История о том, как пишутся судьбы

«Диалоги и будни невостребованных». Шан Цинхуа сказала, что если за эти четыре месяца не найдет себе возлюбленного, то обязательно напишет такую повесть. Шэнь Цинцю скептично подняла вверх большой палец, соглашаясь стать одной из героинь этой самой «резонансной истории». На самом деле, когда в твоей жизни нет лишнего человека, что занимал бы место в твоем сердце, сознании и квартире, у тебя поразительно много времени на себя. Даже слишком много. Ты успеваешь возненавидеть себя саму, потому что слишком много думаешь о собственной персоне. Цинхуа не знала, хорошо это или плохо. Ее устраивало одиночество, что позволяло ей заниматься тем, чем она хотела. Но внутри выла холодным ветром непонятная тоска. Может, от всего этого ей в последнее время снились прекрасные сны, где она, подобно той небожительнице из древних од, спускалась к своему отчаянному подданному, и ласково улыбалась ему, нежно взяв за руку. Она не видела эмоций этого безусловно прекрасного человека, повелителя холодной и безжизненной пустыни, но чувствовала, что у него тоже трепещет сердце. Не видеть лиц людей во снах это нормально. Шан Цинхуа знала, что подсознанию трудно сгенерировать их при показе ночных блокбастеров. Но она и так понимала, что этот человек несравненно прекрасен. Она знала о нем намного больше, как и полагалось богине. Тогда же и возникла мысль написать эту историю. Роман о том, как небожительница, чтобы искупить свою вину, отправляется в мир смертных, чтобы навязаться в служащие к жестокому и мрачному повелителю ледяной пустыни, демону, что держит в страхе несколько царств. Она всем сердцем желает ему добра, но все же боится его и восхищается. Небожительница всеми силами хочет помочь ему снова поверить в людей, поверить в чувства, от которых он решил навсегда отказаться. А грозный демон незаметно впускает в свое сердце настырную, робкую и добрую прислужницу. История о чувствах между разными мирами так вдохновила Шан Цинхуа, что все свое свободное время она была поглощена написанием черновиков к будущему роману, который никому окажется не нужен. По утрам она покупала себе сладкий кофе, быстро разбиралась с текущими делами (оказывается, все можно сделать буквально за два часа!) и принималась писать. Шэнь Цинцю лишь сидела сзади во время обеда и недоуменно косилась на нее. Но все же не отвлекала. До тех пор, пока довольная Цинхуа ни грохнулась перед ней в голодный обморок. Оказывается, даже богам нужно есть и спать. Но даже без сознания Шан Цинхуа было так хорошо. Она не заметила, что ее тело отказалось участвовать дальше в этой сомнительной авантюре. Было чувство, что она просто моргнула, а когда открыла глаза, то увидела перед собой взволнованную и злую Шэнь Цинцю. А в руках у нее был стаканчик кофе, что был впихнут в ладони растерявшейся Шан Цинхуа. — Пей живо! Нужно сладкое! Живо! Шан Цинхуа лишь кивнула и сделала глоток. Мягкий банановый вкус заставил ее улыбнуться. А ведь еще утром в кофейне бариста сказала ей, что этого вкуса пока нет. Неужели Шэнь Цинцю ради нее пошла покупать кофе? — С дуба рухнула? — она казалась очень злой и немного потерянной. — И как бы я тебя оставила тут одну валяться? — Шан Цинхуа была тронута в самое сердце. — Пришлось просить Ло Бинхэ и ее друга. Я сказала, что нужен сладкий чай, но он принес кофе. Мол, он быстрее приведет тебя в чувство и повысит давление и сахар. — Какой прекрасный человек, — Шан Цинхуа откинула голову в блаженстве, но Шэнь Цинцю резко придержала ее за затылок, подумав, что та вновь падает. — Ты чего? — Я чего? Я чего?! — она чуть не дала ей подзатыльник, но удержалась. Лишь снова кивнула ей на стаканчик, приказав пить. — Это ты падаешь в обмороки! Ты вообще… Когда ты ела? Это из-за того парня? — А? — Шан Цинхуа все еще немного потерянно посмотрела на подругу. — Какого парня? — Фу Мина этого! — Оу, — Шан Цинхуа улыбнулась и рассмеялась в стаканчик. — Я не писала ему уже неделю. Даже не знаю, куда спустился наш диалог. Шэнь Цинцю ничего на это не ответила. Лишь обреченно выдохнула и закатила глаза. А Шан Цинхуа, с ватной головой, пила божественный напиток, что принес ей добрый прекрасный незнакомец, так точно поняв, что ей нужно было. Вернее, ее бренному телу. В тот день Цинцю отпросила ее с работы пораньше и сама отвезла домой. И даже приготовила ей ужин, отчего Шан Цинхуа вновь захотелось благодарно расплакаться. Единственное, подруга отняла у нее ноутбук, разлучив влюбленную небожительницу со своим грозным повелителем. Пришлось послушно есть рис со свининой (человеческая еда намного вкуснее, чем божественная лапша быстрого приготовления) и слушать нотации от самой великой и ужасной преподавательницы всего университета. Шэнь Цинцю несколько раз отвлекалась на телефон, попутно сообщая, что Ло Бинхэ и ее друг тоже волновались за Шан Цинхуа. Это было еще одним подтверждением того, какие прекрасные это люди. Для настроения была включена музыка. Шан Цинхуа радостно покачивала головой в такт ее любимым попсовым песенкам. Радости у людей на самом деле совсем небольшие. Всего лишь выпить вкусный кофе, поболтать с подругой, побить ее подушкой, послушать музыку и помечтать о том, как в выходные пойдешь кормить уточек. Цинхуа нравилось прогуливаться по парку через дорогу и общаться с маленькими утками. Она бы даровала себе еще один титул — утиная королева. Но когда она говорила об этом с Фу Мином, тот посмеялся, что так делали дети и старики. А она снова лишь улыбнулась. Напрашивался вопрос: а нужен ли рядом человек, который не будет разделять твои маленькие, но такие важные радости? Шан Цинхуа обдумывала этот вопрос, сидя на полу перед, тем, как начать собираться на работу. Она специально всегда просыпалась за час до выхода, чтобы сорок минут просто ничего не делать и тыкаться в телефон. Или вот так сидеть и думать. Ответ показался настолько очевидным, что Цинхуа даже сама удивилась тому, как долго игнорировала его. Зачем она на что-то надеялась с Фу Мином, если ее чутье сказало ей нет изначально? Почему наивно думала, что он влюблен в нее, если его профиль не переставал пополняться фотографиями с разными девушками и видео с разных дискотек. Почему она была такой глупой? Даже «пушечное мясо» из ее новеллы обладало большим интеллектом, чем она! Обрадовавшись, что она преисполнилась мудрости, Шан Цинхуа подскочила к шкафу, чтобы выбрать, что надеть. Шэнь Цинцю все еще настаивала, что той нужно отдохнуть лишний денек, но если Шан Цинхуа не пойдет на работу, то засядет на весь день за своим романом, который, увы, все же никому не нужен. У нее как раз в планах была сцена, как прежде трусливая небожительница бросается перед своим демоном, чтобы спасти его от вражеского меча. Даже боги могли умереть, как бы не сомневались в этом люди. Тогда бы ледяное сердце начало оттаивать, держа в руках свою верную подданную, что устало бы ему улыбалась. Настроение было прекрасным. В беге ветра кружились яркие красные листочки, увлекающие Шан Цинхуа в свой печальный, но нежный танец. С неба светило тусклое солнце, моргающее иногда из-за надутых облаков. А в воздухе пахло свежестью. Видимо, ночью шел дождь. Хотелось расправить руки и взлететь. Шан Цинхуа представила, как она бы обернулась к кому-то и весело сказала: — Давай полетим вместе. И этот человек обязательно бы согласился. Недавний обморок, видимо, что-то сместил в ее голове. Наверное, умерли какие-то клетки. Иначе почему она чувствовала себя так легко и хорошо? Даже Шэнь Цинцю не верила, когда та говорила, что у нее не кружится голова и не подкашиваются ноги. Иногда нужно упасть в обморок, чтобы обновить работу своего сознания. Это как перезапустить компьютер. Шан Цинхуа прыснула, представив, как на нее бы орал ее одноклассник Му Цинфан, что работал как раз-таки врачом. Первым печальным моментом было то, что бариста снова грустно сообщила, что любимого кофе Шан Цинхуа пока не было, и попросила подождать еще часик. Этот факт заставил ее перестать парить вместе с листьями и спуститься на этот темный мокрый тротуар. Пришлось просить Цинцю угостить ее своим зеленым чаем, на что подруга ответила, что подумает. Эта реальность так уныла и жестока, что Шан Цинхуа раздраженно пропыхтела. Но самый главный разрушитель ее мечтаний встретился возле входа в университет. В джинсовой куртке, коричневых джинсах и с идеальной укладкой. Так выглядели те, кто убивает мечты. «Блин, блин, блин, блин. Блин! Какого хрена?! Не надо было идти на работу! Ой, не надо было!» — О, Цинхуа! Приветик! Уйти она не успела. У нее вообще замедленная реакция. Пришлось делать вид, что она нисколько не паникует, все хорошо! — О, привет, — как можно равнодушно кинула она, остановившись сбоку от крыльца. Если что, она закричит и позовет охрану. «Ты слишком истеришь! Блин, он обычный недалекий мачо, который не сделал тебе ничего плохого!» — Хм, ну что-то у нас не клеится с тобой, — Фу Мин спрятал руки в карманы и улыбнулся. — Да, похоже. — Эх. А ведь ты сказала, что у нас все получится. — Прости, кажется у тебя проблемы с памятью. Я пойду, извини, — Шан Цинхуа любезно улыбнулась и кивнула. Но Фу Мин тут же схватил ее за руку, не давая сдвинуться с места. Вот теперь она могла паниковать? Листья вокруг испуганно отшатнулись ветром. — Эй, ну ты куда? — эта улыбочка вообще приклеенная, что ли? — Я же соскучился. А ты скучала? Наверняка. Шан Цинхуа не ответила. Лишь посмотрела неопределенно куда-то на крышу. Вдруг там кирпич какой готовится упасть. Ему на голову. — Эм, нет, — она попыталась высвободиться, но он будто впился в нее клешнями. — Почему ты продолжаешь меня удерживать? Как бы… — Потому что мне нравятся дерзкие милашки, — судя по какому-то дерганому движению, он пытался так эпично по-дорамному притянуть ее к себе, но Шан Цинхуа вовремя зацепилась за перила. Фарс! — Ха-ха, ясно, — ну что тут еще скажешь? — Тогда, может, пойдешь к этим дерзким милашкам? Ну, они там в клубах танцуют, наверное, где ты… — Ох, ты ревнуешь? — он попытался провернуть этот маневр еще раз, но хватка на перилах усилилась. — Оу, так ты не писала, потому что ревновала. Это так мило, — но она не это имела в виду! Почему ее слова так переворачивают? Отлично, теперь ее еще выставили влюбленной идиоткой! Почему нельзя свалиться в обморок по желанию? — Шан Цинхуа, но ведь это просто девочки на вечер, ниче… — Что значит девочки на вечер?! — вся сила, что была вообще в ее теле, сейчас скопилась в ее руке, чтобы резко отбросить надоевшую клешню. — Ничего серьезного, — Фу Мин пожал плечами и снова усмехнулся. Он реально тупой? — Так, скоротать вечерок. Выпить, закусить, провести время и… — Ты платишь им за то, что они развлекают тебя? — Э… Но Шан Цинхуа уже понесло. Ее так разозлили эти слова. Тонкие натуры, к коим она себя все же причисляла, всегда негодуют, когда унижается человеческое достоинство, когда обесцениваются чувства. И этот порочный круг «ничего серьезного» был еще одним поводом, почему она не хотела ни с кем знакомиться. Пусть это будет в ее новеллах, но не в жизни! — Ты сразу говоришь им, что они на вечер? «Ничего серьезного»? Это входит в перечень их услуг? — Чего? — Или это ты мужчина-проститутка, что растрачивает себя на разных женщинах? — она зло прищурилась и усмехнулась. «Заткнись, Цинхуа! Заткнись! Кивни, улыбнись и уйди!» — Что ты не… — Может, это ты «ничего серьезного?» Шан Цинхуа только и успела пискнуть, когда он вдруг двинулся на нее. Доигралась! И чего ей не молчалось? Покивала бы минуту, а потом бы махнула ручкой и ушла. Ей не везет! Начиная хотя бы с того момента, как в кофейне не оказалось ее любимого кофе. Или с рождения. Таких персонажей, как она, убивали в ее историях уже во второй главе! Фу Мин теперь был близко, отчего она испуганно вжалась в перила и уже готова была закричать. — Цинхуа, ты что-то путаешь… — Ничего я не путаю! У меня нейронные связи по этой части функционируют нормально, даже если я не выпила с утра кофе. В отличие от ходящих по кругам псевдоотношений мачо. Судя по его скривившемуся лицу, он не понял ни слова. Шан Цинхуа ликовала. — Типа умная? Хах, вся из себя такая? — вот после подобных слов в дорамах не бывает ничего хорошего. А в жизни? — Да кому ж ты такая нужна? Будешь так вести себя с мужчинами, станешь женщиной-остатком. Мусором, который, может быть, кто-то и подберет. Милашка, ты же не это хотела сказать, да? Опять! Это еще за манипулятивные приемы? Сначала оскорбил, а потом «милашка»? Он реально думает, что на нее такое подействует? — Тебе и так непросто. Уже сколько? Эй, не выпячивайся, если не хочешь остаться одна и… — А кто сказал, что я хочу быть с кем-то? — А кто сказал, что она одна? Шан Цинхуа даже не различила чужой голос из-за своего истеричного вскрика. Поэтому ей показались странными такие тяжелые нотки, прошумевшие в воздухе. Фу Мин же перестал улыбаться и недоуменно посмотрел куда-то ей за спину. Шан Цинхуа же нахмурилась и вопросительно наклонила голову. — Эй, я… — А? Это же ты, тот парень из библиотеки. Я тебя узнал. Шан Цинхуа не понимала ничего. У нее вообще было впечатление, что этот Фу Мин сошел с ума. Но тут тяжелая ладонь откуда-то сзади упала ей на плечо, заставив вздрогнуть, а ее саму плавно оттеснили от перил. «Это еще что…» — Да, это я. «Блин! Это Мобэй? Блин! Этот парень не должен быть здесь! У тебя другая история! Ужасный дорамный ход… Но какой же сейчас необходимый!» Шан Цинхуа беспомощно посмотрела в сторону стоявшего позади Мобэя, что даже не покосился на нее. Лишь в упор смотрел на Фу Мина и, казалось, пытался прожечь в нем дыру. Цинхуа отметила, что не видела у Мобэя до этого такого тяжелого взгляда. А она знала, о чем говорила, хоть и сама с собой! «Вау, а я думала, что апогей был в библиотеке, когда он книги выбирал. А оказывается, недовольный он вот какой! Блин, вот это жутко, реально! И… А что он тут делает?!» Мягкий мятный аромат смешался с запахом кожаной куртки. Так вот как пахнут идеальные мужчины? — Ох, что ты… — Цинхуа, ты что подцепила себе студентика? Вау, а ты, и правда, ничего! — Фу Мин даже присвистнул. То ли насмешливо, то ли удивленно. Дайте ей провалиться сквозь землю! Это еще что такое началось? — Что? Эй, не… — Не твое дело, — Мобэй сжал второе ее плечо, полностью лишая Цинхуа дара речи. Да они все сумасшедшие! Эти оба ненормальные! — Вау, а тебе нравятся женщины постарше? — Что?! Мне двадцать шесть, а не шестьдесят! Эй, да отпусти меня! Я его тресну! — Цинхуа попыталась выпутаться, но Мобэй вдруг обнял ее за плечи и прижал к себе. — Что… — Надеюсь, вы нас больше не побеспокоите, — и так резко перешел на формальный тон. У Шан Цинхуа аж мурашки побежали по спине, и она тут же перестала брыкаться. — Хах, мда. Могла бы сразу сказать, что у тебя есть молодой ухажер, — Цинхуа промолчала. — Ну, тогда бай! Хах, а тебе, парень, удачи. Эта штучка остра на язык. — Да… — Разберусь, — если ее так будут прижимать к себе, то она точно не сможет и слова сказать. Больше никогда! Шан Цинхуа смотрела вслед уходящему Фу Мину, а внутри облегчение примешивалось к горечи. Одной проблемой меньше, с одной стороны. А с другой, она только что упустила свою судьбу, которая бы разрушила ее жизнь. А вдруг было бы дальше лучше? Они бы поняли друг друга, приняли, полюбили. И все было бы прекрасно. Может, все было бы хорошо?! Это она такая нетерпеливая дура. — Библиотекарь Шан? Руки Мобэя все еще держали ее. Наверное, стоило высвободиться, чтобы не попасть в какое-то глупое положение, но ей было так спокойно в этих странных объятиях. Какая-то своеобразная поддержка. Рада ли она, что здесь появился этот Мобэй? Да, безусловно. Он помог ей избавиться от этого прилипчивого мачо. Помог разорвать ее гороскоп на части. — Да? — Все в порядке? — голос парня звучал обеспокоенно или ей показалось? Какие-то мельчайшие нотки были другими. — Наверное, — она улыбнулась и шумно выдохнула. — Я только что подписала себе приговор и обрекла себя на одинокую старость, представляешь? Мобэй озадаченно промолчал. Мужчины вообще ее не понимают. Руки плавно опустились. Цинхуа вдруг почувствовала такую странную пустоту. Она развернулась к Мобэю и уже хотела извиняюще поклониться, как он заговорил: — Не стоит так расстраиваться из-за того, кто вам не нравится. А тем более из-за такого, как он. Вы же сами говорили. — А? Что я говорила? — Что на идиотов не нужно обращать внимания. Шан Цинхуа тихо хихикнула. Она ведь и правда сказала это ему тогда. Может, и не стоило тогда себе противоречить? Все же хорошо. Жизнь снова понятна и проста, ничего не давит лишнего. А перед ней стоит постоянный посетитель библиотеки и так забавно хмурится. — Спасибо тебе, Мобэй, — она почувствовала, как что-то хрустнуло в спине, когда она решила задрать голову, чтобы рассмотреть его лицо. Это она настолько низкая, или он ужасно высокий? Мобэй же слегка дернулся, когда она назвала его имя. — Ох. Я и правда старая, ха-ха. Спасибо, что вступился за эту старушку. Прости меня! Ох, эта ничтожная опять все тебе портит… Прости! Я не… — Вы не старая, — это он сейчас… обиделся? — А? Нет, я же шучу, — Цинхуа помахала руками и рассмеялась. — Может, не будешь таким формальным? Зови меня по имени. Ну, если хочешь… Хотя… Ну… Хэй, да ты тут чуть в ухажеры не записался добровольно, — она слегка толкнула его локтем. И не так уж этот парень и пугает. Очень даже ничего. Невероятно красивый, добрый и умный! Пусть и выглядит так хмуро. Не стоило судить так опрометчиво. — Хорошо, библ… Шан Цинхуа. И снова этот ток, странные искры, пробегающиеся по телу. Шан Цинхуа чувствовала, как глупо пялится на Мобэя, но не могла ничего поделать. Таким она свое имя еще не слышала. И даже самой не удавалось объяснить, что именно было по-другому. Просто внутри что-то горячо щелкнуло и прошлось по каждому позвонку. — Если будет скучно, заходи в библиотеку, я всегда угощу тебя вкусняшками! Вот так она лишилась своих возможных отношений и завела дружбу с начитанным студентом. И пусть все астрологи удавятся!