Мой Господин, Учитель, Моя Душа

- Можешьт ли ты смириться с тем, что проиграл? - Спросил его Волдеморт. Мог ли он? Год назад Гарри никогда бы не зарычал. Проигрыш всегда означал для него смерть или бесконечную пытку. За Гарри охотились всю его жизнь, он носил маску Нежелательного номер один с начала войны. Но если его сторона действительно проиграла, и он каким-то образом не умер ... Сможет ли он жить с этим? Сможет ли он продолжать в том же духе? Сможет ли он ... сбежать и продолжить партизанскую войну с тем, что осталось от Ордена и сопротивления, если он сможет их найти? Одна только мысль об этом наполнила Гарри тихим, мрачным отчаянием. И это без учета того, что случится с Роном, Гермионой и Джинни, если он попытается сбежать сейчас. Гарри плотно сжал губы. Если бы он действительно не мог уйти ... Если бы ему некуда было бежать, нигде Волдеморт не смог бы его найти…Мог ли он – как бы ни было больно даже думать о его идеалах, – мог ли он так жить? Мог ли он устроить свою жизнь в этих обстоятельствах, помимо того, чтобы просто держаться и выживать? Что ему нужно, что он может сделать, чтобы сделать эту жизнь сносной? Что он мог сделать, чтобы помочь себе и другим, если он не мог вести войну? Волдеморт всегда был тем, кто заставлял его сражаться. Ну – нет. Это было не совсем правдой. Гарри выбрал борьбу. Он боролся, чтобы выжить, но он также предпочел встретиться лицом к лицу с Темным Лордом вместо того, чтобы съеживаться, снова и снова. Он никогда не был доволен тем, что сидел сложа руки и позволял другим сражаться за него. В конце концов все всегда сводилось к нему и Волдеморту. Он уже не был тем человеком, каким был год назад. Его тело все еще дергалось и болело от фантомных болей от Проклятия Круциатус. Гарри просто не хотел больше причинять боль ... Разве он недостаточно страдал? Никому никогда не было дела до всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти. Нет. Это тоже было неправдой. Людям было не все равно, но они не могли это остановить. Рон и Гермиона всегда были рядом с ним, когда могли. Его учителя пытались подготовить и защитить его (ну, те, кто не пытался его убить). Сириус, Уизли боролись за него, любили его как сына. Но никто из них не мог остановить Волдеморта, и у Гарри перехватило горло при мысли о новой крови, новых криках, новых смертях… Еще больше его друзей, потерянных навсегда… Против лорда Волан-де-Морта, который знал об их поисках его Крестражей, который знал, что Гарри был одним из них, который держал Министерство и сокрушил Орден Феникса… Это казалось безнадежным. Возможно, Гарри должен был чувствовать себя более злым и более решительным в борьбе, чем когда-либо, но он чувствовал только решимость остановить кровопролитие. Жгучая ненависть, которую он когда-то испытывал, была размыта отчаянной надеждой и близостью. Было бы так здорово больше не бороться за свою жизнь. Жил ли Гарри когда-нибудь без драк? Мог ли он когда-нибудь чувствовать себя в безопасности, расслабиться? Может быть, в башне Гриффиндора, после того, как он, наконец, покинул Дурслей ... Пока кошмары не настигли его там, после того, как он сжег Квиррелла до смерти голыми руками. После того, как он сразился с Василиском, лежал, умирая от змеиного яда, на полу Тайной комнаты. После того, как рой Дементоров почти высосал его душу, заставляя его снова и снова вспоминать последние слова своих родителей, их мечты это было самое близкое, что он когда-либо чувствовал к ним… А потом кладбище. Нет, Гарри никогда и нигде не чувствовал себя по-настоящему в безопасности. *И ты сейчас не в безопасности,* - напомнил он себе. Но он чувствовал себя в ужасной безопасности, когда его злейший враг прижимал его к себе, кожа к коже, лишал его выбора и ответственности, но не причинял ему боли – не мучил его.Человеком, который всегда был самой большой угрозой для Гарри, был лорд Волдеморт. И вот Гарри был здесь, с Волдемортом, и невредим. Он не знал, что делать с этим фактом. Гарри не знал, что делать с тоской, которую он испытывал по прикосновению и компании другого мужчины, по тому, чтобы видеть и говорить с другим человеком вообще, но с ним в частности, слышать, как кто-то говорит ему, что все будет хорошо, что Гарри там, где ему и место. Для кого-то, кто обещает позаботиться о нем. Его опыт уверток и манипуляций начался и закончился приключениями в Хогвартсе и годом бегства после того, как Волдеморт возглавил Министерство магии. Послужной список Гарри был в лучшем случае неоднозначным – его ловили так часто, как нет, в большинстве случаев он импровизировал, и ему приходилось прибегать к бегству или пробиваться с боем больше раз, чем он мог сосчитать. Утонченность просто не была его сильной стороной. И это было в школе, в огромном замке, полном учеников, где, казалось, никто не обращал на него особого внимания, за исключением тех случаев, когда он только появлялся в газетах. Чего он мог надеяться достичь здесь, под каблуком Волдеморта, который был известен как мастер манипулирования? Гарри просто не думал, что сможет обмануть его, даже если попытается. Он не мог притворяться. Мог только быть тем, кем он был, пытаться.Быть восприимчивым, как он и обещал. Даже если это шло вразрез с его моралью. И надеюсь, этого было достаточно. Гарри опечалился. Темный Лорд перестал давать ему зелья, поэтому он мог чувствовать полный спектр отчаяния и ярости, и так много душевной боли. В глубине души Гарри всегда знал, что некоторые люди, которых он любил, должно быть, погибли на войне, пока он был в плену. Но когда каждый день был борьбой за выживание, когда было мучительно просто существовать еще один час тогда не было места для скорби, только для беспокойства и страданий. На каком-то уровне он оплакивал Фреда, но упрямо цеплялся за надежду, что остальные были живы. Теперь он оплакивал их всех. И даже когда он горевал, был благодарен. Боже, он был так счастлив, что его лучшие друзья были живы. Что Джинни была жива, и Джордж, и Билл, и Чарли. Что они могли бы прожить жизнь без пыток и тюремного заключения, даже если бы они сильно страдали. Даже если это был не тот мир, на который никто из них не надеялся. Каждый раз, когда это приходило ему в голову, его охватывало чувство вины. Он чувствовал себя виноватым за то, что был так благодарен. Как он мог чувствовать благодарность, когда Молли, Артур и Перси были мертвы? Благодарен Волдеморту за то, что он пощадил остальных, за то, что не уничтожил их, как какой-нибудь злобный языческий бог или демон? Где-то за последний год Темный Лорд превратился в непреодолимую фигуру в сознании Гарри. Раньше он всегда верил, что лорда Волдеморта можно победить, можно убить – и что Гарри поможет сделать это вместе с Дамблдором и Орденом. Волдеморт проиграет, подросток был уверен. Он должен был проиграть, он должен был. Он был злым, а люди не потерпели бы зла, не потерпели бы жестокости, встали бы и сражались. Вместе они были бы достаточно сильны, чтобы победить его, как когда-то был побежден Гриндевальд, как и любой другой Темный Лорд до него. Но в подземелье Волдеморт стал для Гарри единственным реальным человеком в мире. Единственный человек, который мог помочь ему или убить его – продлить его мучения или положить им конец. Во время его выздоровления все, что говорил старший волшебник, сбылось. В этих комнатах его слово было законом. От него невозможно было уклониться, бороться или обмануть. Гарри пытался бороться, это было в его характере и единственное, что он мог сделать, но так устал. И это никогда не помогало, не так ли? Это никогда ничего не меняло. Пока молодой человек горевал, лорд Волдеморт поначалу давал ему немного пространства. Теперь, когда он пообещал соблюдать требования, рядом с его едой больше не было флаконов с легкими успокаивающими напитками, и, поскольку он, наконец, мог справляться с полными порциями, питательные и другие лечебные зелья почти исчезли. Волдеморт все еще был там, всегда был, но не заставлял Гарри много говорить или делать что-то конкретное. Он оставлял мальчика одного на часть каждого дня, чтобы тот отдыхал, читал или смотрел в окно. Гарри больше не накачивали наркотиками, не морили голодом и не пытали. Парень все еще вздрагивал при определенных звуках и вспоминал подземелье, или когда мучили кошмары, но он восстанавливал свое здоровье. Ночью молодой человек больше не отворачивался, потому что, несмотря на то, что чувствовал много противоречивых вещей, ему нужно было тепло и надежность другого человека, к которому можно было бы прижаться, отдохнуть, нужно было знать, что не совсем одинок в этом мире. Однако он отказывался говорить, если к нему не обращались, и не поднимал глаз, чтобы встретиться с этими красными глазами. Было больно вспоминать, что этот человек сделал с близкими Гарри. *Но он - все, что у меня осталось.* И все же по мере того, как проходила неделя, потом другая и третья, Гарри мог спать все меньше и меньше и с трудом ел. Все было на вкус как пепел. Мертвые преследовали его в ночных кошмарах. Он остался лежать в постели, вялый, вместо того чтобы заставить себя набраться сил. Когда он заметил, что происходит, вмешался Волдеморт. Не говоря ни слова, на этот раз без упреков или угроз, он оставался дольше по утрам, прижимая Гарри к груди с серебряным подносом на коленях у молодого человека, гладил по волосам, пока подросток ковырялся в еде, пробираясь сквозь нее. Честно говоря, Гарри ожидал, что зелья появятся снова, когда потеряет аппетит, но он был слишком апатичен, чтобы беспокоиться, каждая мысль была наполнена печалью. Вместо этого Темный Лорд появился за обедом, молчаливый и спокойный, когда по волшебству появился еще один поднос. Левитировав его без помощи палочки, он жестом пригласил Гарри следовать за ним в кабинет и усадил на кушетку, чтобы поесть, пока маг работал, не сводя с него своих винных глаз. Юныша почти никогда не видел, чтобы Темный Лорд ел. Он жил за счет магии? От еще бьющихся сердец принесенных в жертву младенцев? Скорее всего, нет. Может быть, он просто берег себя для изысканных дипломатических обедов из десяти блюд, которые, вероятно, посещал. Лорд действительно пил чай, как настоящий англичанин. С небольшим количеством молока и без сахара, налитого из чайника, который двигался сам по себе. Когда Гарри не смог доесть свою еду, Волдеморт поманил его к себе, и подросток пошел, встревоженный, но послушный. Мальчик не удивился, когда его потянули вниз, чтобы усадить рядом со старшим волшебником, но был напуган и напряжен. На этот раз не было ни зелий, ни изнуряющего беспокойства, чтобы отвлечь его от того, с кем он сидел так близко. Теплая рука с длинными пальцами легла ему на живот, и Темный Лорд положил подбородок на плечо Гарри, почти щека к щеке. - Ешь, - скомандовал он низким и бархатистым голосом, вызывая странные ощущения в животе Гарри, которые заставляли его хотеть ерзать, хотя чувствовал себя дерьмово. Внезапно к его губам поднесли кусочек булочки, и рот Гарри автоматически открылся. Прежде чем тот успел подумать, *Что за* Волдеморт кончиком пальца отправил пушистый кусочек в рот, слегка касаясь при этом губ. Гарри потребовалась секунда, чтобы вспомнить, как жевать, его сердцебиение набирало обороты. Юныша мог только надеяться, что другой мужчина не почувствовал этого, прижатый к его спине. *Бля.* Должно быть, это была одна из самых странных вещей, которые он когда-либо испытывал (и это о многом говорило), когда его кормил лорд Волдеморт, который спокойно продолжал читать свои отчеты, поднося кусочки к губам Гарри, а затем ложки, как будто это было повседневным явлением, а не чем-то еще, черт возьми. Молодой человек хотел возразить, но побоялся прервать Волдеморта и вывести его из себя. И Гарри не заводил разговоров с... того дня. Трибунал. Поэтому он просто ел и старался не думать о том, что происходит или что он делает, или почему это кажется таким естественным. Почему его тело, очевидно, решило, что сидеть вот так, прямо здесь с Темным Лордом, приятно и безопасно, и попыталось расслабиться, напряжение, о котором он и не подозревал, таяло. Теперь, когда разум прояснился, Гарри попытался прочитать лежащие перед ним отчеты, медленно пережевывая, чтобы собрать информацию. Они были ужасно скучными и сложными ... Он нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Давай же. Это может быть важно. Когда Волан–де-Морт закончил свиток, Гарри прочитал только около трети - но вместо того, чтобы свернуть его, Темный Лорд сдвинул пергамент в сторону, оставив открытым, и сломал печать на другом свитке. Гарри нахмурился, взглянув на него. Он знал? Он не мог ... Не так ли? Ему показалось, что он увидел слабую ухмылку, приподнявшую уголок рта пожилого мужчины. Испытание? Вызов? Предложение? Не было никакого способа узнать это. Стиснув зубы, Гарри продолжал читать, казалось, часами, пока его глаза не устали, а ноги не затекли, очки не сползли с носа, а незнакомые слова не заплясали в голове. Тьфу, политика ... Если бы только Гермиона была здесь, чтобы объяснить это… Но это было больше, чем он узнал о правлении Волдеморта со времени Битвы. - Теперь, если бы я только понял это, - подумал он, и желудок воспользовался этим моментом, чтобы начать урчать. Прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы что-то сказать, другой мужчина щелчком пальцев вызвал домового эльфа (первого, которого Гарри увидел с момента прибытия сюда, и он вздрогнул от звука Аппарирования) и заказал ужин, переместив подростка на зеленый обитый стул, который он наколдовал из воздуха. Во время ужина Волдеморт ел, внимательно наблюдая за Гарри, пока молодой человек сидел на наколдованном стуле на краю массивного стола Темного Лорда, сосредоточившись на пережевывании и глотании, чтобы его снова не накормили. Что было хуже всего в этом, так это, вероятно, то, как мало он ненавидел это. Это было почти... заботливо. Как будто Волдеморт действительно заботился о нем… *Прекрати это – перестань так думать.* У Гарри был опыт выживания и использования всего наилучшего. Это было более или менее его состояние по умолчанию. Жизнь с Дурслями была неприятной, но он пережил это, день за днем, смеясь над Дадли, когда его двоюродный брат не смог поймать его, чтобы избить, избегая дяди Вернона, когда это было возможно, ценя тот факт, что тетя Петуния не вторгалась в его чулан под лестницей со своим острым взглядом и язвительностью. химикаты. (Он должен был иметь это пространство в своем распоряжении, даже если бы ему пришлось делить его с несколькими пауками.) И жизнь в Хогвартсе была замечательной, буквально волшебной, но ему приходилось изо всех сил стараться успевать делать домашние задания по предметам, о которых он никогда раньше не слышал, заниматься спортом, заводить друзей, разгадывать тайны и пытаться остаться в живых. Так что теперь ... Теперь он все еще был жив. Я должен продолжать пытаться. *У меня есть цель ради которой нужно жить* Но что он должен был сделать? Неужели ему придется вести еще одну войну? Сбежать, собрать все, что осталось от Ордена...? Гарри почувствовал себя таким усталым при этой мысли. Он не был уверен, что в нем еще осталось столько сил для борьбы. С чем это его оставило? Просто держаться и пытаться находить маленькие радости в своей жизни везде, где он мог – как он делал раньше, со своими родственниками или всякий раз, когда Волшебный мир оборачивался против него? Его жизнь с Волдемортом ... была не такой невыносимой, как он мог себе представить. По сравнению с пытками. Сможет ли он вообще сбежать, с Крестражем внутри, с руной на груди и без Дамблдора, который мог бы его спрятать? В голове у него начинало стучать. Гарри все еще был в замешательстве относительно того, почему Темный Лорд был настолько нежен с ним, держит его рядом. Он был способен на такую жестокость (он только что продемонстрировал это, перерезав горло двум людям со всей осторожностью, с которой Гарри мог бы нарезать хлеб), и все же он был милосерден. Оставил друзей Гарри в живых. Да, он всегда казался довольно снисходительным к Нагини, и в его глазах появлялся блеск всякий раз, когда он говорил о Крестражах, но Гарри все еще не понимал, почему Волдеморт… то что у них было в ванной в тот раз.…Гарри покраснел. *И почему это было так приятно?* Это был монстр, который пытался убить его, который убил его родителей, Лили и Джеймса, которых Гарри благодарил и боготворил так сильно, что это причиняло боль, хотя он никогда их не знал. Именно потому, что он никогда их не знал, они были идеальны. Они любили его безоговорочно, и он скучал по ним. Никто никогда не занимал в его жизни того места, где они должны были быть. Никто никогда не любил его. Значит, он должен ненавидеть темного лорда. И он это сделал. По праву. Но теперь эта ненависть исчезала. Гарри просто не мог ненавидеть человека, который больше не был похож на его кошмары, который обнимал его, гладил по волосам и впервые в жизни заставил почувствовать заботу. Он был заключенным, и он должен был ненавидеть это, рассуждал Гарри. Что с ним было не так, чего он не сделал? Впервые в жизни ... Он просто больше не хотел драться, а просто хотел чувствовать себя хорошо. И было так приятно, когда Волдеморт прикасался к нему. Гарри почувствовал, как его щеки снова запылали, и опустился в кресло. Было ли это просто чье-то прикосновение...? Или душевная связь сделала это лучше ...? Как могла его душа петь в объятиях той, которая причинила ему такую боль? Почему он чувствовал себя таким цельным и довольным, когда Волдеморт просто держал его? Он не мог защититься от этого человека, не тогда, когда тот так себя вел. И ему не нужно было защищаться от мира и всех опасностей, когда Темный Лорд держал его близко, потому что его предсказанный враг был достаточно силен, чтобы защитить от любой другой угрозы. Теперь, когда он полностью отказался от зелий, его сон был наполнен еще худшими ночными кошмарами. Он просыпался от испуга в паническом состоянии – только для того, чтобы длинные руки притянули ближе, а Волдеморт успокоил его, как ребенка, нежными прикосновениями к шраму. Гарри никогда не снились кошмары, когда он спал кожа к коже с Темным Лордом, мирное, удовлетворенное гудение связи между их душами успокаивало его. И поскольку он пообещал быть восприимчивым, юноша перестал ради этого пытаться установить между ними как можно большее расстояние. Правда это должно было быть приятно. На самом деле, это было чудесно, и если бы это был кто-то другой, Гарри бы наслаждался ощущением того, что рядом есть кто-то, кто заботится и остается. Восприимчивость. Соблюдение требований. Это было то, что он обещал. Пообещал попытаться в обмен на жизни Рона и Гермионы и своего рода свободу. Это должно было казаться трудным, вот в чем дело, это должно было казаться невозможным. Это был лорд Волдеморт, массовый убийца, смертельный враг Гарри... И все же… Это было совсем нетрудно. Самым трудным было сдерживать себя от того, чтобы ответить взаимностью, быть восприимчивым – точно так же, как сказал ему Волдеморт, когда прижал его к спальне, казалось, целую вечность назад. *Теперь тебе приятно мое прикосновение…ты заставляешь себя сопротивляться этому…* Самым трудным было не повернуться к нему, не раствориться в нем. Гарри покраснел сильнее, нахмурившись. Что ему теперь оставалось делать? Внезапно Темный Лорд прикасался к нему почти каждый день, больше, чем когда-либо, как будто какое-то препятствие сдерживало его и теперь было устранено, проводя руками по нему ранним утром, когда Гарри был слаб, или вечером, когда он приводил его в роскошную ванную комнату и каменный бассейн. Гарри понятия не имел, почему. Ему было восемнадцать, и тело быстро восстанавливало полное здоровье, поэтому он был освобожден в мгновение ока – еще быстрее, так как Волдеморт начал это...Простого прикосновения к его бедрам стало достаточно, чтобы кровь хлынула вниз. И все же он никогда не заходил дальше этого – не так, как раньше. *Тебе это нравится. Вот почему ты не останавливаешь его* прошептал голос в глубине его сознания. - Нет, - запротестовал Гарри. Я не могу остановить его! *Тогда почему у тебя к нему встает? Почему ты пришел за ним в те времена? Для человека, который убил твоих родителей. Ты так же болен, как и он.* -Я не такой! Я не знаю *Тебе это понравилось. Ты хотел*, чтобы он прикоснулся к тебе. Ты хочешь, чтобы он снова прикоснулся к тебе, даже после всего, что он сделал. -Я этого не делал,- громко прошептал Гарри в тишин- Я не знаю, это не моя вина... - Протяни руки. Поколебавшись, Гарри так и сделал. Волдеморт полез в карман своей черной мантии и вытащил что–то такое же черное и... пушистое? – зажат между большим и указательным пальцами. Волдеморт бесцеремонно уронил маленькую вещицу в ладони Гарри, и он инстинктивно зажал ее между ними, притягивая ближе. Это был крошечный живой котенок, черный как смоль, с яркими желто-зелеными глазами, который извивался в его объятиях, но не так, как будто он был в панике, скорее как существо, любопытное и жаждущее исследовать. Рот Гарри беззвучно открылся и закрылся. Он уставился на Волдеморта, который наблюдал за ним с удивленным выражением лица. Это ловушка. Гарри знал, что это, должно быть, ловушка. Он должен…вероятно, ему следует прямо сейчас свернуть шею этому котенку, чтобы это никогда не могло быть использовано против него. Это было либо предназначено для того, чтобы он привязался к чему-то, чтобы Волдеморт мог позже держать это над головой, либо это было что-то, что будет подвергнуто пыткам и убито у него на глазах, просто чтобы сломить его еще немного. Он даже никогда особенно не любил кошек. Миссис Фигг заставляла его смотреть на фотографии мертвых домашних животных всякий раз, когда Дурсли оставляли его с ней, а ее дом был покрыт кошачьей шерстью и странно пах. Гермиона любила Живоглота, но кот, казалось, был в основном равнодушен к Гарри, даже если молодой волшебник был благодарен за помощь, которую он оказал Сириусу. С другой стороны, совы… Хедвиг, его милая Хедвиг, которая умерла во вспышке зеленого… Да, Гарри должен сломать шею этому котенку. Но он был таким теплым и мягким в его руках, его крошечное сердечко билось в хрупкой грудной клетке, прижатой к кончикам его пальцев, и вместо того, чтобы убить молодое животное, он прижал его к груди, подальше от Волдеморта, защищая. Темный Лорд наблюдал за всем этим, еще больше забавляясь. -Почему?- было единственное, что Гарри смог заставить себя спросить, наконец. - Ты доставил мне удовольствие. Считай это наградой. - Но... где...? - Я наткнулся на него, совершенно случайно. Гарри уставился на него, и другой мужчина вздохнул, протягивая руку, чтобы обхватить его лицо. - Цель этого подарка - составить тебе компанию и занять тебя, когда меня здесь нет. Ты плохо отреагировал на Нагини. Я ожидаю, что ты будешь содержать это существо в чистоте, вести себя тихо и спокойно. Подростку даже в голову не пришло больше отстраняться. Когда он остался на месте, он почувствовал слабый, довольный гул в их соединении. - Не давай мне повода сожалеть об этой щедрости. Великодушие? На секунду Гарри захотелось усмехнуться, но потом он вспомнил о подземелье. Пытки. Холодно. Его друзья. И его недавнее обещание вести себя хорошо. Кивнув, он поправил хватку на крошечном черном котенке. Волдеморт, казалось, был удовлетворен этим, убрав руку. - Назови это существо. С этими словами он ушел, взмахнув мантией. Он позволил Гарри назвать его? *Должен ли я это делать? Или это только сделает его еще более привязанным?* Котенок вывернулся из его теперь ослабевшей хватки и принялся исследовать его колени, перевалившись через его колено на покрывало. Его маленький хвостик взмахнул. Гарри начал спускаться к нему, широко раскрыв глаза. Черная кошка. Дурной знак, сказали бы магглы. Кот ведьмы. Она была совершенно черной… Его первой мыслью было "Сириус", но это было слишком больно. Как вообще люди называли своих кошек? Варежки? Мисси? Подожди. Был ли это мужчина или женщина? Поймав котенка, прежде чем тот успел упасть с края кровати, он посадил его к себе на колени и нежно погладил, некоторое время играя с ним, прежде чем поднять, чтобы проверить, какого тот пола. Он не мог обнаружить никакой ерунды…значит, девушка? *Назовите это.* Может быть, ему следует дать ей маггловское имя. Котенок. Полночь. Нет, он не мог дать Волдеморту никакой дополнительной причины не любить животное. Он должен был защитить ее, как только мог. *Это слишком странно. Лорд Волдеморт дарит мне подарок ... котенка…* Это было слишком странно, чтобы думать об этом. Но он чувствовал себя странно менее ... тревожным и одиноким, когда рядом был кот. Она была просто не особенно взволнованной и любопытной. Счастливой. Совсем не испугалась, даже когда чуть не упала с кровати во время своих исследований. Такой пушистой... завладевающий всем его вниманием, заставляющий его смеяться вопреки себе, отвлекающий его мысли от горя и беспокойства о будущем. *Получу ли я какой-нибудь волшебный ящик для мусора? Интересно, *- подумал Гарри, вставая с кровати на нетвердых ногах, чтобы позволить маленькому существу исследовать пол. Несколько часов спустя он сидел, глядя на вечернее небо у окна, на мерцающие звезды, появившиеся над линией деревьев. Некоторые из них он узнал по Астрономии, но остальные забыл. Теперь казалось, что до этих уроков осталась целая жизнь. Появилась миска с едой и водой вместе с его обычным серебряным подносом для ланча. Гарри надеялся, что какой бы Домовой эльф ни был у Волдеморта, он знал больше о том, какие вещи нужны кошке, чем он. Долгое время он сидел, уставившись на нее, прижимая котенка к груди и осторожно поглаживая его. Исследовав сиденье у окна, маленькая девочка была вполне счастлива чувствовать тепло его тела, вцепившись своими крошечными, острыми, как иглы, коготками в перед его мантии. Сириус был назван в честь звезды. Острая боль пронзила его сердце. Он с трудом сглотнул. Названия каких созвездий он все еще знал? Там была Большая и Малая Медведицы. Они больше похожи на имена для собаки. Там был пояс Ориона, три яркие звезды мерцали в ряд. Орион - это имя мальчика. Мальчик ломал себе голову. Там было то двойное u-образное созвездие…Кассиопея. В укороченном виде это может сработать. Как... Лесси. - Кэсси, - попробовал он шепото.- Тебе бы это понравилось? Котенок ничего не сказал, но она, казалось, не возражала. Ее сердце билось о тонкие, хрупкие ребра, и Гарри вдруг стало так страшно за маленькую жизнь, которую он держал в своих руках. Как он должен был... сохранить её? Она была такой драгоценной. Такой крошечный. Он уже мог сказать, что давать ей имя было плохой идеей. Однажды он проснулся и обнаружил новую дверь в огромной стене между кроватью и входом в ванную. Она открывалась...Исследование. Это было все, что могло быть. С простым письменным столом из светлого дерева, полками, заставленными книгами и чем-то похожим на набор Волшебных шахмат, набор Гобстоунов и несколько других магических игр, а также удобным на вид широким диваном. Это было совсем не похоже на резную, антикварную мебель, которую, предпочитал Волдеморт; проще, чем сложная, тяжелая мебель в спальне и роскошь ванной в стиле рубежа веков, с ее серебряными деталями, окрашенной эмалью и ванной на ножках. Все в других комнатах источало богатство и волшебство, но также и возраст – по сравнению с этим эта комната казалась довольно современной. Это сразу успокоило Гарри. Он любил Хогвартс (этот гигантский, древний, волшебный шотландский замок все еще чувствовал себя как дома больше, чем где-либо еще, где он когда-либо останавливался), любил Волшебный мир, но он все еще чувствовал себя более расслабленным среди мебели, которая не казалась бесценной и древней. И это не пыталось с ним заговорить. Может быть, это произошло из-за того, что он вырос в семье магглов, но это все еще пугало его. Одна вещь привлекла его внимание после того, как он осмотрел маленькую, уютную комнату. На простом деревянном столе в маленьком кабинете лежала стопка свитков, запечатанных воском. Услышав слабый шорох позади себя, он обернулся и обнаружил Волдеморта в дверном проеме, наблюдающего за ним. - Что–Гарри пришлось прочистить горло, когда его голос сорвался, он теперь говорил так редко,- Что это? - Это подарок. - Нет– я имею в виду, для чего это нужно? Что ты хочешь этим сказать? И на мгновение Гарри подумал, что он действительно ответит, просто скажет ему. Затем момент прошел, и Волдеморт шагнул вперед, сказав вместо этого, - Документы, мой дорогой. Для твоего ознакомления. - Он указал на стопку свитков. Гарри подозрительно взглянул на них, протянул руку и позволил ей зависнуть в воздухе над стопкой, не решаясь прикоснуться. Волдеморт продолжал наблюдать за ним. Закусив губу, юноша сломал печать на первом, уставившись на содержимое. Там была трогательная черно-белая фотография молодой ведьмы, прикрепленная к отпечатанному на машинке документу, как что-то из Министерства. На самом деле, теперь, когда он присмотрелся повнимательнее, на нем была печать министерства. Дальше почерк сменился на рукописную каллиграфию, которую он изучал в школе, но всегда терпел неудачу. И на фотографии была изображена... незнакомка? Он не узнал ведьму. Гарри выдохнул, сам не осознавая, что задерживал дыхание. Он не был уверен, чего ожидал. Еще больше его одноклассников, использованных в качестве рычага давления? Инструкции о том, что он должен был сделать? Вместо этого это было…что это было? - Заключенный просит о помиловании на основании.. Его взгляд метнулся к куче других свитков, и он в спешке разорвал еще один, уронив первый на пол. А потом еще один. Глаза цепляются за случайные строчки, на полпути вниз. - Пожалуйста, я умоляю вас, позвольте мне остаться в Хогвартсе, мне остался всего один год и... -...милосердие, не для меня, а для моих детей. Сэр, у них больше никого нет, и они оба так молоды, пожалуйста, подумайте... Гарри почувствовал холод во всем теле, как будто в комнату вплыл Дементор. *Я могу дать тебе людей для спасения.* Это было то, что сказал ему Волдеморт. Внезапно ему пришлось сесть, голова закружилась, и он упал в рабочее кресло (простое современное вращающееся кресло), когда комната закружилась вокруг него. Были ли эти люди – Люди для меня, чтобы – Для Гарри? Дар, сказал Волдеморт. Подарок. И, словно вызванный мыслями мальчика, Темный Лорд внезапно оказался рядом с ним, обхватив пальцами его шею сзади, откидывая его голову назад, пока он сидел, парализованный, мысли путались. - Тебе будет позволено предложить им некоторые уступки, если ты того пожелаешь. Это предварительно одобренные дела, лица, признанные невиновными и имеющие право на помилование. У тебя может быть полдня в суде Министерства для рассмотрения петиций раз в месяц, если твоё здоровье позволяет. Гарри не мог говорить. Он не знал, что вообще мог сказать. - Я никогда не позволю тебе стать мучеником за их дело. Но филантроп, кровоточащее сердце, надежда ... с этим я могу согласиться. И кто может лучше стать сияющим маяком надежды для этих несчастных, чем мой маленький Избранник? Они обратятся к тебе, возложат на тебя свои глупые надежды, вместо того чтобы восстать. Разве они не делали этого раньше? И тогда Гарри станет частью системы угнетения Волдеморта, винтиком в колесе, укрощенным символом прежнего сопротивления. Мальчик-Который-выжил. Подыгрывая, публично. *Участвую. Я должен сказать ему, чтобы он убирался восвояси.* Но если бы он это сделал, то эти люди никогда не получили бы помощи. Они будут жить в печали, когда все их надежды будут разрушены, или взбунтуются и будут жестоко уничтожены – Гарри хорошо знал методы Темного Лорда, его силу. Они все умрут, если попытаются противостоять ему. Как мог Волдеморт возложить это на Гарри? И как он вообще мог отказаться? -Ты, конечно, можешь отказаться, - спокойно сказал мужчина, отвечая на его невысказанные мысли. - Это подарок для тебя. Оставь их в покое, если хочешь. Подросток с трудом сглотнул. - Что... я могу им предложить? Ты сказал?.. Волдеморт улыбнулся. - Все, что пожелаешь, в пределах разумного. Если Грязнокровка попросит место в Хогвартсе, ты можешь его предоставить. Если другая женщина просит об опеке над своими детьми, ты можешь распорядиться об этом. Если политзаключенный желает помилования, вы можете освободить его. Делайте все эти вещи или ничего. Удовлетворяй каждую просьбу или отказывай в тех, которые ты пожелаешь. Я не буду вмешиваться. Мои люди не должны вмешиваться. Это все для тебя, душа моя. Их судьбы в твоих руках, если ты этого хочешь. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы открыть этот молескиновый мешочек, - заметил Волдеморт, но Гарри смотрел только на палочку, которую он протягивал рукояткой вперед. Его палочка из остролиста и перьев феникса. - Как?..- прохрипел он. У Гарри едва хватило времени привыкнуть к собственному пространству, куда он мог пойти почитать книги (или свитки, которые он стиснул зубы и пробирался сквозь них, какими бы болезненными они ни были для чтения, до его обещанного полдня в суде - он мог только надеяться, что Волдеморт сохранит его обещание об этом) или расслабиться, когда он не был с Темным Лордом в гораздо большем кабинете мага, или в постели, или в ванной. Эта палочка была разломана на две части, соединенные лишь тончайшей нитью пера, с тех пор, как случайное заклинание попало в нее в Годриковой лощине, когда Гарри и Гермиона спаслись, едва не задохнувшись, как раз перед прибытием лорда Волдеморта. Ничто не могло бы починить эту палочку. Они пытались. Волдеморт посмотрел на него. - Старшая Палочка хранит в себе много тайн. Это некоторые из них. Я все еще нахожусь в процессе разгадки. Прежде чем Темный Лорд потерял терпение и отдернул его, Гарри протянул руку и обхватил пальцами рукоятку. Его сердце билось где–то в горле, беспричинно боясь, что другой человек отнимет его, что палочка отвергнет его, что его магия исчезнет после стольких лет. Она идеально легла в его руку, пульс тепла и узнавания поднялся по его руке, распространился по нему, заставляя веки затрепетать, а губы растянуться в легкой, искренней улыбке. Он вздохнул. Когда он поднял глаза, взгляд Темного Лорда поймал его, темный и голодный. Через секунду Волдеморт окинул взглядом простую комнату, которая выглядела еще проще, когда он стоял там, командуя пространством, выглядя – даже в своей ничем не украшенной черной мантии – так, как будто он принадлежал готическому собору, а не обычному кабинету. - Час, - тихо сказал он и удалился. Долгое мгновение Гарри просто стоял, не в силах в это поверить. Его рука, крепко обхватившая остролист, слегка дрожала. -ВингардиумЛевиоза, - прошептал он наконец, взмахнув кончиком палочки и направив ее на стопку свитков на своем столе. Они поднялись в воздух, достаточно сильно, чтобы врезаться в потолок, и Гарри перестал испуганно, сдавленно смеяться, восторг и облегчение боролись в нем. Его палочка. Его собственная палочка, его магия. Это было прекрасно. Час пролетел слишком быстро, Гарри пробовал заклинание за заклинанием, просто чтобы снова почувствовать прилив сил и радость от использования магии. И посмотреть, что он сможет вспомнить. Он попробовал несколько заклинаний на окне и стенах. Ничего не помогало, но не осмеливался использовать атакующие заклинания, такие как Бомбарда, на случай, если Волдеморт подумает, что он пытается сбежать, и накажет его. Среди художественной и научно-популярной литературы на полках было несколько книг по заклинаниям. Они выглядели использованными. Когда Темный Лорд скользнул обратно в комнату, лицо подростка вытянулось, и он замер, улыбка исчезла с его лица, когда он посмотрел вниз. Волдеморт подошел к нему сзади, задев его мантию. Гарри напрягся. - Не смотри так удрученно. Попробуй это, - пробормотал он, направляя руку молодого человека в незнакомый узор, когда он прошипел слово на том, что, как знал Гарри, было змеиным языком. Моргая и изо всех сил стараясь не обращать внимания на жар, скручивающийся в животе от такой близости, Гарри повторил слово, опоздав на удар. Поток магии через его палочку вырвал у него вздох. С первой попытки? - Очень хорошо, Гарри, - промурлыкал Волдеморт, и подросток вздрогнул. Он знал, что старший волшебник был хорошим учителем, но это было смешно. - Существуют заклинания на змеином языке? - спросил он, чтобы отвлечься. - Ты думал, все заклинания на латыни? Они есть почти на каждом языке, хотя здесь, в Англии, мы в основном используем заклинания на основе латыни. Переплетя свои пальцы с пальцами Гарри, он вырвал палочку из остролиста у него из рук. Юноша уже скучал по этому. - У тебя может быть больше сеансов в будущем, если ты будешь хорошо себя вести, - сказал ему Волдеморт, правильно истолковав его тоскующий взгляд, когда он спрятал палочку Гарри в складках своей мантии, с глаз долой. - Я многому мог бы научить тебя, душа моя. Если ты хочешь учиться. &&&&&&&&&&&&&&&&&&&&& Гарри пошевелился под одеялом, зарывшись в сонный кокон тепла и мягкости. Он пошевелил бедрами, издав низкий горловой стон, когда твердая длина его члена потерлась о матрас. Это было приятно, но что-то было не так… Вслепую он вытянул руку, ища… Почему на нем не было рук? А потом он замер, полностью проснувшись, внезапно осознав, что натворил. Кровать была пуста. И Гарри думал, что это неправильно. *Нет, нет, нет…* В последнее время каждый вечер в ванне или утром в постели Волдеморт прикасался к нему, притягивая его ближе, пока слабые протесты Гарри не сменялись приглушенными криками, когда он кончал, горячий и твердый, по всей руке Темного Лорда или на его умелых пальцах. - Нет... - простонал он, закрыв лицо руками. Он не мог пропустить прикосновение Волдеморта к нему. Абсолютно нет. Так что он просто ... игнорировал свой хардон, пока он не исчезнет. Было слишком унизительно дрочить в постели Темного Лорда. Один. Верно? С другой стороны…почему бы и нет? Ему не нужно было разрешение Волдеморта. Ему, конечно, не нужна была рука Темного Лорда на нем, чтобы достичь оргазма. Если бы это доказало, что все еще может это сделать. Ради всего святого, ему было восемнадцать, и он так и не пришел в себя после Битвы, потому что был слишком ранен и ослаблен, а позже накачан наркотиками, чтобы даже думать об этом. Дементоры высосали из него все приятные мысли, а еще были Пожиратели Смерти и худший из всех (или лучший, в зависимости от того, как вы на это смотрите), лорд Волдеморт. Но теперь…почему бы и нет? Он был один. (И нисколько не возмущен этим фактом, твердо сказал себе. Скорее, рад этому.) Гарри перевернулся на спину. Медленно, экспериментально... Он скользнул руками вниз по груди и животу, лаская собственную кожу, сосредоточившись на ощущениях. Покалывание осталось там, где касались его руки. Если бы только они были больше, гладкие и прохладные, мозолистые, как палочки. Нет. Если бы только они были поменьше, мозолистые от квиддича, веснушчатые. Он осторожно обхватил рукой свой ствол и медленно потянул, чувствуя, как его член наполняется еще больше, твердеет в его хватке. Стеклянная ... штука ... внутри него все еще была там, и самое странное было то, что он почти не думал об этом больше. Он чувствовал это, он чувствовал это, когда сидел, ходил или двигался, но было практично не нуждаться в туалете, и это не причиняло боли. Он сдвинулся с места только тогда, когда этого захотел Волдеморт. Гарри просто привык к тому, что было там. За исключением того, что прямо сейчас, когда он неторопливо поглаживал себя, она сдвинулась. Совсем чуть-чуть. Внутри него. Гарри решил проигнорировать это, упрямо продолжая. Теперь он действительно возбуждался, чувствуя себя хорошо, тепло и уютно, и медленное, расплавленное возбуждение закипало в венах. Это было роскошно, лежать здесь и трогать себя. Не волнуясь, хотя бы ненадолго. Закрыв глаза, он позволил своему рту приоткрыться в тихом вздохе, когда нашел что-то, что было особенно приятно, протягивая другую руку, чтобы поиграть со своими яйцами, слегка царапая ногтями по внутренней стороне бедер, сгибая колени и ставя пятки для лучшего доступа. Он попытался представить гладкую кожу, более темную, чем неестественная бледность Темного Лорда (веснушки и карие глаза ему не шли, наполняя его грустью). Широкоплечий, ниже его ростом – Высокая фигура, которая казалась Гарри карликом, теплая и крепкая на его спине, заставляющая его чувствовать себя защищенным и спокойным, наказывающие руки, оставляющие синяки на его тазовых костях. Пробка в его заднице ожила и начала двигать им, удлиняясь, меняясь, все еще тонкая, но толще, чем раньше, медленно дразня его ободок, и глаза Гарри расширились от удивления, но, черт возьми, это было приятно, и здесь никого не было, он мог просто. Нет. Он не мог. Он не должен. Губы, которые захватили, претендуя на его рот, слабый запах жженого шалфея, прилипший к тяжелой бархатной мантии, раздавленный в его кулаках, когда его подняли, руки под его бедрами, когда более высокий мужчина прижал его к антикварным обоям, поместив свои узкие бедра между ног Гарри, заставляя их раздвинуться, когда он растирал их длины вместе. Сдавшись, Гарри отдался этому, закрыв глаза и тяжело дыша. Никто не должен был знать. Стеклянная штука продолжала изменяться и двигаться в такт его кулаку, все сильнее и сильнее, пока Гарри безуспешно пытался представить кого-либо или что-либо, кроме Волдеморта, глаз Волдеморта, прикосновений Волдеморта, его рук, его рта, его тела, вдавливающего его в матрас… Волдеморт наблюдает, как он трогает себя… - Е-твою мать!- прошипел он, поглаживая себя сильнее, отчаянно трахая свой кулак, чувствуя, как что бы это ни было стеклянный артефакт движется внутри него, скользя внутрь и наружу, по его краю, наполняя его и трахая его в такт движениям его руки, в том же ритме. Он лежал на спине в кровати, которую они делили, представляя, как Волдеморт трогает его, наблюдает за ним расплавленными глазами, бесстрастный взгляд превращается во что-то жгучее, собственническое. Этот багровый, чертовски горячий взгляд. Нет, жутко. Жутко, но не жарко. Не открывая глаз, тяжело дыша, он поднес пальцы к губам и слизнул размазанный там преком, вспомнив, как высунулся красный язык Волдеморта, и поморщился от горького вкуса, прежде чем опустить руку. Он открыл их, и там был лорд Волдеморт, наблюдающий из дверного проема. Их взгляды встретились. Багровые глаза почернели от голода, радужки обведены тонким красным кольцом вокруг зрачков. Уставился на Гарри так, словно никогда раньше его не видел. Гарри замер. Но в этот момент Волан-де-Морт поднял руку, и в ответ стеклянная пробка вдавилась в него, утолщаясь, и Темный Лорд увидел, как его рот открылся, и с губ сорвались судорожные вдохи, игрушка толкнула точку внутри юноши, что заставило его вздрогнуть и содрогнуться, и эти глаза, они были... Гарри следовало бы снова зажмурить глаза, отвернуться, остановиться, но он не мог. Взгляд Волдеморта был нечеловеческим, демоническим – и все же он был чертовски хорош собой. Черты его лица, впалые щеки и горящие глаза, черные волосы и белая кожа, все углы и контрасты, и то, как он смотрел на Гарри... Никто никогда не смотрел на него так. Как будто они могли заглянуть в глубины его души и желали каждую ее частичку. Его член болел в руке, подергиваясь, протекающий, нуждающийся в свертывании в его кишечнике. *Блять, блять, мне нужно* -Ан, нгх, ааа–! Темный Лорд упивался видом Гарри, трахающего его кулаком, игрушкой, двигающейся в его заднице, смотрящей на него сверху вниз с хищным блеском в глазах, черных как смоль, с мерцающим рубиновым кольцом вокруг зрачков. Удерживая его взгляд, он направился к нему, целеустремленный, смертоносный, огромный кот, выслеживающий свою добычу. У Гарри не было времени отпрянуть, он был слишком взвинчен и глуп от удовольствия, слишком затуманен желанием, чтобы отреагировать каким-либо негативным образом. Вместо этого он чувствовал только ... возбуждение. *Что со мной не так?* Но в тот момент Гарри было все равно. Единственное, о чем он заботился, это о своей потребности, о том, как сильно ему нужны были эти руки на нем, губы на нем. Он почти ожидал, что другой мужчина бросится на него, собравшись с силами в последнюю минуту, но по какой-то причине Волдеморт остановился перед ним, нависая над кроватью и упиваясь видом молодого человека, полуголого среди смятых простыней, со снятыми пижамными штанами и растрепанными волосами, губы искусаны до крови, а член и живот блестят от размазанного презерватива. Смотрел вниз, пока Гарри не смог больше этого выносить, пока он почти отчаянно не потянулся, дотянулся до другого волшебника и прижался своими неуклюжими губами к его губам, открывая рот перед тонкими губами, перед этим требовательным, горячим языком. Позволяя Темному Лорду целовать себя, пока его голова не закружилась от недостатка кислорода, пока не начал задыхаться от этого рта, вырываясь и обнажая шею, чувствуя, как острые зубы царапают его кадык. Гарри беспомощно застонал, бедра дернулись вверх, отпуская старшего мужчину, чтобы засунуть кулак ему в рот, приглушая звук. Лорд Волдеморт наклонился и пригвоздил его к кровати.