Перепиши наш мир

За следующие три дня Ваня понял только одно — он действительно тут является копией себя из Москвы, только до встречи со Светозаром. Все считают его глупым дурачком, разгильдяем и бездельником. Кощея нет в городе. Яга в первую встречу его прогоняет. Водяной обозвал юродивым и сказал, чтобы Яга изгнала бесов из Ивана. Яга повторила, что он дурачок. Галя стала замечать, что он избегает собственную мать. И в принципе, вместо Кощея теперь был какой-то мудрец Микула. Ну и влип же он. Стоит теперь тут, в полуденной жаре, поодаль от входа в дом Яги и, сложив руки, рассматривает Избушку, которая сидит тут же рядом, и Ягу, которая советовала травы заболевшей девочке. Единственное, что хорошо ему удалось — это Дозор с отцом. Похоже, он тут действительно был в качестве местного Ивана-дурачка, который обычно ведёт себя безответственно и не серьёзно, пьет бражку по вечерам, водит хороводы и слышать не хочет об ответственности. Вернее, не хотел. Дозоры были интересными и насыщенными — пару пугающих медведей Иван прогнал, Лешего с болота они изгнали, обход проводили по вечерам и разговоры с отцом — единственное, что Ивана спасало за эти дни от того, чтобы не свихнуться. Разговоры с отцом были полезными и много нового привнесли: о их счастливой семейной жизни с Галей, о Варваре, которая умница-красавица, о мирной жизни в Белогорье, о Иване… Только вот это был не он сам и не Иван делал все эти вещи, о которых отец рассказывал, это был кто-то, кто его заменил. Самыми хреновыми были моменты, когда Ваня видел Василису. Когда они сталкивались на площади и первым его инстинктом было рвануть её к себе и поцеловать крепко-крепко. Когда он видел её рядом с Финистом, и хотелось подбежать и прибить того голыми руками. Когда она смотрела на него, но словно не видела его самого и смотрела сквозь его лицо и глаза. Когда он понимал, что она здесь — не знает его и не помнит о их любви. Вот тогда хотелось просто орать и рычать от бессилия и злобы. Он наблюдал за ней. Взял привычку просто пялиться каждый раз, когда она пересекала площадь или ходила по рынку, когда играла с братом или занималась обучением для боев. Когда гуляла или разговаривала с Ягой. А Ваня просто пялился как придурок, не в силах оторвать своего взгляда. Вот и сейчас. — Ты чего тут стоишь, окаянный?! Треск от удара метлой по макушке — и Ваня резко вырван из омута воспоминаний о любимой. Пригибается, когда Яга мимо проходит и окидывает его недовольным взглядом. Ваня же быстро соображает, что бабуся тащит тяжелую корзину с травами и мгновенно подхватывает ту в свои руки, элегантно освобождая старушку от тяжести — он тут, конечно, не самый приятный человек, но упрямства не занимать — нужно налаживать отношения. — Куда нести? — жизнерадостно вещает, идя в сторону Избушки. — Ты что такой довольный? — прищуривается, ворчит, смотрит с подозрением, — аль навеселе опять? — Да помочь я хочу! — жизнерадостный ответ и кивает Ваня в сторону Избушки, — а ты мне за это совет дашь. Если захочешь. Кажется, Яга действительно удивлена. Глядит на него, потом зыркает глазами, но начинает тоже идти в сторону горницы своей. Иван широко улыбается и шагает рядом, краем глаза замечает Василису — о, её он заметит всегда и везде, в любой момент, стоит только её яркому голубому платью мелькнуть поблизости. Василиса вроде в их сторону двигается, но резко останавливается, удивленно глядя на Ивана. Наверное, что-то опять не так? Но он только радостно машет ей, а потом догоняет Ягу. Заходят они в Избушку и даже тут на Ивана нападает острое чувство тоски и ностальгии. Он когда-то случайно поджег Избушку, а ещё во время побега Василиса и он оказались впервые так близко прижатыми друг к другу, но сам Ваня как полный кретин… — Ставь сюда! — резко Яга сказала, заставив Ваню прийти в себя. Послушно ставит он корзину в угол, но Яга начинает вытаскивать стебли оттуда и кажется, перебирает те. Ваня улыбается и садится рядом, подавая траву в руки старухи. Та в ответ смотрит на него, как на полоумного и что-то словно мелькает в разуме Вани — когда-то они точно также начинали общаться там, в прошлом Белогорье… — чего тебе надо, окаянный? Ходишь второй день вокруг да около, мешаешь мне! Зелье не дам тебе никакое, для тебя, дурня, опасное это дело. — Не надо мне никакого зелья, — бормочет Ваня, — я хотел спросить у тебя кое-что. Ты же… давно живешь на свете, да? — А тебе то что? — бурчит старуха, разворачиваясь и стебли рассматривая, — живей давай спрашивай и иди отсюда, мне ещё ужин готовить. — Ты о других мирах слышала? — тихо и сосредоточенно Иван задает наконец-то вопрос, впиваясь взглядом в старуху. Взгляд той становится серьезным и странно задумчивым, — о том, что можно время вспять повернуть? — Тебе зачем об этом знать? — вдруг тоже странно тихо Яга переспрашивает, — тебе, дурню, такие вещи опасно знать. Очень опасно. — Ты слышала о таком? Мне просто интересно… Может, я хочу подвиг в другом мире совершить и вернуться оттуда героем! Кладенец же нужен, да? — Не играй со временем, сын Ильи Муромца, — вдруг голос Яги становится странно серьёзным и пугающе-напряженным, — нельзя так колдовать. — Но ты умеешь?.. — Нет! И даже попробовала однажды — не умею. Такие силы неподвластны никому. Может, Микула только знает. Ты к нему сходи, он направит тебя на пусть истинный. — Он-то направит, — бурчит Иван. — Доброе утро! — её чистый и звонкий, ясный голос, врывается в разум Вани и перехлестывает всё происходящее. Василиса. Он резко разворачивает голову и видит её, стоящую в дверях Избушки. Синее платье, яркие глаза, улыбка на лице и тот самый изумительный свет и счастье, что она излучает — Иван опять чувствует, что невыносимо сильно и жутко остро скучает по ней. Скучает до безумия и иногда — до потери контроля. — Василисушка! — приветствует Яга, привставая. — А я Вам тут блинов принесла, — фраза отдается жутким эхом в разуме Ивана, на миг он видит перед собой совсем другую сцену и другую реальность. Василиса же смотрит на Ягу, потом — прямо на лицо Ивана, но в руках у девушки — блюдо с блинами, восхитительно пахнущими. Принесла она их, ясное дело, Яге. — Привет, Василиса, — у Вани ступор всегда какой-то наступает при виде её, но не помнящей его ни на миг, — а мы тут траву перебираем. — Я вижу, — бросает она и ставит блюдо на стол, — странное зрелище. Для тебя. — Нет бы помочь, — шутливо бросает Ваня, тем самым обиженным тоном, которым они раньше постоянно пререкались, — я, между прочим, бабусе тяжести не дал поднять. — Бабусе?! — восклицает Яга, — да мне всего шестьсот лет! Какая я тебе бабуся? Иван чуть усмехается и вдруг думает, что шутит — наверное, это хороший знак? Да и Василиса вдруг чуть улыбается, глядя на Ягу, а потом вновь смотрит на Ивана, но уже взгляд не такой насупленный и закрытый, а наоборот — изучающе-спокойный. Яга кряхтит и поднимается на ноги, нарушая переглядывания Вани и Василисы. — Чего случилось-то, дочка? — Так за мазью я пришла для Никитки, — Василиса опирается на стол одной рукой, взмахнув ладонью, — ударился он вчера на тренировке. Синяк теперь на руке. — Ох, эта молодежь… — Яга отходит в дальний угол и начинает рыться в углу, что-то бормоча. Ваня же понимает, что они вдруг словно остались одни и смотрят опять друг на друга. Сглатывает, что сказать ей — на ум даже ничего и не приходит… — С кем твой брат тренируется? — спрашивает, заводя «дежурный» разговор. Потом оттряхивается от листьев травы и пучки в сторону откладывает, — хочет стать Богатырем? — С Финистом, — легкий ответ девушки выжигает каленой ревностью что-то в сердце Ивана, — но что-то не нравится Никитке. Может, потом попробуют ещё раз. — С этой гориллой то понравится, — недовольно бурчит Иван, вставая на ноги. И оказывается рядом с Василисой так близко вдруг, неожиданно близко и стоя напротив друг друга в полумраке. — С кем? — удивленный вопрос от неё, и новая вспышка воспоминаний у Ивана, когда сцена эта была совершенно иной, эмоции были иными и чувства между ними — тоже. — Животное такое… есть… — он стоит прямо напротив, их разделяет, наверное, сантиметров тридцать всего, а Ваня кажется сейчас таким высоким по сравнению с ней. — Вроде козла? — Вроде козла. А взгляды вдруг друга на друга — не оторваться. И на её лице нет этого странного чуть брезгливого чувства, нет этого совершенно не понятного ощущения того, что она — чужая. Нет напряженности, а есть в её взоре только любопытство и странная мягкость. Шутливость исчезла, и Ваня понимает, что смотрит на свою любимую слишком пристальным, изучающим и въедливым взглядом, а она в ответ тоже странно замерла-задумалась и словно они наконец-то… потерялись во взглядах, потерялись друг в друге… Бух! Что-то свалилось с верхней полки прямо на копошащуюся Ягу и брызги чего-то там разлетелись повсюду. Только Иван резко развернулся и оба они с Василисой поняли, что он словно закрыл её собой. Потянул в сторону, подхватив за предплечья и прикрыл собой, закрыл своим телом, отодвинув в безопасность. И произошло это быстро, мгновенно, на уровне инстинктов и подсознания, даже вдохнуть ещё не успел ни он, ни она — а уже поворачивается Иван и брызги все падают прямо на его спину и шею. Василиса же замирает, быстро вздохнув, напряглась, словно готовая к бою… И не сразу осознаёт, что на этот раз не нужно бороться, а просто смотрит на Ивана удивленно и озадаченно, с широко открытыми глазами, словно… Больше всего ему хочется притянуть её ближе к себе, как можно ближе, обнять и поцеловать. Поцеловать сначала нежно и мягко, спокойно и неторопливо, поцеловать сладко и с чувством — она его и больше они никогда не расстанутся. Но затем ещё — поцеловать крепко и остро, жёстко и более сильно, страстно, сосредоточенно, прижать как можно ближе к себе и не отпускать вообще никогда… — Осторожно, — только и может выдавить. Она вдруг словно приходит в себя и расслабляется, пытаясь отодвинуться. Но делает это не сразу и не быстро, а спокойно и медленно, чуть приоткрыв рот и будто пытаясь что-то сказать… — Нашла! — Яга врывается в их странную и очень внезапную близость, разрушая мягкий и сладкий момент. Потом — оказываясь рядом и заставляя Ваню и Василису отпрянуть друг от друга и отодвинуться на расстояние, пока Яга проходит между ними и ставит на стол склянку с какой-то субстанцией, — мазь тебе для брата. — Спасибо, Яга, — Василиса берет баночку и резко разворачивается. Не прощаясь, вдруг уходит, словно хочет побыстрее уйти из Избушки. Оставляя Ивана смотреть ей вслед прямо в дверном проёме, смотреть, не отрываясь и крепко-крепко сжав руки, чтобы не потерять контроль и не броситься следом бежать… И никто из них не замечает того, как бабуся Яга, чуть нахмурившись, посмотрела на то, как Ваня смотрит вслед Василисе. --------------------------------------------------------------------------------------- — Ну, зато экология хорошая. Ваня повторяет эту фразу снова, положив ладони на бока и оглядываясь по сторонам. Он — за первой стеной города, вышел в поле, стоит на окраине леса и просто оглядывается. День — погожий, тепло и солнечно, настроение — конечно паршивое, но с примесью странной приподнятости после того, что утром случилось в Избушке. То, что Василиса была там и не бегала от него, а разговаривала и не отпрянула в испуге, смотрела так спокойно, будто бы… — Где там этого долбанного Микулу носит, — сам с собой разговаривает Ваня, обходя поляну и просто осматриваясь. У него из оружия — дубинка да сила богатырская, а ещё — много времени на раздумья. Сегодня он опять убежал из дома как можно раньше после обеда. Всё, на что его хватало рядом с Галиной — это не смотреть той в глаза, боясь сорваться, пробурчать что-то о Дозоре, схватить со стола пару булочек и быстро сбежать, чтобы… чтобы не видеть эту отвратительную женщину. Вернее, тут то она не отвратительная, а чудовищно добрая, хорошая и милая, любящая жена и мать сына, который бегает от неё. — И что я должен теперь делать? — разговоры самого с собой — первый признак сумасшествия? — Где делать? Появление Светозара заставляет Ивана резко вздрогнуть, обернуться и выставить вперёд свою дубинку. Старик вновь появляется из ниоткуда и пугает, даже ошарашивает Ваню. — Хоттабыч! — рявкает парень и убирает дубинку в сторону, — ты ну-ка заканчивай так подкрадываться, а то огрею! — Привет, Ванюша, — бормочет тот, — ты как здесь… — Это ты как?! Нашел Микулу? Или кто он тут?.. — Не нашел, но он вернется на днях из долгого странствия, — Светозар опускается прямо на землю с усталостью, — но Кладенец чтобы силой напитать знаю где можно. — Я весь во внимании! — Ваня наконец-то чувствует, как четкий план теперь может помочь ему и спасти его собственную жизнь. В тот самый первый день, когда Ваня очнулся в Белогорье с полностью измененной жизнью, Светозар отправился следом за Микулой, который покинул город для своих странствий. Вернуть он белого нынче волшебника не смог и теперь говорил другие новости, даже более важные, — ты где был вообще? Я тут жду-жду от тебя новостей… — В двух днях пути есть пещера темная, и живет в ней Дух злой, — устало бормочет Светозар, — одолеешь его Кладенцом, Меч впитает Силу в себя и закалится, наполнится Силой. — Чтобы я мог между мирами опять ходить? — радостное настроение Вани ещё больше поднимается. — Не нравится мне твоя затея, — бормочет старик, — но я тебе дальше помогать не буду. Надо разузнать, что Микула о Кладенце знает. И мудрец старый. — Надо у бати ещё меч попросить, — задумчиво Ваня говорит, — он мне его в руки не даёт ещё. Но я его уговорю. Напитаю меч силой. Потом разберемся. Светозар исчезает быстро на этот раз, оставляя Ваню одного. И вновь он сидит и смотрит на стены города, смотрит на природу Белогорья и думает о том, что впереди его ждёт путешествие, испытания и выбор. Думает о том, что до сих пор словно находится в каком-то странном сне и словно не воспринимает происходящую реальность здесь и сейчас. Словно всё происходящее — это непонятный сон, жуткий кошмар, который однажды закончится пробуждением, и… Только вот есть странно невеселые мысли о таком пробуждении и возвращении в реальный мир. Самое главное — Василиса будет рядом с ним, она вспомнит его, и они воссоединяться, наконец-то поженятся и будут совершенно счастливы вместе. Но первый главный минус — это отец. Илья Муромец мёртв в жизни Ивана, в той настоящей жизни, погиб в бою, так рано оставив своего только что обретшего сына. Отец умер, и его утрата тяжело далась Ване, мир Белогорья навсегда изменился. А Кощей? Друзьями они с Иваном стали крепкими, но здесь Кощей — не Кощей, зла не сотворил и мирно проживает свою долгую жизнь, людям помогает и странствует. Кощей хотел избавиться от Зла и изменить свой прошлый выбор, это случилось и теперь он доволен и счастлив, только даже не знает об этом. Его мать здесь не та злобная Галя, которая убила Василису и сотворила всё зло с Ваней, а любящая и добрая женщина, счастливая жена и мать, которая заботится о своей семье. И пусть Иван до сих пор ненавидит эту женщину даже в новом обличье, для других-то она — хорошая и мудрая хранительница семейного очага. Варвара тут — не злобная стерва, а умная и сообразительная девушка, которая обучается грамоте и счетам в соседнем Княжестве. И только один Иван застрял будто бы на перепутье и не знает, куда дальше податься, потому что помнит всё и знает, как может быть раньше… И как оно всё было. — Вот чёрт, — ругается про себя и бредет в сторону ворот. Мысли разные в голове тянутся, и приятные, и не самые хорошие, странное раздумье кажется ему пугающе-опасным, все эти мысли в разуме, все эти сравнения ложатся тяжелым грузом на сердце, словно мешая прийти к какому-то одному выбору. Когда он только понял, что никто его не помнит и жизнь всех изменилась, то все его мысли и чувства были подчинены только одному желанию — вернуть обратно всё и заставить вспомнить. Но теперь… Что-то гложет его разум постоянно и заставляет оглядываться в настоящее, задумавшись о будущем. Швах! Палка падает рядом с Ваней и он, резко обернувшись, видит брата Василисы. Этого пацана он запомнил хорошо, потому что тот постоянно рядом на площади с его любимой, смышленый на вид, высокий, но светловолосый, в отличие от старшей сестры. Только взгляд у него сейчас — хмурый немного, и бросил он не палку, а деревянный меч. — Тренируешься? — Простите, — бурчит парень, — Финист меня научил бросать меч, но мне не нравится, как он учит. — Этот дурачок? — надменно-весело Ваня переспрашивает и наклоняется, подобрав деревянный меч, — а он умеет ещё что-то делать, кроме как слагать о себе баллады и нахваливать свои подвиги? Хуже девицы юной! Никитка улыбается и плечами пожимает. Они сравнялись с Иваном, тот треплет мальчишку по плечам, и наконец-то предлагает: — Давай-ка я сам тебя обучу, идёт? Будем тренироваться вместе? — О, да, я бы хотел! Ты же сын Ильи Муромца! — в глазах мальчика загораются весёлые огоньки, и он рьяно кивает головой, — давай так сделаем, Иван! Я буду лучшим учеником, честное слово! — Пошли, мини-Богатырь, — хмыкает Иван и они медленно бредут в сторону ворот, — так и быть, возьмусь я за тебя! А вырастешь — пойдём вместе Нечисть побеждать. Этот день какой-то странно удачный, и вечером Ваня решает, что настало время претворять в жизнь дальше свой план. На самом деле, план у него хороший — попросить у отца Кладенец, а вот продолжение плана не очень — если отец не разрешит, то тайком украсть меч и отправиться в ту пещеру, чтобы победить Дух Злой и напитать меч силой. Это не красиво, плохо и отвратительно, но сидеть без дела он определенно не может. Вечером он наконец-то впервые нормально себя ведет. Заходит в горницу — мать хлопочет у стола, отец — что-то громко рассказывает. Ваня поражается абсолютной сюрреалистичной картине, но в груди странно щемит, потому что вот оно — то, о чём детдомовец всегда мечтал, всё детство, мечтал, что придут его родители и спасут его, заберут из плохого дома и наконец-то будут просто так любить. Он мечтал о своих родителях, а теперь нашёл вот это всё… — Сынок! — Галя замирает, потому что знает и опасается — он может развернуться и убежать, как всегда и делает в последние дни. Не её это вина, а вина истории, о которой Галя ничего не знает. — Сын, — раскатистый голос Ильи добрый, но осторожный, — ты отужинать с нами? — Да, — Ваня кивает и подходит к столу. Длинная скамья стоит с одной стороны, с другой — его родители, — я тут… В общем, в раздумья уходил и мысли в голове в порядок приводил, знаете… И не ужинал с вами. В общем, занимался своими мыслями, — объяснение звучит бестолково, но искренне, а главное, судя по выражению лиц родителей — правдиво. — Садись, Ванюша, я испекла твой любимый пирог с ягодами! — Галя радостно идет к печке, а отец довольно расставляет на столе тарелки с мясом и кашей, — и хотела утку завтра на вертеле сделать! — Утка — это здорово, — Иван буквально силой заставляет свой мозг отключиться от данной неприязни, — я бы поел. — Ты завтра в Дозор не забудь, сын, — голос Ильи такой добрый и довольный. Галя еще суетится, а потом тоже садится рядом, с любовью (наверное, это такое чувство) глядя на сына. Ваня же заставляет себя сосредоточиться на ужине и больше слушает, чем говорит. В целом, он вытерпел этот ужин. Галя и отец постоянно что-то и говорили, пересказывали, разговаривали, Ване оставалось только вставлять ёмкие фразы и соглашаться с чем-то местами. Он узнал, что Варвара скоро вернется домой, что планирует открыть тут школу, чтобы грамоте детишек обучать, что Богатыри собираются в обход границ, что будет свадьба скоро у какой-то Настеньки и прочие обыденные вещи, о которых не имел никакого понятия. И на самом деле это казалось страшно и не понятно, что какой-то Иван знал всё это вроде как, но настоящий Иван здесь и сейчас — совсем не понимает, что происходит. — Отец, у меня к тебе просьба, — Ваня решает сразу к делу перейти, когда Галя уходит за травяным чаем, — ты можешь мне Кладенец дать на Дозор? Хочу начать пробовать управляться с мечом. Илья отвечает не сразу. Молчит, задумчиво глядя на Ивана, потом всё-таки выдает: — Не готов ты ещё, разум мой знает это. Но душа почему-то хочет дать тебе шанс, сын. — Правда? — Ваня действительно удивлён, — спасибо! Я… — Если меня подведешь и разочаруешь, не видать тебе меча в дальнейшем, — сурово добавляет отец, — и Дозоров с отцом тоже. — Не подведу, — говорит Иван и серьезно кивает в ответ, — обещаю. Я больше не буду дурью заниматься, хочу строить свою жизнь совсем по-другому. — Надеюсь, ветер из твоей головы пропал, сын. Не подведи своего отца, не заставляй стыдиться… Остаток вечера Иван только и может думать о том, что завтра наконец-то начнет делать то, что и хотел. Он получит Кладенец, убьет Духа, напитает меч Силой и получит возможность опять всё исправить. Надо будет придумать, как спасти отца в своём мире, но остальное — он наконец-то заставит всех вспомнить себя. И вернёт свою любимую.