Перепиши наш мир

Три месяца спустя. Блеск неоновых огней, раскатистый грохот и женский визг — праздник в Клубе проходит «на ура». Не то чтобы Ване было до этого особое дело, его дело — сидеть в баре и напиваться, примерно, как он и делает практически каждый вечер. Москва и его старый дом не излечили, но заглушали боль от одиночества. Хотя, он сам заглушал это всё, в основном алкоголем по вечерам. Днем еще занимался какой-то работой, а вот по вечерам всё было совсем плохо. Когда три месяца назад он выскочил из портала, то оказался в Парке Горького, где его, к счастью, никто не заметил. Изменения во времени коснулись и Вани: он никогда в Москве раньше не бывал в этой реальности, поэтому квартиры тут не имел и в «Битве Магов» не работал. К счастью, Ваня предусмотрел это, когда из Белогорья уходил, поэтому прихватил золотые монеты — наследство от родителей. На вырученные деньги от продажи монет подпольным ювелирам, он квартиру приобрел, машину и даже устроился на работу — в благотворительный фонд волонтером. Теперь днем он помогал одиноким сиротам из детских домов, а по вечерам обычно стабильно напивался в баре, чтобы доползти до кровати и забыться беспробудным сном. При мыслях о том, что Василиса, возможно, стала уже женой этого Финиста, всё в душе жгло злостью и калёным железом, всё болело и было наполнено безысходностью и полным опустошением. И это чувство Ваня и пытался убить в себе, залить алкоголем и пьянством, только вот образ невесты никогда не покидал его разума. — Повтори, — ткнул он в стакан из-под виски. Всего первый стакан за сегодня. Барменша — Марго, судя по бейджику — к нему уже привыкла, но сегодня решила перейти на новый уровень, кажется: — Неразделенная любовь? — спрашивает, начиная готовить виски со льдом. — Тебе то что? — бурчит Ваня в ответ. — Ты уже какую неделю надираешься тут по выходным, — Марго ловким движением лёд в стакан отсыпает, — несчастный. Девки к тебе клеятся — ты всех посылаешь. Что ещё может быть-то? — Уймись, — бурчит Ваня. — Так иди и завоюй свою девушку, — продолжает отсыпать советы барменша, — чего сидишь напиваешься? — У неё жених есть, и она счастлива, — договаривает Ваня и этим самым обрубает все самые прекрасные идеи от Марго. Та перестает улыбаться и вздыхает, ставя перед ним стакан с виски. Ваня в ответ кидает ей на стойку купюру и стакан берет, делает первый глоток. — Ну и кому ты лучше делаешь, губя свою жизнь? — после этого Марго бросает на Ивана ещё взгляд и отвлекается на другого клиента. Ваня залпом осушает стакан — он хорошо научился пить за эти месяцы, только вот алкоголь стал не так крепко на него действовать. Музыка опять начинает громко орать, поэтому Ваня принимает решение на время уйти из клуба — праздник мешает ему сидеть и тупо предаваться унынию. Он выходит из здания и с наслаждением вдыхает ночной воздух огромного мегаполиса. Потом принимает новое решение и идёт в сторону Москвы-реки, переходит дорогу и оказывается на набережной, которая, несмотря на ночь, многолюдна. Звезды сияют так ярко, и Ваня смотрит наверх, а потом бормочет: — Может, Василиса тоже смотрит на эти звезды? Бредёт по ночной Москве, в голове почему-то сегодня нет приятного теплого гула от выпитого виски. Что же, возможно, его организм совсем перестал воспринимать виски, пора перейти на коньяк? Что он дальше делать должен? До появления в его жизни впервые Белогорья, Ваня всегда считал и словно видел, что дом его — это холодная и бездушная Москва, где он — сирота. Только вот в Белогорье наконец-то он стал счастлив, нашел семью и друзей, обрёл Василису и собирался строить с ней общее будущее, иметь дом и детей завести. Жизнь разрушила эти его планы, но теперь он опять оказался один и на полном перепутье. В глубине души понимая — рано или поздно придётся ему вернуться обратно. Не может же он уйти из Белогорья навсегда, не может он навсегда бросить отца и Василису, да и остальных друзей тоже. Не может он отказаться навсегда от того мира и от той жизни, пусть и теперь он там совершенно точно чужой и бесконечно одинокий… — Ваня! Окрик опять сначала пугает, потом вызывает раздражение, но после — прилив странной теплоты. Ваня вздрагивает и понимает, что рядом мгновенно материализовался никто иной, как Светозар, со своим посохом, в шляпе и с выпученными глазами. Выглядит старик ужасно взволнованным и совершенно не подходящим для картины современной ночной Москвы. — Ты? — Иван останавливается резко и даже чуть толкает старика в плечо, — Светозар! Дружище! Ты где пропадал? — Всё-таки рад видеть друга из дома, старого знакомого, который тонкой ниточкой связывает Ваню с далеким пока что Белогорьем. — Ваня, в Белогорье нам надо! — Хоттабыч вдруг в панике в Ваню вцепляется, — Беда приключилась, пока тебя не было! Я только узнал и сразу тебя искать пошел! Беда. Сразу всё словно рухнуло где-то внутри, в душе, рухнуло и напряглось. Тонущее чувство паники и страха — и Ваня застывает, руки крепко сжав и уставившись на собеседника. Сразу словно, за одно мгновение понимает — правду Светозар говорит и дело серьёзное, очень серьёзное. — С Василисой что? С отцом? — паника в каждом возгласе, — живы они? Что случилось? — Напал на Белогорье Колдун странный, — торопливо тараторит Светозар, — наши бой дали, но проиграли. Захватил Колдун всех в темницу и требует, чтобы Кладенец ему выдали. А Кладенец у тебя же, Ванюша. — Василиса где и папа? — Ваня резко разворачивается и почти бежит в сторону дома, меч там лежит, надёжно скрытый, — где они?! — Колдун всех забрал, — Светозар тоже успевает быстро почти бежать за Ваней, — Василиса и Варвара бой дали магу, да не справились. В темнице сидят теперь, а батюшка твой людей уводил и увел, только спасти не может дочку с Василисой — там круг какой-то, заколдованный на жилище его! — Василиса у этого гада? — рычит Иван, со злостью в душе, — я его разорву голыми руками! А ты чего не помог? А Кощей где? — Не было меня в Белогорье, — оправдывается Светозар, когда Ваня запихивает того в такси и говорит адрес дома, — ушёл я в странствия да тоже в беду попал. Возвратился — а город во Тьме и закрытый, Колдун требует Кладенец. Яга тоже в плену с Василисой, Варвара где-то в другой темнице. — Черт Вас возьми, — рычит Ваня, пока такси быстро мчится по безлюдным улицам. Страх заполнил душу его быстро, мгновенно и липко так, как только весть принёс Светозар. А потом вдруг чувство другое добавилось, и чувство это стало каким-то очень сильным. Чувство вины и того, что Ваня опять всех подвел и стал причиной происходящего. Он ушёл — и вдруг всё стало плохо, родные оказались в опасности, пока Ваня тут прохлаждается и заливает грусть алкоголем. Он ушёл из-за своего эгоизма и того, что не справился с последствиями, он даже не ушёл, а попросту убежал от всего подальше… — Когда я уходил, всё же было хорошо! — рявкает, обращаясь к Светозару, — все были счастливы. Тот немного молчит, но потом отвечает: — Так и было, Ванюша. Так и было некоторое время, а потом беды посыпались на Белогорье, словно ты ушёл — и удача покинула наш дом. И вот уже сколько недель Колдун держит в заточении жителей и ждёт Кладенец, зачем-то нужен тот ему. Кладенец. Самое сильное оружие в Белогорье. Эта мысль зацепляется за край сознаний Вани, но обдумать или развить нет времени — такси добралось до многоэтажного дома, и Ваня выскакивает из машины, чтобы рвануть в квартиру за мечом. Пора возвращаться и спасать свой дом и близких. --------------------------------------------------------------------------------------------- Иван и Светозар выскакивают из портала и сразу оказываются на большой поляне, прямо перед первой стеной города, где и жили всегда. Вечер стоит, только на этот раз Ваня сразу понимает — всё далеко не так, как было раньше. Зло пробудилось. Над городом стоит мрак — черная завеса какая-то. Небо — алое-алое, страшного цвета, словно замерло это самое Зло над городом и не двигается совершенно. Тучи низко висят, ветер завывает и безжизненная пустошь прямо перед ними, а город точно погряз во Мраке и Тьме. Холодом тянет оттуда, и Ваня осматривает открывшуюся перед ним картину, думая, как действовать дальше. Светозар рядом останавливается и пытается дополнять свой рассказ новыми подробностями, которые для Вани будто ножом по сердцу: — Батюшки и матушки твоих не было в городе, когда Колдун пришел, праздник был за городом и большая часть жителей ушли на пригорок, чтобы участвовать в гуляньях. Колдун пришел и заколдовал быстро город ограждением, стеной невидимой, пройти теперь туда никто не может и выйти оттуда — тоже. Василиса и Варвара дали бой Колдуну, но тот сильнее. Яга тоже там осталась. — Отец где? — Ваня быстрым шагом вперед идет, — Яга с Избушкой где? — Яга тоже в городе осталась, а вот Избушка тут, с нами, — Светозар бежит следом, — Ваня, стой! Обдумать всё нужно! Не беги вперед, Колдун тебя убьет если? — Василису я должен спасти, — и больше ничего не имеет никакого значения для Вани здесь и сейчас. Отец в безопасности — это главное, но Василиса должна быть рядом с ним, он же обещал, что всегда придёт и спасет её. Но затем вдруг резко останавливается, прямо очень резко и быстро, будто бы придумал что-то. Оглядывается по сторонам и спрашивает Светозара: — А Кощей где? Его магия нам бы сейчас пригодилась… — С отцом твоим на другой стороне реки, — торопливо Светозар отвечает, — но сил его не хватает, чтобы Колдуна этого изничтожить, пробовал он — не получается… — А нам и не нужно изничтожить, — доверительно сообщает Ваня, — нам нужно будет только отвлечь. Быстро веди меня к отцу и Кощею! Дорога занимает совсем немного времени, и Ваня бежит по направлению к деревянным строениям на берегу реки. Людей здесь совсем немного, но лагерь выглядит опустошенным, люди явно несчастны. Ваня оглядывается и когда фигуру отца — живого и здорового — видит, то первый ужасный узел в груди ослабевает, потому что за папу беспокоиться стоит сильнее всего — тот может погибнуть в любом мире, как показала история. — Ваня! — рокот Илья разносится по окрестностям, и они навстречу друг другу быстро идут. Обнимает сын отца и отец сына — крепко-крепко, радостно и надёжно, наконец-то радость дарит первая встреча, — сын! Вернулся ты в дом родной. — Прости, отец, — расстроено Иван говорит, — это я виноват. Не стоило уходить… Я ушел и… — Колдун виноват во всём, — Илья Муромец ведет сына в палатку, — напал на нас бесчестно и боль, страдания нам причинил. Его вина и его погибель будет за это. — Василиса там, — выпаливает Ваня, впервые не думая, как выглядит всё это, включая его собственное отношения к чужой девушке. Просто, наверное, это конец его тайнам и скрыть чувства к девушке уже будет невозможно, — спасти я её должен. — И Варварушка там, и Яга, и другие белогорцы, — понимающе Илья отвечает, — матушка твоя здесь, в безопасности, со мной. — Хорошо, — нервно и дергано Ваня говорит, — Кощей мне нужен. И Избушка. План у меня есть. — И Кладенец, — добавляет папа, глянув на меч, который Ваня крепко-крепко в руке держит, — наша гордость. И ты — наша гордость. — Я изничтожу Зло и освобожу город, — спокойно говорит Ваня и впервые за всё это время им полностью завладевает абсолютная решимость, — я это сделаю. --------------------------------------------------------------------------------------------------- Когда Кощей и отец начинают атаку на другой стороне города, это нужно Ване для отвлечения внимания Колдуна и больше ни для чего иного. Придётся так рискнуть, но иначе Ване не пробраться внутрь и не освободить Василису с Варварой. Он в Избушку запрыгивает и отцу кивает на прощание, а потом летит в другую сторону. Несколько минут бега — и вот он, невидимый барьер, который окружает город. Ваня Кладенцом делает словно «разрез» в этой стене, и барьер нарушается — Избушка легко внутрь проникает и устремляется ввысь. Ваня же выглядывает и понимает, что взбираются они на самый верх, взбираются по склону, чтобы остановиться потом перед теремом высоким, окруженным этим самым алым темным светом и молниями. Спрыгивает за землю и оглядывается. Светозар следом выпрыгивает, но Ваня командует ему: — Василиса, ты сказал, в этом подвале? — Да, там она быть должна, я видел, пока успевал сражаться. — Отлично. Ты иди и Ягу освобождай вместе с Варварой, а я за Василисой. Встретимся за белым камнем, как получится. Давай! Сам разворачивается и бежит в указанную сторону. Времени у них мало очень, может быть, минут десять сумеют продержаться, пока Колдун не заметит, что проникли в его владения? Десять минут, пока он летит с мечом в руке к подвалу, закрытому на какие-то тяжелые засовы? Десять минут на то, чтобы мечом разрубить железо и внутрь влететь в сумрак и некоторую темноту… Просторное помещение, каменное и холодное. Света мало — только небольшие окошки под потолками, из которого есть чуть освещение. Ваня оглядывается в панике, видя решетки и много прутьев железных, чтобы потом рот открыть и крикнуть имя её… — Ваня! Она. Резко он оборачивается на вскрик и видит, как в углу стоит фигура. Такая знакомая и такая родная, маленькая фигурка, только она — Василиса. Лицо в сумраке не сразу Ваня видит, но очертания замечает. Сердце сначала действительно останавливается, а потом будто бы начинает биться очень счастливо и быстро, потому что наконец-то он понял — успел. Успел найти её и увидеть живой. Успел увидеть и понять, что на этот раз — не опоздал. Потому что с самого первого момента, как только Светозар сказал, что Василиса похищена — ужас сжимал сердце, только вот не только это ещё было. А ещё было то, что в прошлый раз, когда Василису похитили — Ваня опоздал. Не успел, не спас её, не пришёл вовремя, не добежал быстро — и наблюдал, как долбанная Галя проткнула его любимую ножом, сам держал в руках лицо Василисы и целовал нежно, умоляя не уходить… Сам Ваня видел, как жизнь уходит из её глаз и из её тела, видел, как она оставила его… Потому что Ваня был сам виноват. Потому что он сам не успел спасти её. И сейчас опять — она в опасности и позвала его, но Ваня думал только о том, что если не успеет снова, то жить уже не захочет. А теперь видит её, стоящую в углу, живую. Живая. — Ваня, — повторяет она и на этот раз радость в голосе девушки. — Василиса, — говорит он твёрдо, а потом бросается к ней. Железные прутья решетки плавятся в одно мгновение от удара Кладенцом, и вот он уже внутри. Пара шагов, когда просто подлетает к ней, стоящей на ногах и смотрящей на Ваню со счастьем и искренней радостью, с надеждой и с глазами, в которых действительно теперь что-то горит… Бросается к ней и почти обнимает, только она вдруг руки вперед протягивает и тормозит его словно. Неудивительно — на руках девушки, на запястьях — кандалы надеты, железные цепи тяжелые, которые руки связали и даже пошевелиться толком не дают. Поэтому Ваня словно налетает на препятствие и останавливается резко рядом с ней, а Василиса только и говорит: — Ты вернулся. Ваня смотрит ей в глаза — вблизи хорошо видно лицо невесты, и даёт обещание, которое точно теперь выполнит: — Больше никогда не уйду. При взгляде на её руки, на ссадины, натертые из-за тяжелых кандалов, злость вскипает в душе, при моменте, когда Ваня осматривает её оковы. Ничего не говорит, и она сама тоже молчит, пока он острием меча осторожно поддевает цепи, которые совершенно не могут устоять под волшебной силой Кладенца и моментом рушатся. Две секунды — и оковы спадают, а руки Василисы становятся свободными, свободными и лёгкими, чтобы она подняла на него свой взгляд… И Ваня успел перехватить выражение её глаз — счастливое-счастливое. Перед тем, как наконец-то обнимает её. Наконец-то. Не сразу понимает, что они бросаются в объятия друг друга одновременно и вместе, что не только он рванул её к себе, прижимая близко-близко к груди так, как всегда и делал, как мечтал сделать все последние месяцы всеми этими одинокими днями и ночами. Что не только он сам буквально вжимает её в своё тело и руками обхватывает за спину, что одной ладонью погружается в волосы на затылке и своим лицом утыкается в её плечо, а потом и в шею, отчаянно впитывая это тепло и этот свет. Что и она бросается в его руки и объятия, обнимая в ответ крепко-крепко. Что её маленькое руки прячутся потом на его груди, а лицо Василисы — тоже в его груди, что сжимается она словно в его руках и объятиях, что прижимается крепко-крепко и выдыхает, выдыхает с облегчением и надрывом, выдыхает и замирает, дрожать перестаёт. Что Василиса спряталась в его руках и в его объятиях, что наконец-то он пришел вовремя и спас её, наконец-то он успел. Он счастлив. Ваня сжимает Василису в своих объятиях, зная, очень твердо зная, что на этот раз всё получится идеально. Кое-как медленно чуть задумывается о происходящем вокруг и усилием воли заставляет прервать этот теплый момент полного счастья и блаженства. Осторожно и медленно приходится отстраниться от неё, чуть отодвинуться, чтобы лицо увидеть Василисы, чтобы они поймали взгляды друг друга и посмотрели наконец-то глаза в глаза. — Ты в порядке? — голос Вани хриплый, ладонь одна — на её лице и проводит по щеке, в совершенно близком и самом нежном, личном жесте. Проводит пальцами по щеке, по лбу, лаская лицо и наслаждаясь той близостью, которую у него так жестоко забрали, — не ранена? Василиса? — Не ранена, — выдыхает она и совсем не отстраняется от его прикосновений и объятий. Напротив, улыбается немного и глаза карие сияют от радости и теплоты, от того, насколько едиными они чувствуют себя здесь и сейчас, — ты наконец-то пришел. — Прости, что опоздал, — Ваня делает что-то совсем немыслимое. Закрывает глаза и прижимается своим лбом к её лбу, потому что больше не хочет скрывать свои чувства и будет делать только то, что велит ему сердце и любовь. Потом мягко целует её в лоб, как всегда, обнимал и целовал, целует и понимает — наконец-то он дома. Наконец-то он рядом с ней. Руки Василисы продолжают держаться за него, пока они опять на несколько коротких мгновений забывают об остальном мире, об опасностях и о происходящем. Прямо сейчас есть только они вдвоем, здесь и сейчас и те чувства, что горят в сердце обоих. — Всё хорошо, — тихий ответ девушки. Но потом резкий взрыв и грохот вдали нарушает момент. Ваня резко вздрагивает, а Василиса отстраняется, потому что происходят страшные вещи, пока они вдруг забылись тут. Смотрят друг на друга опять, пока Ваня первым не понимает — момент заканчивать нужно и идти, спасать Белогорье и остальных близких. — Ты в Избушку садись, она тебя вывезет за город, — предлагает Ваня, хотя знает, что Василиса ответит. Та, конечно же, его не разочаровывает: — Я останусь и буду сражаться, Ваня. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — напряженно отвечает он и это истинная правда. — Я и так в безопасности, ты же рядом со мной, — простой ответ, который окончательно выбивает весь воздух из легких Вани и сердце попросту больше не может ждать. Да и не только сердце — вся его душа и вся сущность сдаются окончательно в это мгновение, когда во взгляде Василисы есть эта радость, гордость и преданность — так на него умеет смотреть только она одна. Ваня просто притягивает её к себе вновь и целует. Целует. Целует. Притягивает к себе ближе и накрывает своими губами её губы, и пусть весь остальной мир катится к черту. Пусть катится к черту опасность. Пусть всё пропадёт пропадом, но он должен сделать то, что и делает — целует её здесь и сейчас, отчаянно и сильно вкладывая в поцелуй всю свою любовь, привязанность и нежность. Целует, как в последний раз, потому что сердце чувствует — самый идеальный момент настал и лучше этого момента уже ничего не будет. Ваня касается губ Василисы сначала чуть нежно, как и всегда они целовались. Только в этот раз это ненадолго и потом, в другую секунду — целует крепко, более сильно и даже с напором. Буквально захватывает её губы и чуть голову разворачивает, захватывая в себя всю её: не только губы, но и руки, но и тело, но и дыхание. Погружаясь в поцелуй и в теплоту, погружаясь в блаженство и спокойствие, в то единство, которое он чувствует. Почему-то кажется, что Василиса тоже это чувствует… Потому что они совершенно идеальны вдвоём, друг с другом, вместе. Ваня выдыхает, когда одной рукой за спину Василису удерживает, а второй проводит по щеке, придерживая за затылок. Губами нежно ласкает её рот и знает — она не отстраняется ни на мгновение, не отталкивает его, а тоже вдруг опять вперёд подаётся, мягко двигается и на поцелуй отвечает… Вдох-выдох. Губы чуть размыкаются и новое мгновение полного восторга о том, что Василиса глаза закрывает и выглядит счастливой, спокойной и даже чуть улыбается. Ваня опять теряется и даже не знает, что толком сказать, потому что счастье полностью захлестывает его с головы до ног и давно он не чувствовал такого счастья, в последний раз — когда спать Василису укладывал перед тем похищением… Чуть-чуть комфортной паузы — и новый грохот за стенами темницы. На этот раз приходится отстраниться и оглянуться, кажется, Колдун разозлился, и кто-то там кричит за стенами. Ваня оглядывается на Василису и крепко руку её сжимает. Она в ответ дышит часто-часто, но его за руку берёт в ответ тоже крепко и точно без слов понимает. — Пойдём сражаться, — говорит Ваня и тянет Василису за собой. В одной рук — меч, который он закидывает на плечо легким движением. В другой руке — ладонь Василисы, который уже ухватила топорик с пола и тоже крепко сжимает оружие. Больше Ване ничего и не нужно в данный момент. Они вылетают из подвала наружу и хаос вокруг буквально оглушает: кажется, всё идёт не так, как планировалось. Избушка бегает по площади, уворачиваясь от каких-то столпов света. Ваня оглядывается и Колдуна видит: какой-то незнакомец с длинной черной бородой. Горыныч тут откуда-то взялся, летает кругами и пытается подпалить Злого Колдуна, который позвал на помощь своих солдат. Солдаты те страшные и каменные будто бы, подбираются прямо к центру площади, куда Василиса выбежала с Иваном. — Что так долго? — рявкает рядом знакомый голос. Варвара подлетает прямо к Василисе и выхватывает воткнутый кем-то железный меч, подбрасывая тот немного вверх. Вид у сестрицы Вани — абсолютно боевой и сердитый, он наконец-то видит в этой «новой» Варваре «старую» Варвару — с решительной злостью и ледяным безразличием рвущуюся в бой. Василиса перекидывает топорик из одной руки в другу, Варвара подходит к той. Яга в ступе вылетает из ниоткуда и все три эти слишком отчаянно храбрые и сильные женщины смотрят вперёд, прямо на двигающихся к ним солдат. — Мы этих уберём, а ты с Колдуном разделайся пока, — совершенно привычным голосом команду отдаёт Василиса Ване. Их руки наконец-то отпускают друг друга, потому что этот бой будет жарким и напряжённым. — Слушаюсь и повинуюсь, — изрекает Ваня, с абсолютно идиотской улыбкой взглянув на Василису ещё раз. Варвара закатывает глаза. Яга бормочет что-то очень похожее на «дурень». А потом Ваня разворачивается и широким шагом идёт в сторону, огибая площадь, где этот Черный Колдун палит из своего посоха по всем сторонам. Напряжение и адреналин буквально заставляют тело вибрировать от силы, что-то нарастает в нём самом, что-то тёмное и странное, что-то опасное и тяжёлое. Ваня подлетает к Избушке и меч вперёд выставляет, отражая вспышку света из посоха Колдуна. Грохот раздается вокруг, свет попадает в дом поблизости и разрушает тот, но Избушка спасена, а Колдун наконец-то видит Ваню с Мечом в руках. — Эй ты, дедуля! — рявкает Ваня, выставив Кладенец, — я тебе нужен, сюда иди! Давай поговорим! Колдун кривится и буквально летит на Ваню, неожиданный ход. Ваня уворачивается и мечом рассекает новый всполох света, а потом — снова вспышка и снова Меч спасает. Ваня крутится, отбиваясь как может, а потом резко выставляет меч ребром, и наводит как щитом. Они сражаются рьяно, злобно и быстро. Ваня не чувствует никакой усталости или упадка, наоборот, что-то внутри него раскаляется от сражения и от чувства злости на этого Колдуна. Ярость заполняет всю душу и будто бы даёт силы сражаться быстрее, сильнее и резче. Ваня злится и в душе его снова словно та Тьма возникает, ярость и злоба на то, что посягнули на святое — на его семью. И сражается он не как светлый Богатырь, а как злой воин, не знающий пощады. Кладенец раскалился и стал горячим, но Ваня даже этого не чувствует. Последний удачный рывок — и посох Колдуна преломился на две части, выбросив от этого яркий свет вокруг и вдруг всё завибрировало, и зашумело. Колдуна отбросило, а вокруг города словно взорвалась та невидимая стена. Рассыпалось проклятье, и темнота над городом загудела-завизжала, а потом резким всполохом взорвалась и рассыпалась. Ваня пригнулся, а когда опять глаза приоткрыл — не было ни Колдуна перед ним, ни вспышек Света, ни каменных врагов. Сгинули. Василиса стоит с топориком в руке, кашляя от пыли. Усталая, но живая и здоровая. Варвара с земли поднимается, всё ещё меч держа в руке, а потом поднимает Ягу, которая тоже выглядит относительно целой. Ваня еще раз оглядывается — и темнота практически рассеивается, уступая место голубому небу и солнечному свету, начинающемуся проникать через облака. Горыныч садится на землю и кашляет огнем. Избушка подбегает к Яге поближе и садится на землю рядышком. Василиса оглядывается и находит взглядом Ваню. Он даже не сразу понимает, что тело действует быстрее мыслей, но уже на полпути к ней. Василиса и сама — на полпути к нему и оба встречаются посредине расстояния между ними. Встречаются, чтобы обнять друг друга и прижаться как можно крепче, выдохнуть и полностью понять… Наконец-то они дома. Даже в этом мире.