Два человека

Просыпаться с Дилюком в одной комнате и, что более важно, в одной кровати… странно. Без шуток, Кэйа первое время даже спать толком не мог, хотя это не должно было быть проблемой, учитывая, что засиживался Дилюк за делами дольше, чем Кэйа засыпал. И, на самом деле, первое время никаких изменений не наблюдалось, потому что Дилюк был адски занят и пропадал раньше, чем Кэйа вообще даже задуматься мог о пробуждении. Лёгкий налет облегчения, полностью перебитый ядерной горечью разочарования, удивительно гармонично сочетались в Кэйе первые три дня. Потому что, с одной стороны ему не приходилось попадать в непростую ситуацию и думать, что делать. Но с другой… Кэйа, начав спать с Дилюком, понял, для чего вообще можно ждать наступления утра. И когда тот, наконец, освободился, сладость пробуждения раскрылась во всей красе. *** У Дилюка шершавые, тонкие и теплые пальцы. Они сухие, в них ощущается сила и легко понять, что эти руки держат двуручный меч. Когда Кэйа просыпается, первое, что он ощущает — эти волшебные пальцы на собственной щеке. Они мягко поглаживают, так нежно и трепетно, словно под ними изящная работа из тончайшего, хрупкого стекла. Кэйа никогда бы себя таковым не посчитал, но рядом с Дилюком по-другому вообще не получалось. Дилюк наизусть знает, когда, куда и зачем Кэйе нужно. Поэтому будит его ровно таким образом, чтобы оставшегося времени Кэйе хватило на собраться, поныть немного о тяжёлой доле капитана кавалерии без кавалерии и, конечно же, кхм, выделяет немного времени на себя. Это время для Кэйи самое, черт возьми, любимое. И начинается оно именно с этих прикосновений. — Ты так гладишь, словно я рассыплюсь, если приложить чуть больше усилий, — голос у Кэйи хриплый, сладкий и действующий одним конкретным образом. Дилюка, лежащего рядом, уже одетого и собранного, аж передёргивает, и это Кэйю одновременно забавляет и трепетать заставляет. Он перехватывает чужую ладонь и жмется к ней, смотрит из-под челки и очень надеется, что в глазах сердечки видно, потому что это именно то, что он чувствует. Дилюк улыбается ему. Ему. Так волшебно, что все внутри переворачивается и хочется эту улыбку выжечь на подкорке, чтобы никогда не забывать. Чтобы ни за что не потерять. — Ты для меня всё ещё подобен сладкому сну. Я предпочту быть осторожным, — Дилюк шепчет и пододвигается ближе, прижимаясь лбом ко лбу, глаза прикрывает и выглядит так блаженно, что Кэйа готов вечность вот так вот лежать. Просто чтобы чувствовать это тепло, этот комфорт и умиротворение. За окном только занимается расвет, первые лучики пробиваются в комнату, освещают ее холодным светом, и Кэйа представляет, как там на улице влажно и прохладно, как знобит до самых внутренностей, и как же комфортно и уютно сейчас лежать в теплой кровати, прижавшись к Дилюку. Его Дилюку. Кэйа выдыхает так сладко спросонья, и Дилюку это очень нравится, потому что он потирается носом о чужой нос и руками притягивает закутанного в одеяло Кэйю. Прижимается мягко, совсем ненавязчиво, но этот жест внутри разливается теплым теплым ощущением правильности. Кэйа в правильном месте, с правильным человеком и в правильных руках, и важнее этого быть уже просто ничего не может. — Ты уничтожишь меня, я клянусь, — надломленно шепчет Кэйа, чувствуя чужое дыхание на своей шее и губы, растянувшиеся в улыбке, — Когда я стану призраком, я буду ходить за тобой по пятам, буду одержим любовью к тебе и ни за что не оставлю, честное слово. Буду твоим крестом до конца дней твоих. Дилюк смеётся, прижимается сильнее и целует шею, пуская мурашки по всему телу. У Кэйи, кажется, слезы на глаза наворачиваются, но он надеется, что это от того, что сжал Дилюка неприлично сильно. — Никто из нас здесь один больше не останется, — Дилюк поднимает голову, перехватывает взгляд чужих слезящихся глаз и легко, невесомо прижимается губами к губам. Не двигается даже, просто касается, передавая то, чего так не хватало. В голове Кэйи не взрываются фейерверки, никакие вселенные не схлопываются и ничего внутри не трещит. В голове у Кэйи пустота. Обволакивающая, дарящая успокоение и долгожданный отдых от изводящих мыслей. Кэйа не думает о заговорах. Кэйа не думает о работе, о ненависти, о том, что все это лишь сон и он рассыплется, стоит только по-настоящему проснуться. Кэйа думает, что его любят. Кэйе показывают, как сильно его любят. И Кэйа до дрожи и щемящего чувства в сердце тоже любит. Не в ответ, а просто любит. Ему больше действительно не нужно быть одному. Губы горят весь день.