Мотылёк

«Berezz_margo понравилась ваша фотография», — читает Кира с экрана своего телефона и несколько раз моргает с немым вопросом. Не может же быть совпадений? Она откладывает холодную пиццу с колен на журнальный столик, облизывает кончики пальцев и с нескрываемым интересом открывает инстаграм. Не глюк — на фотке с Италии действительно стоит лайк. Кира без раздумий переходит на чужой аккаунт, замирая. И правда — Маргарита, и правда — та самая, с работы. Кира даже недоумевает, зачем Березиной понадобилось искать ее в инстаграме да к тому же лайкать? Это повод обратить на себя внимание, какая-то провокация или неловкость рук? В подписчики она, вроде, не набивалась, но, судя по всему, инстаграм Киры изучила досконально — это ж надо было промотать столько постов. Чужой интерес — а тем более интерес Риты — отзывается каким-то приятным волнением внутри. Кира, неожиданно для себя самой, улыбается. Интересно, о чем подумала Березина, разглядывая ее фотографии, сделала ли какие-то выводы? Оценивала ли она ее как руководительницу или смотрела как девушка, которая предпочитает женщин? Любит ли она блондинок или, наоборот, предпочитает брюнеток — а, может, рыжих? Воображение Киры, словно вырываясь из скуки монотонного вечера, разыгралось с немыслимой силой. Она вновь включила затухший экран телефона и перешла в чужой аккаунт. У Риты, в отличие от нее, фотографий было меньше — больше природы и деталей, но все снимки были безумно эстетичны в своей простоте. Впрочем, Киру мало интересовали кадрированные фотографии с кусочком ног, столов и кофе. Разглядывая фотографии самой Риты, Кира поймала себя на мысли о том, как девушка отличалась на работе и в инстаграме. Может, в этом не было ничего удивительного, но в офисе Березина казалась ей спокойной, даже где-то немного замкнутой, а в инстаграме она была окружена друзьями, весельем и определенной эстетикой. Скроля ленту, Кира поняла, что разглядывает других девушек рядом с Ритой. Мог ли кто-то из них быть ее девушкой? В ленте не было никаких фотографий с поцелуями или компрометирующими вещами, но остановившись на одном из постов, Кира заметила краткий комментарий: «Детка, ты огонь!». Несмотря на то, что Ира — подруга Авдеевой — тоже могла выдавать такие комментарии, с Ритой все то же самое воспринималось по-другому. В этот раз чутье Киры не подвело, и перейдя в аккаунт комментатора, она наткнулась на фотографию этой девушки с Ритой. В фото тоже не было ничего особенного — эта девушка и Рита сидят на диване, между ними — довольный шпиц, а ниже короткая подпись: «Моя семья». Семья. Кира моргнула, чувствуя себя внезапно странно по отношению к тому, как девушка спокойно называла другую девушку своей семьей. Пытаясь перенести это на себя, женщина никак не могла представить, что смогла бы назвать назвать кого-то «семьей», кроме мужчины. Словно семья должна быть только такая — традиционная. Можно иметь любовницу, подругу с привилегиями или еще кого-то, но разве это семья? Неприятное ощущение брезгливости заставило Киру отложить телефон. Она даже разозлилась на себя — зачем она полезла в чужой инстаграм? Чтобы унять свой интерес, кого же все-таки предпочитает Рита? Откинув мобильный подальше, она вновь притянула к себе пиццу и вернулась к просмотру фильма, основную часть сюжета которого уже просмотрела.

***

В свете утренних лучей, коварно пробравшихся из-за туч, в кофейне было по-особенному прекрасно. За высокими окнами Старбакса вовсю кипела жизнь: таксисты выстраивались в очередь к вокзалу, пешеходы скапливались кучками у светофоров, спеша по своим делам, а из метро вываливались офисные работники, превозмогая сонливость. Артем приветливо махнул рукой вошедшей в кофейню Рите, которая старательно пыталась отыскать друга. Очереди в Старбаксе по утрам — это особый вид мазохизма. Внутри пахло привычными кофейными зернами и теплой выпечкой. За последние дни это стало какой-то традицией — встречаться с Артемом здесь перед началом рабочего дня, чтобы неспешно выпить по чашке капучино с какой-нибудь сладостью и обсудить неважную ерунду, на которую в офисе не всегда находилось время. — Привет, — со счастливой улыбкой Артем кивнул на заботливо купленный кофе. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, — улыбнулась в ответ Рита, отвечая то ли за кофе, то ли на комплимент. Ей хотелось думать, что Артем не станет клеиться к ней. Они классно проводили время до офиса и в перерывах между работой — с ним было действительно весело. Сойдясь на любви к Пелевину, макаронам с песто и велосипедным прогулкам. Этого было достаточно для того, чтобы Рита прониклась Артемом, а тот продолжал покупать ей по утрам капучино. — Саша вчера опять устроила разнос, — подперев кулаком щеку, Артем закатил глаза. — Уже все ребята сказали ей охладить пыл, но, видимо, Кира ее чем-то задела. Никогда она не была такой заведенной. Антон ей, конечно, поддакивает, но я бы на ее месте не стал портить отношения с Авдеевой. — А чего она? — с интересом спросила Рита, делая глоток кофе. — Опять скандалы, интриги, расследования? — Да Кира никак не хотела принимать ее статью, мол, слишком фамильярно написано, не в нашем стиле, так Саша опять побежала к Антону. А ему-то чаще всего насрать, он с Кирой вчера ругался так, что крик на весь этаж стоял. — Кирин крик? — Рита аж удивилась, а еще почувствовала себя паршиво, вспомнив об их вчерашнем разговоре с Авдеевой. — Да Кира всегда спокойна как танк, Антон кричал, доказывая ей что-то свое, — Артем чуть нахмурился и придвинулся ближе. — Но главное это то, что Саша вновь вышла сухой из воды. Чует мое сердце, что Соколов не просто так ее прикрывает… Рита в этом почти не сомневалась, уж слишком странным было то, что главред постоянно принимал сторону Саши и всячески игнорировал то, что прямым руководителем Саши была Кира. Разве что если дело совсем не в Саше… Это мысль закралась так неожиданно, что Рита даже зависла, потупив взгляд в окно. С одной стороны, она никоем образом не хотела участвовать в офисных сплетнях, а с другой стороны — интерес делал ее азартной и вовлеченной. — Ты же с Сашей вроде как нормально общаешься, — намекнула Березина, чтобы тот выпытал у коллеги все грязные подробности. — Вроде как, — иронично повторил тот. — Саша преследует только свои интересы, она мне в жизни ничего не расскажет, потому что… Артем не успевает закончить, когда чья-то фигура появляется над ними, и Рита, подняв голову, чувствует, как кровь отливает от ее лица. Надеется, что Кира не слышала. — Прогуливаем? — слышится насмешливый голос Авдеевой. Рита не понимает, почему паникует. Свет теплыми лучами падает на Киру, подсвечивая ее светлые, в этот раз распущенные, волосы. Взгляд у нее мягкий, хитрющий, что Рита и сама начинает улыбаться. В голове роем мелькают вчерашние фотографии в инстаграме, и Рита чувствует, будто подглядывала за чужой личной жизнью, а сейчас, видя начальницу — знает о ней все. В руках Авдеевой дымится горячий стаканчик американо, небольшая сумка висит на локте. Рите нестерпимо хочется сделать комплимент, но вместо этого она оборачивается к Артему. — Двойку не поставите? — подыгрывает он вполне свободно. Кира не холодная-стерва-начальница, с ней чувствуешь себя комфортно, так что Артему не привыкать к подобным шуткам. — Только карандашом, — тихо смеется она, а затем внезапно переводит взгляд на Риту. — И придется оставить после уроков на исправительные работы. Ритино сердце падает в желудок, а она, кажется, краснеет, отчего Кира смотрит на нее совсем хитрюще — словно что-то понимает. Или припоминает. Она никак не может осознать, шутит ли Авдеева или действительно вкладывает в свои слова что-то, что провоцирует сердце Риты совершать кульбиты в груди. — Уже идем, — примирительно протягивает Артем, на что Кира лишь отрицательно машет рукой, отмахиваясь. — Я шучу. Просто увидела тебя, — обращается она к парню. — И хотела сказать, чтобы ты первым делом зашел к дизайнерам. По статье все готово, нужно проверить. Артем коротко кивает, а Кира стремительно растворяется в толпе гостей, спеша в офис. Рита все еще пытается прийти в себя.

***

В жизни Киры почти стабильность: утренние звонки и проверка почты, споры с Антоном относительно тем и tone of voice журнала, проверка фотосессий и редактуры статей. Лента в инстаграме, дежурные приветствия на ресепшене. Черный кофе, несомненно с двумя ложками сахара, короткий обеденный перерыв, таблетка от головы. Ира врывается к ней стремительно, забывая о стуках в дверь — это тоже привычная стабильность. Ефимова — настоящий ураган и слышно ее во всем офисе. Ира управляет целым отделом маркетинга — ругает дизайнеров, целует в лобик верстальщиков и поддакивает на все предложения рекламщиков. С Кирой у них сложилась если не лучшая дружба, то крепкое сотрудничество. Так что ей прощались внезапные появления без стука в разгар рабочего дня. — Ну, что опять? — протягивает недовольно Авдеева, но очки все-таки снимает, отвлекаясь от задач. Рыжие волосы Иры искрятся на солнце, а она морщит носик от реакции подруги. — Сил уже нет, достал меня этот кобелина, — Ирочка закрывает дверь и садится напротив. — Думала, вечером все расскажу, в спортзале, но это ж надо… — Кирилл? — устало потирая переносицу, спрашивает Рита, и Ефимова активно машет головой. — Ирин, ну а чего ты хотела? Он мужчина свободный и ничего не обещал. — Да как же не обещал? — та чуть не плачет, жалуясь на любовника. — А зачем тогда каждый раз возвращается? Любит же! — Может, и любит… — примирительно соглашается Кира, зная, что если скажет обратное, то разговор затянется на часы. История с любовником Иры чем-то напоминает Кире себя и Макса. В их жизни было уже достаточно расставаний, после которых они вновь сходились, клялись друг другу в любви, а затем все снова шло по одному и тому же сценарию. Только они хотя бы женаты, а Ирка бегает за прожженным ловеласом, который морочит ей голову. Кире кажется, что это другое. Ефимова считает, что Кира и Макс — созданы друг для друга. Оба властные, собранные и стремящиеся к управлению. Макс — ищет новые контракты и моделей, а Кира — прогрызает себе путь в главреды всеми правдами и неправдами. Оба жуткие трудоголики. Но Авдеевой это даже мешает — видятся они редко, а когда встречаются, жизнь превращается в какой-то сумбур. Макс ревнует ко всему, что движется, силой берет жену, клеймит Киру «своей» и задаривает подарками. В какие-то моменты Кире кажется это даже романтичным и мужественным. Но несмотря на близость с Ирой, рассказывает она далеко не все. Проблемы с доверием тянутся из самого глубокого прошлого, о котором Кира не думает и не вспоминает, а иногда по-настоящему забывает. Память удивительная штука, способная вытеснить все то, что хранить совершенно не обязательно. Да и не было у Киры такого человека, которому она бы рассказывала прямо все. Даже мужу. Авдеева считает, что есть какие-то моменты, о которых лучше не говорить — знать другим их совершенно не обязательно. Ира же — рассказывает обо всем, смеша Киру за обеденным перерывом и прося очередной совет, что делать с Кириллом, который совсем никак не хочет в нормальные отношения. Если бы Кира сама разбиралась, что такое «нормальность». Совсем некстати перед глазами мелькает силуэт Березиной, и Кира теряется в мыслях. Снова с Артемом, хотя сзади плетется и уставшая Яна. Женщина хмурится — уж слишком часто Рита ошивалась с Артемом, а тот — прямо невооруженным глазом видно — не отрывает от нее глаз, осторожно касается спины, пропуская вперед. «Может, бисексуалка?», — мелькает в голове Киры, и она злится на себя за то, что вообще уделяет этому столько внимания. Ей даже сложно понять, почему она так зациклилась на этой Березиной, ведь, по сути, ей глубоко все равно, предпочитает ее подчиненная мужчин, женщин или 2D персонажей из аниме. Ира машет рукой перед лицом Киры, смеясь: — Ты меня пугаешь, вернись на землю, — и Кира моргает, извиняясь. — Так что на счет бара? — В четверг? — переспрашивает Авдеева, моментально вспоминая все планы на этот день. — Давай в четверг. Ты забронируешь нам столик? Ира активно кивает.

***

Рита не то чтобы думала об этом, но в глубине души надеялась, что это произойдет нескоро. Чужое лицо, мелькающее в сторис Ани все чаще и чаще, наконец, обрело свой статус — «моя девушка». Сердце Риты сжалось до невероятных размеров, а ноги стали ватными. Она почувствовала, словно все силы моментально покидают ее — дышать было невыносимо больно. Рита не выдержала. Остановилась за несколько поворотов до своего дома у детской площадки, садясь на мокрую после дождя лавку и почувствовала, как горячие слезы скатились по ее щекам. Девушка, с которой она прожила три года рука об руку, с которой казалось, что все серьезно, нашла себе новую пассию всего за пару месяцев. Рита почувствовала себя жалкой. Это было настолько унизительно — пересматривать ее истории в инстаграм, вспоминать о всех прошлых сторис, в которых Анька показывала ту девушку. Рита злилась, что даже не могла назвать ее некрасивой или невзрачной, а это еще сильней било по ее самооценке. Взрослая, самостоятельная, неглупая — Березина думала о том, что вся ее жизнь идет под откос. Словно назло в голову стали лезть мысли о том, что она недостаточно хороша в своей работе, что куча друзей растерялись по мере взросления, что родители так и не знают о том, что она лесбиянка. Невыносимо грустно стало от того, что она сидит в центре огромного города, где есть столько возможностей — а она до одурения чувствует себя одинокой и никчемной. Джинсы мокнут и липнут к холодной лавке, противная морось облепляет лицо. На улице зажигаются фонари. Рите вроде хочется поделиться новостями с Дианой, но в последний момент она передумывает — расскажет потом. Спрятав телефон в сумку, она просто дала себе время прийти в себя. Серые многоэтажки с облезлыми лавками внизу угнетали, а вечерний туман из-за скопившейся сырости не внушал ничего приятного. Люди торопливо разбегались по подъездам, спеша домой к семье, чтобы разогреть ужин, выпить горячего чаю и поделиться новостями. Рите не к кому было приходить. Ужин не ждал ее дома. Единственное, чего ей хотелось — это опуститься в теплую ванную и уйти с головой под воду. Позволить воде затечь в нос и рот, заполняя легкие. Хотелось сделать себе больно, чтобы хоть как-то отвлечься от Ани и мыслей о ней. Но Рита не сможет — Рита слишком жалкая, и себя ей жаль больше всего. Дома привычно тихо. Не включая в коридоре свет, Березина раздевается и проходит на кухню — привычно щелкает на кнопку чайника и свет над конфоркой. Щеки покалывает от перепада температур, а глаза щиплет от слез. Рита внезапно злится, что не может поделиться такими переживаниями с родителями — они не поймут и, вероятней всего, открестятся от дочери навсегда. Жалкая попытка уже была, правда, в классе десятом, когда Рите было шестнадцать. Она еще с детства точно знала о том, что мальчики ей совсем не нравятся, и никак не могла понять, что в них находят другие девчонки. Несмотря на то, что выросла Рита на сказках о принцах и принцессах, о сильных мужчинах и слабых женщинах — в жизни у нее все было иначе. Она пронесла эту симпатию к девочкам еще с детского сада, желая играть с ними в «семью», делить игрушки и защищать от мальчишек. Это же было и в школе — дружба с девчонками, неумелые первые поцелуи, чтобы «потренироваться», а потом, когда подруги обзавелись первыми парнями, Рита поняла, что с ней что-то не так. Именно так она себя и ощущала, несмотря на то, что это было с ней всегда. А потом случился прорыв «Тату» — начало двухтысячных, две девочки, поющие об однополой любви из каждого утюга. Рита впервые ощутила себя понятой, словно кто-то вытащил мысли из ее головы и наложил на это музыку. На форумах в интернете Березина нашла единомышленниц, которые разделяли ее любовь к «Тату» и девочкам. Они общались все свободное время, и у Риты действительно отлегло — она не одна. Так она впервые тайком от родителей посмотрела «Покажи мне любовь» и «Две влюбленные девушки», и это всколыхнуло в ней столько эмоций, что Рита больше никогда не сомневалась в своей ориентации. Когда она попыталась поговорить об этом с мамой, тонко намекая о том, что с мальчиками ей неинтересно, но вот с ее лучшей подругой — Настей очень даже, мать сопоставила два плюс два. Все сложилось в одну картину — бешеная любовь к Тату, постоянные разговоры про других девочек и тотальное безразличие к мальчикам. Мама не кричала, но строгий холод, скользивший из нее — раз и навсегда дал понять Рите, что это все мерзость, богохульство и грязь, что таких, как она, надо лечить, что родители обязательно помогут ей с поиском достойного парня. В тот вечер Рита заснула в слезах и больше тему своей ориентации не поднимала. Она любила родителей и не хотела скандалов, поэтому играть роль примерной девочки пришлось еще с подросткового возраста. Березина не жаловалась, но иногда это утомляло. Она не врала о наличии парней, но в юности смогла убедить мать, словно все прошло и в прошлый раз она сморозила полную глупость. Так все и забылось. Из раздумий совершенно внезапно отвлек звонок телефона, и Рита внутренне сжалась, увидев на дисплее имя Киры. Время было всего половина восьмого, но все же это уже нерабочая часть дня, и у Авдеевой должны быть веские причины, чтобы беспокоить Риту после работы. — Алло? — даже для самой себя Рита прозвучала тихо. — Рита, прости, что беспокою тебя после работы. У тебя есть минутка? — вежливо поинтересовалась Кира, чем-то шурша на заднем фоне. — Да, что-то стряслось? — Антон утвердил интервью для Джессики Харрис, и я просто хотела уточнить, возьмешься ли ты за него? — Авдеева закусила губу, чувствуя, будто настаивает. — Дело в том, что взять интервью нужно уже послезавтра, а это критически мало для подготовки, поэтому мне нужно понять, хочешь ли ты провести интервью или попросить кого-то из ребят. Рита на секунду растерялась. Она уже и забыла об этом интервью, из-за которого они с Кирой поругались, и это было удивительно, что Авдеева все же убедила главреда в необходимости статьи. Рита уже давно не брала ни у кого интервью, поэтому жутко боялась довести начальницу некачественным материалом, но с другой стороны, раз сама Кира вновь предложила… — Я возьмусь, — уверенно ответила Березина, уже предвкушая бессонную ночь. — Я очень рада, — Рита буквально слышала, как Кира улыбалась, и от этого почему-то на душе потеплело. — Если тебе будет нужна помощь, ты можешь смело обращаться ко мне. Я понимаю, что это ужасно маленький срок для подготовки, но, сама понимаешь, с Антоном не всегда легко договориться… — Да ничего, я справлюсь. — Даже не сомневаюсь, — Авдеева что-то записала на бумаге и, сделав паузу, продолжила. — Зайди завтра ко мне с утра, я расскажу подробнее, где и когда нужно быть, а еще аккредитуем тебя на этом форуме. — Хорошо. — Ладно, не буду тебя больше задерживать. Спасибо, что согласилась. Хорошего вечера. — И вам, до свидания. Рита положила трубку, чувствуя, как ее сердце волнительно забилось в груди. Заварив чаю, она тут же переместилась к ноутбуку и создала заметку, собираясь провести, по крайней мере, несколько часов за поиском информации об этой Харрис.

***

Последующие два дня пролетели для Риты молниеносно: помимо подготовки к интервью она успевала вносить правки по рабочим задачам, контролировать дизайнеров и обсуждать с Кирой приближающийся форум. Кира успокаивала Риту тем, что будет присутствовать там как СМИ вместе с ней, вот только Березину это ничуть не утешало, скорее наоборот — она чувствовала еще больше ответственности. Раз уж Авдеева выбрала ее — нельзя было ударить в грязь лицом. Тщательно подготовив вопросы и согласовав их с Кирой после очередного обеденного перерыва, Рита не выдержала интереса, рвущегося наружу. — Могу я спросить? — Кира коротко кивнула. — Почему вы выбрали именно меня для проведения интервью? Авдеева даже нахмурилась, явно не ожидая такого вопроса. По правде говоря, у нее не было какой-то особой причины на это, она просто подумала, что это отличный шанс проверить Риту в новых условиях работы, только и всего. — Не знаю, подумала, что тебе это может быть интересно, — без тени загадочности протянула Авдеева и улыбнулась. — К тому же это будет новой задачей, которую можно оценить руководству. Никаких «Ты особенная» или «Мне захотелось, чтобы это сделала именно ты» — не было, но Риту это не обидело. Несмотря на то, что ей действительно хотелось быть выдающейся и ценной, ей нравилась эта прямота руководительницы. — Тогда буду ждать вашу честную оценку после интервью. Кира не возражала. В день проведения форума, на котором и присутствовала долгожданная Джессика, Рита с Кирой пересекались крайне редко. Авдеева носилась по секциям, которые нужны были ей для короткой статьи в журнале, а Рита ждала исключительно Харрис, чувствуя, как потеют ее ладони, а дрожь проносится вдоль позвоночника. Ей было даже неловко признаваться Кире в том, что она действительно волнуется, если не сказать больше. Последнее интервью Рита брала больше полугода назад, а сейчас, с ее растерянными чувствами и мыслями, она боялась, что просто не сможет собраться. Вокруг суетились люди, на разных сценах выступали десятки спикеров, куча журналистов суетились у специально отведенной зоны, ловя свой шанс на интервью. — Она сейчас закончит, — Рита даже подпрыгнула на месте, когда кто-то в осторожном движении коснулся ее плеча, но тут же убрал руку. — Извини, я тебя напугала. Кира смотрела на нее с полуулыбкой, держа в руках расписание и телефон, который отвлекал ее весь прошедший день. — Ничего, я… Я, на самом деле, страшно волнуюсь. Боюсь, что забуду простецкие фразы на английским или затуплю и что-то не пойму… — Маргарита, соберись, — строгий взгляд коснулся с мягкой улыбкой Ритиного лица. — Ничего страшного не случится, даже если это произойдет. Я в тебя верю! Авдеева широко заулыбалась. Она подумала о том, как мало нужно для того, чтобы быть уверенней в своих силах — всего лишь фраза от начальства, что в тебя верят. На прошлых работах у нее были нормальные отношения с руководством, но она крайне редко слышала похвалу или приободряющие фразы, а Кира выдавала это так легко, словно была коучем по мотивации. И, что самое главное — Рита ей верила. Интервью прошло легко — слова лились из Березиной так просто, словно она знала каждую свою фразу наизусть, а госпожа Харрис была крайне учтивой и вежливой. Они много смеялись, обсуждая случаи из практики Джессики, и с женщиной было так легко, что Рита вообще не хотела, чтобы это интервью заканчивалось. В конце, пожав друг другу руки, Джессика поблагодарила Березину за прекрасное интервью и пообещала, что прочтет его в первый же день выхода журнала. На форуме пустело: люди медленно расходились, дослушивая последние выступления и фотографируясь в холле у фотозоны. В желудке предательски заурчало. Подумав, что Кира уже давно уехала, закончив на сегодня, Рита набрала короткую эсэмэску, чтобы отчитаться: «Я закончила. Все прошло отлично». И прошло не больше минуты, прежде чем на телефоне высветился входящий звонок. Рита глубоко вздохнула. Она не понимала почему, но каждый раз, когда Кира решалась ей позвонить — Березина чувствовала себя неловко, словно ее сейчас будут отчитывать. — Ты еще там? — спросила Кира, едва Рита подняла трубку. — Да, я… — Рита огляделась, пытаясь понять, как сориентировать начальницу. — Я у кафетерия на первом этаже. Идея в голову Киры пришла спонтанно. Возможно, будь они в другом месте, в другое время — она бы даже не задумалась о том, чтобы пригласить Риту поужинать. Но здесь, зная, что они провели весь день рука об руку, не успев полноценно пообедать, Кира в некотором роде чувствовала, что должна отблагодарить Березину за то, что она согласилась на это интервью. — Как на счет того, чтобы отпраздновать удачное интервью? Мы весь день не ели, поэтому предлагаю заехать куда-нибудь поужинать, — Березина едва не поперхнулась, услышав такое предложение от Киры, которая отказывалась даже от совместных обеденных ланчей, а тут — целый ужин. — Или у тебя планы? Какая-то часть Риты кричала ей соврать — сказать, что дома ее ждет голодный кот или через полчаса запланирована встреча с подругой. Но с другой стороны, не было ничего предосудительного, чтобы поужинать вместе с Кирой. Может, это поможет ей подмазаться к начальству, стать любимицей и уверенно пойти вверх по карьерной лестнице. Рита внутренне ликовала от своих грандиозных планов. — Нет, я свободна, — единственное, что промямлила она, заранее зная, что неловкости ей не избежать. — Тогда выходи на улицу, я вызову такси и подожду тебя у входа. Быстро спустившись к гардеробу и одевшись, Рита выбежала из здания, наблюдая за тем, как Кира выкуривает очередную сигарету, ёжась от холода. Такси уже ждало у входа, встречая долгожданным теплом внутри салона и спокойной музыкой, под которую хотелось окончательно уснуть. Всю дорогу Кира расспрашивала Березину о прошедшем интервью: о том, как реагировала Харрисон, сказала ли она что-то на прощание, были ли вопросы, которые смутили или удивили ее. Казалось, что Кира была вовлечена в этот процесс больше самой Риты, которая брала интервью. Подобная страсть к работе восхищала — Рита правда не могла перестать улыбаться, глядя, как горят глаза Авдеевой. За разговорами об интервью они плавно перешли к теме журналистики и образования, и каково было удивление Березиной, когда она узнала, что ее начальница тоже окончила кафедру журналистики в МГИМО. Оживившись еще больше, они стали обсуждать то, как изменился подход к образованию, какие преподаватели до сих пор оставались на кафедре, а какие уже ушли. Словно старой подруге, внезапно открывшись, Кира рассказывала об университетских годах и курьезных случаях. Живая, полная энергии, будто бы весь день она не бегала на форуме, Авдеева чувствовала невероятную радость от того, что кто-то обсуждал с ней журналистику с такой же любовью в глазах. Она сама не понимала, почему вдруг так разговорилась, но с Ритой на удивление было легко — она умела слушать, но при этом не была отстраненной, подхватывая темы и продолжая диалог. Не заметив, как пролетело почти сорок минут, они остановились около ресторана, покидая теплый салон такси. Внутри ресторана приглушенный свет и развешанные красные фонарики, пахнет китайской лапшой. Желудок Риты снова урчит, пока Кира разговаривает с хостес. Столик им выделяют на небольшом втором этаже рядом с окном — оттуда вид на всю Москву как на ладони, Рите нравится. — Я даже не спросила, не против ли ты китайской кухни, — внезапно смущается Кира, присаживаясь напротив. — Но если против, мы можем уйти куда-нибудь в другое место. — Нет, все в порядке, — заверяет ее Березина. — Обожаю китайскую кухню. Вечер тянется непринужденно — Рита удивляется, насколько легко может быть с руководителем, даже если это неформальная встреча. Они обе не пьют, но разговор протекает настолько легко и гладко, что Березина даже забывается — болтает много и торопливо, готовясь рассказать все свои сокровенные секреты. Почти все. Кира рассказывает про первую работу в школьной газете и про то, как мальчишка на класс старше постоянно приписывал ее статьи себе, получая все лавры. Кира улыбается, но Рита точно знает, каково это. А затем Кира рассказывает про предыдущие места работы — о том, как ее предавали, уходили к конкурентам, не давали писать о том, что важно и, казалось, всегда был какой-то консерватизм, в рамки которого не уместиться. Рита понимает — кивает головой, говоря о своей прошлой работе. А затем, внезапно для самой себя, выдает: — Пожалуй, вы лучший руководитель, который у меня когда-либо был. Кира не смущается — улыбается открыто и широко, словно только и ждала этого признания. От простых, поспешно сказанных слов Риты, теплеет в животе, а в солнечном сплетении будто оживает что-то давно забытое, старое. Рита не врет, не приукрашивает, и в этом вся прелесть чужих слов. — Наверное, делать такие выводы за пару месяцев — скоропостижно, но я так чувствую, — добавляет она, словно оправдываясь. — Мне лестно, что ты так считаешь, — блеск чужих глаз в полумраке манит, Кира даже не пытается отвести взгляда, смотрит уверенно и долго. По рукам Риты ползут мурашки. Кира смотрит так, словно что-то знает. Что-то особенное, о чем Березиной не хочется распространяться. Она отводит взгляд и уже желает перевести тему, когда Кира наклоняется к ней ближе, рождая дрожь в пояснице. Она собирается что-то спросить, глядя бесхитростно на Березину, когда их прерывает звонок. Приподнятые уголки губ Киры медленно опускаются, а лицо становится серьезно-официальным, как если бы ей звонил Антон для уточнения рабочих вопросов. — Извини, — быстро кидает Кира, прежде чем взять трубку. — Алло? — Где, черт побери, тебя носит? — без всяких прелюдий на повышенных тонах спрашивает Максим. Кира выдыхает. Она совершенно не готова сейчас к разборкам с мужем, а тем более в присутствии подчиненной. Кира медленно прикрывает глаза, пытаясь не закипать. Они уже это проходили, она справится. — Я только закончила на форуме, заехала поужинать, — тон почти извиняющийся, что удивляет Риту. — Что-то случилось? — Случилось. Я дома, приехал пораньше к жене, а она шляется где-то после работы, — тяжелые шаги Макса слышны на том конце трубки. — В холодильнике нихрена, а ты там в ресторан поехала. Мне что прикажешь делать? — Макс, закажи доставку, в чем проблема? Рита так и не понимает, общается Кира с ребенком или мужем, потому что уж больно это не похоже на разговор двух взрослых людей. А затем Рита слышит громкий мужской бас. — Ты, блять, со своими любовниками там отрываешься, а мне предлагаешь заказать доставку? Езжай живо домой! Говори адрес, я вызову такси. Кира медленно вздыхает, считает до трех, ощущая дрожь в пальцах. Это как гребаная лотерея — внезапные порывы Макса к ревности, к крикам, к постоянному контролю. В глубине души Кира жалеет его, и даже где-то понимает. Она сама проводит кучу времени на работе, они мало видятся, а ему хочется семейного тепла. Видеть свою жену, в конце концов, чаще пары раз в неделю. — Я скоро приеду, не нужно такси, — примирительно произносит она, поглядывая на Риту, которая тут же смущенно опускает взгляд. — Только поужинаю и приеду. — Кира, — предупреждающе рычит он. — Не вынуждай меня, будет только хуже… Авдеева об этом прекрасно знает. Знает, но упрямо повторяет свое: — Я позвоню тебе, когда сяду в такси, — а затем, зная, что ее ждет, кладет трубку. Без ответа всплывают входящие звонки снова и снова. Кира не отвечает, а Рита не знает, что сказать. То, что она увидела — дикость, но не говорить же об этом начальнице, которая и без нее должна понимать это. Как раз кстати приносят блюда, и спокойно можно было бы переключиться на что-то другое, но Авдеева внезапно объясняется: — Извини за сцену, муж иногда ведет себя как маленький ребенок. Рите это знакомо, и она слабо кивает головой, вспоминая подобные сцены с Аней. Только Аня не была агрессивной, а скорее наоборот — плаксивой и ревнивой, постоянно давила на чувство вины, и Рита жалела ее. — Я понимаю, — коротко протягивает она, заглядывая в чужие глаза. — У меня такое тоже случалось. — И чем закончилось? — мимолетно интересуется Кира, не сводя взгляда. — Мы расстались, — Рита моргает, чувствуя, как в груди становится тесно от воспоминаний. — Но, в любом случае, не из-за этого. Больше Кира ничего не спрашивает. Лезть к кому-то в душу, пытаясь узнать все подробности личной жизни — не ее история. По крайней мере, не при таких обстоятельствах. Интерес Киры к жизни Риты — словно желание заполнить пустоту, отвлечься от своих собственных забот. Остаток ужина они проводят за разговорами о работе и журналистике — это, на удивление, не утомляет, а напротив — заряжает новыми мыслями и идеями. У Риты горят глаза, представить себе собеседника лучше, чем Кира — совершенно невозможно. Умная, интеллигентная, с огромным пластом опыта за плечами, ее хотелось слушать, не отрываясь. И только когда телефон Авдеевой вновь загорается от входящего звонка, она виновато улыбается. — Я уже сажусь в такси, — коротко бросает та в трубку, а затем поднимает взгляд на Риту. — Прости, нужно уже идти. Они просят счет, и Рита уже залезает в кошелек, в надежде, что у нее есть немного наличных, чтобы не спрашивать Киру о том, куда перевести часть денег — но женщина останавливает ее одним жестом. На губах играет мягкая улыбка, насмешливый взгляд исследует лицо. — Я угощаю, — Рита почти краснеет, и сердце отчего-то пропускает удар. — Могу же я отблагодарить тебя за интервью? — Да, но… — Никаких но, — прерывает лепетание Березиной Кира. — Пойдем, я вызову такси. На улице совсем морозно, ветер задувает под пальто и проносится мурашками по шее. Рита нетерпеливо прячет руки в карманы и чувствует себя обязанной перед Авдеевой — та ей и ужин, и такси. «Стоило только согласиться на статью», — думает Рита и улыбается самой себе, разглядывая начальницу, вызывающую машину. Под безапелляционным: «Куда вызывать?», Рита диктует свой адрес. Кире, на удивление, идет морозная Москва. Нос и щеки ее быстро краснеют, отчего выглядит она совсем нежной и трогательной. Без каблуков Кира чуть ниже Риты — это умиляет. Умиляют ее волосы, растрепанные на ветру, то, как она закусывает губу, нервничая, и тихий вздох, когда подъезжает такси. — Это твоя, — кивая на машину, Кира улыбается. — Спасибо еще раз за чудесный вечер. — Вам спасибо, — вторит Рита, взгляд ее открытый, честный и долгий, Кира даже не пытается сопротивляться. — Тогда до завтра? — До завтра. Машина тихо трогается с места, и Кира проводит ее взглядом, думая о прошедшем вечере. Домой она едет с напряженной тишиной в салоне такси, стараясь не думать о том, что устроит ей дома Макс. На удивление она не злится, скорее наоборот — сочувствует и сопереживает. Но будь у нее возможность отправиться домой вместо ужина с Березиной — она бы отказалась. У жилого комплекса, в котором она живет, непривычно тихо. Аккуратные дорожки из фонарей освещают площадь между домами, в воздухе пахнет цитрусом и свежестью. Кира ежится, вбегая в подъезд, и отсчитывает секунды, поднимаясь на лифте. Ключ в двери проворачивается дважды, и внутри квартиры тут же слышатся тяжелые шаги. Дверь распахивается неожиданно, пугая. — Привет, — Кира только успевает улыбнуться, когда тяжелая рука молниеносно втягивает ее внутрь, а затем ее щека горит от звонкого шлепка. Инстинктивно она хватается за пылающую кожу, а к глазам подступают слезы. — Натрахалась? — грубо, почти безразлично, спрашивает Макс, помогая снять пальто, словно ничего не было. — Я ужинала с сотрудницей, — голос Киры безжизненный и хриплый, и смотрит на мужа так, словно все равно обожает его всей душой. — Зачем ты так? От Макса снова пахнет алкоголем и крепкой сигарой — его дыхание касается губ Киры и горящей щеки. Шершавыми подушечками пальцев он гладит ее кожу, смотрит в самую душу, а затем впивается в губы жены. — Я тебя прощаю, но в последний раз, — предупредительно тянет он. — Я ждал тебя весь вечер, специально ушел пораньше со съемки, а ты… — Я знаю, знаю, — Кира кивает и чувствуя себя жалкой, роняет соленые слезы на чужие руки. — Извини. Хочешь, проведем вместе выходные? — Хочу. И Кира целует его снова. Может, на выходных все наладится. Ведь когда они вместе — все сглаживается, Макс меньше психует, они наслаждаются друг другом и все становится хорошо. С этими мыслями женщина смывает с себя косметику, прикладывает к лицу лед и ложится спать — непременно на другую сторону. Щеку все еще жжет.