История о том, как пишутся судьбы

— Смотри! Какие яркие! Шан Цинхуа выдула еще десяток разноцветных мыльных пузырей и рассмеялась. Она была готова поклясться, что за всю свою жизнь никогда не наедалась так! А в ее воображении должен был приехать эвакуатор и увезти ее вместе со столиком на штраф-стоянку для обжор. Уходить из этого ужасно дорогого и изысканного места уже не хотелось. Там было так красиво, так уютно и романтично. Но даже сказки имеют конец. Стыдно, но Шан Цинхуа совершенно не знала меры. Наверное, из-за этого ее историю всегда раздувало многоярусным парусником. Она не понимала, когда лучше закончить и как. Ей столько хотелось еще вдохнуть в свои миры. Поэтому она решила не ехать сразу домой, а прогуляться по ночному городу. Яркие огни, словно звезды, приблизившиеся в этот вечер к людям, сверкали отовсюду. Пушинки вновь кружили в воздухе зимними бабочками. Деревья напевали какую-то лиричную песню, смеясь в припеве. Это все было похоже на карусель. Весь вечер, весь мир сейчас был огромной каруселью. И вот она кружится в невесомости и радостно кричит, протягивая руки к небу. Шан Цинхуа хотелось стать одной из звезд в этой ночи. Она зачем-то рассказала Мобэю о своей любви к мыльным пузырям, а тот совершенно нелогично купил ей бутылек в одном из ларьков. И так эта ночь окрашивалась крупицами радуги. Они медленно плыли по ветру и глухо лопались. Они вдвоем выглядели странно. Странно для обычных людей, для той скучной массы, что вечно куда-то торопилась и никогда не успевала. Они выглядели совершенно обычно для тех, кто видел красоту этого мира. Боги счастья сейчас с умилением бы наблюдали за ними. «Я нарушила все заповеди первых свиданий? Ой, да пусть катятся! Пофиг!» Мобэй лишь хмыкал, когда она выдувала очередную порцию пузырей прямо на него. Шан Цинхуа думала, что выглядела смешно: шикарные богини в облачении от всемогущей Шэнь Цинцю не должны были так громко смеяться и изображать такое глупое ребячество. Тем более, когда богине уже третий десяток. Но ей было все равно! На пузырях не написано «После двадцати запрещено!». На красивых парнях нет пометки «После двадцати трех не подходить!». А у нее на лбу нет бегущей строки с предупреждением. Это ее жизнь, и она могла делать, что хочет! Писать новеллы, пихать в каждую главу очередную красотку главному герою, пить каждый день кофе, мечтать о ледяном повелителе, выдувать пузыри и смотреть на того, от кого у нее замирало сердце. Она свободна! Свободна в своей любви! И ей жаль тех, кто себя ограничивает. Кто однажды сказал себе: «Это мне сейчас запрещено». Люди глупцы, ограниченные глупцы. Пройдясь по парку, она впорхнула в черную машину Мобэя. В прошлый раз она даже цвета не разглядела. И тем более, не ощутила тот крышесносный аромат дорогой машины. Кожа, замша и мята. Женщины любят обонянием. Так она и сказала удивленно посмотревшему на нее Мобэю. После она лишь оглянулась на свое отражение в зеркале заднего вида и подмигнула. Мягкое сиденье заботливо приютило, позволив расслабленно растечься в нем. Кажется, улыбнуться шире уже было невозможно. А мир за окнами казался таким удивительным и ненастоящим, всего лишь очередной прекрасной историей. Они вновь шагали по тем же тропинкам, Шан Цинхуа рассказывала что-то про предстоящий литературный вечер, а Мобэй стряхивал снежинки с ее куртки. Конечно он не позволит своим подданным так нагло приставать к своей богине с такими пустяками! Осознание того, как они выглядели со стороны, кружило голову. Звон низких каблуков звучал басом для ритма сердца. Цинхуа готова была сойти с ума. Магическая дверь вновь показалась слишком неожиданно, будто вынырнула из ниоткуда. Но Шан Цинхуа была слишком жадная сегодня. Ей не хотелось повиноваться этой глупой черной двери, разделяющей ее миры. — Может, ты зайдешь? Где-то зажглось еще одно окно, свет которого отразился в темных глазах, полностью перекрыв эмоции, которые там вспыхнули. Кажется, она задержала дыхание, когда они открыли дверь. Вдвоем. Иррационально ей вновь стало страшно. Честно говоря, она сама не понимала, зачем позвала его к себе. Спасибо, что хоть прибралась вчера днем! Будто чувствовала и планировала. — Что будешь пить? Или что-то закажем из еды? Наверное, это было глупо и необдуманно. Они ведь так хорошо провели вечер. Посидели в ресторане, поговорили, затем прогулялись по темным улицам. Зачем она притащила его к себе? Ведь видела, как он на секунду замешкался, когда она предложила это. Стоило тормознуть уже на этом! Но ей так хотелось продлить этот вечер! Абсурдно! Ведь лучше было остановиться! Ну почему она делает и не думает? Черные туфли были сняты. В этой узкой квартире они оба, только что вышедшие из дорого ресторана, казались вновь чужеземцами. Шан Цинхуа краем глаза бросила взгляд на свое отражение и улыбнулась. Мобэй, рассматривая её книжные полки, лишь как-то неопределённо кивнул. Шан Цинхуа вздохнула и покачала головой. — Любишь маньхуа? Она слегка замялась с ответом, будто не ожидала этого вроде закономерного вопроса. Просто как могут отреагировать на её ответ? — Ох, да! Очень. Ещё со школы, — смысла утаивать нет. Она и так много уже рассказала о себе Мобэю. Да и он видел уже все, что можно было, в тот вечер. Вот только тогда они не были теми, кем являются сейчас. Неловкость перед другом и возлюбленным отличается. Он кивнул и взял один том, чтобы пролистнуть его. Шан Цинхуа помнила, что там было что-то до жути романтичное. «У тебя чуйка на это, что ли? Почему именно этот том?! Ох, что я делаю?» Шан Цинхуа дёрнула платье вниз и потеряно огляделась. Тесная квартирка, полки, заполненные сентиментальной маньхуа, угол, полный мягких игрушек и фандомных подушек. Наверное, он ожидал увидеть не это в доме библиотекаря. В тот вечер, когда он довез ее в полностью невменяемом состоянии, образ раскололся окончательно. Сейчас же собирался новый. Лучше он был прежнего или нет? — Я… Выпьем? Шан Цинхуа стала ощущать себя невероятно неловко в этой обстановке. Лёгкость, что кружила вокруг них в ресторане и на улице, исчезла. Как лопнул мыльный пузырь. Стены давили, потолок в любопытстве приближался, готовясь раздавить. Все же она так сглупила, позвав его к себе. Нужно уметь остановиться! Мобэй положил книжку на место и послушно подошёл к ней. Шан Цинхуа кивнула на диван и лишь растерянно улыбнулась. Единственным её спасением сейчас было вино, что подарила ей Шэнь Цинцю ещё на день рождения. Дорогое и очень вкусное! Мысленно она ещё раз поблагодарила подругу за этот подарок. А та будто почуяла что-то. Телефон коротко отозвался вибрацией. Пока Мобэй расставлял что-то на столе, Цинхуа решила прочесть сообщение. «Ну как? Очарован и обескуражен?» «Хаха, мда… Всё было офигенно! Но блин, я позвала его домой, и теперь мне неловко. Хах, мда» «Чтоооо??? Домой? Эй, а чего так резво?» «О чем ты?» «Бля… Цинхуа, ты прочла столько романтической чуши и не понимаешь, что означает приглашение девушки к себе после свидания???? Какого черта ты потащила его к себе после первого свидания?!» Шан Цинхуа чувствовала, как её лицо побледнело, лишившись и кровинки, а потом резко покраснело, запылав. Что она наделала?! У неё и в мыслях не было! И что теперь? — Все хорошо? Она не ожидала, что голос Мобэя окажется так близко. От паники она чуть не выронила телефон и как-то суетливо посмеялась, сказав, что все хорошо. Даже сама себе не поверила. Что же, она нарушила все правила первых свиданий. Теперь она сама себе казалась тем самым извращенцем, который притаскивает простушек к себе домой и спаивает, чтобы воспользоваться положением. Мобэй на девчушку-простушку похож не был. Но это ничего не отменяло! Раз она уже предложила вина, что теперь не могла спрятать его и сделать вид, что ничего не было. Затем перед ней вспыхнула гордо клянущаяся в трезвости она же еще дней десять назад, и ей стало стыдно и смешно. — Я за рулем, — Мобэй сказал это не слишком уверенно. Ну, или Цинхуа так показалось. — Всего бокал, — она поставила бутылку на стол и хмыкнула. — Ты можешь остаться у меня. Слова, о которых она пожалела. Те самые слова, которые вогнали их обоих в краску. Но если Шан Цинхуа поспешно отвернулась, якобы достать тарелки, то Мобэй лишь тихо прерывисто выдохнул. Какие-то небольшие рыбные закуски и фрукты. Шан Цинхуа была благодарна существованию доставки. Мобэй молча расплатился. За все это время они ни о чем не поговорили. Цинхуа старалась что-то рассказывать, но постоянно сбивалась. — Хах, давай за удачное первое свидание! — Шан Цинхуа приподняла бокал и обернулась к Мобэю. Тот сделал то же самое. Прохладная сладкая жидкость приятно щекотала горло. Видимо, этого ей хватило, потому что Цинхуа тут же в каком-то неведомом порыве подхватила одну рыбную шпажку и подвинулась к Мобэю. — Попробуй, должно быть вкусно. Тот, колеблясь, смотрел на нее. Шан Цинхуа заметила, как двинулся его кадык. Поэтому лишь мягко положила одну руку ему на плечо и встала коленями на диван, чтобы смотреть прямо в глаза. И пусть ничто не помешает ее напору! Мобэй обхватил ее запястье и приблизил шпажку к своим губам. Радости Шан Цинхуа, когда он съел предложенное кушанье, не было предела. Она испытала тот самый прилив удовольствия от кормления кого-то вкусной едой. Ей захотелось покормить Мобэя еще, и она подцепила уже фруктовую шпажку. В данный момент она ощущала себя ненормальной фетишисткой, а не влюбленной идиоткой. — Почему ты кормишь меня, а сама не ешь? — судя, по потеплевшему взгляду Мобэя, тому это странное действие приносило тоже какое-то извращенное удовольствие. Но вникать в причуды богов он не стал. — Я ужасно наелась всеми кулинарными изысками, что ты мне заказал. Если я лопну, будет очень громко, — и сказала это так серьезно, что он на самом деле чуть не засмеялся. Впервые. Окрыленная своей победой, Шан Цинхуа решила сказать еще какую-то глупость. Но остроумие не всегда было на ее стороне. Зато ей легко удавалось расписывать, как она счастлива. Она не упускала ни мгновения. С улыбкой благодарила за невероятный вечер, сбивчиво рассказывала о своих волнениях и мечтах и зачем-то понижала голос до шепота. Рука мягко скользила по темным гладким волосам. Карие глаза смотрели прямиком в ночь. А губы в нетерпении вновь решили вкусить спасительного вина. Мобэй сидел молча. Внимательно слушал ее, ел протянутые закуски и мягко, не свойственно ему, смотрел на то, как все больше смущается лицо напротив. Ночь в этих глазах впервые была безоблачной. Запах вина так примешивался к тем мятным ноткам, что исходили от Мобэя. Получалось так сладко и пьяняще, причём даже сильнее, чем само вино. Шан Цинхуа слегка облизнула пересохшие губы. Руки тут же притянули её за талию, не дав даже сообразить, что произошло. Она уже хотела зажмуриться в ожидании поцелуя, но ничего не произошло. Мобэй лишь соприкоснулся лбом с её и посмотрел ей в глаза. Раньше Шан Цинхуа бы это испугало до потери пульса, разума, сознания и всего-всего оставшегося. Но сейчас она хотела лишь улыбаться глядя в эти темно-синие глаза цвета яркой ночи. А ещё она ответно обняла его плечи, почувствовав, как руки дёрнули её за талию ещё раз. В голове слегка мутилось из-за выпитого, но это не мешало ей наслаждаться такими нежными прикосновениями. — Цинхуа. Мобэй ничего больше не сказал. Лишь одна его рука погладила поясницу, заставив Шан Цинхуа слегка выгнуться навстречу. Может быть, и стоило закончить все прогулкой, но тогда бы они не сидели сейчас рядом, глядя друг другу в глаза. Странная гипнотическая атмосфера не позволяла им отдаляться друг от друга. Шан Цинхуа наоборот хотелось прижаться к Мобэю, чтобы вновь ощутить его близость и тепло. Поэтому она надавила на плечи и потянула того на себя. Мобэй, будто и был готов к такому маневру, все же не сдержался и упал на неё слишком резко, повалив на диван. Шан Цинхуа же только тихо посмеялась. Она была сегодня невероятна, он был идеален, так почему им ни провести последние часы суток вместе? Именно так, как сейчас: близко, с одним теплом на двоих, с одним дыханием, отдающим сладостью. Сплетая собственные тела. Чтобы сейчас не произошло, она бы ни за что не отпустила плечи Мобэя. Его же руки так приятно щекотали своими прикосновениями. Одна все ещё продолжала сжимать талию, пока вторая блуждала вверх-вниз. Лишь задержалась на бёдрах, пройдясь сначала поверх платья, а потом, спустившись уже на колготки, осторожно замерла. Ждала какого разрешения. Шан Цинхуа только улыбнулась и стала поглаживать его шею. Его рука неуверенно двинулась под платье и снова остановилась, проникнув под край лишь кончиками пальцев. Шан Цинхуа не стала препятствовать, лишь коротко охнула и зажмурилась. Тогда рука продолжила не спеша двигаться выше по изгибу. Шан Цинхуа не сдержалась и первая подалась вперёд, ловя его губы. Горьковато-сладкие, холодные и такие мягкие. Он целовал как-то особенно нежно и неторопливо, периодически обманчиво отстраняясь. Шан Цинхуа млела и пыталась в такие мгновения сама поймать его губы. А в груди было так жарко. Его рука же продолжала двигаться под платьем, при этом чуть поднимая его. Но Шан Цинхуа это нравилось. Она сквозь тонкую ткань колготок чувствовала, как воспламеняется её кожа от его касаний. Лишь бы он не останавливался. Наверное, это вино ударило в голову. Но было так душно, что и без того облегающее платье казалось таким тесным. И лишь касание этой прохладной руки дарило наслаждение. А ещё губы, что были такими ласковыми и осторожными. В этой темноте комнаты весь мир перестал существовать. Ощущение, что нет никого, кроме них, нет ничего, кроме их объятий. Странное чувство, но такое прекрасное. Мобэй прошёлся губами по её щеке и перешёл на шею. Рука медленно двигалась вверх, по шелковистым колготкам, по теплому бедру. Шан Цинхуа никак не сопротивлялась, она чувствовала такую слабость и такое счастье. Только гладила по плечам и спине и подставляла шею под поцелуи. Как же хорошо, что она не надела платье с воротником! — Цинхуа, я… Мобэй хотел что-то сказать, наверняка что-то важное. Но Шан Цинхуа лишь притянула его для нового поцелуя. У неё не было сил разговаривать, только целоваться и гореть. Рука же под платьем сжала её бедро, выдавив в поцелуй слабый писк. А затем до Цинхуа дошло, что пальцы преодолели последний рубеж и уже касались её голой кожи, будучи теперь у самой талии. Странный огненный шар влажно набухал между ног. Шан Цинхуа шумно выдохнула в его губы и откинула голову. Ей самой показалось таким потрясающим то, что её кожа была такой тёплой, а тело таким мягким. Может, от этого она ощущала касания вдвойне острее. Вторая рука тоже проникла под платье и ощупывала её поясницу, лишая последних остатков разума. Она тоже в каком-то забытье расстегнула верхние пуговицы его рубашки и с трепетом и жаждой дотронулась до полностью уже обнажившихся ключиц. Мобэй, кажется, вздрогнул, и от этого сильнее сжал её талию, до лёгкой боли. — Ай, Мобэй… — Прости. Но Цинхуа лишь сильнее сжала бедра, двинув ими наверх. Она чувствовала, что сходит с ума. Особенно когда рука Мобэя достигла груди. — Твою же… Сил сдерживать свой словесный поток уже не было. Хотелось всего и сразу. Все равно на то, что она нарушила какие-то там правила из женских журналов, все равно, что Шэнь Цинцю недовольно цокнет. На мнение этой извращенки вообще не нужно ориентироваться. Ей просто хотелось сейчас одного. Такого горячего, обжигающего, волнующего. Мобэй сжал её грудь и губами сполз на плечо. Шан Цинхуа уже полностью проникла под его рубашку и оглаживала его теплое тело через майку. Такое жесткое, спортивное, выбивающее воздух из лёгких. Идеальное. Тело ее повелителя, ледяного демона, которому она поклялась служить и которого так отчаянно любила. Горячая слеза скатилась к виску. Одна, вторая. — Мобэй… Ты… Ты можешь… Я хочу тебя… Не успела она договорить, как Мобэй резко отстранился и, кажется, как-то испуганно посмотрел на неё. Цинхуа непонимающе открыла глаза и посмотрела в ответ. Из-за странной слезящейся пелены взгляд не мог сразу сфокусироваться. Она сказала что-то не то? Может, какую-то глупость произнесла вслух, думая о другом? Но ведь она не совсем сошла с ума. — Что… Мобэй лишь обнял её и прижал к себе, для него непривычно трепетно. Цинхуа не знала, как реагировать. Пьяная пелена стала спадать. Что произошло? — Не сейчас. Мобэй не отстранился, лишь продолжал обнимать её, но уже без того жара и той страсти. Шан Цинхуа погладила по спине и послушно обняла в ответ. Наверное, она поторопилась и испугалась его. Вот ведь похотливая библиотекарша! Да и кто захочет спать с ней? Точно не горячий студентик! Хотелось стукнуть себя. Зачем она сказала это? — Прости, ступила. Она неловко улыбнулась. Сегодня на её девственность никто не покушается. С одной стороны, она испытала какое-то облегчение, а с другой, горькое разочарование. И лишь тепло Мобэя не давало ей улететь мыслями куда-то не туда. И все же, что она наделала? Будто изголодавшаяся домохозяйка с кризисом среднего возраста, она чуть ли не набросилась на трогательного молодого человека, что просто хотел сводить ее в ресторан и порадовать. Что она натворила?! На первом свидании! И оправдываться возрастом, мол, а когда еще, не нужно! Да, ей двадцать шесть, но ведь Мобэю только двадцать один! И он точно не ожидал такого первого свидания. «Вот теперь я накосячила, да! Можно отмотать, пожалуйста!» Шан Цинхуа хотелось разреветься от стыда. А затем выбросить эту главу и переписать заново. Но сейчас она могла лишь обнимать мужчину своей мечты, на которого так гнусно посмела покуситься. Его мысли были недоступны ей, его взгляд был сейчас не виден. Но ей так хотелось, чтобы там все еще была хотя бы горсть любви.