Мотылек
30 июля 2022 г., 17:45
— Не дари мне цветы.
Биг замирает на пороге.
Их квартира, новая и чистая, блестящая от белизны пустых стен и широких, еще свободных от штор окон, словно дышит сама по себе. Бигу нравится, как Таван смотрится здесь: босиком, в мягких фланелевых штанах и молочного цвета футболке с его, Бига, плеча.
Бигу нравится их новая жизнь, такая же чистая и светлая, как новая квартира. Бигу нравится Таван, весь, от кончиков легких каштановых волос до тонких как лепестки миндаля ногтей.
И все же Биг замирает. Чувствует, как глубоко внутри туго сворачивается страх.
— Как ты узнал? — спрашивает Биг, прислоняясь плечом к дверному косяку.
— Просто… узнал, — Таван острожно надрезает скотч на очередной картонной коробке. Вещей у них немного, но что-то все же приходится разбирать. — Тебе не по себе, верно?
Биг сглатывает. Таван словно видит его насквозь, и от этого и правда не по себе.
Глупо было надеяться, что Таван и этого не заметит.
Таван наконец оставляет коробку в покое. Упирается ладонями в край стола и смотрит на Бига.
— От твоих ладоней пахнет розами. Мне нравится аромат, но цветы я не люблю. Часто получал их от… Других.
Слышать это больно, и Биг прочищает горло, прежде чем перевести тему.
— Ты очень проницательный, ты в курсе? Иногда мне кажется, ты читаешь мои мысли.
Таван коротко ухмыляется, и от этого звука у Бига в груди что-то сжимается.
— Пришлось таким стать. Очень хотелось выжить.
Бигу не нравятся такие их разговоры. Он словно ходит по минному полю, надеясь не ранить Тавана, не ранить себя, не разрушить то хрупкое, что им (как будто) удалось построить.
Больше всего на свете Бигу хочется подойти, обнять Тавана со спины, крепко, насколько хватит сил. Но Таван так похож на мотылька. Сожми, и сотрется в пыль.
— Знаю, о чем ты думаешь, — говорит Таван, и, о, Биг не сомневается, что так и есть. — И мне жаль. Жаль, что я… Такой.
Эти слова — больше, чем Биг готов вынести. Он сокращается расстояние между ними в пару шагов, острожно кладет ладони Тавану на плечи. Чужая кожа теплая на ощупь — и вовсе не оставляет перламутровую пыль с крыльев на пальцах.
— Мне не жаль, — говорит Биг. Ловит взгляд Таван и, дождавшись его слабой улыбки, обнимает, осторожно прижимая к себе. — Ты видишь меня насквозь, так?
— Да. Человека очевидней сложной найти, — бормочет Таван. Он утыкается Бигу в плечо, и от этого его голос звучит глухо и по-детски смешно.
— Тогда скажи, как так вышло, что ты не понял главного, — шепчет Биг, не сумев сдержать улыбки. — Я боюсь не тебя, Таван. Я боюсь сделать тебе больно.
По тому, как Таван в ответ несмело обнимает его за талию, как сжимает руки крепче, прижимаясь сильнее, Биг понимает, что тот и в самом деле думал о чем угодно, но не об этом.
— Ты такой умный, — шепчет Биг. — И такой идиот.
За что тут же получает болезненный тычок под ребра, а следом — теплый поцелуй в плечо.
— Мне нужно разобрать книги, — говорит Таван через секунду, выворачивается у Бига из рук.
Биг улыбается, целует Тавана в макушку. Он уже собирается выйти из комнаты — стрелка часов подходит к десяти, самое время купить кофе и сладкую выпечку на завтрак, — но голос Тавана останавливает его у самого порога.
— Орхидеи. Я всегда… — Таван запинается на полуслове, но большего Бигу и не нужно.
— Как скажешь, — ласково отзывается он, едва сдерживаясь, чтобы не обнять Тавана снова.
Все, что только пожелаешь.
