Мотылёк

Нет, не говори, что выхода нет Ты знай — я верю в новый рассвет Где с тобой моё сердце сильней Будет биться.

Чужая пятка задевает щиколотку Риты, и та моментально пробуждается, пугаясь и забывая о том, что ночует она не одна. Волосы Ани растрепаны по подушке, пухлые губы чуть приоткрыты — во сне она всегда выглядит настоящим ангелом. Но сердце Риты не ёкает, не заходится в приятном трепете — Рита, по правде сказать, в немом ужасе. Она вновь впустила в жизнь человека, разбившего ей сердце. Аня уходила от нее без сожалений, оставляя ключи под ковриком и не желая прощаться, стоя лицом к лицу, потому что Аня — трусиха, а Рита — слабачка. Аня сонно разлепляет глаза и смотрит на Березину с легкой улыбкой. Рите хочется отвернуться, закрыть глаза и представить, что все это не по-настоящему. Она надеется, что Аня не станет любезничать с ней лишь потому, что та великодушно позволила остаться у себя дома. Рита ненавидит себя и то, что спать приходится на одной кровати с бывшей, но не находит в себе сил, чтобы стелить Аньке на холодном жестком полу. — Что хочешь на завтрак? — первое, что спрашивает ее Аня, и Рита пожимает плечами. Честно говоря, ей хочется поскорее сбежать из дома, но девушка не позволяет ей этого сделать. Почти тут же вылезая из-под одеяла, она спешит на кухню, роется в холодильнике и находит нечто, из чего можно приготовить простой завтрак. Рита же — молча умывается, чистит зубы и смотрит на свое отражение в зеркале. Единственное, о чем ей сейчас приятно думать — это то, что в офисе Кира, придет в какой-нибудь своей невероятной блузке, улыбнется ей, отпустит колкий комментарий, а затем упорхнет в свой кабинет. — Ри-ит, — тянет на свою манеру Аня. — Тебе кофе? — Кофе, — отвлекаясь от собственных мыслей, Березина тщательно вытирает лицо полотенцем и лениво выползает на кухню. — Я обычно не завтракаю перед работой. — Почему? — интересуется Анька, не отвлекаясь от плиты. — Всегда же завтракала. Риту коробит — ее раздражает сам факт того, что девушка знает о ее жизни почти все. Ее расписание приемов пищи, то, сколько сахара нужно ей в кофе, какую обувь предпочитает в тот или иной день, от каких грязных словечек сходит с ума. — А теперь не завтракаю, — сухо поясняет она, и Аня на какое-то время умолкает, кажется, обижаясь. Завтракают они в оглушающей тишине — только и слышно, как Аня хлебает из кружки горячий кофе, а Рита возит вилкой по тарелке с омлетом. Тут уж не притвориться — хотя бывшая готовила и крайне редко, получалось у нее отменно. — Спасибо тебе еще раз, что позволила мне остаться, — грустные глаза Аньки смотрят прямо на Риту. — Прости, если я доставляю тебе неудобства. Я постараюсь приезжать только на ночь, чтобы не обременять тебя, и найду квартиру в ближайшее время. Рита поджимает губы. Она не понимает, отчего начинает чувствовать себя виноватой, ясно осознавая, что никакой вины в ее нежелании общаться нет. Но Аня смотрит на нее убедительно грустно, с поглощающим сочувствием и ощущением себя — жертвой. — Все нормально, — Березина усилием воли заставляет уголки губ подняться. — Не страдай ерундой и появляйся дома когда нужно. Ключи я положила на тумбу. — Спасибо, — еще раз бормочет Аня, опуская взгляд в кружку. — Я знала, что ты всегда поможешь мне, и просто хотела сказать, что я ценю это. Тори была не очень довольна, что я осталась у тебя, но, честно говоря, мне плевать, что она думает, потому что все остальные сказали мне разбираться со своим дерьмом самой. О девушке Ани они никогда не разговаривали, и только сейчас Рита, наконец, узнала ее имя. Справившись с завтраком, Рита медленно встала, относя посуду в раковину. Она не знала, что сказать Ане, выдавливать из себя слова было слишком тяжело. — Будь у меня девушка, которая бы вернулась к бывшей, чтобы пожить, я бы тоже не была в восторге. — Ну да, — Аня неоднозначно дернула плечом, наблюдая за исчезающей в коридоре Березиной. Погода, на удивление, стояла шикарная. В Москве пробилось холодное январское солнце, снег скрипел под ногами, а в наушниках играла любимая музыка. Рита собралась слишком быстро, чтобы избежать лишних разговоров, заранее понимая, что приедет в офис еще до начала рабочего дня. В трамвае нашлось свободное местечко, и всю дорогу до Белорусской она смотрела в окно, наблюдая за прохожими и потоками машин. Рита думала о том, что ей даже жаль Аню — в сложный момент ей не помогли друзья и не поддержала собственная девушка, но, с другой стороны, в своем возрасте Анька уже могла бы быть посообразительней. Березиной не хотелось быть попросту удобной и безотказной дурой, но в то же время ей хотелось помочь человеку, который некогда был самым близким и дорогим в ее жизни. В конце концов, это не были случайные отношения на пару месяцев, они прожили вместе чертовых четыре года. Слишком много для того, чтобы вычеркнуть Аню из своей жизни так быстро. Договорившись с Артемом выпить по чашке имбирно-пряничного латте, Рита предвкушала поход в офис. Каждый день казался ей особенным хотя бы потому, что она чувствовала, что сближается с Кирой. Березина никогда не была наивной, и уж тем более не обвешивала свои уши лапшой — она не знала, чего именно Кира хотела от нее, но точно чувствовала, что их времяпрепровождение было комфортным для обеих сторон. Если бы для Авдеевой это было исключительно игрой, вряд ли бы она посвящала Риту в подробности своей жизни, делясь отношениями с семьей и моментами из детства. По крайней мере, Рите казалось это личным, и будь она не месте Киры с четким намерением использовать кого-то — то уж точно не стала бы углубляться в детали. Под рассеянными солнечными лучами Рита выпорхнула из трамвая, пытаясь вглядеться в окна Старбакса еще с противоположной стороны дороги, чтобы увидеть Артема. В руках завибрировал телефон, а на дисплее всплыло короткое сообщение. Кира, [08:47]: Наконец-то вернулось солнце! Рита усмехнулась этому внезапному сообщению, не имеющему отношения к работе. И только хотела было ответить Авдеевой, сказав что-то о том, что для января это неслыханная радость, как на экране появилось новая эсэмэска. Кира, [08:48]: Это я про твое возвращение в офис. Чувствуя, как от улыбки буквально начинают болеть щеки, Рита вошла в Старбакс, тут же находя взглядом коллегу. Отправив Кире короткий ответ: «Как много лести!», она плюхнулась на свободное место рядом с Артемом, замечая, что для нее уже стоит стаканчик латте. — Хотелось бы верить, что это я так благоприятно влияю на твое выражение лица, — Артем протянул Рите ее стаканчик на случай, если она вдруг не поняла, что стаканчик с подписью «Марго» предназначался для нее. — Я рада тебя видеть, — искренне протянула Березина. — Ты, как обычно, предугадал с кофе, спасибо! В следующий раз плачу я. — Рушишь патриархальные установки? Рита улыбнулась, ей нравилось то, что Артем хотя и не был солидарен с ней во многих вещах, но не давил на нее и не пытался в чем-то переубедить. Настоящая благость, когда встречаются два взрослых человека, способные понять, что у них разное мировоззрение и они не пытаются перетянуть другого на свою сторону. — Безжалостно крушу, — Рита засмеялась, чувствуя, как в кармане пальто вновь завибрировал телефон, и она едва удержала себя в руках, чтобы тут же не посмотреть на дисплей в ожидании того, что это пишет Кира. — Надеюсь, на утреннем митинге мне не понадобится пользоваться этим. Артем понимающе улыбнулся. Они еще какое-то время болтали о работе и прошедшей командировке в Санкт-Петербурге, пока время не перевалило за начало десятого. Кира бы уж точно не вынесла, если бы они опоздали, а учитывая, что Рита так и не посмотрела на входящее сообщение — шутить с этим не хотелось. Уже поднимаясь в офис на лифте, Березина достала-таки свой телефон, чувствуя себя школьницей, списывающей на контрольной. Красноречивое сообщение от Киры заставило ее щеки краснеть от смущения, а сердце учащенно забиться. Кира, [08:59]: Ну что ты, Маргарита! Чистая правда и никакого подвоха… Довольная, как мартовская кошка, Рита вошла в переговорку вслед за Артемом, практически моментально ловя взгляд Авдеевой. Кира на секунду растерялась и нахмурилась, глядя на Березину — мало того, что та проигнорировала ее последнее сообщение, так еще улыбалась, плетясь за Артемом. Наверняка они снова пришли в офис вместе — у Риты, вон, в руках стаканчик кофе с подписью «Марго», а она себя так точно не называет. Кира напряглась, чувствуя себя детективом. И хотя Березина смотрела на нее с той же улыбкой, Кира почувствовала странный укол ревности. Интересно, знал ли Артем о том, что ему нечего ловить в компании Риты, или та пользовалась симпатией парня, позволяя крутить перед ним хвостом? Артем прямо-таки мальчик-одуванчик: болтает с Ритой до начала летучки, рассказывает про джазовый бар, а Рита вспыхивает восхищением. «Надо сходить», — счастливо кивает головой она, Кира едва подавляет желание закатить глаза. Ей кажется, что это исключительно ее привилегия — приглашать Риту в бары. Кира прочищает горло, когда в кабинет, наконец, заходит Антон. Хоть когда-то она рада его появлению. — Давайте начинать, — холодно произносит она, привлекая к себе внимание. Пока активное обсуждение связывает Антона, Яну и Артема, Кира поглядывает на Риту. Делает она это, конечно, аккуратно — быстро поднимает взгляд, разглядывает красивые ровные стрелки, мягкую кожу, полные губы. Она отчаянно пытается понять, что чувствует, но вместо этого в голове словно звенящая пустота — лишь сердце сильнее обычного бьется в ребра. Кира чувствует пульс в висках, шее и в кончиках пальцев. Она совершенно не вовремя вспоминает о том, как лежала прошлым вечером, трогая себя и представляя Риту — от этого пульс становится лишь быстрее. — Кира? — еще раз с нажимом произносит Антон, и Авдеева понимает, что прослушала добрую часть их спора, погрузившись в собственные мысли. — Так у нас готовы отчеты по прошлому выпуску? — Пока нет, отдел занимается этим. Обещали прислать до конца недели, — Кира ругается про себя за несобранность и злится из-за того, что давно не чувствовала себя такой рассеянной. Боковым зрением она видит, что Рита тоже посматривает на нее с немым вопросом, и этот взгляд ощущается приятней всякого вина — в груди все теплеет, течет, ощущается таким необходимым. Кира знает только одно, что в компании Березиной ей непозволительно хорошо. Отчего-то хочется рассказать все секреты на свете, смеяться над глупостями и гулять по набережной, обсуждая прохожих. Кире кажется, что Рите можно доверять — а Авдеева доверяет своей интуиции. Интуиция Кире подсказывает и о том, что в отношениях Саши и Антона что-то сдвинулось, потому что смотрит он на девушку почти безразлично, осекает на полуфразах, а та так и брызжет ядом. Они даже пытаются вступить в какой-то спор, который неожиданно быстро разрешает Рита, поддерживая коллегу. У Киры едва не лезут глаза на лоб от всего происходящего. Так и не понять, как Рита может нравиться всем? Артем смотрит на нее преданней собаки, Саша улыбается, с благодарностью кивая головой, а Кира так и сидит, не шелохнувшись. — Ладно, по коням, — командует Антон, и ребята стремительно выползают из кабинета. Кире хочется, чтобы Антон и сам поскорее свалил — тогда появится возможность Риту оставить, расспросить ее о Санкт-Петербурге и прошедшем интервью. Но вместо этого Березина уходит вместе со всеми, а Антон, напротив, чуть прикрывает дверь, глядя на Авдееву. — Довольна? — спрашивает тот, и она непонимающе моргает. — Боюсь спросить, чем? — Ну, вот, показательную порку устроил Саше, — так и не понять, гордится ли он собой или жалуется на это обстоятельство. — Ты же хотела, чтобы она к тебе бегала, теперь уж точно будет. Кира с трудом понимает, что происходит. Выглядит это так, словно Антон старается ради нее, но она-то точно знает, что это не так. — И что побудило тебя к этому? — Да затрахала она меня, — внезапно тихо произносит он и устало выдыхает, прям сама невинность. — И так работы выше крыши, а еще она каждые десять минут бегает со своей ерундой. Кира усмехается — жалеть Антона она, конечно, не собирается. Его откровенность отвращает и восхищает одновременно, но Кира знает, что поддаваться этому столь скоропостижно не стоит, он еще успеет передумать кучу раз. Она услужливо говорит, что все уладит и рада тому, что он принял верное решение. Кира ненавидит офисные «голодные игры», но когда мужчины пытаются вовлечь ее в это, она не намерена сдаваться так просто. Не ради этого она шла к своей должности столько лет. Подловить Риту получается спустя несколько часов — поговорив с Ирой, проконтролировав работу дизайнеров, обсудив новые решения с маркетологами и проверив статистику интернет-издания. Перед Ритой — Кира даже подходит к Саше и Яне, чтобы ее постоянное нахождение рядом с Березиной не было столь очевидным. Рита словно только и делала, что ждала ее — не вздрагивает от голоса сзади, наушники лежат в стороне, оборачивается с легкой улыбкой. Кира вновь опирается бедром на ее стол. Смотреть на девушку сверху вниз — особенное удовольствие. — Как тебе Санкт-Петербург? — спрашивает Кира, неловко играясь с маленькой лягушкой на пружине, стоящей на столе Риты. — Ветра там, конечно, зимой дикие… — Отморозила себе всё что можно, — Рита беспечно смеется. — Но хотя бы успела немного посмотреть город. — Не бывала там раньше? — Кира даже удивляется, ей кажется, что такое просто невозможно, но Березина упорно доказывает ей обратное, пожимая плечами, мол, не доводилось. — Я знаю кучу прекрасных мест в Петербурге. Тебе повезло, что меня не отправили вместе с тобой, иначе мы бы пили ночь напролет. — В Питере — пить? — лукавый взгляд Риты скользит по хитрому лицу Авдеевой. — Ребята из съемочной команды уже успели посоветовать мне бары. Кира отмахивается, мол, не стоит им доверять, уж лучше послушать ее, а еще лучше — засесть с ней в одном из любимых баров и выпить несколько потрясающих коктейлей. У Риты бы не нашлось сил сопротивляться. По правде говоря, Рита была бы в восторге. — Как прошло интервью? — О, — Рита загорается яркой звездочкой. — Это было сильно. Одно из самых лучших и сложных интервью, которые я брала. — Когда можно ожидать? Кира вырисовывает непонятные узоры указательным пальчиком на столе, и Риту это почему-то невероятно отвлекает. Она следит за незамысловатыми плавными движениями, словно впадая в какой-то гипноз. Она чувствует себя странно — но точно не неприятно — купаясь в таком особенном внимании от начальницы. Кира с ней невероятно милая, и Рита соврала бы, если бы сказала, что к Авдеевой ее не тянет. Пока не разобравшись в чужих намерениях, она не пыталась залезть к той в душу, но отказывать себе в приятной компании — не хотела. — Может, через недельку, — взгляд медленно скользит от кисти Киры до предплечья и касается лица, Кира улыбается ей. — Я дам знать, когда закончу. Ребята обещали смонтировать видео до следующей недели.

***

Кира внутренне дрожит и сама не знает, от чего. Она пьет бокал вина, долго смотрит пустым взглядом в окно и никак не может понять, что чувствует на самом деле. В просторной гостиной, на мягком дорогом ковре, дожидаясь, казалось бы, любимого человека — она все же не чувствовала себя счастливой. И задавая себе этот вопрос, а была ли она вообще когда-то счастлива с Максом — ответить не могла. С мужем было много эмоций, и эмоции казались Кире показателем какого-то успеха в паре, мол, не скучно и славно. Часы остановились на часе ночи, когда в дверном замке провернулся ключ, и Кира встрепенулась, подскочила с места, чтобы встретить Макса. Высокий, обмотанный шарфом и закутанный в теплое пальто, он смотрел на нее не так, как смотрят мужья, скучающие по своим женам. Словно принеся с собой холод, оставшийся в его взгляде, Максим позволил наброситься на него. Прохладных щек коснулись горячие ладони Киры, а затем последовал горячий поцелуй — отчаянный и жадный. — Привет, — Макс чуть отстранился, обхватывая жену за плечи и чуть отставляя от себя. — Там снегопад, я весь мокрый. — Неважно, — с жаром ответила та, глядя на него как влюбленная, верная девочка, жаждущая внимания. — Я жутко соскучилась. Как ты долетел? — Нормально, — сырые вещи убраны в шкаф, под обувью медленно тает снег. — Устал и хочу спать. Кира поникла. Она знала, что у Макса сложный и временами непредсказуемый характер, но после долгой разлуки — это меньшее, чего она ожидала. Она специально дожидалась его, борясь со сном, взамен на то, чтобы получить тотальное безразличие. Ничего не ответив, она прошла в комнату, быстро забираясь под одеяло и отворачиваясь спиной. Обида душила ее, Кира чувствовала себя полной идиоткой, пытающейся заслужить хоть какую-то любовь от самого близкого человека, который ощущался чужим. В квартире погас свет, а через несколько мгновений в тишине зашуршала чужая одежда. — Обиделась, что ли? — Макс тихо усмехнулся, но по его интонации Кира поняла, что он не пытается ее задеть еще больше, лишь неумело выражает свое сожаление. — Ну прости, я реально дико устал после самолета. Привычный парфюм, смешивающийся с каким-то другими запахами, ударил в нос, и через секунду Киру обняла крепкая рука, прижимая к себе. Кире внезапно стало до одурения грустно: почему у них не могло все быть как у нормальных людей? — Не обиделась, мне просто больно и неприятно от того, что я дожидалась твоего возвращения, а в ответ получила какой-то похуизм, будто ты не домой приехал, а к любовнице. — Любимая, ну прости, что ты хочешь еще услышать? — лицо Макса уткнулось куда-то в затылок. — Я рад тебя видеть, давай просто поговорим завтра? — Завтра так завтра, — Кира чуть повернулась, чтобы отодвинуть мужчину от себя. — Подвинься, мне жарко. Макс не возражал. Счастливо чмокнул жену в висок и вернулся на другой бок, вырубаясь через две минуты. В полудреме, отчаянно пытаясь провалиться в сон, Кира почему-то снова подумала о Рите. Вернее, подумала она о ее отношениях с девушками — случалось ли у нее подобное? Почему-то захотелось поговорить об этом, узнать всю подноготную в лесбийских отношениях и, быть может, попросить совета. Впрочем, советы Кира охотно просила и у Иры, но у той — Макс святой, а Кира любит драму. Вот так просто — Кира любит драму, выдумывает себе поводы пострадать, а муж все это терпит. Фантастически. Утро не задалось словно в продолжение ночи — у Киры все падало из рук, Макс подстебывал, вместо того, чтобы помочь. Авдеева чувствовала себя невероятной идиоткой, решаясь сделать приятное мужу, приготовить ему завтрак, но вместо этого вновь выслушивала колкие фразочки о том, что готовка не для Киры и лучше что-нибудь заказать. От злости на собственную никчемность Кира едва не заплакала, закрывшись в ванной и впиваясь ногтями в ладонь до жгучей боли — нужно было хоть как-то переключиться. А затем, когда вышла, чуть успокоившись, столкнулась на кухне со счастливым лицом Макса. — Заказал нам завтрак, — протянул тот и кивнул головой в сторону бардака на столешнице. — Брось ты эту затею. Кире хотелось бросить что-нибудь в него — тяжелое и прямиком в голову. Она внезапно почувствовала, как в виске запульсировала кровь, жаром обдало грудную клетку. Кира представила, как разворачивается и уходит: резво одевается на работу, безбожно курит в такси и клянется Ире, что больше не притронется к готовке, но вместо этого почему-то осталась. Моргнула, выдохнула, прикрыла глаза и едва слышно пробормотала. — Спасибо. Гребаная терпила. В точности как и ее мать — такая же жалкая, мудрая женщина, способная заткнуться. Удивительно, как Кира могла показывать свой характер в работе — рычать и кусаться, когда это необходимо, и как трусливо замирала каждый раз, когда дело касалось семьи. Будто бы было в ней что-то, выученное с самого детства — молчать, не шевелиться, притворяться, иначе будет хуже. Кира глотает обиду вместе с обилием привезенных блюд, пока Макс хвалится отличными проектами, которые они воплотили в Милане. Он рассказывает о моделях и интерьерах, о новых знакомствах, стрип-барах и пабах — обо всем, о чем мудрая женщина бы смолчала. Кира слушает его вполуха, а в конце понимает, что Макс спешит на очередную встречу, так и не задав ни единого вопроса, как жила здесь Кира. Грустная улыбка трогает ее губы. Она привыкла.

***

Рита отвлекается от статьи, когда телефон на столе вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Кира, [14:21]: Не хочешь пообедать? Рита едва не давится слюной, оглядывается по сторонам — то ли в попытках увидеть прячущуюся за углом Киру, то ли пытаясь оценить, не видел ли кто-то из ее коллег это сообщение. Она чувствует себя словно преступницей. Ходить на обеды вместе с начальницей — звучит как отличная привилегия для редактора, учитывая то, что Кира никогда не была замечена с кем-либо из сотрудников, помимо Ирины Викторовны. Но Ира — ее подруга, ей-то можно, а вот обедать с Ритой — звучит уже как повод для сплетен. Рита, [14:22]: Я ужасно проголодалась, если честно. Кира улыбается, читая входящее и ясно осознавая — это единственное хорошее событие в этом дне. За окном тяжелыми хлопьями падает снег, серость заволокла буквально весь город, рождая какое-то ощущение безнадежности. Да еще и Макс уже который день ходит и бубнит всякую ерунду, от которой Кира приходит в тихую ярость. Так что обед с Ритой звучит как настоящая радость под Новый Год. Кира, [14:25]: Буду ждать тебя внизу через пять минут. Жар залил грудную клетку Риты. Кира могла бы подождать ее на этаже или даже попросить зайти к ней в кабинет, но вместо этого, словно в какой-то секретности, предложила встретиться внизу. Быстро собравшись и закрыв ноутбук, Рита спустилась на первый этаж, практически тут же сталкиваясь с Артемом и Яной, которые уже успели пообедать. — Наконец сдалась под ревом живота? — пошутила Яна, останавливаясь около коллеги. — Там ветер жуткий, закрыла бы шею. — Да ладно, тут добежать всего-ничего, — отмахнулась та, и в следующую секунду замерла от хриплого знакомого голоса сзади. — Вот это собрание, — Кира тихо рассмеялась. — Все на обед? — Мы как раз возвращаемся, — Артем даже не сообразил, что Рита остановилась в фойе не ради того, чтобы подождать возвращающихся коллег. — Правильно, ты ведь помнишь, что обещал закончить статью еще к обеду? — Кира с хитрым прищуром глянула на парня, который моментально стушевался. — Я вернусь через час, постарайся успеть. А затем, взглянув на Риту, чуть наклонила голову: — Идем? У Яны едва не отвалилась челюсть, и она всеми силами попыталась сохранить самообладание, синхронно с Артемом поворачивая головы и провожая Риту с Кирой взглядом. Стоило их фигурам скрыться за дверьми в офис, как Артем тут же обернулся к коллеге, даже не пытаясь скрыть свое удивление. — Это что только что было? Авдеева пошла обедать с Риткой? Подталкивая парня к лифту, Яна широко улыбнулась. Для нее это тоже стало каким-то новым откровением, что Кира способна обедать с кем-то, кроме Антона или Иры. Чаще всего она предпочитала проводить время одна и лишь за редким исключением присоединялась к команде. — Видимо, только Рите удалось растопить ее сердце, — задумчиво протянула она, забиваясь в лифт вместе с другими сотрудниками офисов. — А может, у них дело какое. — Ну, конечно, дело, — нахмурился Артем. — Странно это. — А ты ревнуешь, что ли? — Яна беззлобно засмеялась, легонько толкая парня в бок. — С Риткой по утрам встречаешься, кофе ей покупаешь, все пытаешься затащить куда-то после работы. — У тебя, Яна, слишком большие уши! — фыркнул тот, спеша к своему рабочему месту. — Ну что ты напрягся-то, я же шучу! Яна смеялась, считая полной глупостью ревновать к Авдеевой, ведь это наверняка исключительно совпадение, каких больше не повторится. В это же время Кира, сидя напротив Риты, думала о том, как ей бы хотелось чаще проводить свои обеденные перерывы с девушкой. С Ритой всегда весело и спокойно, с ней можно быть нелепой и смешной — самооценку Киры это никак не задевает. Она разглядывает Березину каждый раз как первый — ее футболки и рубашки, уютные свитера и блузки. Кажется, будто бы ей идет все, Кира даже завидует этому качеству девушки. У Риты есть очаровательная привычка поправлять волосы, опускать взгляд, смущаясь, и кусать пухлую губу — Кира думает, что мужчины, должно быть, сходят по ней с ума. — А что ты делаешь, если за тобой начинает ухаживать мужчина? — спрашивает Авдеева крутящийся на языке вопрос. Рита даже теряется от такой внезапной смены темы разговора. Вновь неловко поправляет волосы, смотрит в самую душу и скромно улыбается. — Обычно я изобретательна в своих ответах, — Кира понимающе хмыкает. — Могу сказать напрямую, что меня он не интересует или что у меня кто-то есть, или по-свински сливаюсь каждый раз, когда меня пытаются куда-то пригласить. — И какой вариант ты выбрала с Артемом? — Рита аж вытягивается на стуле, словно это совсем не очевидно, то, что он бегает за ней, как за школьницей. — Ну что ты так смотришь? Я это наблюдала чуть ли не с самого первого дня, как ты начала у нас работать. — Такая ты наблюдательная, — колко заключает Березина, впрочем, без всякой злобы. — У меня много талантов. Рита смотрит на нее сколько секунд, пытаясь осознать в своей голове, можно ли счесть это флиртом или же это стиль общения. Кира подпирает рукой щеку и беззастенчиво улыбается — открытая, хрупкая, честная. Рита могла бы сидеть здесь целую вечность, лишь бы их разговор никогда не заканчивался. — Артем прилипала, — заключает Березина. — В хорошем смысле. Поэтому пришлось ему сказать, что мне кое-кто нравится. — А кое-кто действительно существует? — Киру аж распирает интерес, и сердце в груди начинает колотиться сильней. Что если Рите действительно кто-то нравится, а тут она — со своим неуместным флиртом и постоянными приглашениями в бары. Может, Рите просто неудобно ей отказать, а Авдеева сидит, развесив уши, думая, что с ней так весело. — Нет, это я так… — Рита машет рукой, пытаясь понять, почему ей становится так неловко. Хочется у Киры спросить: «А интересуешься для себя или кого-то еще?», но приходится прикусить себе кончик языка, чтобы не выставить себя полной идиоткой. Все оставшееся обеденное время они болтают на отвлеченные темы, Кира задает миллион вопросов, словно хочет набиться в лучшие подружки, а Рита с радостью рассказывает ей обо всем. Ее щеки наливаются кровью, а изнутри распирает невероятная радость, когда Кира внимательно слушает ее, смеется и с энтузиазмом рассказывает о себе. Когда обед заканчивается и они заходят в переполненный людьми лифт, пространства вокруг становится категорически мало. Рита физически ощущает, как предплечье Киры касается ее, а ее кисть находится в опасной близости от пальцев Березиной. Стоит только сделать маленькое движение, неуклюже дернуться, чтобы их руки соприкоснулись. Рита прокручивает эту мысль, наблюдая за переключающимися цифрами с этажами. Два, три, четыре… Она едва дышит, когда на пятом, из чертова спортзала, кто-то заходит внутрь, побуждая людей прижаться еще ближе друг к другу. Внезапно Рита чувствует движение головы, и в следующую секунду Кира наклоняется к ее уху: — Надеюсь, не застрянем, — зачем-то говорит она. Теплое дыхание обволакивает кожу, посылая толпу мурашек от шеи до самой поясницы. Рита ясно осознает, что подобная реакция от близости с начальницей — красный флаг, который маячит над ее головой снова и снова. Рита не знает, для чего это делает, но почему-то оборачивается в ответ — лицо Киры совсем близко. Настолько близко, что Рита ощущает ровные выдохи на своих губах, и благо что они забиваются в самый конец лифта, не смущая никого своими переглядками. — Почти доехали, — взгляд Риты скользит ниже, к губам, и она зажмуривается, словно это происходит не по-настоящему, когда дыхание Киры сбивается. Лифт мягко останавливается на этаже, заставляя выйти вслед за толпой людей. Рита едва дышит — ее сердце колотится, как у загнанного кролика. Она смотрит на покрасневшие уши Киры и смущается еще сильнее, не в силах оправдать свои действия. Кира бесследно исчезает в своем кабинете, а Березина возвращается к своему месту под пристальным взглядом Артема. Наверняка ему очень хочется спросить, что во время обеда произошло такое, что щеки у Риты пунцовые, а глаза блестят, словно та успела напиться.

***

За очередным быстрым ужином в городе Кира цепляется взглядом за двух девушек, сидящих аккурат напротив нее. Они держатся за руки и улыбаются, как влюбленные школьницы, а во взгляде скользит такое обезоруживающее обожание, что Кире становится не по себе наблюдать за этим. Оторваться она, впрочем, не может, с неподдельным интересом изучая двух незнакомок, которые никак не вписываются в ее стереотипное представление о том, как могут выглядеть две влюбленные женщины. Обе феминные, еще женственней, чем сама Кира, красивые, ухоженные, совершенно не вульгарные. Кира даже находит это трогательным — то, как одна гладит ладонь другой и не убирает пугливо руки, когда официант приносит им бутылку вина. Кажется, будто бы для этих двух существуют только они, и все вокруг наполнено любовью и принятием. В глубине души Авдеева завидует, ведь даже с Максом она никогда не испытывала подобного. Уже позже, возвращаясь домой в такси, она думала о том, как же это странно, что влюбленные друг в друга женщины и мужчины — всегда были где-то рядом, но Кира будто бы фильтровала эту картинку через призму своей наивности. Конечно, она не пыталась думать о том, что в мире, а уж тем более вокруг нее, совершенно нет геев и лесбиянок — она просто никогда не задумывалась об этом по-настоящему. И так уж получилось, что среди ее знакомых были привычные мамочки и женщины-катастрофы, предпочитающие мужчин. Она начинает замечать это повсюду: как парень из команды маркетинга любезничает с кем-то из коллег — Кира видели их и раньше, но никогда не смотрела на это через призму чего-то большего. На улицах, в ресторанах, торговых центрах — она стала подмечать девушек практически постоянно. Бесконечные намеки в виде радужных значков, маленьких флажков, долгих бесстыдных взглядов. Кире начало казаться, будто у нее развивается настоящая паранойя, а ее привычный мир рушится, как карточный домик. В один из дней, оставшись с Ирой после работы в спортзале, Кира просто мечтала поделиться всеми навязчивыми идеями и мыслями, преследующими ее. Ирина вновь начала свою шарманку про мужиков, каждый раз рассказывая одно и то же по кругу, а Кира, как верная подруга, терпеливо слушала, кивая и соглашаясь. У любовников Ирки хотя бы какая-никакая стабильность, поматросили и бросили, вскружили голову, наобещав золотых гор, а потом слились, узнав, что у той ребенок. — Да забудь ты об этих мужиках, — в сердцах произносит Кира. — Сама же видишь, что одни козлы. — У меня уже целое стадо, я могла бы быть отличным пастухом! — Ирка краснеет, крутя педали. — Ну а что ж теперь, одной страдать? — Почему обязательно страдать? У тебя сын, работа, есть чем заняться. Ира смотрит на нее, как на сумасшедшую. Ведь для пазла идеальной жизни не хватает единственного — мужика. Иногда Кира думала точно так же, особенно, когда с Максом бывало приятное затишье, но затем крыло так, что впору было только вешаться. И все же, по каким-то причинам, Кира так и не могла уйти от него, находя миллионы причин в собственной неправоте, из-за которой ей и прилетало. К тому же постоянный фоновый страх напоминал о том, что, уйди она от Макса — все станет только хуже. — Действительно, — Ира чуть морщится, заставляя Авдееву сменить тему. — Представляешь, ко мне на днях подкатывала женщина. Кира не совсем осознает, что движет ей, когда она придумывает эту историю лишь для того, чтобы понять реакцию подруги. Не говорить же ей, в самом деле, что ее интересует Рита и что флиртовать с ней — невероятное удовольствие, в котором Кира сама едва признается в себе. — К тебе? — Ирка аж перестает крутить педали. — Женщина? Где? — В баре, — коротко сообщает Авдеева, чуть улыбаясь. — Мест не было, пришлось сесть у барной стойки, ну, и как все происходит, она подсела и угостила меня коктейлем. — Врешь, — женщина прищурилась, не веря своим ушам. — И ты что, позволила ей угостить тебя? Чего сразу не отшила? Кира неоднозначно повела плечом. — Не знаю, может, растерялась. Меня раньше женщины не угощали, а тут она — так уверенно подошла, уселась напротив, что я даже не сообразила, — давая волю фантазии, Кире даже нравилась собственная придуманная история. Звучала она убедительно, что Ирка возмутительно краснела и смотрела на нее во все глаза. — И что она? — казалось, что женщине даже не было противно, напротив, она будто бы хотела узнать все подробности. — Да ничего такого, выдала несколько комплиментов, поговорили про работу, туда-сюда, а потом сказала, что у нее дома восхитительное испанское вино. — Подумала, что ты из этих, — Ира все-таки скривилась, и Киру внезапно так задел ее тон и небрежное определение «этих», что энтузиазм придумывать историю дальше как-то поутих. — Вообще, на удивление, это не было противно… — Кира отвернулась к окну, стараясь не смотреть на подругу. — Было даже интересно. Ира звонко рассмеялась. — Да уж, Кирюш, видимо, знатно ты по Максу соскучилась, что так про незнакомую бабу говоришь. Это же мерзость! И чего она к тебе вдруг подсела? Придумала же себе, что ты можешь быть такой… — Ира, наконец, слезла с велосипеда, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Пойдем уже переодеваться, что-то мы в этот раз дольше обычного. Однозначно понимая, что этой темой больше не стоит делиться с Ирой, Кира лишь кивнула головой, плетясь вслед за подругой. Ощущения того, что она могла бы делать что-то неправильное или мерзкое в этой истории, почему-то не было.

***

Рита заканчивает статью лишь в конце недели, постоянно отвлекаясь на другие задачи. Интервью было слишком тяжелым, а писать по нему статью — еще тяжелей, вспоминая все эти переломные моменты героини. Впрочем, результатом она невероятно гордится, поэтому приносит Кире статью как только она готова. Кира в тот день необычайно красива: уложенные вьющиеся волосы, белая блузка, поверх которой надет кремовый пиджак, темная юбка-карандаш и уже привычные туфли на каблуке. От Киры пахнет свежестью с едва уловимой сладкой ноткой, а еще табаком. Но Кире почему-то идет, Рита даже не может представить, чтобы от нее пахло как-то иначе. И когда дверь кабинета Авдеевой распахивается, а на пороге объявляется Рита — Кира тотчас улыбается ей. Снимает очки, отстраняется от ноутбука, как будто задумала провести целое чаепитие. Но Рита суетится, подсовывает ей статью, роняет неловкий комплимент и намеревается исчезнуть. — Это была тяжелая статья, — вскользь бросает Рита, словно предупреждая. — Но одна из самых лучших, что я писала. — Я готова так говорить про каждую твою статью, — Кира улыбается кошкой, смотрит внимательно, в самую душу. — Ты меня перехваливаешь. — А может, ты себя недооцениваешь? — Рита пожимает плечами, улыбаясь. — Я могу прочесть ее сразу, ты подождешь? Дела словно испаряются, и Березина почему-то кивает головой, присаживаясь рядом на стул. Кира вновь надевает на ровный нос очки и под сопровождающийся гул из коридора читает статью. Рита на нее не смотрит, зависая в инстаграме и зная, что Авдеевой нужно время — она любит придирчиво перечитывать строки по три раза, выделять красным то, что стоит переписать или переформулировать. Но в этот раз маркер почему-то так и не касается бумаги. Рите не кажется это подозрительным, и она продолжает увлеченно листать ленты в соцсетях, пока не поднимает взгляд на Киру, внезапно обнаруживая ее смертельно бледной. Кире кажется, что мир уходит из-под ее ног. Голова моментально становится ватной и тяжелой — в груди словно залитый цемент, дышать не получается, но уже через секунду она ощущает, как ее сердце ускоряется до тупой боли в груди. Кажется, что она вот-вот потеряет сознание от липкого ощущения страха и тревоги. Она пытается сконцентрироваться на тексте, не замечает, как дрожит листок в ее руках, а затем переводит взгляд на трясущиеся руки. С ней и раньше происходило подобное — очень давно, но чаще, когда панические атаки были практически регулярно в ее жизни, ломая все стабильное и спокойное вокруг. Кире казалось, что она научилась жить со своими переживаниями и чувствами, что больше ничто не сможет всколыхнуть в ней такие эмоции или стать катализатором панических атак. Она едва делает короткие вдохи и ощущает противную боль в глазах, горле и груди. От подступающих слез в глазах ощущение, будто бы в них насыпали соль. Кира тщетно пытается успокоиться — даже на какое-то время перестает читать и прикрывает глаза, однако это еще больше засасывает ее в состояние, в котором она ощущает себя пугающе беспомощной. — Ты чего? — глухой, едва слышный голос Березиной раздается где-то рядом. Рита напугана до чертиков — такой Киру она не видела никогда. Она видит, как женщина трясется, лицо ее бледное, а глаза совершенно стеклянные. Рита панически боится такого, потому что не понимает, что нужно делать: звонить в скорую, позвать кого-то на помощь или попытаться узнать, что происходит? Последнее получается лучше всего, но тело Риты столбенеет от ужаса. — Кира, с тобой все хорошо? «Все, блять, превосходно, ты что, не видишь?», — ругается Березина про себя, вставая со стула и делая несмелый шаг к начальнице. — Выйди, пожалуйста, — из последних сил просит Кира, и Рита тупо моргает, словно не понимая. — Тебе нужна какая-то помощь? — бормочет она озадаченно, вновь пытаясь сделать шаг навстречу. — Ты бледная и вся дрожишь… — Рита, выйди за кабинета! — холодный строгий тон заставляет Березину растеряться. Она ничерта не понимает, но спорить в такой ситуации не намерена. Моментально пятясь назад, она юркает за дверь и слышит только то, как пульсирует ее сердце в висках. Что только что это было? У Киры едва хватает сил, чтобы доползти до двери, провернув замок, чтобы никто не побеспокоил ее. Она пытается обнять себя руками, чтобы хоть как-то перестать дрожать, но вместо этого начинает трястись еще сильнее. Горячие слезы скатываются по щекам, стекают по шее и скользят прямо в разрез блузки. Кира ощущает себя жалкой и грязной, как будто бы от этого чувства невозможно отмыться спустя даже десятки лет. Кира жалеет героиню, о которой пишет Рита, и все, о что она чувствует — беспросветная жалость ко всем.

***

Остаток дня Рита сидела как на иголках. Она совершенно не понимала, что произошло у Киры в кабинете и что послужило тому причиной, но больше не решалась возвращаться к Авдеевой, чтобы убедиться, что все в порядке. В ушах стояла последняя холодная фраза начальницы. Работать никак не получалось — тексты не складывались, все будто бы валилось из рук, так что Рита твердо решила, что уйдет вовремя. Уж лучше она переживет это в спокойствии, гуляя по городу, чем будет пытаться выдавить из себя хоть что-то. Ровно в шесть, когда она уже собиралась закрыть ноутбук и одеться, на экране высветилось входящее сообщение от Киры. Сердце пропустило болезненный удар и сжалось. «Я жду тебя на первом этаже. Заканчивай и спускайся, прогуляемся». Риту не нужно было уговаривать. Моментально собравшись, она спустилась вниз офиса, обнаружив у выхода знакомую фигуру Киры. Почему-то ее сообщение совершенно не звучало как безразличный приказ, не принимающий отказа, напротив — Березина сочла это невероятно личным, словно она единственная, кого Кира хотела сейчас видеть. Осторожно окликнув начальницу, Ритино сердце сжалось до крохотных размеров, мешая вдохнуть. По лицу Авдеевой было понятно, что она плакала. Бледная, уставшая, с чуть покрасневшими щеками и носом, Кира казалась Рите такой трогательной и маленькой, что тотчас хотелось ее обнять. Прижать к себе, погладить светлые волосы и сказать, что все будет хорошо — неважно, что у нее случилось. Из офиса они вышли в молчании и шли так какое-то время. Рита не спрашивала, куда они направляются, не задавала миллион надоедающих вопросов, она лишь позволила себе быть в компании Киры, с уважением относясь к ее молчанию. Идти в тишине было на удивление комфортно. Легкий снег медленно кружился в воздухе, шум машин постепенно стихал, когда Кира то и дело сворачивала на менее оживленные дорожки, оказываясь где-то между жилых домов. — Извини меня за то, что я повысила на тебя голос, — первое, что сказала Кира, когда они в очередной раз свернули куда-то во двор, где не было ни души. — Я не хотела звучать грубо… Рита поджала губы, не зная, что ответить. Она боялась сказать что-то не так лишь потому, что это могло вновь всколыхнуть прежние чувства Авдеевой. — Тебя что-то расстроило? — тихо поинтересовалась Рита, не глядя на женщину. — Я сделала что-то не так? — Дело не в тебе, — поспешно пробормотала та, борясь с сильнейшим желанием взять Березину за руку. Кира сама не знала, что творила, но почему-то мысль о том, чтобы сбежать с Ритой из офиса — казалась ей самой правильной. Именно с Ритой, чтобы вот так, в уютном молчании ходить по дворам Белорусской и делиться самым сокровенным. В голове не было ни единой мысли о том, чтобы внезапно рассказать о случившемся Ире или, тем более, Максу. Рассказать это кому-то другому, с кем она была не очень близка или не знала вовсе. Казалось иррациональным то, что открыться хотелось именно Рите — и в то же время казалось самым правильным. Потому что Рита смотрела на нее всепонимающим взглядом, тревожилась и переживала за Киру — это казалось искренним, честным, таким неподдельным, что на глаза вновь навернулись слезы. — Присядем? — Авдеева кивнула в сторону детской площадки, на что Ритины брови взлетели вверх от удивления. — Мокро же? — Да плевать, — легонько стряхивая снег с лавки, Кира села первой, выжидающе глядя на Риту снизу вверх. Присев рядом, Березина повернулась к женщине. Было кристально понятно, что та хочет чем-то поделиться и лишь оттягивает время для того, чтобы собраться с силами. Рита не настаивала, молча изучая чужие острые коленки, спрятанные под тонкой тканью колготок, наблюдая за беспокойными руками и чувствуя в груди все сожаление мира, что абсолютно не знает, что сказать. — Я никому об этом не рассказывала, — едва слышно, что Рите действительно приходится прислушиваться, произнесла Кира. — Ты можешь рассказать мне что угодно, — горячо заверяет Рита и, дрожа внутри как осиновый лист, несмело перемещает свою руку поверх чужой ладони. Кира не вздрагивает, не отстраняется и вообще никак не выдает то, будто бы удивлена этому жесту. — Когда я была маленькая… — голос срывается моментально, и Кира изо всех сил пытается сдержать рвущиеся наружу слезы, кусает губу до оглушающей боли, но все же роняет слезы. Рита не пытается ее успокоить, перебивая. Она чуть сильнее сжимает ее руку и чувствует, что сама готова провалиться в слезы в любой момент. Видеть, как Кира переживает — невыносимо, это разрывает ее на куски, заставляя внутри отчаянно клокотать сердце. — Мой отчим домогался до меня. Кире кажется, что ее мир окончательно рушится, когда она произносит это вслух. Впервые за свою жизнь. Треск оглушает ее на несколько секунд, выбивает из груди весь кислород. Если она не отключится прямо здесь — это будет счастливой случайностью. Медленный глубокий вдох. Она смотрит на Риту лишь на секунду — и ужас, застывший в чужих глазах, ей кажется зеркалом того, что она чувствовала всегда. Немой оглушающий ужас. — Это началось с лет девяти, когда он переехал в наш дом. Сначала я думала, что это какая-то игра, правила которой он не объяснял, но затем поняла, что что-то не так… Я никогда не помнила о том, чтобы мой отец так обращался со мной. Оправдывала все тем, что отчим ведет себя так только когда выпьет, ведь в остальное время ничего подобного не происходило. При маме он всегда был милейшим человеком, водил меня в парки аттракционов, баловал сладостями и подарками… Кира остановилась лишь для того, чтобы вдохнуть. Чувства были сродни тому, как если бы она на живую разрывала свою грудную клетку, пытаясь избавиться от боли. На Риту она не смотрела — впервые проговаривая это вслух, она снова ощущала все то, что было с ней годами: страх, невероятный стыд, ощущение беспомощности и лишь каплю злости. Злилась Кира на маму — за то, что та никогда не замечала происходящего или делала вид, что не замечала. Злилась за то, что та никогда не спрашивала, почему Кира так старалась отгородиться от отчима, забивалась в свою комнату и не хотела выходить, когда он появлялся дома. Кира злилась на себя за то, что никогда не позволяла себе сопротивляться. — Он не насиловал меня… в классическом понимании, — Кира не знала, как подобрать слова. — Но раздевал и трогал меня, и заставлял трогать себя. Я была невероятно счастлива, когда смогла съехать в общежитие, чтобы этот беспросветный ужас закончился. Рита смотрела на нее без жалости. Жалость, пожалуй, последнее, что хотела бы получить Кира. — Я… я не знаю, что сказать, — Рита словно забыла все слова, которые знала до этого. — То, что ты рассказала, просто ужасно. Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с таким… — Интересно, что бы на эту историю сказала моя мать? — внезапно усмехнувшись, Кира вытерла слезы, пытаясь собраться. — Наверное, что у меня богатая фантазия и мне все показалось. Или нет, наверное, сказала бы что-то в духе: «Не трахнул — и ладно». Может, я это действительно заслужила… Риту пробил озноб. — Ни один ребенок в мире, никто, не заслуживает того, что ты пережила, — горячо возразила Березина и подсела ближе, забирая уже в обе руки ладони Киры. — Не смей даже думать об этом! — Ты, наверное, единственная, кто так считает, — вымученная улыбка Киры коснулась лица Риты. — И я понятия не имею, почему все это рассказываю тебе и как на это вообще решилась… Об этом не знает никто из моего окружения: ни мама, ни подруги, ни Макс… Казалось, это не имеет никакого значения, если было так давно. Рита туго сглотнула, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от накрывающих эмоций. Два взгляда столкнулись в каком-то немом понимании друг друга, в невыносимом притяжении, которое не объяснить словами или логикой. Кире просто казалось, что так правильно. Она чувствовала, словно все правильно. — Почему именно мне? — шевеля одними губами, спросила Березина. Чужой палец легонько задел ее ладонь, ребра затрещали от колотившегося сердца. — Я не знаю, Рита… — Кире кажется, что она вот-вот умрет, если еще раз не проведет пальцем по чужой холодной коже. — Я вообще не знаю, что со мной происходит, когда ты рядом. Кира слышит себя словно со стороны, потому что ее собственный рот не может выдать все эти признания. Это не то, какой она знала себя всю жизнь. Та Кира, которая по обыкновению смотрела на нее в зеркало — никогда бы не сбежала из офиса со своей подчиненной, заводя ее в маленький двор и рассказывая все самые страшные тайны, которые хранила в себе всю жизнь. Та Кира никогда бы не наделала глупостей, не пыталась бы флиртовать с коллегой, а уж тем более с женщиной, та женщина ничего не смыслит в любви. И уж тем более — та Кира никогда бы не посмела нагнуться к Рите, чтобы, дрожа всем телом, без слов рассказать обо всем, что чувствует. Кире настолько неловко, что она зажмуривается, как при первом поцелуе. Губы Риты прохладные и мягкие, а кожа ее пахнет морозом и кофе — Кире кажется, что она сошла с ума. Еще никогда она не целовала кого-либо с таким ненормальным волнением, что к горлу аж подкатывает тошнота, а живот сводит от страха. Кире кажется, что ей пятнадцать, и она влюбленная идиотка, способная на глупости. Рита смотрит на нее не закрывая глаз в немом шоке. Она даже не понимает, что испытывает, потому что жест Авдеевой — похож на жест отчаяния и что-то необдуманное. Рите кажется, что Кире хочется близости, но какой — Кира и сама не может понять. Может, поэтому глаза так и не закрываются, а губы не шевелятся. Рите приятно. Рите страшно. Но это не то, к чему она была бы готова, и Кира чувствует это — отстраняясь столь внезапно, что Березина машинально выдергивает руку из-под чужой ладони. Кира, конечно, воспринимает это по-своему. Смотрит на Риту лишь пару секунд, а затем обильно краснеет и стремительно встает с лавки. В голове крутится миллион слов, которыми она могла бы назвать себя — дура, полнейшая идиотка, которая сразу не поняла, что не интересна Березиной как женщина. Наивная овца, решившая испытать судьбу и решиться на то, на что решаться нужно было еще подростком. Кире хочется извиниться, но горло сковывает словно веревкой, внутри скребет от боли, а в глазах снова щиплет. Кира чувствует себя настолько жалкой, что ее не спасет ничего. И Рита тоже не спасает — так и застыв на месте от миллиона переполняющих эмоций, смотрит на то, как Авдеева стремительно исчезает за поворотом у дома. В тот самый вечер — Рита впервые ясно осознает, что влюбилась.