Мотылёк

Киру встречает шум из кухни, который затихает в считанные секунды, а затем в проеме двери появляется Макс — пьяный, с небрежно надетой одеждой, едва стоящий на ногах. Кира видит его разбитые руки, и ее сердце сжимается от боли — ей так невыносимо видеть то, во что превращается ее любимый человек, когда начинает пить. Почему-то ей кажется не таким важным то, что Макс угрожающе шипит ей: «Вернулась, сука?», а затем, подходя ближе, замахивается, и Авдеева интуитивно сжимается, но удара так и не следует. С колотящимся от страха сердцем она выдыхает. Как заботливая мамаша, как хорошая жена — берет его за руки, осматривает содранную кожу, из которой сочится кровь, а затем тихо произносит: — Ну и зачем все это? — в глазах плещется забота, которой Максу даже не нужно. — Я же говорила, что буду на премии. — Откуда я знаю, где ты была, — рычит тот, но руки не убирает. — Откуда я могу знать это наверняка? В последнее время ты только и бегаешь, что по премиям да корпоративам! Какая из тебя жена, если ты вообще забыла о существовании семьи? Кира зачем-то утешительно гладит его руки и щеки — словно интуитивно, потому что привыкла успокаивать мужа именно таким образом. В груди неприятно оседают чужие слова — они действительно почти не виделись: то у Макса были вечерние съемки, то у Киры забот невпроворот. — Прости, сейчас на работе сложный период и много задач, я же говорила… — Да мне похуй, что ты там говорила! Думаешь, что горбатишься в этом доме только ты? — Макс резко развернулся, чтобы уйти на кухню, побуждая Киру пойти следом. — Знаешь, я бы давно мог трахать кого-то на стороне, потому что собственная жена приходит в ночи вся такая заебанная и отшивает меня каждый божий раз. Кира сжимает сильнее зубы. Больше всего на свете она ненавидит, когда он говорит это — рассказывает о том, как мог бы обзавестись любовницами, а сам кидает в грязное белье рубашки с чужой помадой. Кира не дура — прекрасно знает, что муж изменяет. В глубине души она даже не осуждает, ведь изменяет сама, но ей почему-то кажется, будто все это носит временный характер. Макс клянется ей в любви, а она не хочет от него уходить — с ним заезженная стабильность и предсказуемость, знание того, как и что нужно решать. — Что-то я не припомню, чтобы ты спросил мое мнение за последние несколько раз, прежде чем насиловать меня, — у Киры пересыхает во рту от собственной смелости, но страх скапливается под колотящимся сердцем от взгляда мужа. С каких пор он стал таким? Кира тщетно пытается найти ответ на этот вопрос, но припомнить конкретный момент никак не получается. Все случилось словно по накатанной, и, к ее собственному ужасу, становилось лишь хуже и хуже. — У шлюх разрешения не спрашивают, — плюет он с такой горечью словами в лицо, что в Кире вскипает слепая ненависть. Ей хочется ответить грубо, яростно, показать собственные зубы и то, что она может дать отпор, но вместо этого Кира захлебывается в гребаной обиде. Макс говорил много неприятных вещей за ее жизнь, но эти слова хлещут плетью по ее лицу, выбивая всякое уважение к мужчине. Не говоря ни слова, Кира резко разворачивается, бежит обратно к входной двери и, захватив только сумочку, вылетает из квартиры под крики позади себя. На улице дрожащими руками она вызывает такси прямиком в отель, в котором уже останавливалась ранее с любовниками. Пусть Макс хоть оборвет ей телефон — домой сегодня Кира не намерена возвращаться, даже если это сделает только хуже. Уже в машине она не сдерживает слезы, чувствуя, как жгучая обида и разочарование буквально накрывают ее, ей мерзко от самой себя. Кира вспоминает себя на сцене, чувствуя на себе взгляды восхищения от коллег и подчиненных, Кира думает о том, как воспринимают ее другие — то, какая она сильная, независимая, умная и целеустремленная, а на самом-то деле — всего лишь слабая, сломленная женщина, которой хотелось бы быть чуть решительней. Она заходит в темный, пахнущий чистотой номер, и, не зажигая свет, раздевается. Голой уходит в душ, включая горячую воду и пытаясь хоть как-то отвлечься. Злость кипит в венах, расходится по всему телу, пульсирует в висках, Кира упирается лбом в холодную плитку и едва дышит на грани истерики. Она не понимает, что делает не так и почему Макс срывается на ней раз за разом, почему она ощущает вселенскую вину за его состояние и постоянно жалеет его, как неразумного ребенка. Телефон показывает пятнадцать пропущенных от Макса, а еще несколько сообщений — начиная от разгневанных: «Я убью тебя, как только ты вернешься», до жалостных: «Блять, прости меня… Я идиот. Я просто начинаю сходить с ума без тебя и не понимаю, что творю. Пожалуйста, вернись». Кира зачем-то печатает ему сообщение: «Поговорим, когда ты протрезвеешь. Ложись спать», а затем ставит будильник и отключает телефон, чтобы не отвлекаться на новые входящие звонки и сообщения. На следующий день все идет под откос — Кира чувствует, что не перестает думать о Максе и злится из-за прошедшего вечера. Ее не спасают мысли о поцелуе с Ритой, ни офис, ни миллионы сообщений от мужа с извинениями. Она знает, что это все временно, и не успевает остыть. Первая половина дня проходит в жутком стрессе — Авдеева ругается с другими отделами на летучке, высказывает Антону, что тот отбился от рук и совершенно не следит за процессами в команде, и даже высказывает Артему, что тот возится со статьей уже неприлично долго. Артем, по большей части, попадает под горячую руку, потому что крутится вокруг Риты не отлипая, а Кира раздражается от этого больше обычного. Рите страшно идти в ее кабинет — с утра уже все успели обсудить, что Авдеева сегодня явно не в духе, и Рита могла лишь догадываться, что произошло после вчерашнего вечера. Неловко потоптавшись у двери в кабинет, она все же постучала, услышав ожидаемое «Войдите», хотя Кире жутко хотелось произнести другое. Заметив на пороге Березину, она тут же выпрямилась, ощущая, как сердце ее дрогнуло — все-таки радость видеть девушку пересиливала плохое. — Надеюсь, хотя бы ты с хорошими новостями, — улыбается Кира и даже встает, уверенно направляясь к Рите. — Вообще я без новостей, — Березина неловко чешет нос, наблюдая за приближающейся женщиной. — Но сегодня к вечеру выпускаем статью на сайте. Кира проворачивает в кабинете замок, а затем тянет Риту к себе за талию. Та выглядит даже удивленной такому повороту событий — представить, чтобы Авдеева из грозной тучи превратилась в такую соблазнительную кошку — трудно, но Кира гладит ее спину, касается носом щеки, а затем напористо целует, выбивая из Риты кислород. Кире кажется, что в такой день ей просто жизненно необходима подобная близость. Она чувствует, как дыхание Риты становится тяжелым и частым, а ее руки аккуратно поглаживают шею. Мир словно перестает существовать, когда Авдеева делает несколько шагов назад, чувствуя, как упирается в стол. Ее голова кружится от переполняющих эмоций, а сердце отдается пульсом в висках — ощущение, будто секс — это единственное, что может хоть как-то расслабить ее. Кира заводится моментально, представляя, как Рита могла бы взять ее прямо в этом кабинете, наплевав на все правила и субординацию, задрать ее платье и стянуть трусы. — Я хотела спросить у тебя, что происходит? — Рита нехотя отрывается, несмотря на то, что происходящее — это предел ее фантазий. — Весь офис на ушах из-за тебя. — Ну и плевать, — быстро кидает Кира севшим голосом, и, возвращая рукой лицо Риты, снова впивается в ее мягкие губы. Березина протестующе стонет. Такое поведение только подтверждает, что что-то идет не так, а Кира совершенно не хочет это обсуждать — вот и срывается на всех подряд. — Мне не плевать, — вкрадчиво произносит она, поглаживая чужую щеку. — Вчера что-то случилось, когда ты вернулась домой? — Нет, — быстро отвечает Кира. — Ничего особенного. — Тогда почему ты во вчерашнем платье? — Рита, — голос Киры становится серьезным, и она выбирается из-под тела Березиной, обходя стол и давая понять, что разговаривать об этом не намерена. — Знаешь, что я ценю в людях больше всего? То, что они осознают, что есть чужие дела, в которые лезть не обязательно. Рита поджимает губы, ощущая себя уязвленной. Ей не нравится то, что на любую попытку спросить, как у Киры дела, или попытаться ей помочь, она встречается с таким холодом, словно не Авдеева минуту назад накинулась на нее, как влюбленная девчонка. А влюбленность, вроде как, предполагает собой то, что люди открыты друг к другу. — Мне жаль, что ты воспринимаешь мое искреннее беспокойство о тебе как то, что я лезу в твои дела, — Ритина искренность плещется в невыплаканных слезах Киры, и та несколько раз моргает, чтобы не вспоминать о событиях прошлого вечера. — Я думала, что у тебя есть основания доверять мне и понимать, что я не хочу сделать тебе больно. Разумом Кира это, конечно, понимает. Смотрит на Риту растерянно, словно не зная, что сказать, и жует губу — кто ей Березина? Можно ли доверить ей тайны, вывернуть душу, рассказать о саднящем сердце и попросить укрытия? — Извини, я знаю, — несмело бормочет Авдеева. — У меня просто дурацкий день. Я устала от ссор дома и разборок в офисе, поэтому… Не подумай, что я тебе не доверяю, я просто не хочу обсуждать некоторые темы, дело не в тебе. Просто я так привыкла. Рита кивает ей. Она не пытается приблизиться, вновь поцеловать или обнять — стоит там, где стояла, и взглядом проникает словно в душу. Кира улыбается ей, а затем склоняет голову на бок. — Хочешь сходить сегодня в бар? — Хочу, — Рита не думает, тут же соглашается, и вторя, расплывается в улыбке. — Давай в часов семь? Мне надо заехать домой и переодеться. Я кину тебе адрес и вызову такси. Рита, конечно же, согласна.

***

Кира пропадает из офиса неожиданно — Березина даже не может отследить этот момент, увязая в работе и болтовне с Яной о майских праздниках. До майских праздников было еще больше месяца, но Яна вовсю готовилась к тому, чтобы выбраться за город и устроить себе полноценный отдых. К семи вечера Рита получила обещанное сообщение от Киры — «Хохловский переулок 7\9, там ресторан Blanc. Тебе должно прийти подтверждение от такси, машина будет ждать тебя ровно в семь». Рита невольно улыбнулась, она почувствовала себя принцессой из диснеевских мультфильмов, героиней из красивых мелодрам, где в тебя влюбляется кто-то более влиятельный, состоятельный и уважаемый. Рите это, конечно, льстило — Кира ухаживала за ней как могла, вызывая такси и водя по ресторанам, в которые Березина добровольно никогда бы не ступила. Заметив, как Рита начала собираться, Артем высунулся из-за своего ноутбука, моментально интересуясь: — Уже закончила? — Да, — вежливо улыбнувшись, Рита закрыла ноутбук и встала из-за стола. — На сегодня хватит. — Я как раз тоже заканчиваю, не хочешь прогуляться до центра? В последнее время Артем все чаще стал приглашать ее куда-то, хотя Рита помнила, что точно обозначила свою незаинтересованность в парне. Неловко поведя плечом, она протянула: — У меня сегодня уже планы, давай в другой раз? А затем скрылась в офисной суете, спеша к приехавшему такси и параллельно набирая сообщение Кире, что она уже в пути. Пока Березина добиралась по пробкам к ресторану, ее почему-то не покидало странное ощущение в груди, словно вот-вот что-то должно произойти, что пугало ее до чертиков. Она думала о том, что вступила в ряды любовниц, проводя время с Кирой, когда ту дома ждет муж и ревностно названивает ей каждую минуту. Это не могло радовать — Рита никогда не была чьим-то секретом и уже тем более тем, с кем изменяют на стороне, и это не было чем-то приятным. Это не льстило, скорее наоборот — давало повод задуматься, как она до этого докатилась. Но с чертовой Кирой было так легко, до безумия хорошо и комфортно, что Рита не готова была распрощаться с тем, что было у нее хоть какую-то часть суток. Она прекрасно осознавала, на что шла, и Авдеева не выворачивала эту историю так, словно была одной ногой в отношениях с Ритой. Кира всегда была предельно честна с ней: она не рассказывала сладких сказок о «долго и счастливо», не вешала лапшу в духе, что уйдет от Макса через неделю, и вообще — что пугало Риту больше всего — Кира ничего ей не обещала. Даже если бы этот вечер стал последним в их маленьком безумии, Березина не смогла бы обвинить другую женщину в чем-либо. Внутри ресторана уже ждет Кира — такая красивая, что Рите хочется упасть ей в ноги, обхватить лодыжки и умолять остаться с ней на всю жизнь. От утренней Авдеевой словно ничего не остается: взгляд мягкий, тягучий и сладкий, как мед, красивое светлое платье, что Рите хочется вставить свой комментарий: «Ты когда-нибудь одеваешься как нормальный человек? Мы же не в офисе!». Представить Киру в каком-нибудь свитере или простой футболке кажется невозможным, ведь она сама элегантность. И это, черт возьми, ей так к лицу. — Привет, — Рита тает льдом на горячем солнце под чужим внимательным взглядом. — Привет, — нетерпеливые руки тянут к себе, побуждая Березину нагнуться, и Кира касается ее щеки губами в ласковом поцелуе. — Что будешь пить? Я думала взять нам бутылочку хорошего вина, если ты не возражаешь. Брови Риты ползут вверх. Вот так сразу? Не то чтобы она думала, что Кира предложит выпить ей газировку или безалкогольное пиво, но бутылка на двоих — заявление весьма серьезное. — Боюсь, я потом не доеду до дома, — Рита неловко улыбается, а Кира лишь беззаботно машет рукой, мол, как-нибудь разберемся. — Вдруг тебе и не понадобится ехать домой? У Березиной аж сохнет во рту. Кира смотрит на нее с легким хитрым прищуром, с ясным осознанием того, какое именно влияние имеет на Риту, и ей это явно нравится. Перспектива того, чтобы остаться на ночь с Авдеевой — слишком прекрасна, чтобы быть правдой. Рита несколько секунд смотрит на Киру с недоверием, но затем все же соглашается — бутылка вина не означает, что она будет пить ровно половину. На удивление, разговор о работе не заходит — Рита, заражаясь примером у Яны, рассуждает про майские праздники, не зная, где провести их. Последние несколько лет они с Аней выбирались куда-нибудь в поход или уезжали за город, путешествуя, а теперь — даже и не придумать. Можно было бы позвать Диану, чтобы скататься куда-нибудь в область, но та в последнее время слишком увлечена своими мимолетными влюбленностями, а звать куда-то Киру — наверняка странно. — Я могу составить тебе компанию, если у тебя нет других альтернатив, — предлагает Авдеева сама, не дожидаясь от Риты никаких инициатив. Она уже научена, что ждать этого можно слишком долго. Рита — совсем робкая, в этом и есть ее очарование, но чтобы поезд тронулся, нужно быть более решительной. Кира ничерта не смыслит в романах между женщинами, но знает, как все брать в свои руки, и это дает свои плоды — глаза Риты моментально загораются, вспыхивают ярким детским огоньком, и та улыбается ей так широко, что Кира не в силах сдержать улыбку. — Правда? — спрашивает она, словно не веря. — Это было бы очень здорово! Но что ты скажешь мужу? — Ты будешь задавать этот вопрос каждый божий раз, когда мы встречаемся? — Авдеева неодобрительно поджимает губы. — Не буду, — Рита сдается, подтягивая к себе тарелку пасты. Время несется неумолимо быстро. Кажется, будто бы с Кирой часы превращаются в минуты — Рите кажется это даже странным, то, насколько легко им находить темы для разговора, а иногда молчать, и это не кажется неловким. Алкоголь медленно дурманил голову, еще больше развязывая язык Рите, которая уже просто не могла замолчать, рассказывая о своей коллекции книг, детстве с бабушкой и отношениях с бывшими. Ей нравится то, как Кира всегда слушает ее внимательно, подпирая рукой щечку, добродушно улыбаясь и кивая каждый раз, когда Рита останавливается, сомневаясь, не раздражает ли ее болтовня женщину. За окном уже совсем темно, официанты приносят за столики небольшие свечи, а свет в помещении становится еще приглушенней. Чужие глаза блестят интересом, и когда только Рита хочет спросить о том, что они будут делать дальше, Кира неожиданно наклоняется к ней ближе, находя под столом ее острую коленку и моментально накрывая ее теплой ладонью. — Тут уже стало скучно, не думаешь? — произносит она настолько однозначно, что Рита чувствует необратимость происходящего. В считанные секунды ее сердце падает вниз живота и заходится такой дрожью, что она боится не встать. Да еще эта проклятая слабость в ногах из-за вина! Рита едва сглатывает слюну, разочарованно понимая, что в бокале совсем пусто, а затем поднимает взгляд на Киру, чья ладонь осторожно поглаживает ее ногу, посылая миллионы мурашек по телу. — Наверное… — у Риты будто бы отключается мозг, плавится под горячими прикосновениями и взглядами, и в тот самый момент она чувствует себя настолько слабой, что не в силах отказаться от любого предложения Киры. Авдеева достает из сумочки наличные и оставляет их на столе, жестом показывая Рите, что им пора. Кое-как поднявшись, Рита едва дышит, когда Кира наклоняется к ее уху, чуть приобнимает за талию и вполне себе трезво шепчет: — Эти чертовы туфли натерли мне ноги, зайдешь со мной в отель? «Блять, это вообще законно?» — думает про себя Березина, чувствуя, что заводится за долю секунды из-за гребаных туфлей, а точнее из-за того, во что это превращается. В глубине души она, конечно же, понимает, что дело далеко не в них, и это всего лишь удобный способ пригласить ее в отель. Миллион мыслей сменяет друг друга в Ритиной голове, пока Авдеева кивает ей головой в сторону такси. В машине они, на удивление, едут молча, у водителя играет спокойное инди, а за окном вновь пестрят неоновые вывески магазинов. Кира не говорит ничего однозначного, а Рита точно знает, на что она безмолвно соглашается, и то, что они обе знают о том, что последует после такси — заводит в считанные секунды. Рита судорожно пытается понять, что она делает? Что они делают? Рука Киры лежит на ее руке, чуть поглаживает пальцы, пока Авдеева даже не смотрит в сторону Риты, изучая пейзажи за окном. Ее собственное сердце грохочет громче музыки и шума от машин, Кира осознает, на что она идет и что это может повлечь за собой, но остановиться — выше ее сил. Она просто хочет, чтобы это произошло — в скрытом от чужих глаз номере, в маленькой обезличенной комнате, забыв о том, что вне этих стен кипит совершенно другая жизнь. С мужем, которого она давно не понимает, с проблемами в офисе и борьбой за место под солнцем. Жизнь, в которой им с Ритой чертовски тяжело, слишком много места, осуждающих взглядов и непониманий, там, где Кира никогда не позволит себе произнести: «Я влюблена в другую женщину». Мозг окончательно отключается где-то в лифте, когда Кира заходит следом за Ритой, вдавливает пальчиком десятый этаж, а затем смотрит на девушку с осознанием неизбежного. У Киры блестят глаза то ли от выпитого, то ли от желания — Березиной это не важно, от переполняющих эмоций она хочет содрать себе кожу и попросить остаться в гостинице на всю оставшуюся жизнь. У Киры между ног грохочет сдавленное до боли сердце. Ей кажется, будто бы она просто не может, не умеет сопротивляться своим желаниям — ее тело перестает ей принадлежать, когда Рита смотрит на нее с этим слепым обожанием, заботой и чертовой влюбленностью семиклассницы. Мир рушится на ее глазах — все прошлые установки, мысли о других женщинах, ее недоверие к себе и собственным чувствам. Все это теряет всякое значение, когда Рита отвечает ей взаимностью, покрывается мурашками, краснеет и едва дышит, потому что, черт побери, чувствует то же самое. Кире кажется идиотизмом, совершенно глупым и беспощадным — бегать вокруг друг друга месяцами, словно они собираются в конечном итоге пожениться и жить долго и счастливо. Кира не думает об этом — об их будущем, потому что знает, что этого никогда не произойдет. Потому что она — не такая, а Рите нужен кто-то другой. Приятная дрожь проходит внизу живота, когда горячее дыхание Киры касается ее кожи. Рита не может поверить в реальность происходящего и приходит в себя лишь когда лифт с противным звуком останавливается на этаже. В оглушающей тишине в голове обеих крутится столько мыслей, что можно свихнуться, если думать об этом слишком долго. Кира не думает — выходит из лифта уверенно и быстро. Она не держит Риту за руку, не смотрит кокетливо, оборачиваясь, не произносит ни единого слова — ничего из этого. Кира просто знает, что Рита идет за ней — уверенная в том, чего желает. Рита рассматривает чужие волосы, нежную кожу шеи, воротник пальто, скользит взглядом ниже и улыбается туфлям, в которых женщине — очевидно — неудобно. Рита идет за Авдеевой, осознавая, что это единственный человек, ради которого она готова поступиться собственными убеждениями, потому что в глубине души бьется идиотское романтичное представление о том, что секс должен быть с тем, с кем ты собираешься строить дальнейшие отношения. Рите бы хотелось, но она не питает в этом ложных ожиданий. Голова становится моментально пустой, когда Кира прикладывает ключ к двери номера и толкает ее вперед, пропуская Риту. У Риты — последний шанс сбежать, потому что потом — она знает точно — дверь захлопнется, а вместе с ней все то, что было во внешнем мире, в котором она с Авдеевой — начальница и подчиненная, две девушки, любящие друг друга, лесбиянка и замужняя женщина. Это никак не укладывается в картину мира, в котором они живут. Кира смотрит на нее выжидающе, хочешь — проходи, а если нет — я не настаиваю. Смотрит на нее, заранее зная, что последствия будут катастрофичны, и, может, они обе сгорят в этой страсти — но не подчиниться этому желанию невозможно, оно выбивает весь воздух, ломает кости, скребет диким зверем в груди. В звенящей тишине Рита делает свой — решающий — шаг, переступая порог номера и в каком-то оглушающем звуке слышит, как позади с щелчком захлопывается дверь. Назад пути нет. Кира, будто бы осознавая это, едва слышно выдыхает, а затем рывком приближается к Рите, порывисто целуя ее. Кира похожа на ураган: целуется она жадно, глубоко, на ощупь снимая верхнюю одежду и кидая ее прямо под ноги. Рита бы удивилась — откуда в женщине столько смелости, если бы не чувствовала, как дрожат чужие плечи, каким рваным и тяжелым становится чужое дыхание. Кира едва не плачет — она на грани отчаяния и ощущения необратимости своих действий, тянет Риту еще ближе, цепляется за волосы позади шеи, пытаясь прижаться еще ближе. Вся она мягкая, податливая, невероятно сексуальная — Рита бы не смогла вообразить такую Авдееву ни в каких из своих самых смелых фантазий. То, настолько Авдеева проникает в разум Риты, даже пугает. Похоть выбивает из головы всякую романтику и прочую хрень, когда Кира, вполне себе уверенно, берет чужую ладонь, направляя под свое платье. Рите хочется расплакаться — она чувствует жар кожи, которая словно горит, а затем влажную ткань нижнего белья. Она целует женщину в губы, вкладывая в это все то, что копилось в ней все предыдущие месяцы: боль, страх, отчаяние, желание, сомнения. Кира никогда бы не смогла подумать, что поцелуем можно настолько обезоружить. Она втягивает их с Ритой в комнату и, не отрываясь от той, стягивает ее рубашку, забираясь руками под майку в попытках коснуться обнаженной спины. В висках и между ног стучит кровь, Рита обхватывает лицо Киры, не позволяя ей отстраняться, и целует так, словно делает это в первый и последний раз. Возбуждение накатывает сильнее и сильнее, когда чужой язык касается ее языка, скользит, ласкает — Рита практически хнычет, едва дышит и чертовски боится опозориться. Рита снимает с себя майку первой, оставаясь в спортивном топе, а затем одним движением разворачивает к себе Киру, безмолвно расстегивая ее платье — молния заедает, едва поддается под натиском пальцев, что Рите кажется — еще немного, и она разорвет эту вещь на женщине. Все, что хочется Рите — это урвать несколько часов с Кирой, забить ее мысли — собой, целовать, кусать, сжимать кожу, ловить сдавленные стоны и взять, наконец, то, что не позволяла себе до этого. Слабый стон, вырывающийся изо рта Киры, рождает в Рите какое-то безумие и невероятную смелость, словно это и есть тот самый знак, спускающий с тормозов. Обнаженная спина Киры — произведение искусства, и Рита, не сдерживаясь, оставляет на ней короткий поцелуй, поспешно стягивая платье, будто боясь потерять хотя бы лишнюю минуту. Рита торопится — ее пальцы подрагивают от эмоций, сердце едва не проламывается сквозь ребра, кажется, что она вот-вот откинется, если не коснется Киры. Накрахмаленные простыни скрипят под весом их тел, с улицы едва попадает свет — они так и остаются в интимной полутьме, изучая друг друг друга на ощупь. Рита не медлит, снова целует Киру — глубоко, уверенно, развратно, что посмотри на эту влюбленность в девичьих глазах — и не поверишь, что на на такое способна. Кира теряется в ощущениях, когда чужая рука чуть разводит ее ноги, а затем без всяких прелюдий опускается под влажную ткань белья. Адеева дергается под ее ладонью, приподнимая бедра, льнет мартовской кошкой. Щеки Авдеевой краснеют, пятнами покрывается кожа шеи, и она не знает, как взглянет следующим утром в глаза Риты, но точно знает, что это того стоит. Чувственная, словно оголенный нерв, Кира отзывается на каждое прикосновение. Рита почти задыхается, просто не веря тому, насколько замужняя гетеросексуальная женщина может быть мокрой для нее. Кира — как растопленное масло, горячая и мягкая, Рита ощущает, как чужие мышцы обхватывают ее пальцы, как покрывается испариной тонкая шея и грудь женщины. В номере становится душно, а тишину заполняет шумное дыхание. Рита чувствует каждую реакцию Киры, чуть сгибает пальцы, задает разный ритм, а затем неожиданно сползает ниже. В безмолвном согласии Кира чуть приподнимается на локтях, наблюдая за Березиной. Та лишь на секунду улыбается ей, а затем закидывает чужие ноги на свои плечи и касается Киры ртом. Громкий стон разносится эхом в маленьком номере. Авдеева кусает собственное запястье, чтобы быть хоть как-то потише, в груди бешено грохочет сердце, оно бьется в глотке, в висках, между ее ног, течет вожделением по губам Риты, утопает в ее пальцах. Кире кажется, что она умирает и отправляется непременно в рай — в ад с такими ощущениями не попадают. Словно рыба, выброшенная на берег, Кира не может выдать ничего вразумительного, она даже не может вспомнить, когда в последний раз была настолько возбужденной, что простынь под ней ощущалась сырой, а от постоянных движений взмокла спина. Мышцы обхватывают пальцы Риты, и та чувствует, как Кира напрягается всем телом — подается ей навстречу, мечется по кровати и зажмуривается так, словно боится, что из глаз посыпятся искры. Рита доводит ее до исступления своим языком и руками, заставляя содрогаться и отталкивать ее, когда чувства слишком обостряются — что невозможно дотронуться. Кира дрожит всем телом, ее лицо и грудная клетка горят огнем, а внизу словно вытекает горячая лава. Она приподнимается на локтях, притягивает к себе Риту, целуя глубоко и медленно, чувствуя, как только от поцелуя внизу все сжимается и пульсирует. А затем Березина лежит на ее животе, прикрыв глаза и пытаясь перевести дыхание. Кажется сюрреалистичным, что это все-таки произошло — сейчас, так внезапно вырывая их из реальной жизни, в которой все сложно. Кира едва дышит, пытаясь понять, в какой момент жизни она свернула не туда. У нее был хороший секс, у нее были прекрасные любовники, но то, что вкупе с хорошим сексом заставляла чувствовать ее Рита — казалось ненормальным. Такого у нормальных людей не бывает. Кире не хочется открывать глаза, осознавая, что ждет ее за порогом этого номера — какой окажется их дальнейшая жизнь, чего будет ждать от нее Рита, с каким чувством ей придется возвращаться домой к Максу, а главное — что с этим всем делать. Глубокое дыхание Риты — успокаивает, и Кира гладит ее волосы в попытках понять, что делать дальше. — Ты хочешь остаться? — наконец, отлепив язык от пересохшего неба, спрашивает Кира, в надежде, что Рита не уснула. — Хочу, — отвечает та с готовностью, граничащей с отчаянием, что этого снова не повторится — что Кира не позовет ее к себе, не поцелует, не позволит себя раздеть. Утром придется съездить домой, чтобы переодеться, но ради этого Рите не лень встать пораньше. А потом они зажигают ночник у кровати, по очереди принимают душ и заваривают отвратительный отельный чай. Рита даже не знает, что говорить — смотрит на Киру с душераздирающим обожанием, слепым поклонением, как на свет, огонь, человека, к которому хочется лететь. — Ты мне нравишься, — звучит неожиданное признание Киры, и Рита цепенеет, словно именно это признание влечет за собой что-то плохое. У Киры добрые, но совершенно грустные глаза. Рите кажется непозволительным носить в себе столько боли, страха и страданий, она знает лишь малую часть о них, и ей тяжело представить, что на самом деле переживает Авдеева. — Ты мне тоже, — вторит Рита, подползая маленькой доверчивой девочкой ближе. — Очень. Выглядывающая из-за выреза хлопкового халата родинка Киры заставляет Риту коснуться чужой кожи, ощутив под пальцами быстрое биение сердца. С мокрыми волосами, без макияжа, без привычных платьев и высоких каблуков Кира кажется такой хрупкой и ранимой, что Березиной хочется обнять ее, забрать всю ее боль и попросить остаться с ней. — Но нам с тобой будет тяжело, люди очень жестоки. А еще, — Кира нежно перебирает пальцы Риты, невесомо целуя их. — Я не лесбиянка, ты же знаешь… — Разве это важно? — Рита смотрит на нее с тлеющей надеждой. — Какая разница, как ты себя называешь, если я тебе нравлюсь, а ты нравишься мне? — Ты своим родителям так и объяснишь? Кира слабо улыбается — понятно, что у нее нет цели задеть Риту, и в ее ироничном вопросе столько грустной правды, что невозможно с этим смириться. Березина знает, что не скажет так родителям, а Кира — своему окружению, потому что никто из них все равно не поймет. Они засыпают глубокой ночью между поцелуями и разговорами, пытаясь надышаться друг другом настолько, насколько это возможно. И Рита, и Кира понимают, что, проснувшись утром и выйдя за пределы номера — все вернется на круги своя, где ни словом, ни жестом нельзя показывать собственные чувства, целовать теплую кожу и держаться за руки, как влюбленные подростки. Кире снятся тревожные сны. Рита просыпается рано утром. Слишком рано для того, чтобы будить Киру, но достаточно для того, чтобы заехать домой и переодеться перед офисом. Она смотрит на умиротворенное лицо женщины, ее сбившиеся, раскиданные по подушке светлые волосы, и ей кажется, что у нее в груди щекочут бабочки — настолько это трогательно и хрупко. Рита наклоняется для невесомого поцелуя в висок и широко улыбается, когда Кира чуть морщится во сне, переворачиваясь на другой бок.

***

Кира поднимается в офис с ощущением невероятной тревоги — Макс снова оставил за прошедший день и ночь миллион сообщений и звонков, умоляя вернуться и «начать сначала», будто бы это какая-то гребаная игра, в которой тебя кидает на начало уровня, когда что-то идет не так. С одной стороны — ей было приятно, что муж, наконец, осознал свою неправоту, а с другой — все еще сомневалась, не очередная ли это уловка. Закрывшись в кабинете, Кира не желала никого видеть, стараясь сфокусироваться на работе и не думать слишком много о случившемся с Ритой. Это было неизбежно — словно надвигающаяся катастрофа, которую невозможно обойти стороной. Изредка выходя из кабинета в соседние отделы и уборную, Кира видела Риту за привычным рабочим местом — переодетую и бодрую. Кира понятия не имела, что будет дальше, но готова была признать то, что прошедшая ночь была одной из лучших в ее жизни. Уже после обеда в кабинет постучали, и Кира расплылась в теплой улыбке, в глубине души надеясь, что Березина придумала очередной невероятный повод, чтобы увидеться. Однако, стоило ей пригласить войти в кабинет, как ее улыбка тут же сошла на нет, заметив мрачное лицо Макса. За секунду сердце Киры подскочило к горлу, а в груди закрался страх, что сейчас что-то начнется — вот только Макс сделал очередной шаг внутрь кабинета, а затем из-за его спины показался букет цветов. Огромный букет, который не уместился бы в вазу — Кира смотрела на него, широко распахнув глаза и не веря в происходящее. Лицо его отчего-то показалось ей уже не мрачным, а скорее уставшим, словно все это время он недосыпал, пытаясь найти Киру. — Прости, что я заявился к тебе на работу, — начал было он, виновато глядя на Авдееву. — Я знаю, что ты этого не любишь, но я больше не знал, как достучаться до тебя. А затем сделал несколько шагов вперед, протягивая женщине букет белых роз. — Прости меня, прошу тебя. Я знаю, что повел себя как последний козел, — сожаление в его голосе казалось искренним, Кира вообще крайне редко видела Макса таким. — За эти дни я понял, что жизнь без тебя просто невыносима. В квартире совсем пусто, мне очень не хватает тебя. Кира не знает, что сказать — смотрит на прекрасные цветы, на щенячьи глаза мужа, и почему-то верит. Ведь у них бывало все хорошо, и Макс не всегда был таким, а сейчас наверняка осознал, как облажался. — Спасибо за букет, — сдержанно благодарит Авдеева. — Вот только вазы для него нет. — Ты вернешься? — пропуская мимо ушей последнее предложение, спрашивает Макс. Он подходит ближе, осторожно притягивает к себе за талию и обнимает — от него пахнет приятной чистотой и одеколоном. Никакого спиртного, никаких чужих девиц — словно они возвращаются на несколько лет назад, когда он еще умел ухаживать за ней. Большие шершавые руки ложатся на щеки, побуждая посмотреть в глаза — Кира почти сдается. — Прошу тебя… Она едва кивает головой, теряясь в необходимом тепле. Она не знала, как Максу удавалось возвращать ее к жизни, вновь влюблять в себя и возвращать, но у него каким-то образом это всегда получалось. Улыбка ползет по чужому лицу, и Макс наклоняется к ней для поцелуя. Гладко выбритый, мягкий, пахнущий чем-то терпким и древесным — Кира помнила его именно таким. Прикрывая глаза, она теряется в ощущениях, отдается любимым рукам и губам, верит в их светлое будущее и в то, что Макс обязательно изменится. Уже меняется — ради нее. Рита застывает на пороге чужого кабинета, не веря своим глазам. Стоит как вкопанная, и кажется, будто ее сердце выпадает к ногам, валяясь нежизнеспособным мусором. Она не надеялась, что Кира возьмет ее за руку и поведет под венец, но последнее, что она ожидала увидеть в кабинете Авдеевой — это ее, целующейся, вероятно, с мужем. Огромный букет цветов, широкая мужская спина и доверчивая Кира — Рите хочется плакать, насколько это прозаично. В груди не находится смелости, чтобы что-то сказать или прикрыть дверь. Рита просто уходит, возвращается к своему месту и пытается осознать, в какую историю она на самом деле влипла. Впуталась наивной идиоткой и мазохисткой, которой хотелось бы сказочного «долго и счастливо». Горячая кровь в венах стынет, охлаждает влюбленную голову и бьет тем самым осознанием, что за стенами отеля кипит совершенно другая — не сказочная — жизнь.

***

Выходные дни Рита проводит дома, пишет Кире, что умудрилась заболеть, на ее предложение выбраться в город. Врет бессовестно и без зазрений совести, зная, что в ближайшие дни не готова встречаться с Авдеевой, а тем более целовать ее и делать вид, что все в порядке. Кира ей, конечно, не обещала розовых замков и сказочного будущего, но Рита все равно почему-то чувствует себя мерзко, словно знать о том, что с тобой изменяют — это одно, а видеть собственными глазами то, как Кира доверчиво жмется к мужу — это другое. И это отталкивает. Рита не бесчувственная, ей не все равно — это ощущение липнет мерзкими воспоминаниями к коже, заставляя прокручивать в голове один и тот же вопрос: зачем ей сдалась эта Авдеева? Диана так и спросила: «Нахер она тебе нужна со своим багажом приколов?» А Рита не знала, что ответить. Она могла бы зайти в Тиндер, сходить с Дианой на вечеринку общих знакомых или в гей-клуб, познакомиться с симпатичной девчонкой, которая не стыдится себя, не встречается с парнями и вполне комфортно чувствует себя с другой девушкой. Было бы меньше проблем. Рита чувствует себя как те девушки, которые постоянно ищут приключений — недоступных, замужних, натуралок, несовершеннолетних. Рита никогда не была такой, но с появлением Киры в ее жизни ей кажется, что она все больше наплюет на прежние правила и запреты, на то, что с ней никогда не случалось. Потому что Кира — это как песня Земфиры: «Я ворвалась в твою жизнь, и ты обалдела». — Ты, Рита, как мотылёк, — выдает заключение Диана, терпеливо выслушав все события, произошедшие с Ритой за последние несколько дней. — Это еще почему? — удивляется Березина и, наконец, делает первый глоток остывшего чая. — Летишь к этой Кире, как к спасительному теплу, обжигаешься, отлетаешь, а затем возвращаешься обратно. Рита вздыхает, не зная, что сказать. — Но пойми, что она не та, к кому стоит возвращаться обратно! — интонация Дианы звучит как отчаяние в самой крайней степени. — Она дурит тебе голову и пользуется тем, что нравится тебе. — Я же ей тоже нравлюсь, — возражает Березина. — Ну, допустим. А что дальше она собирается с этим делать? Рита молчит, устремляя взгляд в окно. Она понимает, что Диана права. Права каждый гребаный раз, а Рита уперлась в свою подростковую влюбленность и не видит дальше своего носа. Кира ничего не собирается с этим делать, скажет, что они как-нибудь разберутся, посмотрят, что будет дальше. А что будет дальше — Рите и так понятно, это настолько очевидно и прозаично, что у нее даже нет сил злиться. Потому что дальше — Кира остается со своим мужем, предпочитая тихую и безопасную жизнь, дальше — Кира выберет любимую работу, повышение и карьеру, к которой шла всю свою жизнь. Как ни посмотри — Рита не влезает в этот мирок со своей нерешительной, неправильной и дурацкой любовью. — Я не знаю, что делать мне, — с нажимом на том, что Рита сама путается в собственных решениях и желаниях. — Она мне пиздецки нравится, но я не готова жить годами в страданиях и ожиданиях, что когда-нибудь мне за это воздастся. — Мне кажется, тут два адекватных решения, — Диана пожимает плечами. — Либо ты расслабляешься и позволяешь всему просто быть, не строишь никаких ожиданий и надежд, живешь так, словно она не твоя девушка и ты ей ничем не обязана, либо же посылаешь ее далеко и надолго, вешаешь там красивую лапшу на уши, что вы бы могли стать потрясающими подругами и… — О, нет, давай только без той части про подруг. Рита тихо смеется под внимательным взглядом Дианы. — И правда, а то мне придется ревновать, — вторит она, активно кивая. — Ну, в общем, решай сама. Вряд ли она скажет тебе что-то прозаичней того, что у нее все сложно, что не сможет вот так взять и уйти от мужа и прочую ерунду. Варя тогда ебала мне этим мозг полтора года, учись, ради Бога, на моих ошибках. — На твоей единственной ошибке, — поправляет Рита.

***

— Я так рад, что ты согласилась поехать со мной, — Макс обнимает Киру за талию, проходится легким движением по ее обнаженной спине, любуясь женой в невероятно красивом платье. Кира улыбается его знакомым, коллегам и заказчикам, улыбается при вспышках фотокамер, вспоминая, что значит медийность. С Максом — размах гораздо больше, чем в их журнале, к нему подходят, им восхищаются, осыпают комплиментами красавицу-жену. Со стороны Авдеевой тоже бы нравилась такая картинка идеальной семейной жизни. Макс знакомит ее с коллегами и по-дурацки шутит, всячески превознося себя на фоне Киры — этого у него не отнять. Ему важно быть в центре внимания, а когда Кира увлекает кого-то в разговор, в муже вскипает странная ревность и ощущение собственной неполноценности. Но Авдеева снисходительно улыбается на все выпады, сводит на шутки колкости и теряется среди гостей. Она отсылает Рите свою фотографию и практически моментально получает ответ: «Ты такая красивая». Чужие слова заставляют себя чувствовать именно так: красивой, желанной, понятной и любимой. Кире нравится, когда Рита делает ей комплименты — звучат они всегда почему-то иначе, чем комплименты от других женщин, и то ли дело в ее интонации, то ли в сопутствующем взгляде, то ли в отношении Березиной к ней. Кира улыбается довольной кошкой, не в силах дождаться выходных, которые они договорились провести вместе. Макса она уже предупредила, что встретится с подругами, а Ирке — отказала во встрече, сославшись на то, что у них с мужем, наконец, все наладилось и они решили побыть наедине. Но за прошедшую неделю Макс действительно изменился: стал ласковым песиком, плюшевым мишкой, самым лучшим другом и страстным любовником. Ни одной повышенной нотки, ни одного звонка — сплошные сюрпризы, поездки по ресторанам и подарки. Дом завален цветами и признаниями в любви — Кира почти на седьмом небе от счастья. Это наслаждение наконец-то нормальной семейной жизнью — затмевает почти все, кроме единственного. Риты. Рита врывается в ее жизнь, переворачивая все с ног на голову, заставляя сомневаться в собственной ориентации и в том, настолько ли идеален Макс, каким она привыкла его считать. Рита невероятна в своей прямоте и честности, что у Авдеевой иногда не хватает слов, чтобы что-то ответить. От Березиной не избавиться, как от назойливой фанатки — она не пристает с расспросами, не выводит на разговоры и, кажется, будто бы теряет всякую способность к ревности, глядя на Киру собранно и безучастно. Кира выдернула ее в тот же понедельник, после выходных, в которые Березина якобы болела. Поинтересовалась ее здоровьем, заботливо гладя щеки и смотря так, как наверняка смотрела на своего мужа в лучшие годы их жизни. — Вы помирились? — внезапно спрашивает Рита на удивление спокойно, прячась за чашкой капучино. — Видела вас в пятницу, прекрасный букет. Кира растерянно моргает, словно не понимая, к чему Березина заводит этот разговор. Кира вроде не делала никаких обещаний, что бросит мужа, и после того, как они провели ночь вместе, съедет к Рите на квартиру. — Я сама не ожидала, что он притащится на работу, — Авдеева чувствует себя неловко, говоря о Максе. В присутствии Риты ей вообще не хочется вспоминать о нем. — Слушай, я не обижусь, если ты скажешь мне честно, что просто захотела попробовать с женщиной. Я взрослая девочка, пойму, могу даже трахнуть еще разок, если понравилось… — Рита, что ты… — шипит Кира возмущенно, моментально краснея и оглядываясь по сторонам. — Ты можешь говорить тише? Вокруг же люди… Рита усмехается. Раньше бы она побоялась открыть рот, чтобы говорить о таком так смело и непринужденно в общественных местах, но сейчас, наблюдая за тем, как стремительно краснеют щеки, шея и уши Авдеевой, была только рада. Отчаяние — отличный момент, чтобы кого-то смутить. — Да ладно тебе, — Рита широко улыбается, словно шутит, вот только Кире почему-то не хочется смеяться. — У всех есть грязные секретики. Кире кажется, словно Рита бьет ее по щекам и толкает в грудь, стараясь сбить с ног. Чужие слова ранят — хотя Кира не обещала ничего, не обозначала их отношения и не думала всерьез о том, чтобы внезапно переметнуться на сторону женщин. Однако тогда, в гостинице, говорила честно — Рита ей нравится, и своих слов она не забирает. А Березина знала, на что соглашалась. — А ты меня хранишь как грязный секрет или повод для гордости? — Кира задирает подбородок и смотрит на девушку без намека на уязвимость. — Ну, или как там у вас это считается? Гордишься, что переспала с замужней? — Горжусь, — без застенчивости. — Мне понравилось. Кира кивает рукой в немой просьбе принести счет. Ее щеки чуть краснеют от воспоминаний, и она почему-то улыбается Рите нежно и искренне. Ей совсем не хочется выяснять отношения — для этого у нее есть Макс. — Мне тоже, — отвечает, глядя в глаза и пытаясь сгладить обстановку. — Ты будешь свободна завтра после работы? Для Киры у Риты всегда освобождается место.

***

С апрелем приходит потепление и стабильность. Кира проводит неясные утра с Максом, а вечером остается с Ритой, находя в той свою тихую гавань, и не будь у Авдеевой дикого желания постоянно целовать ту — она бы с радостью сочла это самой прекрасной дружбой на свете. С Ритой легко — они покупают по стаканчику кофе и пешком исследуют Москву: проходят вдоль шумного проспекта к Красной Площади, заглядывают в книжные магазины, сидят в неизвестных двориках, раскуривая сигареты, покупают горячую кукурузу в Парке Горького и разговаривают обо всем на свете. Рите до поры до времени нравится эта беспечность — в моменте хорошо, и она цепляется за эту мысль, стараясь урвать как можно больше времени с Кирой, быть для нее кем-то, на кого она смотрит с теплой улыбкой. Рита знает, что не сделает из Киры лесбиянку, как бы ни старалась, ведь это так не работает. Она знает, что ее присутствие рядом не заставит ту в одночасье передумать и уйти от Макса. Рита знает, что в их отношениях все не так легко. Кира не любит разговаривать об этом, но в один из дней признается в том, что уже привыкла к такой «нормальности», хотя в глубине души понимает, что так быть не должно. — Каждый раз, когда он поднимает на меня руку, я почему-то нахожу причину, по которой заслужила это, — признается Кира, и Риту охватывает липкий ужас от услышанного. Ей хочется сказать Авдеевой столько всего, но она знает, что если начнет читать ей нотации, то скорее отпугнет. Она не обвиняет, ни на чем не настаивает — лишь заботливо берет за руку, гладит украдкой, всего на секунду, холодные пальцы, а затем выпускает чужую ладонь. — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили и уважали, — мягко выдыхает Рита, глядя в светлые грустные глаза. — Никто не имеет права поднимать на тебя руку, что бы ты ни делала. Пожалуйста, пойми это… — Я знаю, просто… — Кирин голос срывается, и она на какое-то время отвлекается, глядя на ровную гладь воды, гуляя по набережной. — Я привыкла к этому с детства, если что-то шло не так, мне всегда попадало, а уже потом выясняли все обстоятельства. Рите безмерно жаль. Ей хочется сказать, что ей бы хотелось иной жизни для Киры, но почему-то так и не произносит этого. Под неясный закат они сворачивают с набережной, вновь теряясь в спальном районе, Кира говорит о подозрениях Макса — мол, слишком часто стала пропадать вечерами, и, возможно, их встречи придется чуть сократить. Рита пожимает плечами — правила игры устанавливает не она. Она лишь подстраивается — когда гулять, когда писать сообщения, когда можно выбраться на выходные. — Почему я тебе понравилась? — спрашивает Рита внезапно, глядя под ноги и почему-то боясь услышать ответ. — Потому что ты не боишься быть сама собой, — Березина аж усмехается, почему-то посчитав это каким-то клише. — Говоришь то, что думаешь, при этом не так бесцеремонно, как некоторые, и не пытаясь задеть кого-то. Потому что у тебя отличное чувство юмора, ты красивая и умная, и мне с тобой очень легко. Наверное, особенно понравилась за эту легкость, да… Рита улыбается ей, думая только о том, как бы сильно хотела поцеловать Киру, но знает, что на людях делать этого нельзя. Авдеева вроде не беспокоится о том, что ее кто-то узнает, но чувствует себя некомфортно, словно все тут же начнут пялиться и осуждать ее. — А когда ты поняла, что я нравлюсь тебе? — Не знаю, — задумчиво тянет Кира. — Наверное, не было какого-то определенного момента, когда я поняла, что ты нравишься мне. Это просто как… снежный ком? Сначала тебе просто приятно быть в чьей-то компании, потом ты ищешь эту компанию намеренно, находишь общие интересы, точки соприкосновения, а потом не понимаешь, как проваливаешься в какой-то флирт. Рита засмеялась, игриво толкая Авдееву в плечо и заглядывая в блестящие глаза. — Ты понимала, что флиртуешь со мной? — Ну, сначала, я думаю, я списывала это на какую-то манеру общения, а потом, когда ты начала мне отвечать, я знала, что делаю. Мне было интересно, интересовала ли я тебя как женщина? — Я об этом не сильно думала, — по выражению лица Киры видно, что для нее это удивительно. — В плане, я считала тебя красивой женщиной, мне было с тобой интересно и классно, но, знаешь, я многих женщин считаю красивыми, это совершенно не означает, что у меня с ними есть шанс на что-то. К тому же ты замужняя, а к таким я даже подходить боюсь. Кира на какое-то время замолчала, наслаждаясь приятной тишиной между ними. Ей было странно осознавать, что все превратилось в это — в их тайные встречи и редкие поцелуи, пока никто не видит. В глубине души Кира внезапно почувствовала вину — она тратила время Риты на то, что, скорее всего, никогда не закончится чем-то хорошим. Конечно, она не давала никаких общений, но и не могла до конца поверить в то, что такая девушка, как Рита, действительно встречается с ней без всяких ожиданий. — И вот мы здесь, — наконец, произнесла Авдеева, вырывая Риту из мыслей. — И вот мы здесь, — вторит Березина, но на Киру почему-то не смотрит.

***

Журнал, наконец, организует фотосессию для сотрудников ко Дню Рождения редакции. Выглядит все это довольно просто, но интригующе: студию соорудили прямо в офисе, пригласили фотографа, разделили сотрудников на команды, чтобы отфотографировать всех и сразу. Саша носилась со стаканчиком кофе, переживая, что за ночь, как некстати, у нее выскочил прыщ, а Артем гундел Яне о том, что в фотосессии нет никакой необходимости. И вообще, он, может быть, не хочет фотографироваться. Рита же — не отрывала глаз от Киры. Она с трудом могла описывать то воодушевление и восхищение, которым наполнялась, когда наблюдала за тем, как Авдеева руководит процессом. Видимо, не зря имея мужа фотографа — она вставляла какие-то свои комментарии, очевидно, мешая процессу, но Рита видела в этом свое. Сильная, уверенная, властная — Рите хотелось кричать на весь мир о том, как восхищена этой женщиной, но вместо этого потягивала горький кофе, пытаясь справиться с нарастающей паникой. — Рита, ну ты ее сейчас съешь, — над ухом засмеялась Яна, точно определив, куда пялится Березина все это время. — А? — отвлекаясь от своих мыслей, Рита обернулась, даже не уловив смысл чужих слов. — Авдееву! — кивнув головой на начальницу, Яна улыбнулась. — Съешь ее своим взглядом. Какое зло она тебе сделала, признавайся? Березиной показалось, будто бы вся кровь из тела моментально прилила к ее лицу, но она вовремя взяла себя в руки, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. Если ей говорят уже со стороны о том, как она пялится на Киру — это дурной знак. Меньше всего на свете Рите бы хотелось проблем и сплетен на работе. — А, да нет, — отмахнулась та. — Я просто переживаю на счет фоток, я не очень фотогенична. — Ты-то? Брось, ты выглядишь как супермодель, даже если тебя сфоткать исподтишка! — Это неправда, — Рита все же покраснела — то ли от слов Яны, то ли замечая, как Авдеева отвлеклась, поглядывая на них. — Что неправда? — влез в разговор Артем, появившись буквально из ниоткуда. — Рита говорит, что переживает из-за фотосессии, мол, не очень фотогенична, а я ей говорю, что она охренительно красива. Артем заулыбался, как школьник, скользя взглядом по лицу Риты так, что она покраснела еще сильнее. Может, хватит на сегодня смущений? Опустив взгляд и пытаясь восстановить дыхание, она почувствовала легкое прикосновение к плечу. — Яна права, — Артем коснулся ее лишь на секунду, но Березиной почему-то дико захотелось скинуть его руку, учитывая то, что Кира время от времени смотрела на них. — Не стоит переживать, ты выглядишь великолепно. — Кстати, о великолепии, — вновь подала голос Яна. — Мы собираемся в пятницу в одном милом местечке, выпьем, поиграем в настолки, не хочешь прийти? Можно взять с собой плюс один, будет веселее. Я вот возьму подругу… — А чего не мужа? — удивился Артем. — Он зануда и не любит шумные компании. Но Дима, — кивнув в сторону коллеги, продолжила Яна. — Он придет с женой, так что бери кого хочешь. Рита растерянно моргнула. Конечно, она хотела бы пойти с Кирой, но не могла же она притащить ее как свою плюс один, а уж тем более, если ребята не пригласят ее, то будет вдвойне странно. — Да, кстати, ты же вроде с кем-то встречаешься, — встрял Артем, не отрывая взгляда от Риты. Понимая, что от нее ждут ответ, Березина замялась, не зная, как поступить. Обещав, что она подумает и уточнит все планы, она облегченно вздохнула, слыша, как всех созывают на площадку. Ей казалось странным, что Артем внезапно вспомнил о том, что у нее кто-то есть, хотя не прекращал приглашать куда-то и касаться в каждый удобный момент. Возможно, он был просто тактильным парнем, но Риту это почему-то начало напрягать. Фотосессия прошла относительно спокойно: Рита даже раскрепостилась — насколько это возможно — когда делали ее портретные снимки, но когда пришел черед делать групповые фотографии, ей казалось, что ее лицо будет максимально перекошено на всех кадрах. А все потому, что сзади стояла Кира, и Рита чувствовала, как та прижималась к ней сзади, касалась ее спины незаметно для других, а ее дыхание щекотало затылок. Понимая, что она не может ни на чем сосредоточиться, Рита считала овец и следила за руками фотографа — хотя бы это чуточку отвлекало. Когда все закончилось и ребята стали расходиться, освобождая место для другой команды, Кира поймала Березину в уборной, незаметно юркая за ней. Убедившись, что внутри не было никого, кроме них, она быстро протянула девушку к себе за локоть, оставляя короткий поцелуй на губах и улыбаясь, как воришка. — Это что такое было? — прошептала Рита, словно боясь, что их услышат. — Ничего, — довольно промурлыкала Авдеева. — Влюбила в себя половину офиса и ходишь тут как не при делах. — Это ты о чем? Рита спросила серьезно, хотя глупая улыбка все же расплылась по ее лицу. Приятно было вспомнить о том, что она влюбила в себя саму начальницу — в одном лице с самой потрясающей женщиной на планете. — Артем, как мальчишка, роняет на тебя слюни, глаз не отрывает. — Брось, — Рита махнула рукой. — Я ему уже говорила, что не заинтересована и встречаюсь кое с кем. Ну, а если ему этого недостаточно, то это его проблемы. — Смотри, чтобы он тебя не доставал, — мягко улыбнулась Кира, гладя теплую щечку Березиной. — Уязвленные мужчины и их эго, это такой себе подарочек, на Антона вот посмотри. Рита понимающе кивнула, выходя из уборной вместе с Кирой. Она искренне надеялась, что Артем окажется адекватным и не станет влезать в сомнительные истории. Вечер пятницы был как раз свободный, а Рите хотелось разгрузиться и посидеть в компании коллег, но звать с собой Киру она так и не решилась. Наверняка ребята захотят посидеть чисто редакторской компашкой, а руководство не в счет. Березиной не хотелось выглядеть тупо, спрашивая, позвали ли они Антона с Кирой, поэтому уточнять не стала, а вечером, набрав Диану, предложила пойти вместе. «Подержи мое пиво, с тобой едет играть чемпионка всех настолок», — гласило входящее сообщение от подруги.