Мой Господин, Учитель, Моя Душа

Это было похоже на триумф. Волдеморт заключил своего Избранного в объятия и поцеловал его, уговаривая сухие, потрескавшиеся губы приоткрыться перед собственными. Целовал, пока они не распухли и не стали скользкими от слюны, покусывал их, пока они не покраснели. Он обнял его, крепко прижал к себе дрожащее тело, когда Гарри, в свою очередь, обнял, закрыл глаза и просто дышал. Погрузившись в разум Гарри, когда эти глаза снова открылись, чтобы посмотреть на него, он просмотрел поверхностные мысли младшего волшебника и увидел, что Гарри понятия не имел, как они переместились со стола на шезлонг, только то, что он оказался там, все еще обнимая мужчину. Темный Лорд ухмыльнулся, довольный тем, что его поцелуй, объятия смогли довести маленький Крестраж до такого состояния. Хотя, возможно, месяцы лишения всякого прикосновения и человеческого контакта сыграли свою роль в том, что вызвали такую милую реакцию. Глядя в глаза Гарри, он с удовлетворением отметил ощущение дома, справедливости и путаные мысли о "да, да" и "наконец". - Теперь ты дома, - пробормотал он, чтобы усилить это чувство, эти мысли.- Твой дом со мной. В моих объятиях. Где я, там и ты будешь. Это имело то преимущество, что было правдой. Гарри в ответ сжал его крепче, приклеившись к нему, связь гудела от эмоций; от счастья и страха, от тоски, облегчения и благодарности. Темный Лорд огородил парня со всех сторон, когда отослал прочь, когда удовлетворил старую просьбу оставить в покое. Он организовал выбор, в котором каждый вариант, кроме того, который предпочел Волдеморт, стоил слишком дорого для одного человека, не говоря уже о мальчике-солдате, едва закончившем школу. Запертый, как мышь в лабиринте, из которого есть только один выход, он мог сколько угодно рыскать по коридорам, бегать кругами, но в конце концов оставался только один возможный выход. Когда его провели в кабинет, Гарри смотрел на него через стол с таким отчаянием и мольбой, что по спине Волдеморта пробежал приятный холодок. Наконец-то. Был триумф и даже... что-то вроде облегчения. Что-то разжалось внутри Темного Лорда, когда он снова был здесь, напряжение, о котором он не подозревал. Его человеческий Крестраж не принадлежал ему, не должен был противоречить или отдаляться. Он не должен быть таким, каким был сейчас, полностью сосредоточенным на своем Лорде, послушным в его руках и готовым следовать за Волдемортом. - Ты никогда больше не будешь чувствовать себя одиноким или нежеланным, - сообщил он подростку, - Потому что я хочу тебя, и я способен на такое желание, какого ты никогда не знал, какое большинство мужчин никогда не представляли. В глазах Гарри мелькнула короткая мысль, легко вырванная из его неосторожного разума. Желание? "Больше похоже на одержимость", - подумал мальчик. И тогда он подумал, меньше словами, а больше образами с оттенком красного вожделения, о горящих красных глазах Волдеморта, его расплавленном взгляде и его губах, изогнутых в ухмылке. Уголки рта Повелителя Тьмы приподнялись еще больше, и Гарри облизнул нижнюю губу языком, по-видимому, не замечая этого. - Я способен взять и сохранить, защитить. - продолжил Волдеморт, понизив голос еще больше, до глубокого мурлыканья, от которого его человеческий Крестраж задрожал. Он был таким свирепым маленьким существом, но в то же время бесхитростным. Вместо того чтобы пытаться обмануть, он не скрывал своего сердца, открыто демонстрировал свое неповиновение, и это должно было бы в высшей степени раздражать, разве он не провел десятилетия, насмехаясь над сентиментальными дураками? и все же, когда это был Гарри, его душа, он находил это забавным. Почти очаровательно. Гарри никогда не должен пытаться обмануть его. Он должен быть для него, и только для него, открытой книгой. Честный и искренний, каким Волдеморт никогда не был (за исключением, возможно, тех случаев, когда он убивал) и никогда раньше не ценил. -Никто не причинит тебе вреда, и никто не получит тебя, кроме меня. Гарри осторожно провел правой рукой по волосам Волдеморта, и на лице мелькнуло удивление, вероятно, от мягкости шелковистых прядей. Юноша никогда не прикасался к нему так; не потерянный в момент страсти или неохотный участник, втянутый в акты разврата вопреки себе, а скорее как человек, исследующий, любопытный и немного застенчивый, своего партнера, свои собственные желания. Прикасаясь к его волосам, как он это делал. Наклоняясь вперед, чтобы запечатлеть поцелуй, более мягкий, чем ожидал Темный Лорд, на его губах, движением, которое казалось скорее импульсивным, чем рассчитанным, как прыжок веры. Движения были неуверенными, и Волдеморт мог чувствовать, как быстро бьется его сердце. Но гриффиндорец, каким бы он ни был, храбро продолжал, прикосновение рук было легким и осторожным, пальцы растопырены и теперь покоятся на груди темного волшебника. Естественно, Гарри прикасался к нему и раньше, но не так. Не с инициативой и решимостью, похотью во взгляде и страхом тоже. Страх, который он игнорировал, когда наклонился в поцелуе, прижимаясь губами к губам другого мужчины, сначала неуклюже, а затем тверже. Никогда не упускавший возможности, лорд Волдеморт обнимал молодого человека, заманивая в ловушку, углубляя поцелуй и без усилий беря под контроль, заново знакомясь с ртом мальчика, заявляя на свои права. Гарри ответил с готовностью, немного небрежно в своем рвении, и Волдеморт вознаградил его, поощряя, уговаривая, демонстрируя, чего он хотел – формируя своего партнера в соответствии со своими предпочтениями. Возможно, его маленький Крестраж искал утешения, близости после их разлуки. Возможно, Волдеморту следует отказать ему, просто прижать к себе, пока не успокоится и не расслабится, успокоить словами и ласками, вместо того чтобы брать его. Разве это лучше укрепило бы это послушание, эту привязанность? В этот момент твердость коснулась его живота сквозь мантии, когда Гарри пошевелил бедрами на коленях мужчины, и Темный Лорд внезапно потерял терпение. *Мой.*- Гарри принадлежал ему, был здесь, был тверд и двигал бедрами, как непослушный щенок, трахаясь с ним без разрешения. Обращая на него умоляющие глаза, умоляя, не осознавая этого и не зная, о чем умолял, когда его губы приоткрылись для тихих вздохов. Щелкнув пальцами, Темный волшебник прошипел "разорвать" на змеином языке, говоря вслух только для Гарри и вкладывая вес своей магии в команду. Мантия мальчика разошлась, собираясь вокруг него, пока он не сел полуголый и обмотанный лентами ткани, оседлав бедра своего бывшего врага. Рот Гарри открылся в беззвучном "о". Волдеморт ничего не сделал со своей черной мантией, наслаждаясь растрепанным, ошеломленным, голым Гарри у себя на коленях, руками подростка, лежащими на его покрытых парчой плечах, припухшими от поцелуев губами. Однако маленький Крестраж удивил его. Осторожно скользнув руками по груди Темного Лорда, он повторил слово, потянувшись своей собственной волей, придавая слову форму своего намерения, имитируя. Что-то похожее на искру, волшебное, как электрический разряд, проскочило между ними. Мантия и туника Волдеморта разошлись посередине, словно разрезанные ножом пополам, свисая с плеч и обнажая грудь. Гарри прикусил губу, глядя на него снизу вверх, большие пальцы легли на ключицы, на обнаженную кожу. Его член, теперь полностью окоченевший и торчащий из-под лент богатой ткани, которые парень сделал из мантии, дернулся. Он учится. Было что–то сродни гордости, сопровождающей эту мысль, что-то сродни дикой, свирепой радости от того, что есть еще один Змееуст, которого можно учить, формировать, владеть, владеть и обучать этой магии, дару. Этот дар, еще один, которым он одарил своего Избранника. И что–то похожее на удовлетворение от осознания того, что, хотя Темный Лорд всегда будет превосходить свой Крестраж, его сокровище - был уникальным и по-своему одаренным. Особенный. Его можно было научить очень многим вещам – прекрасным, сложным, бесполезным вещам – до тех пор, пока он полностью, однозначно принадлежал Волдеморту. Лорд поднял одну изящную бровь и протянул руку к одной из своих книжных полок, не сводя взгляда с юныши. Старинный золотой Глобус Cruciger из давно забытого немецкого княжества - когда–то заколдованный поистине ужасающим проклятием, а теперь просто трофей, красивый и изысканный – упал на ладонь, и он трансфигурировал шар и крест без помощи палочки, золото отливало и меняло форму в воздухе над его пальцами, когда он сосредоточился, делая свой ум острый, как бритва, а воля сильная, как кувалда, точность и мощь, командование и намерение. Магия на кончиках его пальцев, бегущая по венам, пропитывающая сам воздух вокруг. Он сохранил несколько крошечных изумрудов, вставив их снаружи, как ромбовидный узор вдоль позвоночника змеи, когда придавал золоту форму, очищал его, превращая в нечто сияюще-желтое, мягкое и совершенно чистое. И надел его вокруг основания члена Гарри, там поблескивал теплый металл, кольцо. - С этого момента ... - пообещал он, его собственные красные глаза оторвались от кольца для члена, которое он надел на свое самое ценное имущество, по всему восхитительному телу его Избранника, обнаженной и дрожащей от желания под ним, к ярким изумрудным глазам мальчика, соответствующим драгоценным камням. -Ваше удовольствие будет в моей власти. - Волдеморт провел ногтем по овальному шраму на груди, трем рунам, которые он вырезал вокруг него.- Ты бы выглядел декадентски, надев золотой медальон моего предка, - сказал он с ухмылкой, наслаждаясь тем, как взгляд Гарри скользнул вниз к его губам, зацепившись за них.- Однако ... я думаю, это подойдет. Он также трансфигурировал бы пробку из золота, тяжелую и теплую, чтобы держать Гарри открытым для него, чтобы он был полон, заткнут и готов, и он заколдовал бы ее так, чтобы никто не мог ее снять, кроме него самого – чтобы мальчик всегда носил ее, как кольцо, и подумай о его хозяине. Оставить Гарри в покое после того, как он отказался подчиниться Волдеморту, после того, как он отказался признать, что хочет его, было рискованно. Это риск. Однако нужно было идти на просчитанный риск иногда для того, чтобы победить. Волдеморту понравились его шансы. Он был уверен, что Гарри вернется к нему… Конечно, если бы он с самого начала оставил парня в покое, тот никогда бы не пришел к нему так, как это сделал сейчас. Но Темный Лорд обучил его, приучил к прикосновениям, дал ему компанию и заботу, прежде чем бросить, когда Гарри отказался делать то, что сказали, – тем самым сделав мальчика виноватым в том, что его бросили, потому что он сам попросил об этом. Лорд Волдеморт был ни в чем не виноват. На этот раз он сделал именно так, как просил Гарри. И все же, полгода без сопляка в постели были...на удивление утомительными. Пусто. Скучно. И когда Гарри вернулся к нему, появился в дверях кабинета и отдался, признавшись, что не хочет расставаться с лордом Волдемортом, так нежно умоляя…Это было настоящее удовольствие. Триумф, такой же сладкий, как завоевания Британии, победы над Смертью. Для того, чтобы овладеть Гарри Поттером. Это был триумф победы над судьбой. Мысли о том, чтобы заставить мальчика пресмыкаться, были легко отброшены перед импульсом защитить, укрепить потребность Гарри в нем, принять и вознаградить за то, что нашел своего Господа и учителя, за то, что обратился к нему. За то, что умолял быть его. Наклонившись вперед, Темный Лорд снова поцеловал, поцеловал глубоко и позволил, извиваться, тереться членом о подвижные мышцы живота своего хозяина, но не мог кончить, и потянулся назад обеими руками, чтобы пальцами открыть его, масло стекало по пальцам от заклинания без палочки. Скользя одним пальцем внутрь, а затем другим, но не задавая удовлетворяющего темпа, просто наслаждаясь исследованием мальчика без спешки, шелковистые, горячие внутренности, крепкое сжатие, трепетание стенок, то, как он, наконец, прижался к пальцам, открывая его, трахая себя на них… Ах, да. Волдеморт не спешил, не теперь, когда у него был такой Поттер. Это нужно было смаковать. Вспышка беспокойства блеснула в ярко-зеленых глазах, когда он расположился напротив Гарри, работая открыто и ловко, сжимая бедра мальчика, чтобы опустить молодого человека на себя. *Могу ли я действительно получить это? отразилось эхом, появилось и исчезло в мгновение ока.* - Тебе позволено наслаждаться этим, - успокоил Волдеморт в ответ на невысказанное чувство, нерешительность в глазах Гарри. Он приподнял бедра, просто чтобы почувствовать, как эта упругая, горячая плоть обхватывает его кончик, просто чтобы почувствовать, как он толкается в упругое молодое тело над ним. Они все еще лежали на антикварном диване перед потрескивающим камином, выставленные на всеобщее обозрение. Но никто никогда не сможет войти в это пространство без разрешения. - Ты никому ничего не должен, заплатил все мыслимые долги ... Ты принадлежишь только мне, и я говорю, что ты заслуживаешь этого удовольствия. Он снова оттолкнулся, потянув юношу вниз, навстречу себе, и с сияющими глазами наблюдал, как веки Гарри затрепетали, а голова откинулась назад, обнажая горло, как будто её вес внезапно стал слишком велик для шеи. В этой позе он чувствовал бы себя глубоко, мощно и он мог сказать по резкому дыханию подростка и ногтям, впивающимся в плечи судорожной хваткой, что Гарри заметил. Лорд позволил себе низкое, довольное шипение, когда гравитация принесла это напряжение, жар вниз на член, когда юныша начал немного двигаться вверх и вниз, туда-сюда, чтобы облегчить растяжение и жжение. Его зрачки были расширены и черны, радужная оболочка окружена тонким изумрудным кольцом. - Не спрашивай себя, чего ты заслуживаешь, ты слишком суров в своих суждениях там, где был бы снисходителен к любому другому, спроси вместо этого своего учителя. Я знаю тебе цену, душа моя... - Т—ха-а-а-хн… Ммм, ааа... т-скажи мне, б-блядь... Его глаза были широко раскрыты, умоляющие, все еще ищущие утешения после того, как так долго обходились без него (вообще без каких-либо близких взаимодействий). На этот раз они не вспыхнули вызовом. -Ты хорош. Так хорошо для меня, Гарри... И ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо за то, что доставил мне удовольствие. Ты заслуживаешь награды. А ты разве нет? Глаза Гарри остекленели от вожделения и облегчения, когда он по крайней мере, на мгновение, казалось, отдал себя в руки Волдеморта, поверил его слову и отпустил. Податливый, когда Темный Лорд снова овладел ртом и взял темп, опуская мальчика на свой член и толкая вверх, чтобы погрузиться по самую рукоятку в его тело, пока они не двигались вместе в танце вздохов и качающихся движений, два тела в ритме, Гарри следовал за лордом Волдемортом. Позволяя себе быть сметенным прочь. Идеальный. - Должно быть, утомительно постоянно задавать себе вопросы, задаваться вопросом, кого ты, возможно, подводишь, мучиться нечистой совестью, - подумал Темный Лорд. Как удачно, что он сам жил свободным от подобных вещей. Но Гарри ... его любимого Гарри ... нужно было увести от этих самобичевательных мыслей и эмоций, чтобы они не привели его к непреднамеренному причинению вреда самому себе. Пренебрегать своим собственным благополучием. Он нуждался в том, чтобы Волдеморт присматривал за ним, решал, что для него лучше, и обеспечивал все необходимое, чтобы был занят и доволен (возможно, даже развлекался и был счастлив, если это окажется достижимым). Теперь, когда он отдал себя своему Лорду, маг намеревался убедиться, что у него есть все, что ему нужно. Раньше в интересах Темного Лорда было сломить его, позволить телу разрушиться, а разуму поглотить себя, но теперь... Теперь он будет близок и дорог ему - Ты всегда будешь в безопасности, пока доставляешь мне удовольствие, Гарри ... - сказал он, растягивая звук "р", удерживая его во рту и выпуская как словесную ласку, свистящую, интимную. А теперь покажи мне, каким хорошим ты можешь быть. Он так и сделал, двигаясь вверх и вниз своими собственными силами, сначала медленно и осторожно, стенки сжимали твердую длину Волдеморта, когда штаны подростка заполнили воздух. Старший волшебник наблюдал, наслаждаясь видом. Гарри Поттер, двигающийся вверх и вниз на члене. Затем скользкая от масла рука Волдеморта погладила его, и он красиво ответил, подпрыгивая, гоняясь за кулаком, напрягая бедра, хватаясь за плечи. Темный Лорд вошел в него, и он ахнул, приоткрыв рот перед еще одним глубоким поцелуем, в который Гарри вдохнул, их языки соприкоснулись, лаская губы. - Да,- прошипел Волдеморт, теряя терпение от этой игры. Подхватив Гарри на руки, он отнес его в кровать, не обращая внимания на то, что Крестраж был обнажен в его руках, а собственная мантия свисала с торса, порванная. Опустив парня на кровать среди богатых, мягких одеял, он снова укрылся, застонав в рот Гарри, когда молодой человек застонал, выгибаясь, впиваясь ногтями в плечи. Не теряя больше времени, он вонзился в него, Гарри теперь свободно стонал, не в силах сдержаться, когда лорд Волдеморт прошипел ему на их общем языке: - Мой, Гарри. Мое сокровище, твое место прямо здесь.… Я буду держать тебя здесь, держать тебя в этой постели, полной меня, полной моего оргазма, и я никогда не отпущу тебя, до конца времен... - Да, черт возьми, да, твой, я твой , а ты мой. Когда он, наконец, снял кольцо с члена, Гарри кончил с криком, выгибаясь и сжимаясь вокруг него, как в тисках, когда Темный Лорд последовал за ним через край, потерявшись в ощущении, в запахе, вкусе и виде его Гарри, растянувшегося под ним в экстазе. Лорд Волдеморт очень наслаждался тем фактом, что Гарри, с его молодым, снова здоровым телом, просыпался каждое утро тяжело. Если он еще не был достаточно окоченевшим, чтобы натянуть простыни, Темному Лорду нужно было только намеренно провести рукой вверх и вниз по его бокам, пока он спал (обнимая подушку или половину одеяла, ребенка), подложить под него руку и слегка потереть его загорелые маленькие соски, прежде чем наклониться и нащупать твердый член. и готов, все еще крепко спит. С помощью бесшумного заклинания без палочки Волан-де-Морт наколдовал на ладони горячее, приправленное специями масло, смазав Гарри по всей длине вплоть до его зачарованного металлического кольца с рунами, и позволил ему бездумно трахать свой кулак во сне, пока разочарование не разбудило его, извиваясь в руках и почти рыдая, чтобы приди. - Доброе утро, Гарри...- Имя слетело с его языка, как мурлыканье. Но молодой человек не мог ничего сказать, рот был открыт и задыхался, глаза невидящие, когда он двигал бедрами, в погоне за разрядкой, которую никогда не получит, пока… - Ты можешь кончить на мой член, - прошипел Волдеморт ему в ухо, облизывая оболочку, покусывая кожу, чтобы услышать еще один из тех восхитительных вздохов. Мальчик вцепился в запястье, вжимая свою ноющую длину в ладонь, и Волдеморт заставил его просто увидеть, как он извивается, усилив хватку, чтобы грубо доить его, быстрее, когда он удерживал бедра на месте другой рукой, скользкие звуки масла и шлепки по коже, приглушенные пуховыми одеялами. - Ты можешь кончить только на мой член. Разочарованный всхлип вырвался из горла Гарри, и он изогнулся в руках лорда Волдеморта, прижимаясь разгоряченным лицом к впадинке на шее Темного Лорда и просовывая свой член вдоль изгиба его бедра, кивая, оставляя там маленькие поцелуи с открытым ртом, его дыхание прерывалось при каждом движении бедра. Это движение также привело к тому, что ягодицы оказались под скользкой от масла рукой Волдеморта, вместо напряженного члена. Воспользовавшись немедленным преимуществом волшебник сжал их, разминая дерзкую плоть, его маленький Крестраж был тощим, но спортивным и молодым, и вдавил длинный указательный палец между ними, наколдовывая больше масла, когда он втирал его вверх и вниз по плотно свернутому маленькому отверстию, дразня. Маг двинулся вниз, чтобы погладить шелковистую кожу Гарри и обхватить яйца, уже напряженные и покрытые избытком масла, прежде чем широко раздвинуть ягодицы Гарри и снова обвести вход, почти вдавливаясь внутрь. А затем полностью отстраняется, отталкивая мальчика жестоким ущипком за набухший сосок. - Откройся для меня, - приказал он низким и хриплым голосом. Было немного лучше, чем видеть Избранного, настолько увлеченного им, готового умолять, готового подставить свою задницу… *Ну же, Гарри. Слишком поздно для раздумий.* - Позволь мне кончить, пожалуйста, мне нужно кончить, пожалуйста... Очень хорошо ... Еще об этом… - У меня нет привычки повторяться. Издав сухой всхлип, мальчик перевернулся на живот, его ярко-красный член подпрыгивал, истекая блестящей спермой, когда он перевернулся и поднял бедра, те дрожали, еще одно "пожалуйста" слетело с губ. Медленно он откинулся назад и раздвинул задницу собственными руками, вжимаясь лицом в матрас, раскрасневшийся и потный под растрепанными волосами. Юныша оглянулся на Волдеморта, в отчаянии, но с опаской, нервно покусывая губы. Темный Лорд провел рукой по позвоночнику, оценивая, запутывая пальцы в этом чернильном вороньем гнезде и удерживая, пока он осматривал красивое маленькое отверстие, загорелое и окруженное слабым кружком шелковистых черных волос, и такое маленькое. Маг улыбнулся, медленно, чувственно, и оценил свой собственный твердый член, толще и длиннее, чем у подростка, как и следовало ожидать, прежде чем подтолкнуть его к этому крошечному входу, блестящему от масла. Глаза Гарри расширились, и Волдеморт протянул руку, чтобы нанести своим членом один длинный удар, от которого веки мальчика затрепетали, а рот открылся в беззвучном ‘О’. - Я буду двигаться медленно, - пообещал он и качнулся вперед. Верный своему слову, Волдеморт медленно, неумолимо входил в него, понемногу открывая его на своем члене, без подготовки. Ощущение горячей, скользкой плоти, раздвигающейся вокруг него… Ах…Волдеморт вздохнул, позволяя своим глазам закрыться на одну короткую секунду, наслаждаясь моментом, когда головка его члена проскользнула сквозь это тугое кольцо мышц. Затем он усилил хватку на шее Гарри, освободил кольцо члена вокруг основания молодого человека и вошел в него одним медленным, жестким движением. -Кто ты такой? -...хаахх…ах, ах...твой... -Что это было? -Нг, черт возьми, твой!! Пожалуйста! -Мой. Он подчеркнул это заявление грубым толчком, наслаждаясь восторгом, капитуляцией на лице парня, прижатого к подушкам – его Гарри, его Крестраж, его любимая вещь, его сокровище… - Я буду содержать тебя, кормить, мыть, ласкать, прикасаться к тебе, когда захочу... Потому что ты мой, и только мой. Навсегда. Вопль вырвался из горла мальчика, когда тот забился в конвульсиях вокруг Волдеморта, тугой, как тиски, кончая толстыми молочно-белыми веревками на простыни под ним после того, как его наконец развязали и позволили кончить. Он продолжал хныкать, несмотря на толчки, но Темный Лорд не обращал на него внимания, неторопливо раскачиваясь взад-вперед, раскрывая его, пока не смог аккуратно и плотно прижать свои тазовые кости к дрожащей заднице Поттера и провести большим пальцем по упругой розовой плоти, натянутой вокруг основания члена, похороненного там. По нему пробежал прилив силы. Это была сила другого рода, которую никогда не пробовал, такая же сладкая и пьянящая, как амброзия… О, жар мальчика вокруг члена, хнычущего в его постели, умоляющего о большем…Это было лучше, чем видеть, как тот истекает кровью у его ног, моля о смерти, о чем Волдеморт мечтал много лет. Это было очень, хорошо. Не обращая внимания на перевозбужденные всхлипы мальчика, он отвел свой член назад и снова толкнулся вперед, погружая себя в этот расплавленный жар и триумф, снова и снова, задавая устойчивый темп. - Если ты сможешь кончить снова, пока я внутри тебя, - прошипел он сквозь зубы, наклоняясь, чтобы лизнуть полоску на позвоночнике Гарри, пробуя капельки соленого пота там, - ты можешь. Теперь Гарри всхлипывал искренне, переполненный ощущениями, но он также двигал бедрами назад, чтобы встретить толчки старшего волшебника, и протаскивал руку под себя, чтобы погладить свой член. *Подростки*- подумал Волдеморт почти с нежностью. Он не чувствовал ничего, кроме насмешек над гормонами и, казалось бы, непреодолимыми побуждениями своих одноклассников, когда сам был подростком, но Гарри сделал это ... почти очаровательным. То, как он просто не мог ничего с собой поделать, уступая требованиям своего тела, думая своим членом. По крайней мере, это было удобно для лорда Волдеморта. Отпустив шею юноши, он вместо этого обхватил бедра обеими руками, грубо трахая юнушу, пока Гарри стонал и дергался в такт толчкам, их соединение сотрясало тяжелую деревянную раму кровати. После того, как Гарри рухнул и был выебан на смятых простынях, мужество вытекало из его оскорбленной дыры, и даже Темному Лорду понадобилось время, чтобы перевести дыхание – он великодушно позволил, - Ты можешь кончать, пока я тоже у тебя во рту. Гарри бросил на него недовольный взгляд, чертенок. - О, большое спасибо, - саркастически бросил он, и более высокий мужчина на мгновение подумал о том, чтобы наказать его, вселить в него надлежащий страх. Он точно знал, как, после темниц Азкабана, и после того, как потратил некоторое время, чтобы исследовать тайники разума Гарри с помощью Легилименции, пока он накачивал мальчика какими–то зельями, более сильными, чем обычный успокаивающий напиток, но на этот раз решил не делать этого. Вместо этого он притянул свой маленький Крестраж ближе, успокоившись, когда молодой человек прижался ближе, прижимаясь к боку и расслабляясь в объятиях, как и следовало. Волдеморт еще раз прикрепил петушиное кольцо взмахом руки. Лениво (но с неизменной точностью) он трансфигурировал еще немного чистого золота в пробку, вставил ее на место и, не обращая внимания на слабый стон мальчика, прижался еще теснее и прошептал заклинание, чтобы Гарри не смог ее вынуть. Только Волдеморт мог бы это сделать. Мальчик все еще мог трогать себя, когда ему заблагорассудится, и если бы он это сделал, золото ожило бы, трансформируясь и перемещаясь, чтобы дразнить, но кольцо для члена не позволяло ему кончить, не без хозяина. Темный Лорд почувствовал, как от этой мысли внутри него разлилось тепло, внизу живота, как тлеющий уголек. Однако он также почувствовал, как кипящее удовлетворение начало разливаться по всей груди. Гарри, его сокровище, наконец-то оказался именно там, где он хотел. Теперь, когда отдал себя на попечение своего Господина, он не останется ни в чем нуждающимся, не подвергнется чудовищной жестокости. Это было для низших существ, для слуг и нежелательных лиц, а не для собственной драгоценной души. Лорд Волдеморт хорошо о нем позаботится. Поначалу держать Поттера рядом было неудобной необходимостью. Ему нужно было приучить мальчика к своему присутствию, разрушить его стены из-за близости. Волдеморт принял это. Однако в тот или иной момент…он вырос, чтобы оценить это. Ценить близость Гарри, приятное гудение связи между ними, когда они лежали кожа к коже, солидный вес маленького человека на коленях или свернувшегося калачиком на боку, и странные тихие звуки, которые он издавал во сне, его голос дрожал от эмоций, когда он говорил (с довольно ужасным словарный запас, который даже парселтонг не мог сделать элегантным), или умолял прийти… Даже к этим дерзким колкостям, которые Темный Лорд обнаружил, что может терпеть (возможно, наслаждаться, потому что кто еще из живущих осмелился бы говорить с ним так?), Пока они были без яда. Немного неповиновения, искра в пределах послушания, не было так неприятно в ком-то, кто принадлежал ему полностью и безвозвратно. Кто-то, у кого не было свободы использовать огонь внутри себя, чтобы предать его. Возможно, он вырос ... немного привязался к мальчику. Конечно, это означало только держать его крепче, осуществлять еще более строгий контроль, чтобы Крестраж никогда больше не выскользнул из пальцев. Может быть, еще один слой к и без того сложным оберегам? Что - то неясное и не связанное с другими… Возможно, к золоту, которое он наложил на Гарри, добавился еще один слой чар, что-то, что лишало его сознания, если он выходил за ранее определенные границы, если он пытался убежать…Взглянув вниз, чтобы убедиться, что подросток удобно устроился рядом с ним, лорд Волдеморт позволил уголкам своего рта приподняться в искренней улыбке, прежде чем заказать завтрак в постель и обратить свои мысли к предстоящему дню. &&&&&&&&&&&&&&&&&& Была ночь, и Гарри Поттер спал, свернувшись калачиком. Глядя на него... Волдеморт больше не чувствовал злости. Не было никаких приступов ярости, которые нужно было сдерживать и подавлять, находясь рядом с Избранным, Мальчиком-Который-Выжил-чтобы-Все-Разрушить. Был только скручивающий собственнический восторг внизу живота, и он медленно провел пальцами по спящему мальчику, по его спине и предплечьям, по затылку. Поттер принадлежал ему. Его Крестраж, его предсказанный враг, его теперь добровольный партнер по постели. Немногие воспоминания были так сладки, как воспоминания о бывшем враге, том, кто обрек его на жизнь призрака, который искал его и умолял остаться рядом с ним. Да, это было пьянящее, сладостное ощущение, эта сила. Власть дана, предложена, а не взята силой. Он почти забыл, каким сладким это может быть, и никто такой упрямый, дерзкий, праведный, как этот молодой человек, никогда не предлагал ему этого. Теперь, когда его власть над магической Британией была укреплена, Темному Лорду больше не нужно было хвастаться Гарри. По крайней мере, ему не нужно было показывать мальчика без сознания у своих ног во время собраний Пожирателей Смерти и публичных трансляций. Как бы ему ни было неприятно признаваться даже самому себе, одиночество было менее приятным, чем когда–либо раньше, без мальчика. Лорд Волдеморт всегда наслаждался собственной компанией, но на этот раз... чего-то не хватало. Часть его разума постоянно возвращалась к своему Крестражу, задаваясь вопросом, когда он сдастся, даже когда сосредоточился на закреплении своего завоевания Британии, на управлении и подавлении инакомыслия. О подготовке элитных Пожирателей Смерти и утверждении законодательных актов, соответствующих видению будущего. Домашний эльф, довольно полезный для такого скромного существа, докладывал ему о благополучии подростка, о том, как он ел, как спал. Темный Лорд был рад услышать о его ухудшающемся психическом состоянии, уверенный, что это вернет его туда, где ему самое место. И все же, что–то в нем не хотело ждать, как он знал, что должен, не хотело позволять Гарри вернуться самому, сделать этот выбор - каким бы спланированным ни был. Иногда ему хотелось просто подхватить беснующегося молодого волшебника, как он это сделал в Большом Зале, как он это сделал в подземельях Азкабана, и унести его, куда бы он ни пожелал. Держите его так, как он хочет, и просто отказывайтесь когда-либо отпускать его. Что мог сделать мальчик, чтобы остановить его? И все же, и все же…он знал, что должен воздержаться. Его душа должна была отбросить последние остатки его нежелания, отбросить колебания, признать свои желания и вернуться самостоятельно. В противном случае он продолжал бы притворяться перед самим собой, возможно, вечно, что не нуждается в своем хозяине. Что он не хотел, чтобы Темный Лорд был рядом, не желал его прикосновений… Волдеморт был не в настроении бесконечно предаваться такому самообману. Он мог проявлять сдержанность; мог быть терпеливым, ради правого дела. Разве он не провел двенадцать долгих лет в качестве призрака, прежде чем его никчемный слуга хвост вернулся к нему, заставляя себя существовать одной только силой своей воли, мгновение за мгновением, час за часом? Гарри был достойным человеком. И так Темный Лорд ждал. Лорд Волдеморт погладил редкие, шелковистые черные волосы на груди юноши. У него самого было мало волос на теле, так как ему нужно было убрать их заклинанием, чтобы покрыть грудь, спину и конечности сложными кровавыми рунами, вырезанными на его собственной плоти. Шрамы, как видимые, так и невидимые, не давали им отрасти снова. У Гарри были темные волосы на руках и ногах, все еще тонкие и редкие, как пряди на груди. Волдеморт предположил, что со временем он может огрубеть, если теперь правильно закрепленный Крестраж позволит своему судну стареть и развиваться дальше. Темный Лорд сомневался, что это произойдет, но он мог принять другие меры предосторожности, чтобы сохранить ему жизнь – молодому и здоровому, – если это произойдет. Волдеморт никогда не был человеком, который заботился о других. Он насмехался над самой идеей, и ненавидел, когда его заставляли помогать присматривать за младшими детьми в Вулсе, как их всех заставляли делать. Но эти сопливые щенки не принадлежали ему, не приютили саму его душу, не так ли? Гарри принадлежал ему. Его, чтобы причинять боль, его, чтобы обладать, его, чтобы желать и защищать. А лорд Волдеморт позаботился о своих с таким трудом добытых сокровищах. Гарри Поттер был настоящим сокровищем. Не то, что можно было бы назвать примечательной внешностью, если бы не его блестящие, выразительные глаза и шрам в виде молнии. Но бесконечно драгоценный, хранитель его бессмертной души, тот, кого судьба когда-то считала равным ему Волдеморту нравилось, что Гарри в безопасности, рядом и доволен. Наслаждалась тем, что он был в его постели. Он позаботится о том, чтобы он оставался там с этого момента и до вечности. Навсегда.