Перепиши наш мир

В это утро Василиса почему-то первым делом вспоминает вчерашний разговор с Ваней. Садится на кровати, медленно и сладко потягиваясь. После праздника она вернулась домой поздно, и сегодня родители не стали будить её рано, дав хорошо отдохнуть. Василиса и отдохнула, выспалась, неторопливо на кровати присела и, обхватив руками колени, позволила наконец-то мыслям своим течь и думать о том, кто из головы у неё не выходит в последнюю неделю. Ваня. Тот, рядом с которым вдруг она чувствует доселе совершенно неведомые и незнакомые чувства: странное тепло и желание постоянно быть рядом. Чувствует желание быть не самой сильной, а даже слабой и ранимой. Чувствует, стоя рядом с ним, какую-то удивительную силу и стойкость, а потом еще… притяжение. Чувствует, что снова и снова хочется рядом с ним быть и разговаривать, и смеяться, потому что он такой… вроде кажется глупым, и даже не серьёзным, но на самом деле у него доброе сердце, к которому вдруг и ей хочется тянуться. Может быть, ей и не нужно удивляться, если вспомнить их первую встречу в столице Белогорья около четырёх месяцев назад. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Василиса стояла в горнице, осматривая их новое жилище, а потом медленно вышла в деревянные сени, которые заканчивались навесом и широкой лестницей, ведущей прямо к площади. Да уж, этот новый дом разительно отличался от их небольшого домика в деревне: на самой окраине, возле леса, красивый сад с цветами и рядом начинался простор — как сильно ей уже не хватало этого простора сейчас, спустя всего пять дней после приезда сюда, в город. Батюшке предложили хорошую работу здесь, кузнец он отменный, поэтому и решили родители на семейном совете перебраться сюда, ближе к центру столицы. Да и о сыне с дочкой хотели позаботиться, Никитку обучать ремеслу, а Василисе матушка намекала, что женихов тут в городе будет намного больше и счастье своё дочка должна найти. Такие разговоры Василису смущали и заставляли чувствовать себя неуютно, неудобно и скованно. Не такая она, как другие девицы её возраста: на танцы почти не ходила, с парнями не смеялась вместе и хороводы не водила, не была милой и кроткой, ранимой и мягкой красавицей, которых в жены хотят взять. Нравилось Василисе быть независимой, сражаться и учить этому брату, нравилось по лесам да полям гулять, окружающий мир познавая, нравилось говорить то, что думалось, а не то, что хотели слышать от неё другие. Чувствовала она себя иногда одинокой совершенно, словно так сильно отличающейся от остальных людей, а уж про парней молодых да статных и речи не шло никогда — не нравился ей никто и даже взгляд ни на одном добром молодце не останавливался, чтобы улыбку тому подарить. Может быть, и не суждено ей будет найти своё счастье вообще никогда?.. Василиса подошла к перилам и опёрлась на те, руки чуть сложив. Площадь стала рассматривать внимательно, людей здесь было заметно больше, чем в деревне, все незнакомые, но может быть, тоже здесь все дружные и добрые, помогут освоиться, братишка найдет товарищей для игр, а сама Василиса… Громкий смех и странные вскрики привлекли её внимание. Чуть голову повернув, увидела Василиса группу молодых парней — человек пять всего, шумно идущих почти мимо неё, да о чём-то переговаривающихся. Пара дивчин статных им помахала, одной букет паренек бросил, пока остальные шли дальше. Последний парень чуть отстал, волосы русые у него, рубаха расстегнутая была, он медленно лицо своё повернул и вдруг встретился взглядом с Василисой. И замерли словно они оба, уставились друг на друга. А Василиса впервые в жизни своей не такой длинной почувствовала, как сердце странно сжалось, а потом словно запело. И как разум зацепился взглядом только за этого паренька именно, и больше ни за кого иного. Как вдруг словно весь остальной мир исчез, оставив их двоих только, и словно больше ничего и не важным было. Странно нервно стало ей, когда парень окончательно отстал и остановился возле её лестницы, голову приподняв. Задорная улыбка широкая, а потом сказал вдруг: — Не видел я ещё такой красавицы у нас в Белогорье… Откуда ты такая явилась, затмив солнце даже для меня? — А я такого болтуна ещё не видела у нас в Белогорье, — обычная колкость вдруг показалась Василисе странно неуместной, но показывать свои чувства она не привыкла, — все так у вас тут болтают лишнего и не лишнего? Усмехнулся парень по-доброму, но не ушел, только поднялся на несколько ступенек выше. Василиса вдруг так остро захотела, чтобы он ещё выше поднялся и подошел к ней, познакомился, сказал своё имя, да и её имя спросил. А парень так и сделал — опять на ступеньки выше и остановился, вглядываясь своими глазами только на её лицо: — Имя своё скажешь мне, строптивица? Или гадать меня заставишь? — А сам-то ты чей будешь? — Иван я, сын Ильи Муромца, — как-то немного очень хвастливо прозвучал ответ, но Василиса решила, что померещилось ей, — а ты приехала точно сюда недавно, ибо не видел я тебя раньше. — С чего ты бы меня видел? — усмехнулась Василиса в ответ и руки перед собой сцепила. — Танцы сегодня вечером будут, — огорошил её Иван, сын Ильи Муромца, — как пригласить мне тебя с собой, прекрасная незнакомка? Или имя своё назовёшь мне всё-таки? — Василиса, — вымолвила она негромко и впервые почувствовала, как словно внутри чуть трепещет сердце и как словно она не может оторваться от разговора с этим добрым молодцем. Как смотрит он на неё не так, как остальные, будто бы действительно ею любуется и хочет любоваться дальше. Будто бы она нравится, а он в сердце проник так быстро, легко и свободно. Будто бы она всегда и ждала его появления. Теплота и радость от одного только взгляда, это так оно и бывает, когда судьбу свою встречаешь? — Василиса, — повторил и трепет заполнил душу странной радостью, — красивое имя. Пойдёшь со мной вечером на танцы? — Не могу я вечером пойти, — вдруг радостное волнение и чувство сказки исчезло, уступив мыслям более насущным и жизненным. Матушка с батюшкой уйдут за покупками, а ей нужно будет с братом заниматься этими вечерами, пока быт они обустроят. Увы, не повеселиться ей пока. — Ну вот, а показалась мне не скучной, — вымолвил парень разочарованно, а Василиса почувствовала мгновенно, как внутри словно что-то оборвалось и от сладостной истомы не осталось никакого следа. Только обида вдруг разум заполнила и даже разочарование с маленькой злостью. Конечно, она скучная, как и все считали всегда. — Я не скучная, — обрубила резко, даже не скрывая своих эмоций. Сказала хлёстко и звонко, и наконец-то отступила на шаг назад от этого Ивана. — Ну на танцы идти со мной отказываешься, почему же? Лучше дома сидеть и не веселиться?.. Остаток фразы Василиса не слышала, потому что развернулась и быстро в горницу вошла, закрыв за собой дверь. Радость и какое-то чувство странного чуда улетучилось, вдребезги разбились и кажется, всё-таки так сложно ей будет найти своё счастье. (Она не знала, что Иван, сын Ильи Муромца, потом весь вечер искал её взглядом на площади, где танцы были, только так и не нашёл). ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Разошлись их пути с того момента и больше Василиса не разговаривала даже толком и с этим Иваном, надменным весельчаком, который только и любил погулять да хороводы водить, ответственности не имел никакой и жизнь считал праздником сплошным. Спустя пару недель Василиса почти перестала вспоминать про него и про всё это, занявшись собой и своей жизнью, начав обучать других всяким элементам сражений да помогая матушке по дому. Пока однажды всё не изменилось. Пока пару недель назад Ивана словно не подменили, и он не стал таким… таким… Смотреть на неё стал не отрываясь, будто бы не видел больше никого кроме неё одной. Подошёл, стал слова какие-то странные говорить. Спросил, помнит ли она его, на что Василиса прогнала этого несерьезного весельчака — что он опять свои шуточки на ней использует, балбес бестолковый? Только вот во взгляде Ивана что-то изменилось и стал тот более таким взрослым, грустным и отрешенным. Что-то будто сдвинулось в нём, а Василиса поверила в это, разумом — нет, но сердцем — да. И дальше чудеса продолжали происходить и случаться. Иван словно стал взрослее резко, за один день, вдруг в Дозор ходить стал, помогать отцу своему и остальным. Раньше чурался Яги и Микулы, например, а затем вдруг стал постоянно к Яге заглядывать да разговоры с той вести. И искренность его поражала, оглушала, завораживала, заставляла верить в происходящее и верить всем сердцем в этого странно-нового Ивана. Василиса смотрела на парня и не узнавала, открывая в нём что-то новое с каждой новой встречей. А Ваня словно вдруг тянулся только к ней одной. Перестал вообще на всякие праздники ходить, вместо этого занялся Дозором. С Ягой вдруг подружился. С Василисой вдруг говорить пытался, да не как раньше, а серьёзно, по-настоящему. В поход предложить вместе пойти и вдруг сказал там те самые слова про одиночество. Сердце Василисы словно вернулось к той первой встрече с ним, и она опять увидела его настоящего. А потом он каждый раз так смотрел на неё… Что сердце у неё билось сильно-сильно и внутри всё дрожало от каждого странно частого его прикосновения к ней. Василиса и Финист вместе гуляли несколько раз, но никогда такого с Финистом не было. В последние их встречи она знала, что этот слишком красивый и немного с зазнавшийся самолюбованием парень — не стал ей милым и в душу не запал. Нет, Финист — не её судьба и не её мир в этой жизни… Нужно будет Финисту сказать, что не поедет она с ним в другой город и не станет суженой его — Василиса поняла это еще месяц назад, когда они гуляли вместе и долгие баллады о подвигах слишком утомили её. И вот теперь вчера вечером Василиса точно увидела во взгляде Вани то, что никогда и не думала увидеть. Он смотрел на неё так, словно она действительно — его всё. Словно он тоже думает о ней тайно постоянно и будто бы он… Улыбаясь, Василиса наконец-то вскакивает с постели и одевается сегодня более тщательно. Заплетает косу красиво, с лентой, надевает платье синее, даже не завтракает утром и выходит из комнаты, потом — из общей светлицы и оказывается на балконе деревянном. Их небольшой и уютный уголок города только-только просыпается, людей почти нет. Василиса медленно спускается вниз, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь утренним рассветом, думая, что хочется пройтись по склону холма да обдумать еще раз всё, что с ней происходит… Как вдруг к ней неожиданно подлетает девушка, Варвара же это, сводная сестра Ивана. Ранее они почти никогда не разговаривали, да и поводов не было, Василисе Варвара казалась несколько высокомерной да гордой, что же, из разных семей они происходили. — Василиса, — голос у Варвары всегда такой ровный и хлесткий, — утро доброе. Хотела я с тобой переговорить на тему одну. Если не занята ты. — Варвара, — сама Василиса говорит спокойно и чётко, уверенно, хотя и удивляется явно, — что случилось? Всё в порядке в городе? — Ваня ушёл, — бросает та и вдруг кажется расстроенной какой-то, — ушёл от нас. Василиса вдруг сердцем всем понимает — это именно то, чем кажется ей в самый первый момент. И что «ушёл» — это не значит, что Ваня ушел погулять или на подвиг какой-то, это значит что-то более важное и глубокое. Слишком странной Варвара кажется, слишком расстроенной и будто бы знающей какую-то тайную, скрытую правду. И будто бы не важно, что сердце Василисы словно замирает от грусти и разочарования после слов этих, не этого она ждала от утра данного, совсем не этого. — Что значит — ушёл? — переспрашивает, сосредоточенно оглядываясь, — куда ушёл? Зачем? — Не знаю, — Варвара словно злится, а потом руки сцепляет вместе, отрывисто продолжая, — утром матушка письмо нашла на столе от Вани. Сказал, что отправляется в дальние странствия и не знает, когда вернётся. Написал, что любит нас всех, но нужно ему побыть одному и разобраться в жизни своей. — Ушёл? — Василиса вдруг думает, что может прямо сейчас заплакать. Не сделает этого при Варваре, но сердце и душа уже плачут от ухода Вани и от потери, словно часть Василисы куда-то исчезла, — но почему? — Не знаю я. Ты с ним вчера разговаривала, Василиса, — Варвара пристально вглядывается в её лицо, расспрашивая, — что он говорил тебе? Был расстроен? — Он странный был, — Василиса пытается взять в руки себя, но разочарование такое сильное и странное, — сказал, что если мне когда-то понадобиться помощь, я обратилась к нему и он мне всегда поможет. И всё. — Он странный был, — повторяет Варвара, нахмурившись, — расспрашивал меня до этого о том, счастлива ли я. Вдруг воспоминание о таком же моменте обрушивается на Василису, и она словно тонет в том мгновении. Это ведь тоже всё было, Ваня спрашивал и её об этом, только казалось странным разговором о жизни и всё. — Меня тоже спрашивал, — голос её предательски дрогнул, — о счастье. И казался он таким странным и задумчивым. Я спросила Ваню в ответ, а он промолчал. Варвара на этот раз смотрит прямо на Василису, а у самой Василисы твёрдое чувство, что обе они вдруг думают одинаково и мысли у них в голове совершенно одинаковые. Что Ваня ушел не просто так, а они — опоздали. Просмотрели и не поняли. Что произошло с ним что-то важное, и он ушёл. — Надо его найти, — к Василисе возвращается чувство твёрдости и решительности, — Светозар где? — Зачем тебе маг? — ответ Варвары тревожный. — Ваня сказал, что Светозар будет знать, где он находится, — Василиса уверенно цепляется за эту идею и за надежду, чувствуя, как эта ниточка тянется в сторону Вани, чтобы опять его увидеть. Потом разворачивается и решительным шагом идет быстро в сторону терема, где Светозар обитает. Варвара мгновенно за ней устремляется и обе девушки решительным шагом быстро доходят до нужной двери, — надо Светозару сказать, чтобы отправил нас к Ване. Или его вернул. — Да что с ним вообще происходит, — бросает Варвара, пока Василиса громко и быстро стучит по двери. Но проходит некоторое время, а никто не выходит из помещения. — Эй, Светозар! — Василиса громко уже кричит и опять стучится, почему-то в душе возникает нехорошее предчувствие. Варвара оказывается более не приличной, потому что толкает дверь и девушки оказываются на пороге совершенно пустой горницы, где нет даже никаких вещей. Пустота. — Нет его здесь, — вырывается у Василисы, а потом наконец-то чувство паники и разочарования полностью захлестывают её душу. Потому что это значит только одно — Ваня ушел и пропал, найти они его не смогут. И Василиса не сможет увидеть его вновь как можно быстрее. Варвара тоже хмурится, а потом оборачивается, продолжая: — Матушка с батюшкой так сильно расстроились утром, когда письмо прочитали. Матушка плакала, говорит, в последние две недели Ваня совсем другой стал, сильно изменился, злился, отстраненным был. Батюшка, наоборот, сказал, что Ваня стал умнее, серьезным, в Дозор ходил, подвиг совершил. Не пойму я, что произошло. — Он стал лучше, — говорит Василиса от всего чистого сердца, — он изменился. Стал ценить других. Подружился с Ягой и Микулой. Со мной… — С тобой, — странный подтекст в словах Варвары чудится. — И со мной. Мы в поход ходили вместе, Ваня казался таким… другим, — наконец-то Василиса находит нужное слово, — совсем другим, но более добрым и отзывчивым. Что случилось с ним? А потом Василиса думает, что не знает, что дальше делать и как смириться с тем, что потеряла то, что, казалось бы, только-только наконец-то обрела. --------------------------------------------------------------------------------------------------------- И больше Василиса вдруг не может перестать думать о Ване вообще. К вечеру стало ясно, что Светозар тоже вдруг исчез, а про Ваню никто и знать ничего не знал. Жители города решили, что их новый Богатырь отправился в дальние страны, мир посмотреть да себя показать, подвиги совершить и найти свой мир. Мало кому было дело до Ивана, люди жили своей обычной жизнью. Варвара отправилась успокаивать и поддерживать матушку после ухода брата, а Василиса вдруг поняла, что странно одиноко бродит по площади, постоянно оглядываясь по сторонам. Раньше она никогда не замечала этого чувства, но теперь вдруг начала замечать — чувство того, что Вани больше нет рядом. Что он сам не гуляет по городу, не ходит на площадь, что не наблюдает в последние дни, как Василиса играет с Никиткой. Что теперь его будто бы нет рядом, нет за спиной, словно теперь Василиса странно одинока… Она доходит к Избушке и даже теперь, когда заходит в гости к Яге, чувство тоски по Ване опять захлестывает Василису. Так недолго они были дружны, когда всё наладилось, но в итоге сейчас даже жилище бабуси кажется пустым. А сама Яга, кажется, слишком быстро и правильно понимает, что с Василисой происходит и почему она такая расстроенная. — Ушёл куда-то наш Богатырь, — кряхтит, наливая чай для неё и осторожно, тактично продолжая, — странно как-то без этого окаянного. Привыкла я к нему, ходил тут вечно, отвлекал да привязывался. — Почему он ушёл-то, — грустно говорит Василиса, тоска теперь не отпускает, — и мы ничего не поняли. Он не объяснил. Как-то… пусто без него. Яга вроде бы старается отвлечь Василису от раздумий, но тут приходит Микула. Здоровается своим медленным и раскатистым голосом, усаживается на лавку, потом окидывает взглядом Василису и словно сразу понимает, что вообще происходит и почему они такие странно задумчивые. — Пропал наш Богатырь почему-то, — Микула-старец и сам словно обращает внимание на этот факт, — раньше бегал-бегал тут по площади, мешался вечно, путался под ногами, не серьёзный такой был, безответственный балбес. Но в последнее время он часто беседы вёл, спрашивал вдруг, счастлив ли я… — Он тебя тоже об этом спрашивал? — Василиса за эту мысль резко хватается, потому что простым совпадением не может быть именно такое повторение. То, что Иван почему-то каждого из них расспрашивал о счастье, что чувствует каждый из них и к чему приходил в итоге. Только наводит это на совсем более грустные мысли — сам не счастлив был, вот и ушёл. А они ничего не поняли. А она ничего не поняла. — Спрашивал, — договаривает Микула, — я ответил ему, что счастлив и жизнью доволен. И тебя спрашивал, Василиса? — Да, — горло словно сдавливает от волнения и расстройства. Спрашивал Ваня их всех, ответы выслушал и что-то ему эти ответы дали, показали, рассказали. Только вот итог грустный у этих расспросов: Ваня ушёл в одиночестве, словно не нашёл тут себя и не нашёл своего… счастья. — Что-то случилось с парнем, — задумчиво Яга закончила за всех, — что-то надумал он. — А где Светозар? — спрашивает Василиса у обоих, — он знает, где Ваня. Он бы меня привел к Ване. Но дом его пуст. — Светозар тоже ушел куда-то? — Ушел, — подтверждает Василиса и вновь чувствуется себя почему-то очень несчастной. Когда идёт домой этим вечером, то почему-то так остро понимает, что очень и очень скучает. Понимает, что Ваня, наверное, с самого начала попал в её сердце, только обидел её и поэтому не поладили они поначалу. А потом он больше не подходил к ней и словно смотрел издалека, а сама Василиса с Финистом гуляла несколько раз, хотя давно пришло время сказать ему правду. А теперь Ваня исчез, и Василиса чувствует себя как никогда одиноко. — Где же ты, Ваня? — только и спросила она, глядя в ночное небо.