Мой Господин, Учитель, Моя Душа

Гарри очнулся на ритуальном столе. -Ш-ш-ш, - услышал он, когда слабо пошевелился, вскрикнув, когда увидел, что руны светятся вокруг него, размытая темнота вокруг, обнаженный до пояса. Долгое время в подземелье – год? Меньше? – пытки и воздействие дементоров сделали его слабым и дезориентированным, он вздрагивал от всего, непривычный к новым зрелищам, звукам, запахам. Чья-то рука сжала его челюсть, и несколько горьких капель упали ему на язык. Сразу же его мышцы расслабились, на мысли снизошло мягкое спокойствие, нарастающая паника отступила. - Ш-ш-ш. Решайте сейчас же. Лорд погладил его кожу, откинул волосы назад, и Гарри выгнулся дугой, крича, когда боль пронзила шрам. Он тяжело дышал, хныкал, но не мог сдвинуться с места, его конечности были слишком тяжелыми. -Он неправильно закреплен, - продолжал мягкий голос, как будто размышляя вслух. Волдеморт, подсказал мозг Гарри, пока он пытался понять, что происходит, чувствуя себя полусонным, мысли были медленными и вялыми. - Он пытается вырваться на свободу, чтобы прийти ко мне. Мы завершим вторую часть ритуала, должным образом привязав его к тебе. К каждой части твоего тела. Нагини не чувствует боли в моем присутствии... Просто расслабься, мой маленький Крестраж... Мужчина начал петь на языке, которого Гарри не знал, долго напевая заклинания, руны вокруг мальчика горели ярче, боль в шраме нарастала, пульсируя в такт с сердцем. Исчезло всякое ощущение времени и пространства. В какой-то момент он почувствовал, как кончик волшебной палочки уперлся в грудь, скользнул по коже, обжигая. В другой момент почувствовал, как по щекам потекли слезы и резкий запах горящего шалфея ударил в нос. Парень не знал, что произошло и сколько времени это заняло. Гарри знал только, что был истощен разумом, телом и душой. Выжатый, плачущий от изнеможения, теперь вместо боли, потому что боль ... исчезала. Его ядро была наполнено магией. Кожу покалывало, и когда чья-то ладонь легла на его грудину, он судорожно втянул воздух. Это было приятно. Тепло, по-домашнему, правильно, да! -Mmn… В горле у него пересохло, болело. -Ах, - сказал голос, и прохладное исцеляющее заклинание окутало, успокаивая горло. Затем руки снова подняли его, и Гарри уже не сомневался, что ему не больно. Он был измучен, дрожал, сбит с толку, но не замерз, не был одинок, не испытывал боли. Инстинктивно уткнувшись в грудь, к которой был прижат, он почувствовал, как покачивание шагов на мгновение приостановилось, а затем возобновилось. Был краткий момент паники при мысли, что они могут вернуться в его камеру, но затем шаги по камню сменились шагами по дереву и ковру, свет стал теплее, воздух слишком сухим. Поттер услышал, как пробормотали слова, открылась дверь, зашуршала тяжелая ткань. - В постель, - прошептал кто-то на ухо Гарри, и забыл, кто это был, кроме того, что руки были теплыми, и он не хотел, чтобы они уходили, оставляя его одного на растерзание дементорам и Пожирателям Смерти. - Нет, нет пожалуйста... - взмолился мальчик, пытаясь удержаться, но ожидая, что его пальцы разжмутся. Вместо этого человек напевал, ложась в кровать – погружая матрас – и садясь, прислонившись к изголовью кровати. Он переложил Гарри (все еще свернувшегося в клубок и дрожащего, чувствующего холод дементоров в своих костях, как ноющую боль) наполовину к себе на колени и подоткнул вокруг него тяжелые одеяла, затем взмахнул палочкой – как-то знакомо, подумал сонный Гарри, что-то мучило его на задворках сознания– вызвая откуда-нибудь шуршащие бумаги, перо и чернильницу. - А теперь спи, Гарри Поттер, - сказал ему мужчина, проводя длинными пальцами по его волосам, поглаживая, когда поднял одну из бумаг. Гарри никогда ни на ком не засыпал. Но предыдущее зелье ослабило его панику, и он никогда, никогда больше не хотел быть один или снова замерзнуть. Он никогда не чувствовал такой мягкой постели, а звук дыхания, скрежет пера, потрескивание огня – вместо криков, стенаний, насмешек – были невероятно успокаивающими. Прежде чем осознать это, юныша погрузился в глубокий сон. Гарри проснулся от толчка. Нужно убираться отсюда. Это была единственная мысль в голове, единственный инстинкт, когда он пришел в сознание, слабый и дезориентированный, не в тюремной камере, а в постели. Под пушистым, тяжелым одеялом, свернувшись плотным клубочком, в тепле. Один. Но он должен был бежать. Прочь. Опасность. Поттер слабо сопротивлялся, простыни обвились вокруг него, достигли края матраса и кувырком упали на него, приземлившись на пол с глухим стуком. Парень не мог ясно мыслить, паника и нетерпение были приглушены ватным смятением, пушистым одеялом вокруг мыслей. Поэтому продолжая действовать инстинктивно. У него не было очков, и он не мог видеть дверь, только открытые, светлые пространства с одной стороны и узкая темнота с другой стороны. Не думая об этом, мальчик пошаркал и заполз под кровать, руки тряслись, во рту снова пересохло, в голове пульсировала боль, но в целом он чувствовал себя сильнее, чем когда–либо за долгое время. Свернувшись калачиком, волоча за собой простыню и одеяло, которые были обернуты вокруг его ног, и в итоге оказался спиной к стене в темноте, укрытый одеялом, свернувшийся калачиком и дрожащий, не сводя глаз с размытой полосы света за его убежищем. Гарри рос и спал в чулане под лестницей. Он мог бы рассердиться из-за этого, будучи взрослым. В школе он немного стыдился этого и никогда никому об этом не говорил, ведь знал, что это неправильно. Может быть, если бы Дурслям не хватало места – но это не так. Они просто ненавидели мальчика. И все же…когда Гарри был совсем маленьким, чулан был просто его комнатой. Он знал, что не такой приятный, как у его кузена, но его. Достаточно большой для собственной маленькой берлоги, чтобы укрыться; единственное место в этом доме, где он не мешался под ногами, не огрызался и не толкался. Даже Дадли никогда не искал его там – другой мальчик, казалось, более или менее забывал о существовании, пока не замечал его. Он бы ущипнул или ударил его, если бы поймал младшего ребенка или если бы тот пошутил над ним, но всякий раз, когда перед ним была еда или телевизор, ребенок терял интерес. Когда-то давно чулан был просто его комнатой, и Гарри там нравилось. Он не боялся пауков. Они беспокоили его меньше, чем родственники. Так что теперь он, не раздумывая, закатился в темное узкое пространство под кроватью, стремясь оказаться вне поля зрения, в безопасности. Но он не был в безопасности. Он был...Он не знал, где находится. Кровать представляла собой огромную площадь с балдахином из тяжелого полированного черного дерева и плотными бархатными занавесками. Пол под ним был сделан из широких деревянных досок, потемневших от времени. На парне больше не было испорченной одежды, которая была на нем в камере. Вместо неё была пижама с пайетками, которая на ощупь была мягкой и скользкой, как шелк. Гарри понятия не имел, как долго спал, и ему нужно было отлить, но он не был уверен, что сможет даже доползти до ванной. Если она вообще была. Все это казалось похожим на сон. Может быть, он все еще был в своей камере в подземелье, галлюцинируя, что спал в мягкой, чистой постели… Это казалось более вероятным, чем... он нахмурился, зажмурив глаза... лорд Волдеморт вынес его… В животе у него заурчало, и это сбивало с толку. Гарри перестал есть в какой-то момент, в подземельях, хотя все еще пил, чтобы утолить жажду, когда мог дотащиться до графина с водой. Он знал голод ведь вырос близко знакомым с ним – и знал, что в определенный момент тот исчезнет. Сначала твой желудок кажется пустым, во рту скапливается слюна, все мысли ведут к еде. У тебя прилив энергии, тело говорит пойти поискать что-нибудь поесть. Затем пустой живот заболевал, начались спазмы, и энергия, которая у тебя была, исчезла, оставляя слабым и вялым. Дрожь сотрясала пальцы, и ты мог погрузиться в глубокий сон. Наконец, он переставал болеть. Твой желудок был спокоен и тих, разум пуст. Это то, чего Гарри жаждал в те бесконечные темные дни, когда он больше не мог ясно представлять лица Рона и Гермионы, когда стало слишком утомительно представлять свободу. Холод был похож... больше всего его беспокоило быть рядом с теплом, рядом с облегчением, иметь его в пределах досягаемости, но никогда не иметь возможности по-настоящему достичь его. Как только наступала зима, его руки и ноги, несмотря на изношенное одеяло, под которым он свернулся калачиком, – начинали покалывать, как будто в них воткнули булавки, острой, пронизывающей до костей боли, и, наконец, онемели после нескольких часов страданий. После этого от них почти не осталось ощущений, даже если он действительно не мог пошевелить пальцами рук и ног. Но теперь Гарри чувствовал свое тело, чувствовал свои конечности и учащенное сердцебиение. Что случилось? Волдеморт?.. Неужели он действительно вернулся?.. Гарри помнил боль. Боль, и огонь, и парение. Темнота, тепло... Руки? И какой-то покой ... Какое-то приятное, теплое, парящее чувство… *Что он со мной сделал?* Подросток понятия не имел, чего хотел от него Волдеморт. Почему-то это было страшнее, чем знать наверняка, что пожилой мужчина намеревался убить его. Спрятанный под кроватью, он был инстинктивным существом, низведенным до уровня раненого, дикого животного. Но глубоко внутри, под желанием спрятаться, мыслями о боли, было быть маленьким, тихим, был один инстинкт, который пытка не смогла полностью подавить. *Сражайся.* Спустя неопределенное время, когда яркий свет несколько померк, и Гарри снова почувствовал усталость, веки опустились, когда он изо всех сил пытался сохранить свою напряженную бдительность, раздался звук. Щелчок поворачивающегося замка, и дверь распахивается. Пауза. А потом кто-то переступил через него. Юныша перестал дышать, и единственным звуком, оставшимся в комнате, был стук кожаных подошв по полированному дереву, а затем слабый шорох плаща, скользящего по толстому персидскому ковру, когда шаги приближались.Они остановились перед кроватью. Поттер услышал почти неслышный выдох и свист дерева в воздухе. Гарри напрягся еще сильнее, сердце бешено заколотилось, но ничего не произошло. Как он мечтал о своей волшебной палочке… Затем, внезапно, парня вытащили из-под кровати вместе с одеялами и всем прочим, и в итоге он уставился с пола на ноги лорда Волдеморта, лежащего на спине, застывшего, как олень в свете фар. Кончики кожаных ботинок мужчины коснулись его волос цвета вороньего гнезда. Мгновенно сработали инстинкты подростка, и он вскочил, шатаясь, убегая, двигаясь только на адреналине. Сила притянула юнышу назад, как магнит, перевернув, и рваный вопль вырвался из его горла, когда длинные руки обхватили его, прижимая к твердой груди, прижимая лицом к плечу. Гарри бился, отбиваясь и лягаясь, мотая головой взад-вперед и пытаясь укусить все, что попадалось под руку, даже когда его ноющие кости и изголодавшееся тело жаловались. Он был в панике, как дикое животное, попавшее в ловушку, готовое отгрызть себе конечность за шанс избежать неминуемой смерти. Внезапно ноги подкосились, колени подогнулись. Невидимая сила оторвала его земли, пока икры не прилипли к задней поверхности бедер, и он больше не мог брыкаться, весь его вес поддерживал Темный Лорд, которому даже не нужно было переносить свой собственный вес, чтобы выдержать это. В то же время его губы слиплись так, что его полусформированные проклятия стали приглушенными, и он больше не мог кусаться. Его руки были сложены на пояснице, склеенные от локтя до запястья, как будто с помощью заклинания прилипания. Волдеморт сделал два шага к кровати и сел, посадив Гарри к себе на колени, одной рукой, как стальной обруч, обхватив спину молодого человека, другой вытаскивая маленький пузырек из мантии. Откупорив пробку и игнорируя попытки Гарри броситься в сторону или ударить его головой, он протянул руку, прикрывающую позвоночник юныши, и схватил за растрепанные волосы, откидывая голову назад и безмолвно снимая заклинание с губ. Гарри хватал ртом воздух и набрал полный рот фиолетового, приторного зелья, которое попытался выплюнуть, но он уже кашлял, задыхался, проглотив большую часть еще до того, как другая рука темного лорда зажала ему нос, чтобы мальчику пришлось выпить остальное или задохнуться. Почти мгновенно какая-то свинцовая вялость начала распространяться по его конечностям. Гарри продолжал бороться, но мысли снова замедлились, его бурлящие, вспыхивающие эмоции успокоились, притупились… Через несколько мгновений его дрожащее, ослабевшее тело рухнуло на твердую грудь перед ним, и он лежал, хватая ртом воздух и дрожа от напряжения, все еще напуганный и напряженный, но ... не паникующий, сердцебиение замедлилось, голова наклонилась вперед, лоб прижался к коже. Поттер задрожал, приятное, покалывающее тепло пробежало по нему, мягкое, но с привкусом покоя, дома, завершенности. *Что?..* Послышалось жужжание, а затем длинные пальцы откинули назад его челку, погладили шрам. Веки Гарри затрепетали, и все оставшееся напряжение спало с его плеч. -Да, это приятно, не так ли? - спросил его низкий, ровный голос. Это звучало задумчиво.-И для меня тоже. Кончик его носа коснулся щеки Гарри. Было холодно. -Я получил ‘Отлично’ по каждому предмету, включая уход за магическими существами, - сказал ему лорд Волдеморт, - И я приручил многих. Длинные, нечеловечески сильные пальцы обвились вокруг задней части шеи, удерживая его лицо прижатым к плоти под челюстью Волдеморта, его шрам на обнаженной коже. Другая рука Темного Лорда оставалась твердой на спине, удерживая Гарри у себя на коленях, грудь к груди. -Так вот кто ты такой, Гарри? Волшебный зверь, которого нужно приручить? Прячущийся в темных пространствах, испуганный, безмозглый? Если так, я, конечно, могу оказать услугу... Его тон оставался мягким. Гарри все еще пытался отодвинуться, но его конечности казались такими тяжелыми, а его шрам как бы гудел, вибрации от голоса Волдеморта заставляли его приятно покалывать. Было трудно продолжать бороться с этим чувством покоя. Особенно когда все, чего он хотел, это, наконец, отдохнуть, а не испытывать страх или боль. - Или вы молодой человек, обладающий голосом? Потому что все люди - мои слуги и должны повиноваться... так или иначе. Послушание - это добродетель, которой я когда-то обещал научить тебя, в конце концов... Гарри полностью обмяк на нем, окончательно выбившись из сил, и Волдеморт снова замурлыкал, довольный, и вознаградил его, погладив его сзади по шее, проведя рукой по спине и вниз к копчику, очерчивая его форму. - Тебе лучше узнать, какие у тебя есть варианты, Гарри Поттер. Поспеши разобраться в этом. Сделай свой выбор, пока можешь. Слова крутились в голове Гарри. Выбирать, как он мог выбирать? Что выбрать? Все было перепутано, и он не мог ясно мыслить… Остатки пыток и сна делали его слабым, остатки адреналина заставляли его дрожать, и этот странный покой, удовлетворенность, которые приходили, когда Волдеморт гладил его шрам, крепко обнимал его ... И все это было неправдиво, неправильно, и он не мог осознать это, это было слишком… -Ш-ш-ш, ш-ш-ш... Темный Лорд расположился, прислонившись к изголовью кровати, Гарри на нем, теперь безвольный и гибкий, измученный. - Слишком много для моего маленького Крестража? О боже, какой недостаток выносливости…Гостеприимство Азкабана оказало на тебя немалое влияние, не так ли? Неважно... Гарри почувствовал, как мужчина улыбнулся ему в макушку, но не смог поднять глаза и увидеть злобную ухмылку. -Теперь у меня есть ты. Это продолжалось некоторое время, Гарри все еще был в ловушке, скрестив руки и ноги, но, как ни странно, больше не обращал на это внимания, пока он не почувствовал, что его переворачивают, пока спина не оказалась на груди Волдеморта, а ноги не были освобождены. Его руки все еще были связаны, и он все еще сидел верхом на узких бедрах Темного Лорда, поддерживаемый им. - Это был довольно сильный успокаивающий напиток, и я бы предпочел поскорее перевести тебя на более легкие, чтобы мы могли ... обсудить твое новое место здесь. При этих словах Гарри задрожал от ужаса, нерешительно пытаясь вырваться или сформулировать слова протеста своим онемевшим, неуклюжим языком. Волдеморт легко удержал его на месте, вызвав откуда-то другой, больший флакон с зельем. - Однако на сегодня я только требую, чтобы ты принял это питательное зелье, а также воду. Ты будешь пить? Гарри упрямо отвернулся. Сбитый с толку и чересчур спокойный, он мог быть и накачан наркотиками в придачу, но он знал, что лучше не принимать зелье от Волдеморта. Мальчик крепко сжал челюсти. Раздался вздох, а затем одна изящная рука по-хозяйски легла на живот Гарри, в то время как другая взмахнула Бузинной Палочкой. И Поттер почувствовал чрезвычайно неприятное ощущение чего-то холодного, появляющегося в его желудке и расширяющего его с каждым мгновением, по мере того как пузырек с зельем пустел. Он не смог сдержать крик, и руки Волдеморта начали бегать вверх и вниз по его бокам, как будто он пытался успокоить его. *Что?* - Целители используют это заклинание на коматозных пациентах. Мне говорили, что это неудобно. Для твоей пищеварительной системы было бы полезно в долгосрочной перспективе, если бы ты ел и пил... ах, возможно, завтра. Он снова перевернул Гарри, на этот раз уложив его животом на кровати, после того, как щелчком пальцев откинул одеяло. Юноша замахал ногами, пытаясь нанести медленный, нескоординированный удар, но одеяло осело на его ногах, придавив их весом. - Эта крайняя реакция вызвана тем, что я слишком долго оставлял тебя одного, бодрствующего...?- Темный Лорд задумался, словно размышляя вслух, еще раз проводя подушечкой тонкого указательного пальца по шраму Гарри. - Это следующее заклинание тоже может быть неудобным, так что тебе лучше подготовиться. Еще одно заклинание нахлынуло на Гарри, и это было хуже, как Очищающее Заклинание, но внутри его кишечника, острое и ужасно агрессивное, и он понял, почему это было для бессознательных пациентов, когда он попытался свернуться в маленький комочек, сдерживая хныканье. Давление на его мочевой пузырь исчезло. - Я не провожу тебя в туалет и не позволю эльфу находиться рядом с тобой после того трюка, который ты выкинул в Малфой-мэноре. Возможно, мы придумаем альтернативу, пока ты не поправишься достаточно, чтобы ходить. Затем гораздо более мягкий набор чар омыл его тело и пижаму, оставив ткань чистой, теплой, как будто вынутой прямо из сушилки, и слегка пахнущей сосной. Они время от времени накладывали на него в камере Чары грубой Очистки, сдирая с него кожу и оставляя ее сырой. Вот почему мальчик инстинктивно свернулся плотнее в позу эмбриона, вздрогнув, когда почувствовал, как на него нахлынуло заклинание. Одно только воспоминание о камере причиняло ему боль, возвращая все в ярких деталях. К отдаленному неудовольствию Гарри – потому что он не мог чувствовать ничего более непосредственного прямо сейчас, когда был так измотан ужасом и борьбой – Волдеморт устроился поверх одеяла рядом с ним, прислонившись спиной к изголовью кровати и вызвав к себе несколько свитков и томов откуда-то из-за пределов ограниченного поле зрения. Расставив их по своему вкусу одной рукой, он другой притянул Гарри к себе, против чего молодой человек был слишком слаб, чтобы протестовать. -Теперь отдохни, - приказал Волдеморт, и Гарри хотел сказать ему, чтобы он убирался, но язык все еще был тяжелым во рту, и конечности тоже были тяжелыми, веки были тяжелыми, и мужчина был теплым, безопасность и удовлетворение исходили от точки соприкосновения, где его кожа соприкасалась с кожей пожилого человека. Парень снова попытался отодвинуться, борясь с этим чувством. Это было странно - чувствовать себя хорошо, чувствовать удовлетворение. Это было неправильно… Темный Лорд вздохнул, и послышался шелест пергамента. - Теория, лежащая в основе заклинания для перемещения зелий непосредственно в желудок пациента, более сложна, чем обычное перемещение объекта в пространстве, - начал он, его рука неторопливо скользнула по грудной клетке Гарри и талии, остановилась на бедре, пальцы обвились вокруг него через пижамные штаны. Его голос менялся, превращаясь во что-то ровное и богатое, поучающее. Это было странно притягательно, гладко и ровно. С такого близкого расстояния он мог поднять глаза и разглядеть лицо Темного Лорда, рубиновый цвет его радужки, то, как его зрачки были не совсем щелочками, но и не круглыми, а продолговатыми, как будто сопротивление какой-то магии вернуло ему рассудок и человеческий облик. - Ты должен переместить жидкость и ничего больше в правильную часть органа, и ни капли за его пределы. В пространственный карман, который ты не можешь наблюдать, который перемещается, сжимается, когда он пуст, но может расширяться, чтобы вместить зелье, когда ты его перемещаете. Заклинатель не должен рисковать тем, что какая-либо жидкость попадет за пределы своего назначения. Поэтому он должен в первую очередь помнить о принципах...” Было ли это из-за Успокаивающего Напитка, состояния его разума и тела или странного покоя, который теперь давала ему связь между ними, Гарри постепенно почувствовал, что расслабляется, погружается…Тонет… И хотя он никогда бы не подумал, что это возможно, ни при каких обстоятельствах, ни за миллион лет ... Он заснул, прижавшись к Темному Лорду, в его собственнических объятьях.