2:1

Юнги нервно ковыряет заусенцы на замёрзших вусмерть пальцах. Он смотрит на подъездную дверь - подъездная дверь смотрит на него, вот и вся романтика. У него, на самом деле, нет причин стоять на улице, упираясь мордой в домофон, потому что, как минимум, его карман отяжеляет связка дубликатов ключей от квартиры близнецов, и все, что Юнги нужно сделать, это потянуть вусмерть замерзшими пальцами за колечко брелка и прислонить эту красоту к магнитной кнопке на двери. Но вот незадача - Юнги вусмерть замёрзший, а ещё вусмерть пьяный, так что его вусмерть отупевший мозг соображает чертовски медленно. Он даже не уверен, что пришёл к тому подъезду, ноги-то вели его сами, потому что командование давно покинуло верхний пост, ещё в собственной квартире, пока он вполне осознанно загонял в себя первые пару рюмок для смелости. Смелости как не было, так и нет, зато есть покалывающее онемение конечностей (кстати, неизвестно, от алкоголя или холода), плывущее сознание и старое-доброе пьяное «похуй». Так Юнги себе и говорит, пока достаёт-таки ключи из кармана. - Похуй, разберёмся, - шепчет он самому себе и вваливается в тёплый подъезд. Забавно, что за последнюю неделю он шатался по улицам и мёрз, как беспризорник, больше раз, чем за всю жизнь до этого. Забавно, думает Юнги и пьяно хихикает, приваливаясь плечом к стене, пока ждёт лифт. Домой он, кстати, всё-таки вернулся. После разговора с Чивоном смысла скрываться уже не было, а Сокджин тем же вечером в наглую привёл Джису и предупредил, что если Юнги не утащит свою задницу обратно к себе домой, ему придётся слушать звуки гетеросексуального полового акта на протяжении нескольких часов, и если честно, это стало достаточным аргументом. Юнги в жизни вообще мало что действительно всерьёз ненавидит, и гетеро-секс как раз в списке этих вещей рядом с бегом и капитализмом. Ну и… да. Поговорить с Чимином ему всё-таки необходимо, как бы ни хотелось этого избежать, сгладить углы, проигнорировать проблему, такое не игнорируется. Такие, как Чимин, вообще не игнорируются. Хоть убейся, просто нереально. Юнги коротко жмёт на кнопку звонка. Никто не бежит, сломя голову, открывать ему дверь, так что он пробует ещё раз, и ещё. Звонок ну просто мерзопакостный, раздаётся не только в квартире, но и в подъезде, а ещё у Юнги в ушах, в голове, и даже немного в желудке. Пиздец какой-то, он всегда таким был? Он что, для глухонемых людей? И почему ему никто все ещё не открыл дверь? - Да бля, - устало выдыхает Юнги, скатываясь на пол по подъездной стене. Тут не очень-то чисто, но как-то похуй. Юнги устраивает колени на коврике, упирается лбом в мягкую обивку двери и скребется в неё, как самая настоящая брошенная псина. Самому от себя то ли смешно, то ли тошно, но в самом деле, сколько ж можно бегать. Чимин имеет право не открывать дверь, оно понятно, что тут беды с башкой только у Юнги, который по жизни ртом разговаривать не мастер. Может, хотя бы попробовать, пока ещё не поздно? - Чимин-а, - зовёт он прямо в дверь. Голос хриплый с мороза, как сиплый кашель, впустую упирается в наглухо запертые замки. - Я знаю, ты не хочешь с-со мной говорить. Я бы тоже не хотел с собой разговаривать. У него, кажется, поднимается жар. Он не уверен, собственное восприятие температур сбито к чертовой матери, пальцы все ещё ледяные, потому что он реально слабо их чувствует, пока скребется в закрытую дверь, но щеки горят костром, а тело потряхивает, и боже, вот черт его дернул послоняться по округе пару часов, прежде чем дойти до нужного адреса. Безмозглый. - Прости меня, Чимин-а, - продолжает Юнги уныло, но громко. - Ну прости, что я такой кретин, слышишь? Прости, что не поговорил с тобой после всего этого… Поговори со мной сейчас, ну пожалуйста. Мне нужно тебе сказать… важное очень. Юнги стучится в дверь, но она такая мягкая, что стук тонет в поролоне, и он расстроенно роняет ладонь на колени. - Да блин, - устало шепчет он. Юнги так пьян, просто кошмар. Он даже не помнит, в какой момент напился так сильно, ведь планировалось-то только для храбрости. А чего он вообще извиняется? Вроде ж просто поговорить хотел, а получилась сопливая сцена из дорамы, ей богу. Юнги несчастно кривится, вновь ощущая себя идиотом. На его счету за последние месяцы накопилось уже столько позора и унижений, что пора брать кредит на исправление. Самое паршивое, что Чимина увидеть так сильно хочется, что с колен подниматься капец как западло. Ну может ещё чуток унижений? Напоследок. Так сказать, контрольный, и можно идти топиться. - Ну че ж ты не открываешь-то, - растерянно и пьяно бурчит Юнги. - Тебе сложно вот меня что ли выслушать? Блин, Чимин-а… Я хочу целоваться, открывай. - Юнги? - звучит вдруг звонкий голос в его туманном царстве сознания. И почему-то звучит он сзади, а не из квартиры, которую он пытается взять штурмом и всем весом своего отяжелевшего тела. - Господи, хен, что ты творишь? - Я тебя тут… вот жду, - объясняет тот, поворачиваясь к нему всем корпусом и шлепаясь на задницу. - А ты дверь не открываешь. - Наверное, потому что я только что пришёл? - уточняет Чимин, и Юнги наконец замечает на нем тёплое пальто, шапочку, перчатки и шуршащий пакет из гипермаркета за углом. Он медленно кивает, соглашаясь. Окей, справедливо, вроде как. - А ещё потому что это дверь госпожи Вон, - вздыхает Чимин и подходит к соседней, гремя ключами с веселым брелком. - Тебе повезло, что она умотала на весь январь к внукам, так бы схлопотал шваброй по башке. - Бля, - слегка заторможенно тянет Юнги, наблюдая за тем, как Чимин поворачивает ключ в замке соседней квартиры. Та открывается вполне охотно - видать, и правда нужная квартира. Как-то неожиданно Юнги вспоминает, что у него ведь тоже есть ключи. Почему он ими не воспользовался? Впрочем, хорошо, что не воспользовался. - Реально? Я ж вроде не настолько бухой. - Настолько, - снова вздыхает Чимин. Юнги даже не совершает попыток подняться с чужого ковра. Госпожа как-ее-там умотала к внукам, значит, против временной аренды приквартирного пространства не будет. Он лениво наблюдает за тем, как силуэт Чимина исчезает за дверью, оттуда шуршит пакетом, что-то бормочет, возмущённо ворчит, а потом вновь появляется в подъезде. - Долго ты тут валятся будешь? - приподнимает он бровь, нависая над бренным, покинутым душой и силой воли, телом Юнги. Пиздец он красивый, думает Юнги про себя. Ну просто же пиздец. А почему Чивон у него таких чувств не вызывает? Вот как так, мордашки-то почти одинаковые. - А что мне делать? - интересуется Юнги, с интересом изучая чужое лицо. Даже вон с прыщиком на лбу хорош, как черт. - Ну уж явно не в подъезде сидеть, Юнги, - отчаянно восклицает Чимин и тянет его за руку на себя. Юнги не сопротивляется. - Ну что за хен. Нас в шарфы укутывает, а на себя нормальную куртку нацепить в мороз не может. - А к тебе… можно? - уточняет Юнги несмело. Чимин смотрит ему в глаза какие-то длинные секунды, а потом фыркает, сжимая в ладони его замёрзшую вусмерть руку. - Конечно, можно, дурак. Пошли давай, греть тебя будем.

*

- Вот, возьми, - мягко произносит Чимин, подсаживаясь к нему на край кровати. Юнги, укутанный в одеяло и с большим махровым полотенцем на голове, с трудом достаёт руку, чтобы взять протянутую ему кружку. - Мне уже жарко, Чимин, - несчастно вздыхает он и тут же осекается, когда на него бросают строгий взгляд. Чимин вообще чертовски хорош в нескольких вещах, как, например, быть очаровашкой или хорошо пахнуть, и в их число также входят отличный хук и пробирающие до костей уничижительные взгляды. - Если бы ты периодически не отмораживал свою костлявую задницу на морозе, я бы тебя не трогал! - возмущается Чимин, подталкивая его руку с кружкой ближе ко рту. - Уже в который раз! Что у тебя за хобби такое тупое. И ничего у него не хобби. Просто тонкая душевная организация, подверженная кризисным периодам. Ну, ему так Джису сказала. По какой-то причине он склонен ей верить. - Нормальная у меня задница, - запоздало ворчит Юнги, делая из кружки сразу несколько больших глотков и убирая ее на тумбу. Он вообще-то по-прежнему пьян. Уже не вусмерть, но лампа на потолке упорно продолжает ползти вправо. - Прости. - За что ты просишь прощения? - хмурится Чимин и тянется к нему, пытаясь укутать его в одеяло ещё плотнее. Юнги уже совсем не мёрзнет, уж точно не после горячей ванны, одежды, пахнущей Чимином, и жаркой заботы, оседающей сладостью в животе, но Чимин его не слушает. - Ты и в подъезде извинялся. За что? - Я… не знаю, - хмурится Юнги и, слабо отдавая себе отчёт в действиях, осторожно хватается за пальцы Чимина. Они у него такие красивые, миниатюрные в крупной ладони Юнги, совершенно славные с этим колечком на большом. - Мне кажется, я налажал. - Почему? - терпеливо продолжает Чимин. Юнги краем сознания соображает, что разговаривают с ним сейчас либо как с маленьким ребёнком, либо как просто с глубоко пьяным человеком, и от этого становится ещё хуже. - Мне нужно было поговорить с вами раньше, - Юнги не поднимает взгляд, мнёт чужие тепленькие пальцы и изо всех старается звучать твёрдо. - Чивон приходил ко мне… - Я знаю, - вздыхает Чимин, безропотно позволяя ему играть со своей рукой. - На самом деле, это мне следует просить прощения, хен. Юнги поднимает взгляд так резко, что голова начинает кружиться ещё сильнее, чем пару часов назад. - За что? - Я… я ведь тогда отверг тебя, - грустно произносит Чимин и сам вдруг другой рукой начинает мять пальцы Юнги. - Ты признался мне, а я просто… - Ты мне тогда тоже признался, - тянет глупую улыбку Юнги. Она здесь вообще не к месту, но привычка улыбаться каждый раз, когда он вспоминает о том сладком «нравишься», уже въелась в подкорку. Если честно, так все это время хотелось услышать что-то подобное снова. - Признался, - кивает Чимин. - Но в итоге оттолкнул. Ты не представляешь, сколько раз я потом об этом пожалел. - Ты же знаешь, что Чивону не я нравлюсь? - шмыгает Юнги носом. Он вдруг начинает трезветь. Не самая приятная новость. Он предпочёл бы ещё немного побыть пьяным и тупым. Не то чтобы трезвость хоть как-то мешала ему быть тупым, но все же. - Да, - с облегчением выдыхает Чимин. - И я… за это я тоже должен извиниться. Получается, что я всех запутал. - Ты не виноват, - качает Юнги головой, сжимая ладонь Чимина в своей. - Это так глупо, - отчаянно произносит Чимин со смешком. - Я ведь правда так думал! Он настолько ярко описывал мне свой краш, что я ни на секунду не засомневался в том, что это ты. Кошмар, какой я тупица. - И как он описывал? - хмыкает Юнги, а потом сдаётся, понимая, сколь бессилен он в этой борьбе. Подносит руку Чимина к своему лицу и вдыхает едва уловимый запах крема с косметической отдушкой. Чимин всегда пахнет вкусно, как баночка с самыми сладкими конфетами. - Ну, Чивон постоянно говорил, какой ты… то есть он красивый, умный, милый, - перечисляет Чимин, наблюдая за его действиями стеснительным взглядом. - И ещё заботливый. Очень внимательный. Хороший такой. Ну ведь чистый ты! Юнги улыбается ему куда-то в костяшки. - Получается, каждый из вас в этом описании видел своего человека, да? - уточняет он. Чимин неуверенно замирает, и Юнги пользуется его замешательством, чтобы оставить на его пальцах долгий влажный поцелуй. - Судя по всему, да, - тихо подтверждает Чимин, его глаза глядят с нежностью, и Юнги страшно хочется его поцеловать. Снова. В прошлый раз было беспрецедентно хорошо и незаслуженно мало. - А ты… ты бы меня так же описал? Юнги из приличия даже задумывается на секунду. Возможно, и не из приличия. Просто он, может, и трезвеет, но ещё не протрезвел, так что время для него сейчас действительно ценный ресурс. - Нет, - качает головой Юнги. - Если бы меня спросили, я бы сказал, что мне нравится кое-кто одновременно очень вредный и очень милый, заставляющий меня вести себя глупо и имеющий на меня невероятно огромное влияние. Черт возьми, и как я все это выговорил сейчас… Чимин совершенно очаровательно хихикает. - Если бы я точно не знал, что нравлюсь тебе, я мог бы подумать, что это Чивон, - замечает он. Юнги задумчиво щурится. - Нет, Чивон не такой вредный, как ты, - говорит он в итоге и охает, когда Чимин пихает его в бок коленкой. - Ладно-ладно, я сдаюсь, ты сильнее меня. - Я в курсе, - фыркает Чимин и замирает, когда Юнги, вновь не совладав с собой, ещё несколько раз целует его мягкие пальцы. - Я действительно думал, что ты ему нравишься. Мне было так страшно. Я всегда хотел и хочу для него только самого лучшего, но… речь шла о тебе, хен, и я… Юнги выбирается из своего кокона, распахивает одеяло и тянет Чимина к себе, в объятия жара из-за нагревшегося тела. Чимин нисколько не сопротивляется, наоборот, двигается быстрее, чтобы обнять Юнги в ответ, и тот закрывает края одеяла обратно, как оконные створки. - Я видел, как он старается, - бормочет Чимин ему в шею. - Одежда, причёски, косметика, даже чертов маникюр. Я просто… не знаю, в какой-то момент я подумал, что у меня нет и шанса. И я бы… я бы никогда не заставил его страдать, так что я просто… сдался. Юнги гладит его по спине. У Чимина острые лопатки, чуть выпирающие из-за положения рук, и Юнги легонько чешет между ними, заставляя Чимина расслабленно и неразборчиво заворчать. - А потом ты сказал, что я хорошо выгляжу, - довольно делится с ним Чимин. - Когда я был далеко не в форме. И я подумал, ну. Может, шанс всё-таки есть. - Ты хорошо выглядишь, - подтверждает Юнги тихо, скользя пальцами вверх по чужой спине. - Тебе совсем не нужно ничего делать для этого. Чимин вздыхает, прижимаясь к нему ещё ближе, охотно подставляет шею под кроткие почесывания. Юнги оставляет поцелуй у него на виске. «Что?» - вспоминает он ошалевшее выражение лица Чивона, а затем его громкий хохот, зазвеневший в ушах. «Погоди, ты что это, подумал, что я?…» - Ты должен будешь ответить мне за то унижение, которое я испытал, пока он смеялся надо мной примерно полчаса, - без выражения замечает Юнги и совершенно не удивляется, когда Чимин начинает весело пофыркивать тоже. Эти Паки, черт бы их побрал. - Мне ужасно жаль, - всё-таки выдавливает Чимин. Юнги ему не верит напрочь. - Но не слишком искренне. Так, чуть-чуть. - Говорю же, вредина, - ворчит Юнги. «Знаешь, я не в курсе, что между вами там произошло, Чимин мне ничего не рассказывает. Но если ты удалил свои тупые пьяные сообщения, пока он спал, это не значит, что их никто не увидел». - Так значит, тебе это нравится? - с польщенной улыбкой спрашивает Чимин, и Юнги позволяет своим рукам плавно спуститься вниз и сжать в ладонях стройные бока. - Ты мне весь нравишься, - отвечает он негромко. «Я имею в виду, последнее сообщение про задницу было лишним, но все, что ты написал до этого. Я не сказал ему, лишь потому что он заслуживает услышать это лично от тебя. Желательно, не бухого». - Прости, что я… выпил, - кается шепотом Юнги Чимину прямо в ухо, и тот вздрагивает от щекотки. - Я просто перенервничал. - Я совсем не в обиде, - шепчет он в ответ. - Спасибо, что вообще пришёл. Я бы и сам, конечно, мог прийти, но, зная тебя… Юнги морщится. Да. Он любитель побегать от проблем, когда они стучатся в его двери. - Так, мы… - неуверенно начинает Чимин, чуть отстраняясь. Его лицо по-прежнему чертовски близко, и Юнги старается не дышать, когда жадно вбирает в память все мелкие составляющие его красоты. - Мы ведь теперь можем быть вместе, да? «Подумай над этим, ладно? Я ведь не слепой, он из штанов выпрыгивает каждый раз, как тебя видит. Не наделай глупостей, умоляю». - Конечно, можем, - моргает Юнги и ловит чужой взгляд, направленный на свои приоткрытые губы. - Будем? Чимин улыбается, пальцами убирая с глаз Юнги светлую челку. - Будем.