Мотылёк

Рите кажется, что она невыносимо долго едет в трамвае, глядя в одну точку и пытаясь понять, что только что произошло. Ее руки мелко дрожат, а перед глазами вновь и вновь всплывает Кира, целующая ее. Рита чувствует, что запуталась — она совершенно не понимает мотивов Авдеевой, а уж тем более не понимает, что с этим делать дальше. Действия Киры кажутся ей эмоциональным всплеском на фоне своего признания — и это не удивительно, ведь Рита единственная, кому она смогла довериться. Да и сбежала женщина наверняка потому, что осознала глупость, которую совершила по неосторожности. Поверить в то, что Кира поцеловала ее потому, что хотела это сделать — практически невозможно. Рита в тысячный раз прокручивает в голове все те признания, которыми делилась с ней Кира: что в окружении у нее совсем нет таких, как Рита, что в женщину она никогда не влюблялась и вряд ли бы влюбилась. Березина вспоминает о ее муже и окружении, безоговорочно делая вывод о том, что такая, как Авдеева — никогда бы не решилась на отношения с другой девушкой. Снег заметает в лицо и тает, образуя мокрые потеки, но Рита даже не думает ускоряться — плетется до дома еле-еле и тяжело вздыхает, когда видит на кухне зажженный свет. Анька наверняка хозяйничает, а Рите впервые за долгое время так хочется уединения. Еще медленней обычного она открывает дверь, и из квартиры тут же доносится невероятный запах любимой жареной курочки. У Березиной урчит желудок, но ощущение голода так и не наступает. — А я тут готовлю, — счастливая Аня выбегает в коридор прямо с деревянной лопаткой. — Ты сегодня чего-то задержалась. Рита злится. Виновата в этом, конечно же, не ее бывшая, но этот ненужный контроль вперемешку с заботой — рождают в ней ощущения, что они снова вместе, как раньше. Рите это не нужно. Не такой она представляла пребывание Ани в ее доме, пока та ищет квартиру. — Я не голодна, — мрачно бросает Рита, на что Аня чуть хмурится. Явно рассчитывала на другую реакцию. Она следует за Березиной до ванной, наблюдая за тем, как та моет руки и устало умывает лицо, чтобы хоть как-то прийти в себя. Щеки и нос все красные, а взгляд такой, словно Рита приехала не из офиса, а вернулась после рабства. — Там же твоя любимая курочка и пюрешка, — Аня такая активная, что Ритку от этого тошнит. — Я же сказала, что не буду, — резче произносит она, в надежде, что девушка отвяжется от нее. — У тебя случилось чего? Рита вздыхает. От этого тона, от приготовленного ужина, от того, что Анька почему-то до сих пор в ее квартире — бегает вокруг нее, как курица наседка, и совершенно не понимает, когда нужно отвалить. Чаша терпения переполняется тогда, когда Рита заходит в комнату, слыша, как Аня плетется за ней. — Блять, ты можешь просто оставить меня в покое? Не нужно лезть мне в душу, — взрывается Березина, чувствуя, как в глазах почему-то начинает щипать от переполняющей ее боли. — Мы с тобой не подружки и больше не вместе, ты живешь у меня только потому, что ищешь себе гребаную квартиру. Меня не нужно окружать ебучей заботой, потому что я как-то умела справляться с этим без тебя. Слова, словно яд, льются изо рта Риты, и она даже не чувствует себя виноватой, когда намекает на то, что с тех пор, как они расстались, Аня не очень-то интересовалась ее состоянием. Лишь один-единственный раз, когда забыла свои гребаные вещи и осталась на ужин. Поэтому меньшее, на что рассчитывает Рита — это забота бывшей, которая уже упустила свой шанс быть вместе. — Извини, — Аня моментально бледнеет и теряется от такого напора. Даже в отношениях Рита практически никогда не повышала на нее голос, и видеть ее такой — значит, осознавать, что дело плохо. Тут же прикрыв за собой дверь, она возвращается на кухню и усаживается на стул, не зная, куда себя деть. В ванне начинает шуметь вода, и Рита проводит там, по меньшей мере, час. Она проверяет свой телефон каждые пять минут в какой-то наивной надежде на то, что Кира ей напишет, хотя писать самой у Березиной нет никаких сил. Дав себе волю проплакаться в ванне, пока ее никто не видит и не слышит, она чуть успокоилась и даже вышла к Ане, все еще сидящей на кухне. — Я могу уйти в другую комнату, — едва слышно пробормотала она, подняв заплаканные глаза. — Не нужно, я только за чаем, — Рита чувствует укол вины за то, что сорвалась на девушку. — И вообще не сиди тут, если хочешь спать. Прости, что сорвалась, мне просто нужно было побыть одной без всяких допросов. — Я понимаю, если бы ты сказала сразу, я бы тут же свалила. Рита почему-то вяло улыбается. Аня больше не донимает ее вопросами и вновь утыкается в телефон — краем зрения Березина видит, что та скроллит квартиры. После такого Рита нашла бы квартиру за сутки. А потом Рита ворочается часами без надежды уснуть — глаза уже режет от боли, и кажется, что она вот-вот провалится в сон, но этого не происходит. Анька мирно сопит рядом, отъехав на самый край кровати, за окном слышны чьи-то разборки, и благо что завтра выходной — можно позволить себе выспаться, а не ехать в офис с видом побитой собаки. Рита без конца прокручивает в голове прошедший вечер: признание Киры, ее теплые ладони и внезапный поцелуй. Рита знает, что больше никогда не сможет смотреть на Авдееву, как раньше.

***

Следующим днем, проснувшись почти в обед, Рита обнаружила, что дома она одна. Аня куда-то ушла с утра пораньше, заботливо оставив Березиной завтрак. Первым делом та, конечно же, залезла в телефон, проверяя, не писала ли Кира. Тонны оповещений — и ни одного сообщения от Авдеевой. Поджав губы, Рите не хотелось верить, что это реальность, в которой она оказалась. «Какие планы на выходные, прогуляемся?» — сообщение от Дианы висело непрочитанным еще с прошлого вечера, и Рита, решив миновать переписку, набрала знакомый номер. — Признавайся, с кем ты вчера тусила, что даже не ответила мне? — Диана в шутку ворчала, еще не представляя, какое шоу ее ожидает от подруги. — Лучше бы я тусила, — вяло протянула Рита, размешивая в кружке сахар. — Вчера был такой пиздец, что нам просто необходимо встретиться, а лучше напиться. — У-у, дело дрянь? — Диана аж вся загорелась от предвкушения. — Ладно, не рассказывай раньше времени! Когда ты будешь свободна? — Давай часов в шесть на китай-городе? Найдем там что-нибудь. Диана активно соглашается, не донимая вопросами, и бросает трубку. До шести осталось всего ничего, но, прежде чем Рита выползет к подруге, она планирует пройтись одной — опустошить забитую дурными мыслями голову, зайти в любимый собор, в конце концов. Без всякого аппетита уплетая приготовленный Анькой завтрак, Рита даже зашла в инстаграм, ища страничку Киры. Почему-то сейчас ей особенно хотелось увидеть обновления в ее инстаграме — но никаких сторис, ни новых постов, ничего. Чувствуя себя ужасно и зная, что она просто умрет, если не напишет Кире до понедельника, Березина открыла их переписку, вновь перечитывая последнее сообщение: «Я жду тебя на первом этаже. Заканчивай и спускайся, прогуляемся». Вихрем в голове пронеслись воспоминания, и Рите стало так плохо, так тоскливо за Киру и за то, что она пережила, что пальцы начали набирать сообщение сами собой. Рита, [12:15]: Привет, я волнуюсь. Как ты? Она перечитала это сообщение несколько раз, про себя думая о том, что могла бы написать что-то более изящное. Она могла бы спросить, как Кира себя чувствует, могла бы написать, что очень сожалеет о том, что вчера произошло, что ей, в конце концов, безумно приятно, что женщина смогла ей открыться. Но ничто не ранило Риту так, как входящее сообщение, появившееся спустя буквально несколько минут, словно Кира тоже крутила все это время телефон в руках, ожидая чего-то. Кира, [12:18]: В полном порядке. Рита злилась. Киру хотелось встряхнуть за плечи, прижать к себе и обнимать, никуда не выпуская. Она понимала, что ситуация, возникшая между ними, была крайне неловкой, но при этом Березина не переставала уверять себя в том, что часть с поцелуем — была странной импровизацией. Так было проще для собственного успокоения. Впрочем, когда Диана в баре заявила ей практически то же самое, Рита вспыхнула, возмущаясь. — Наверняка она слишком консервативная, а тут увидела в тебе интерес, вот и решила попробовать поцеловать, — Диана скорее рассуждала, нежели выдавала это за последнюю инстанцию. — Но почему тебе так сложно поверить, что я могу ей нравиться? — Рита почти краснела, ей хотелось бы верить в то, что теоретически такое могло произойти. Ей нравилось думать о том, что она могла бы нравиться Кире. Кира — как красивая картинка с обложки журнала, как самая невероятная героиня фильмов, до которой тебе никогда не дотянуться. Рите почему-то кажется, что Кира слишком далека от нее — приземленной, хотя проблемы Авдеевой кажутся Рите вполне земными. Но Кира все еще слишком хороша, чтобы быть правдой. Березина даже никогда не заглядывалась на таких женщин — одно дело пускать слюни и знать, что тебе никогда ничего не светит, а другое — осознавать реальность и понимать свои возможности быть с кем-то. — Не подумай, что я так говорю, потому что с тобой что-то не так и ты не можешь нравиться ей, — Диана дружелюбно положила руку на ладонь подруги, улыбаясь. — Просто Кира — натуралка, этот печальный факт стоит клеймом выбить себе на лбу и не пытаться валять дурака. Может, это прокатывает, когда тебе двадцать и тебе нечем заняться, но, блять, Рита, ты же сама знаешь, что она взрослая замужняя тетка, время подростковых экспериментов закончилось. В глубине души Рита понимала, что Диана права, и тот факт, что Кира все же пыталась сблизиться, несмотря на то, что не собиралась обзаводиться с Ритой отношениями — ранил. Допив пиво, Березина жалобно подняла взгляд на подругу. — Ну бывает же такое, что живут себе гетеросексуальные женщины свою жизнь, а потом, вот так в браке даже, понимают, что влюбляются. Дело же не только в ориентации… — Ну ты еще скажи, что дело в твоих сиськах, — Рита шлепнула Диану по руке, чувствуя, что не может сдержать улыбку. — Да не в сиськах, Диана! Можно же просто тянуться к человеку, понимать, что он тебе дорог, что ты любишь его, и совершенно не важно, какого он пола. — У земных людей это еще называют дружбой, — вновь подколола подруга, и Рита закатила глаза, понимая, что это бесполезно. — Она меня поцеловала! — И слилась! — Наверное, она просто испугалась своих чувств или типа того… Я же еще даже не ответила ей, — Диана сочувственно покачала головой и положила руку на плечо подруги. — Рита, я не знаю, что у нее в голове, потому что не я страдаю этой гетеросексуальной жизнью в поисках новых ощущений, но я тебя умоляю, сохраняй хотя бы ты свою голову на месте. Березина усмехнулась. Хотела бы она признаться Диане, что голова ее уже давно не на месте.

***

«В Москве сегодня пасмурно, температура днем продолжит держаться на отметке в минус пять, возможны кратковременные осадки. Ну а мы желаем вам прекрасного настроения, несмотря на серость за окном», — бодро сообщил радиоведущий, пока Кира ехала в такси в офис. Прекрасного настроения у нее сегодня явно не будет. Голова раскалывалась от похмелья, а в глаза будто насыпали песок. Несмотря на все свои старания с утра перед зеркалом, Кира понимала, что выглядит помято — глаза не спасали ни утренние маски, ни обильный тональный крем, ни тени. Осознавая, что ее единственный шанс остаться незамеченной — это запереться в кабинете и никуда не выходить, Кира так и собиралась провести понедельник. В обед, правда, должно быть планирование, но на нем будет лишь Антон и другие руководители команд, так что не придется краснеть перед подчиненными за свой внешний вид. Уже поднимаясь на лифте в офис, Кира изо всех сил старалась не думать о Рите и произошедшем в пятницу. Да, иногда она совершала поступки, из-за которых все рушилось в один момент, но почему-то не предполагало, что с Березиной могло произойти то же самое. Несмотря на то, что целовала она девушку на эмоциях, чувства ее были искренними — и ей почему-то казалось, что Рита испытывает к ней нечто взаимное. Вспоминая о том, как ее губы прижимались к губам Риты, Кира моментально покраснела. Она никогда бы не подумала, что обычный поцелуй — который даже не произошел в полной мере — может вызвать в ней столько эмоций, а уж тем более поцелуй с другой женщиной. Глубоко вздохнув, она тряхнула головой, напоминая себе о том, что на работе ей нужно фокусироваться лишь на рабочих задачах, четко выполнять поручения и контролировать работу своих сотрудников. Как назло — Рита уже сидела на своем месте. Точнее, она снова зависала с Артемом, что-то обсуждая и смеясь. «Ну и прекрасно, жизнь продолжается», — подумала про себя Кира, моментально ощущая, как жар опоясывает ее грудь, заставляя злиться. День тянулся невыносимо долго. Рите казалось, словно десять минут идут целый час. Недоделанные дела едва решались, Березина психовала и никак не могла выдать что-то существенное, переписывая раз за разом свои наработки. Ей хотелось выть, когда она замечала, как в другой стороне офиса Кира общалась с Ирой, как подходила к другим редакторам и заглядывала в их мониторы. А к Рите — полный игнор. И самое дурацкое было то, что Рита даже не могла найти повода, чтобы подойти к Кире, словно это могло случиться исключительно из-за работы, а не из-за того, что им стоило обсудить произошедшее в пятницу. В обеденный перерыв Рита решила пообедать одна, специально отправляясь в ресторан, в котором обычно бывала Кира. Ее желудок буквально сжался от волнения, когда она заметила Авдееву за столиком одну — значит, можно обнаглеть и подсесть к ней. Сбежать уж точно не получится. Чувствуя, как ее сердце начинает колотиться, как бешеное, в груди, Рита уверенно зашагала в сторону Киры, но, не успев дойти, заметила, как из-за угла вышла Ира, видимо, выныривая из уборной. «Ничего нового. Она всегда обедала с Ириной», — Рита усмехнулась своим мыслям и уже в последний момент, когда собиралась уйти, вдруг поймала взгляд Киры. Лишь на секунду ей показалось, что в чужом лице мелькнуло нечто, похожее на сожаление. Понимая, что она лишь обманывала себя мыслями о том, что могла стать Кире близка, Березина поплелась в привычную столовую. Ей хотелось думать, что их совместные обеды могли бы происходить чаще, что они могли бы хотя бы поговорить, но, судя по поведению Авдеевой — та в этом не нуждалась. На следующий день Кира, на удивление, осталась работать из дома. Для Риты это стало открытием, что женщина вообще может так работать — не контролируя все и вся. Словно предчувствуя, что Рита должна сдать статью, Авдеева не объявилась в офисе, так что Рите пришлось отправить статью на почту. Никаких лишних подписей — тема письма, файл, «с уважением, Березина Маргарита». Вечером пришел ответ, такой же сухой и красноречивый — красные пометки маркером в ворде, комментарии сбоку о том, что исправить, «с уважением, Авдеева Кира». Чудно. Прекрасно. Великолепно. Рите хочется перевернуть ноутбук и повесить цветной стикер на дверь кабинета Авдеевой с правдивой подписью: «Какая же ты сука!». Подписать бы еще что-то про бесчувственность — прям в духе Киры, но вместо этого Рита задерживается после работы, дорабатывает статью и отправляет ее уже в ночи, обещая себе не открывать почту до утра. Дома — привычно суетится у плиты Анька, словно и не бывает иначе. В этот раз Рита относится к приглашению поужинать мягче, они даже обсуждают прошедший день и поиск квартиры для Ани. — Я, кажется, нашла, — говорит она, счастливо улыбаясь. — Завтра еду на финальный просмотр и, если что, подпишу договор. — Надеюсь, все срастется, — Рита кивает ей головой, уплетая за обе щеки горячий ужин. — А еще я рассталась с Викой, — голос Аньки почти будничный, словно ей даже не жаль, и Рита вскидывает на нее свой взгляд, явно ожидая подробностей. — Я уже понимала, что тянет она меня куда-то не туда, совсем еще ребенок… Поэтому поняла, что лучше уж быть одной, чем с кем попало. — И то верно, — подтверждает Березина, думая о том, что Аня способна выдать такую отличную мысль. Аня смотрит на нее с таким выражением лица, словно хочет что-то сказать, но никак не решается. У Березиной аж ухает сердце, падает куда-то в живот, и она надеется, что это никак не связано с тем, что Анька вдруг одумалась и хочет вернуться обратно. Обратно ей никак нельзя. — Прости меня за то, что мы расстались так внезапно. Я не чувствовала себя счастливой и мне хотелось свободы. Я так думала, по крайней мере, — отложив вилку, она больше не притрагивалась к ужину. — Но ты самая прекрасная девушка и друг, который у меня когда-либо был. Мне жаль, если я сделала тебе больно, и я надеюсь, что ты найдёшь себе того, кто сделает тебя счастливым. Рита молчала, хлопая глазами и снова не зная, что сказать. Аня умела подобрать момент, чтобы ошарашить ее своей речью. — Спасибо? — неловко пробормотала Березина. — Надеюсь, так и будет. — Обязательно будет, Рита. За свое счастье нужно бороться! Рита, наконец, улыбнулась.

***

На общей летучке Кира практически не разговаривает — упрямо смотрит то в телефон, то в ноутбук, изредка вставляя короткий комментарий. Антон наверняка чувствует себя потрясающе — в полной мере руководя процессом и обсуждая работу вместе с коллегами. Рита могла бы прожечь дыру на коже Киры, если бы ее взгляд имел такое воздействие, но Авдеева даже не шелохнется, будто бы специально опуская голову еще ниже. Рита злится. Нужно было сесть поближе, но места рядом с Кирой уже заняли Саша и Артем, а им наверняка незачем касаться незаметно ноги Киры, чтобы привлечь к себе внимание. Рита почти в отчаянии, но лелеет мысль о том, что когда все закончится, она непременно останется последней, и тогда уже Кире не отвертеться. Кое-как дожидается окончания летучки и едва не кричит вслед, когда Авдеева срывается с места первой, бойко подхватывая ноутбук. Рите не хочется мириться с поражением, поэтому она выбегает из кабинета следом, даже не думая сдаваться. Привычный цокот каблуков отдается в ушах — Рите даже странно думать о том, как женщина успевает так быстро передвигаться на этом. — Кира, постой, — едва находя в себе силы, чтобы произнести чужое имя, Рита окликает ее, и, к ее удивлению, Авдеева оборачивается. Останавливаясь совсем рядом, Рита внимательно смотрит на Киру, внезапно замечая, как под слоем тонального крема виднеется синева. Она медленно скользит взглядом выше, где начинается рост волос, отмечая странный цвет кожи, как если бы Кира… ударилась? — Я… я хотела поговорить, — Рите кажется все это безумно неловким, Кира смотрит на нее почти с безразличием. — Статьи можешь кинуть на почту, сейчас много работы. Березина ненавидит все это. Она знает, что Кира не дура и прекрасно понимает, о чем идет речь, но вместо этого ломает целую комедию, чтобы Рита, вероятно, пригвоздила ее к стене, сказав, что хочет поговорить о том-самом-поцелуе. Раздражаясь, она не успевает ответить, когда Кира машет перед ней телефоном с входящим звонком. — Извини, любимый вызывает, — бросает она неряшливо, словно пытаясь задеть Риту тем, как была записала у нее Аня, а затем исчезает в своем кабинете, оставляя Березину одну. Слова женщины бьют горячими плетками по лицу, спуская решительность Риты на тормозах и вызывая в ней только одно желание — бежать куда подальше. Рита злится на себя — нужно было давно понять, что с Авдеевой не нужны эти заигрывания, ведь в любой момент, когда что-то идет не по ее сценарию, та включает отбитую суку, приближаться к которой не хочется ни на шаг. Так прошло еще несколько мучительных дней. Риты старалась не думать о происходящем, хотя и понимала, насколько это глупо — Кира же забывалась в алкоголе и выкуренных до горечи во рту сигаретах. Она ненавидела каждую секунду своего пребывания в офисе, потому что все напоминало ей о Березиной. Каждый раз, когда она пересекалась с Ритой в переговорке или лифте или сталкивалась у входа в офис, она чувствовала, что им нужно поговорить — но что именно сказать, не имела понятия. Кира, впрочем, как и Рита — была совершенно не сильна в разговорах и предпочитала, чтобы все решалось само. Однако с каждым днем она чувствовала, будто ее все больше затягивала вселенская печаль от того, что их общение с Ритой резко оборвалось. Недостающего пазла отчаянно не хватало, на следующей неделе, пережив кое-как самые скучные выходные, Кира сама вызвала Березину к себе в кабинет. Едва закончив с планированием и освободив получасовой перерыв, она написала короткое сообщение девушке, прося заглянуть к ней в кабинет. На удивление, Рита пришла практически моментально. Сгорая от панического страха и того, что скажет ей Кира, она неловко постучалась в кабинет. Авдеева, как обычно, выглядит подобно богине — Рите кажется это почти возмутительным. Как возможно постоянно выглядеть так хорошо? Может, при других условиях Рита бы отвесила ей комплимент, Кира покраснела и пригласила бы ее куда-нибудь вечером, но сейчас Рита молчит, а Кира смиренно изучает ее взглядом, подбирая слова. — Присядешь? — тихо интересуется она, кивая на стул. Взгляд вновь мягкий, будто извиняющийся, а в глазах бесконечная печаль. Рита бы утонула в ней, если бы не умела плавать. За несколько секунд Кира меняется в лице, об острые скулы можно порезаться. — Думаю, мне стоит объясниться, — Кира прочищает горло и складывает пальцы в замок. Смотреть на Риту совсем не получается — от одних непрошеных мыслей пылают щеки, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. — То, что я сделала… — Кира даже не может назвать вещи своими именами, смущаясь так, как не смущалась в свой первый раз. — Это произошло на эмоциях… Я никому не рассказывала о своем детстве, поэтому… В общем, я не знаю, как это произошло, и это было полной глупостью… Кира тряхнула головой, хмурясь и явно чувствуя себя некомфортно. Для себя она уже сделала однозначный вывод о том, что Рите это не интересно. Целовать замужнюю женщину, которая никогда в жизни не задумывалась о том, что могла бы быть бисексуальной. У Риты блестят глаза — красивые и темные, Кира могла бы смотреть на нее не отрываясь, фантазируя о том, сколько упустила в своей жизни. Возможно, упустила. — Давай, пожалуйста, забудем об этом? — просит Авдеева в какой-то слепой надежде на то, что это все исправит. Или окончательно испортит? Рита кивает, чувствуя себя полной дурой. Вот и оправдались ее ожидания о том, что для Киры это странный эксперимент, эмоциональные выпады в попытках забыться. Что угодно, но не искреннее желание целовать Риту. — Да, конечно, — Березина легко соглашается и, не понимая почему, улыбается, словно есть над чем давить улыбку, чувствуя себя при этом настолько дерьмово, что впору вывернуть все свои внутренности. — Я надеюсь, что это никак не скажется на нашем общении и мы сможем вновь проводить время как раньше. Кира кивает. — Конечно. И Рита уходит, еще не зная, что этот разговор станет началом конца.

***

Рита прокручивает это брошенное Кирой: «Конечно» практически ежедневно. Каждый чертов день, когда они здороваются в офисе и иногда прощаются, сталкиваясь в лифте. Рита чувствует себя обманутой, абсолютно понимая, что ничего, как прежде, не происходит — никаких посиделок в баре, никаких совместных обедов или прогулок вечером, ничего. Иногда Рита ходит к Кире в кабинет, чтобы обсудить очередную статью, принимает правки, неловко спрашивает, как прошел день, и все останавливается. Кира отвечает ей, но так, словно делает какое-то гребаное одолжение, а у Березиной нет никакой смелости, чтобы зайти дальше и предложить Кире прогуляться где-то вне офиса. Она все еще чувствует, будто есть в этом что-то странное. Она совершенно не понимает, кто они друг для друга. Назвать их друзьями у нее не поворачивается язык, а кто тогда? С кем делятся секретами, которые не рассказывают никому из близких? Рите кажется, что она ничего не смыслит в отношениях — каждый вечер она сидит в пустующей квартире, разглядывая ночник, подаренный Кирой, и никак не понимает, что она делает со своей жизнью. Для Березиной уже кристально понятно, что с каждым прожитым днем симпатия к Кире разрастается как снежный шар, вот-вот и раздавит ее, оставив все невысказанные слова. И может, ей просто хочется в это верить, а может, это происходит на самом деле — но Рита видит, как смотрит на нее Кира. Как ищет ее взгляд, легонько улыбается кончиками губ, а затем сжимает их в тонкую полоску, словно начальнице совсем не позволено быть такой с подчиненными. Риту оглушает гул в ушах, когда Кира подходит к ней, склоняясь рядом и заглядывая в ноутбук, показывая тоненькими пальчиками на то, что нужно исправить. Рите кажется, что в чужом взгляде читается нечто большее, чем пресловутое: «Давай забудем об этом» — когда Березина поворачивает голову и до лица Киры остаются считанные сантиметры. Низ живота горит огнем, а голова не соображает от слова совсем. Кира, прочищая горло, отстраняется, чтобы вновь закрыться в своем кабинете, опустить пылающее лицо в ледяные руки и пытаться дышать. Кира дышит квадратом, пять секунд на выдох, пять на вдох. Чувствует сердце буквально повсюду: в висках, ушах, горле, животе, между сведенных ног. Кира уверяет себя — она сошла с ума, проводит вечера с Максом в жалких попытках забыться, утолить гнетущую похоть, выбить все мысли. Мысли выбиваются, образуя синяки и ссадины. Она с трудом вспоминает, из-за чего они ругаются, но Макс будто что-то чувствует, а может, у него просто невероятная чуйка, что ревность выходит волнами из берегов, обрушиваясь ударами на Авдееву. Себя она, на удивление, не жалеет. Думает, будто бы заслужила, будто бы это своеобразное наказание за то, что она помешалась на Рите, которая так и продолжает вести очаровательные беседы с Артемом день и ночь. Кире хочется выть от подступающей к горлу ревности, она даже несколько раз срывается на Артема, хотя знает, что могла бы быть мягче. Февраль забирает все время и силы. Антон внезапно уезжает на обучение в Гамбург, а Кира остается с миллионом задач на плечах, стараясь не сойти с ума. Благо это помогает хоть временно отвлечься от Березиной и всего, что с ней связано. Все свободное время Кира убивает в работе и алкоголе, иногда — сексе с Максом, а иногда — с собой. Рита же вьется кошкой у нее ног, постоянно приносит кофе и старается быть милой настолько, что разгоняет фантазию Авдеевой до невероятных масштабов. Кира откисает в горячей ванне, наблюдая за паром и думая о том — чего она вообще хочет? Чего конкретно она хочет от Риты? Добавить ее в список своих достижений, в послужной список укрощений строптивой, сделать ее постоянной любовницей, с которой можно отлично проводить вечера, или предложить ей стать лучшими подружками? Теплое шампанское перекатывается на языке, Кира прикрывает глаза, почти засыпая. На работе у нее уже стоит припрятанная бутылочка виски. Кира не очень любит такое, но быстро пьянеет, а это помогает ей забыться хоть на какое-то время. Она чувствует, будто становится одержимой, наблюдая за Ритой, ее движениями, улыбками, за тем, как идет ей то, что она носит. Это просто какое-то гребаное помешательство! — Да что ты на нее так смотришь? — в какой-то из дней это подмечает даже Ира, пугая Киру настолько, что она моментально теряется. Ей почему-то казалось, словно никто вокруг этого не замечает, но Ирка со своей проницательностью готова загнать ее в могилу. — Разве? — пытаясь свести в шутку, Авдеева хмурится. — Да пялишься постоянно, когда она проходит мимо. Что она натворила? — Ничего особенного, — Киру внутренне трясет, но она вовремя успевает придумать себе оправдание. — Статью жду неделю, никак не достучаться. Ирка понимающе хмыкает, а Кира запрещает себе поднимать взгляд на Березину, маячащую перед носом. Впрочем, избегать ее не получается — та все равно появляется то в ее кабинете, то на корпоративной кухне, то в уборной. Кира даже не успевает сообразить, когда внутрь входит Рита, улыбается ей так широко и искренне, что Кире тотчас хочется сбежать. Рита разглядывает ее отражение в зеркале, и Авдеевой почему-то кажется, что та выдаст сейчас что-то в своем духе: «Прекрасно выглядишь» или типа того, но вместо этого Ритина улыбка внезапно сползает, и она, подходя ближе, чуть разворачивает женщину к себе лицом. Кира вот-вот рухнет на пол — смотрит на Березину взглядом загнанного в угол зверька и едва дышит. Рита поджимает губы и едва отводит в сторону волосы, освобождая висок. Под слоем тонального крема все еще видны царапины. — Кира… Авдеева понимает все сразу — по сочувствующему взгляду, по тому, на что именно смотрит Рита, и по ее интонации, настолько жалостной, что хочется удавиться. Она перехватывает запястье Березиной, не позволяя больше двигаться. — Ты не должна это терпеть. — Это не твое дело, — тут же отвечает Кира почти на автомате. — Это уже не первый раз, — Рита пронзительно смотрит в чужие глаза, наблюдая, как в них медленно скапливаются слезы. Кира смотрит на нее почти с ненавистью, губы подрагивают, а брови съезжаются к переносице. Рита и сама знает, что это не ее дело, но ее сердце разрывается, пока она наблюдает за прикрытыми синяками и ссадинами. — Я видела еще на пояснице, когда ты надевала пиджак, — Рита вспоминает об этом случае, произошедшем пару дней назад. — Я хочу помочь тебе… — Мне не нужна твоя помощь, — хрипло выдает Авдеева, опуская их руки вниз. — Я разберусь сама. Рита поджимает губы, не найдясь с ответом от такой резкости. Она не настаивает, но ощущает себя ужасно из-за того, что становится невольным наблюдателем насилия. Березина не понимает, как кто-то может поднять руку на Киру — хрупкую, слабую, маленькую. Как это вообще возможно? Злость поднимается от самого живота, застилая все вокруг. Кира, вероятно, злится на то, что Рита это вообще заметила, поэтому отстранилась еще больше, практически не выходя из своего кабинета и проводя время наедине с собой.

***

Очередным вечером, задерживаясь на работе, чтобы помочь в работе над сайтом, Рита даже не замечает, как все ее коллеги ушли по домам. У Киры, как обычно, виднеется полоска света из кабинета, но в офисе так тихо, будто никого и нет. Закончив с задачами, Рита сначала хочет просто уйти, не беспокоя Авдееву, но затем интерес все же побеждает, и она крадется засланным шпионом к ее кабинету, подглядывая в чуть приоткрытую дверь. Ее сердце на мгновение замирает, когда Рита осознает, что Кира сидит перед своим ноутбуком, болтая в руке стакан с янтарной жидкостью. Рита не знает, как поступить, поэтому стоит так какое-то время, взвешивая все за и против — уйти или остаться, а когда решает все же оставить Авдееву одну, неловко бьет рюкзаком по двери, заставляя женщину вздрогнуть. — Блять! — громко ругается она, замечая, как часть виски пролилась на ее блузку. — Извини, — голова Риты тут же появляется в дверном проеме. — Я просто хотела посмотреть, здесь ли ты. — Нет, вместо меня здесь шарится Санта Клаус, — ехидничает Кира, на затем чуть смягчается. — Ты меня преследуешь или что? По интонации Авдеевой понятно, что та уже изрядно выпила, но еще не пьяна. Кире нравится, когда алкоголь расслабляет, делает ее мягкой, податливой, словно пластилин — лепи из нее что хочешь. — Ну, надо же хоть раз в неделю видеть тебя, а то вроде работаем в одном офисе, а от тебя ни слуху ни духу. Рита чуть шире открывает дверь и облокачивается на дверной косяк, с улыбкой наблюдая за женщиной. Та изучающе скользит по ней взглядом, а затем усмехается. — Разве это плохо? Я бы наслаждалась, если бы видела начальство раз в год. — А я скучаю, — произносит Рита быстрее, чем успевает подумать. — Ты говорила, что мы будем проводить время, как раньше, но этого не происходит. — А ты, вроде, никуда и не зовешь, — справедливо возражает Кира, а затем кивает на бутылку рядом с собой. — Хочешь? Устроим бар прямо не выходя из офиса. Рита почему-то смеется. Медленно подходит к Кире и присаживается на стул напротив, наблюдая за темным пятном на блузке женщины. Она бы соврала, если бы сказала, что не хотела напиться, а затем, скинув все на минутную слабость, поцеловать Киру. Точно так же, как это сделала она. Жаль только, что Кира предпочитает мужчин и никогда не останется с такой, как Рита. — Нет уж, мне потом за тебя отвечать, — Рита улыбается, и в ее груди тает, когда уголки губ Киры дрожат в провальной попытке скрыть улыбку. — А ты уже на грани того, чтобы остаться на ночь в офисе. — Можешь побыть джентльменом и довезти к себе домой. У Риты спирает дыхание от того, как непринужденно у Киры получается флиртовать, словно она делала это всю свою жизнь. Впрочем, это неудивительно — Кира явно пользуется интересом до сих пор, несмотря на то, что замужем. — Боюсь, это не понравится твоему мужу и у тебя будут проблемы, — Рита едва дышит, когда Кира настойчиво протягивает ей стакан. — А я уже ничего не боюсь, — понимая, что Рита не собирается пить, Авдеева сама допивает остаток содержимого из стакана. — За свою жизнь я натерпелась столько дерьма, что впору поставить себе памятник. — Тогда что тебя держит, если тебе плохо? Кира смотрит на Риту как на дурочку. Моргает, а затем снисходительно улыбается. — Ну как что? Я его люблю. Это признание оглушает. Оно кажется Рите настолько нездоровым, иррациональным и ненормальным, что хочется встряхнуть Авдееву за плечи. Смотрит Кира вполне серьезно — да и чувствует это вполне реально. Ей сложно объяснить, за что и почему она любит Макса, но она знает точно — любит. Они прошли столько всего вместе, Кире хочется от него детей, а то, что ей иногда прилетает — ей кажется вполне заслуженным. Ей ведь тоже палец в рот не клади, а дай поскандалить. Рита не знает, что на это ответить. Ее грустный взгляд цепляется за пьянющие глаза Киры, руки сжимают собственные колени. — Понятно, — говорит она отстраненно, только ради приличия. — Пойдем, я вызову тебе такси, уже поздно. Кира послушно встает, на секунду опускает крышку ноутбука и подходит к Рите, уже готовой идти. Темные глаза пьянят лучше любого алкоголя, пухлые губы блестят — привычка Риты кусать их — и Кире кажется, что она еще никогда не была настолько близка к тому, чтобы рухнуть в обрыв. Ее теплая ладонь ложится на щеку Березиной, пальцы чуть поглаживают кожу. Взгляд у Риты — испуганный, словно двинься, и она сбежит. Кира знает, что пьяна, и что будь она трезвой — наверняка никогда бы не поступила так. — Хорошая ты девочка, Рита, — бормочет она, не в силах оторвать взгляд от чужих губ. — Заботливая и добрая. Кому-то с тобой очень повезет. Рите кажется, будто бы в горле непозволительно сухо, а губы слипаются. Она чувствует, как мурашки толпой проносятся по ее шее, осыпают грудь и спину. Но Рите не холодно — с Кирой ей непозволительно жарко, неправильно, до одурения хорошо. Робкой девочкой Рита чуть тянется вперед, Кирина ладонь скользит по ее щеке, спускаясь на челюсть, а затем на шею. Под ладонью Кира чувствует бешеный пульс и чуть улыбается — если бы Березина только чувствовала, как грохочет ее сердце, то бежала бы без остановки. Зачем ей эти проблемы? В голове Киры истерично бьется вопрос: «Какого черта я творю?». «Как я до этого докатилась?», — почти следом. Из-под полуприкрытых глаз она видит Риту — доверчивую, красивую и добрую. У Риты огромное нежное сердце, Кире не хочется разбивать его. Других — не жалко, а Рита достойна большего. Под чужим дрожащим от волнения дыханием Кира отстраняется. — Давай не совершать предыдущих ошибок, — смотрит на растерянную Риту, а затем подхватывает свое пальто. — Пойдем, я вызову нам обеим такси.