Пепел надежды. Осколки любви…

— Я?.. — спросила тихо Маринетт. — Да, ты сгребла ковёр под ногами, — посмотрел вниз Феликс и усмехнулся. — Не смешно! Серьёзно, почему? — Ну, характеры не те. Маринка, не занудствуй. — Это кто ещё занудствует? Девушка, не спрашивая, взяла подушку и кинула её в наглого блондина. Тот залился смехом. — У тебя такое новогоднее настроение или что? — спросила, нахмурившись синеглазая. — Прекрасное! А должно быть плохо? — спросил тихо, едко ухмыляясь, парень. — Нет, хорошо, что у тебя хоть когда то настроение в стабильном состоянии… Грэм дэ Ванили хотел что то ещё сказать, но его прервал тактичный стук в дверь. — Фил, ты тут? — голос Адриана. — Адриан?.. — прошептала Мари. — Мм, кузен. Не хочешь сбежать, бестия? — спросил Феликс и протянул руку девушке. — Я захожу! — предупредил голос за дверью. — Быстрее решай! — поторопил парень. Адриан зашёл в помещение. — Ну и где ты? — спросил блондин. Тишина… Зеленоглазый принялся искать хоть малейшие признаки жизни в этой комнате. Он прошёл до конца комнаты и вернулся. Пожав плечами, тот пошёл, видимо, дальше искать своего кузена. *** — Аккуратно, — предупредил Феликс. — А что такое? Куда мы идём? — спросила Маринетт. — Увидишь, непоседливая. Смотри какая прелесть, — обвёл руками звездное небо он. Девушка открыла рот от изумления и села на крышу, поближе с блондином. — Честно, никого ещё не водил сюда. Приходил из-за того, чтобы побыть одному.И то, это было летом, — тихо хохотнул парень и прикрыл рот рукой, обнял одной рукой синеглазую за талию. — Что ты делаешь?.. — вопросила Мари. — Чтоб ты не упала. Крыша скользкая и крутая, понимаешь ли. Свалишься Санте на голову. Ты, к слову, не замёрзла? — Есть немного. — Идём. — Куда? — Видимо, в зал, где все. — Тогда ещё тут посидим… Для Маринетт расставание сейчас было болезненно. Пусть лучше она заболеет, но будет с ним. — Глупая… Идём. Не хочешь к ним, пойдём в другое место, — пожал плечами блондин и встал, протягивая руку девушке. — Но куда? — спросила сновь этот тупой вопрос синеглазая. — Куд — куда. Идём, говорю. Веришь мне? — Как себе… По зимним и холодным улицам Парижа неслись оба вроде бы взрослых человека. Ну, совсем не взрослые. Ещё юны, молоды, горячи… — Так, а я ей говорю: Что ты несешь? Сначала говоришь одно, затем другое! Не ври, дорогая, — рассказывал с эмоциями в красках Феликс. — Господи, вот ведь… Я не люблю людей, которые врут. Просто в помойку сразу таких, — проговорила Мари, нелепо улыбаясь. — В бан. — Реально. И когда это было? — Относительно недавно. — Мы давно не виделись, я уже успела скучать по тебе… Ты так изменился в плане характера. — Поясни. — Более весёлый, живой, понимаешь? Прости, я просто слишком чувствительная личность… Все близко к сердцу, поэтому некоторые от меня слова ты можешь не понять. — Не извиняйся. Я люблю такое. Тоже близок с творчеством и поэзией, Мари. Маринетт вздрогнула и выпустила пар изо рта. Холодный воздух тут же протолкнул тёплое дыхание выше и выше. — Быстрее. Иначе превратишься в снежную королеву, — проговорил Феликс, ускоряясь. Молодец люди вскоре дошли до дома. Тот дом, где когда то брюнетка видела зеленоглазого блондина у плиты, где он жил… — Ты все еще тут живешь? — улыбнулась Маринетт и зашла в подъезд дома. — Угу. Раз не хочешь идти к Агрестам, то идём ко мне. Замёрзнешь же так, — повернул ключ в замочной скважине парень. Снова это чувство дежавю. А ведь Маринетт здесь уже была… — Вообще, это моя квартира. О ней никто не знает. Ну, родня знает, а другие люди нет, — пожал плечами Феликс и вошёл в квартиру. — Оу… То есть? Адриан, твоя мама и другие знают, а такие, как Аля, Кагами, Нино, — начала перечислять девушка. — Именно. — Понятно… — брюнетка посмотрела на часы. — О! Новый год скоро. Очень скоро… — Тогда у меня есть торт из самой лучшей кондитерской города! От пекаря Тома Дюпен-Чен. Глаза Мари заблестели. Хоть кто то сказал это… Девушка тут же поднялась в своих глазах, будто маленькая знаменитость. Очень приятно, когда о твоих родственниках говорят хорошо. — Спасибо… — прошептала синеглазая. — Не за что. Идём? О, секунду, — блондин скрылся в одной из комнат. Вернулся он уже с бутылкой шампанского, поставил на стол и сел на стул. — Считанные минуты остаются… Сейчас мы встретим Новый год, а затем? — спросил, явно заинтересовавшись, зеленоглазый. Сообщение. Моя сучка (Аля): МАРИНЕТТ ДЮПЕН-ЧЕН! ГДЕ ТЫ?! 23:48 Маринетт выключила телефон. — Кто? — спросил быстро Грэм дэ Ванили. — Аля, — проговорила девушка и села рядом. — Видимо, переживает. Все таки плохо, что мы оставили их там, но иногда вечер и ночь можно… нужно встретить с… хорошим другом. — Да… Другом. За тебя, Мари! Феликс открыл бутылку шампанского и налил себе в бокал, выпив залпом. — Новый год ещё не начался, а Феликс… — хохотнула Дюпен-Чен. — Эй, это для блеска в глазах и уверенности! — хмыкнул блондин. — Давай. Рассказывай что нибудь. О чем поговорить хочешь? Что делаешь в Новом году? — Желаю, чтоб все было прелестно. Желаю, чтоб один человек обратил на меня внимание. Желаю… Куранты. Все. Новый год, новый лист жизни. Новая глава жизни, если быть точнее… — У меня такие же желания, — кивнул Фил и налил и синеглазой бокал шампанского. — За любовь, деньги и хорошую судьбу! Дружно выпив по два бокальчика, молодые люди разговаривали, накрепко забыв о торте, который стоял рядом. — А почему любовь загадал? Ты недавно расстался и снова хочешь почувствовать такое? — спросила невзначай Маринетт. — Да ладно. Почему бы и нет? Я ж не управляю чувствами, — сказал просто и быстро блондин. — Согласна… Но неужели мистер Неприступность решил расколоться и оттаять? — Я такой не был! — Да-да, кому ты говоришь…. — Мари! — Фил! — Че зовёшь? — Ты начал первый. — Я продолжила. В таких глупых разговорах прошёл час… *** — Нет, ну… Ты понимаешь, что единственное, что я сделала в отношениях, так это просто поцеловалась! — хмыкнула Маринетт. — О, так у тебя бывший, считай, — спокойно ответил Феликс. Кажется, алкоголь его не брал. — Даа, — проговорила брюнетка. — Мне прямо-таки интересно стало кто же это. Надеюсь, не Адриан, — хмыкнул теперь уже блондин. — А что? Ревнуешь? — Совсем нет. — Лука. Это Лука. — Брат Джулии? — Джульеки, да. — Гитаристы нравится что ли? Адриан на фортепиано играет, вам не судьба. — Ну, ты не Адриан. И вообще, мне без разницы играет человек на гитаре или нет, — пожала плечиками синеглазая. — Я играю на гитаре. — И что это значит?.. — Я… просто сказал тебе факт о себе, почему нет? — он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Всё равно ты завтра всё забудешь… — Эй, меня не так быстро уносит. — Ну-ну, — по-доброму хмыкнул Фил. -Сыграем в правду или действие? — Игра же детская, да ещё и нас всего двое. — Это меняет правила игры? — Нет… Бу-ци-фа? — Угу. — Я первая! Задаю первый вопрос или действие тебе. Правда или действие? — Правду давай по классике. — Ты любил когда нибудь меня? В смысле была симпатия хотя бы? — Да. — Оу… А когда это было? — Это уже следующий вопрос. Правда или действие? — Правду, повторяю за тобой. — В таком случае. Ты кого то любишь на данный момент. Раз у нас пошла столь интересная тема, то не упущу шанс спросить у тебя это… — Да, нравится. Фил тактильно промолчал и посмотрел на Мари, явно показывая, чтоб та спросила «Правда или действие». — Правда или… — хотела бы уже спросить она, но её опередили. — Правда. Снова, да. — Когда ты был влюблён в меня? — Тебе разве это так интересно? — Отвечаешь вопросом на вопрос? — Аналогично, а почему бы и нет? — Не беси, ванилин. — Чего ты сказала?! — Отвечай давай. — Да сейчас ты мне нравишься. Но черт возьми! Ты не замечаешь это! — Что?.. — тихо проговорила Маринетт. — Правда или действие? — как ни в чем не бывало спросил блондин. — Д-действие, пожалуй… — Сделай то, что хочешь. Абсолютно, я не ограничиваю тебя. Синеглазая хмыкнула. Она точно знает, что сделает.