Мотылёк

Ну, конечно же, Авдеева появилась на этой встрече. И, конечно же, Рита почувствовала себя полной идиоткой, наблюдая за тем, как Кира, в невероятно красивом платье, с накинутым на плечи плащом, вошла в бар, ища глазами их столик. Рите нестерпимо захотелось провалиться под землю. Так глупо она ощущала себя лишь тогда, когда Кира застукала ее случайно поставленный лайк. Она прокляла себя миллион раз за то, что даже не додумалась поговорить с Авдеевой, не спросила у коллег о том, приглашена ли Кира — и вот чертов результат: Кира здоровается с компанией ребят, одаривает улыбкой Риту и даже не подозревает, что рядом с ней — Диана, которую она пригласила как свою плюс один. Диана понимает все с полуслова, даже с полувзгляда — будь в офисе другая такая же эффектная женщина, Березина бы сразу поставила ее в курс дела. Вот только Рита почему-то не упомянула о том, что на встрече будет присутствовать и Кира, хотя, судя по краснеющему и испуганному лицу подруги — та сама узнает об этом только сейчас. — Это Ксюша, — моя жена, — Дима представляет свою жену прибывшей Авдеевой, и Рита, как в замедленной съемке, понимает, что попала. — С Полиной вы уже однажды встречались, — Яна кивает головой на свою подругу, и в следующую секунду Кира оборачивается к Диане, почему-то улыбающейся ей во все тридцать два зуба. «Лыбится так, будто сама влюбилась, а еще говорила послать Авдееву куда подальше», — думает про себя Рита, едва находя в себе силы, чтобы представить подругу. — Это Диана, моя подруга, — голос Риты не дрожит, но ей кажется, что еще минута, и она грохнется в обморок прямо с этого высокого стула. — Очень приятно, — произносит Кира впервые, лениво переключая свой взгляд на Березину и удивленно склоняя голову. Рита предчувствует скорую смерть. По взгляду Авдеевой понятно, что в ней — миллион невысказанных вопросов, интерес плещется в глубине глаз, на губах застыла легкая улыбка. Кира держится так уверенно, моментально вливаясь в разговоры, словно она — звезда сегодняшнего вечера и именно ее не хватало все это время. — Ты бы хоть предупредила, — едва слышно шепчет на ухо Диана, на что тут же получает легкий пинок локтем. — Горячая тетка. — Диана, заткнись, она сейчас все услышит, — цедит сквозь зубы Рита, ожидая, что Кира тотчас обернется на них, но этого не происходит. Кире будто бы действительно все равно, она с азартом вливается в «Монополию», болтает с Ксюшей и Яной, изредка отвечая на комментарии Артема, и все, кажется, идет хорошо. Вот только Кира ощущает в себе настоящие ураганы эмоций — голова начинает болеть слишком стремительно, а она даже не пила! В промежутках между ходами она мельком смотрит на Диану и Риту, пытаясь понять, почему Березина вообще ничего не сказала о том, что собирается привести кого-то с собой? «Видимо, думала, что меня не пригласят», — делает про себя вывод Кира, и ее грудь опоясывает обжигающая ревность. Кира разглядывает Диану с распирающим интересом: короткие светлые волосы — еще короче, чем у нее самой, милый курносый нос, очаровательная широкая улыбка, куча колец, обычная черная футболка. Кира не очень-то разборчива в женщинах, но что-то подсказывает ей, что Диана играет за ту же команду, что и Рита — взгляд у нее такой… нахальный? Авдеева даже не знает, как это описать, но когда их взгляды пересекаются, Диана смотрит на нее так, словно знает все о ее жизни либо же видит в ней конкурентку. Улыбается, делает какое-то непонятно-смущающее движение головой и вновь возвращается к игре. Авдеева даже чувствует, как краснеет от возмущения. — Кира, ты с нами? — спрашивает кто-то сбоку, и Авдеева узнает голос Димы. Слабо трясет головой, пытаясь прийти в себя. — Да тут за вечер столько потрясений, — весело вставляет свой комментарий Диана, из-за чего Рите хочется убить ее или провалиться от стыда под стол. — Я имею в виду, столько новых лиц… Рита оборачивается к ней с натянутой угрожающей улыбкой. — Не хочешь еще пива? — спрашивает она, пока Кира кидает кубики, не обращая на них никакого внимания и наблюдая за тем, как Диана ехидно улыбается Березиной. — Пожалуй, нет. — А, пожалуй, да, — Рита выходит из-за стола, буквально силой вытягивая за собой подругу. Кире уже плевать на то, что она попадает «в тюрьму» и вновь не может приобрести никакую недвижимость в игре. Ей нестерпимо хочется набрать сообщение Березиной и расспросить ее о том, что вообще происходит. Кто такая Диана и почему она ни разу не слышала о ней. Под гулкий смех коллег Кира старается смотреть на уходящих девушек украдкой, но ловит заинтересованные взгляды Артема и тут же отворачивается. — Блять, Диана, я умоляю тебя, просто молчи, — Рита прикладывает банковскую карту к терминалу и умоляюще смотрит на подругу. — Я понятия не имела, что она придет. А если бы знала, то не позвала бы тебя! — А вот это обидно, — нахмурившись, Диана складывает руки на груди. — По-моему, я ей нравлюсь. Смотри, она, вон, глаз не сводит, думает, наверное, что ты притащилась с кем-то из своих тиндер-свиданий. — Ничего она не думает! — Рита оборачивается лишь на секунду, но тот час ловит взгляд Киры. — Я просто чувствую себя глупо, что даже не спросила у ребят, придет ли она. Господи, какой идиотизм… — Сама ты идиотизм, — захватив бокал с пивом, Диана делает поспешный глоток, демонстрируя пивные усики. — У тебя сейчас шанс узнать, на самом ли деле она запала на тебя. Если приревнует или начнет расспрашивать обо мне, то все тут понятно. — Ты сама говорила, чтобы я забила на нее. — Говорила, а ты больше меня слушай, — слизывая языком пенку, Диана демонстративно нагибается к уху Риты, разыгрывая представление для Авдеевой. — Вроде она веселая и не такая, какой я себе ее представляла. Давай уже возвращаться, а то она сейчас обоссыт стул от возмущения, я уверена! Рита только и закатывает глаза на фразы Дианы, которые комментировать никак не получается. Возвращаясь, она действительно замечает, что шея Киры алая — наверняка злится, но виду не подает. Рита, понимая, что в текущем положении дел никак не сможет объясниться, просто забивает и продолжает наслаждаться игрой. Диана легко находит со всеми общий язык — Березина даже завидует такому таланту: шутит над Артемом, подбадривает Полину и даже восхищается решениями Киры. Бокалы быстро пустеют, а в баре становится только громче. Рита даже не могла представить, что собраться такой компанией — окажется классной идеей. Все в каком-то энтузиазме, темы для разговоров легко сменяют друг другу, никакой неловкости и зажатости. Кира коротко отвечает на звонки и обещает быть позже, а у Риты падает сердце в живот. Наверняка звонит муж, вновь расспрашивает о том, где бродит его жена, контролирует и не дает провести спокойный пятничный вечер в компании коллег. Взгляд Авдеевой тут же грустнеет — наверняка назревает что-то нехорошее. — Я за пивом, тебе что-то взять? — пожалуй, это первая фраза, адресованная непосредственно Кире за этот вечер. Авдеева даже вздрагивает. Оглядывает Риту с ног до головы, тихо ухмыляется и отрицательно качает головой. — Я сегодня пас. — А я сегодня в ударе, — подает из-за спины голос Диана, и Березина начинает медленно считать про себя овец, чтобы не решиться на преступление. — А тебе на сегодня хватит, — оборачиваясь, Рита смотрит на нее так, что Диана понимает — хватит. — Как скажешь, мамочка! Кира закатывает глаза, стараясь не слушать один конкретный разговор, но все голоса вокруг будто бы отключаются, и все, на чем она сконцентрирована — это Диана и Рита. Она сама не понимает, почему приходит в такое бешенство, обнаружив рядом с Ритой кого-то еще. В конце концов, Березина не обещала ей никаких серьезных отношений или отказ от несерьезных свиданий с кем-то еще. Совершенно невовремя она вспоминает признание о том, какие девушки нравятся Рите — хрупкие, милые, блондинистые. Диана подходит по всем параметрам. Да и что говорить — Диана в целом похожа на Киру, разве что намного моложе, можно подумать, что ей едва за двадцать пять. Авдеева не может перестать думать об этом, прокручивать варианты событий — как Рита познакомилась с ней, собираются ли они уехать вместе, спят ли они или действительно дружат. Самооценка Киры несильно, но шатается — не могла же Рита переключиться так быстро? Уже позже — Кира уезжает вместе с Яной и Полиной, находя причину в том, что дома ждут мужья, которых нужно кормить-поить, да и поздно. Рита разочарованно вздыхает, ищет надежду в любимых глазах на то, чтобы обменяться хоть парочкой слов на прощание. Но Авдеева оборачивается к Диане, любезно улыбается ей и произносит: — Было приятно познакомиться, — а затем лишь на секунду оборачивается к Рите, теряя всякое тепло. — До понедельника. — Хорошего вечера, — бросает ей вслед Березина, ощущая себя пустой и расстроенной, она оборачивается к Диане и практически умоляет. — Давай поедем домой? Я дико устала. Диана не возражает. Уже в такси Диана с нажимом дает указания Рите не писать Кире — видит, что та схватила телефон и открыла мессенджер, собираясь оправдываться и раскрывать все карты. — Не пиши, пусть пострадает, переварит, — уверяет Диана. — Что ты как дура, в самом деле? Ты ее никогда не завоюешь, если будешь бегать влюбленным пёселем по пятам. Видела, как она смотрела на меня? Господи, я думала она сожрет меня прям там. — У тебя богатая фантазия, Диана, — Рита лениво откидывает голову назад, прикрывая глаза. — Наверняка она просто удивилась, что я пришла не одна. — Конечно, она удивилась. Охренела от того, какая невероятная красотка с тобой пришла, нафантазировала там себе в голове… — По-моему, сейчас фантазируешь ты, — Рита улыбается, обернувшись к подруге. — Но ты права, я не буду ей писать. Посмотрим, спросит ли она что-то или сделает вид, что ничего не произошло.

***

Почти в два часа ночи экран телефона Риты засветился, а на дисплее всплыло входящее сообщение. Авдеева. Ну, конечно, в два часа ночи! «Для меня было неожиданно то, что ты не сказала, что будешь не одна». Рита, почему-то никак не проваливаясь в сон, тут же подхватывает телефон, улыбаясь влюбленной дурой. Ей хочется разбудить спящую рядом Дианку, потрясти перед ней входящим и визжать о том, что подруга была права. Они разъехались еще несколько часов назад, а Кира все еще не спала и ведь тянула — не писала раньше. Рита представила ее лежащей в кровати или сидящей где-то на бортике ванной, чтобы муж не видел, как она печатает ревностное сообщение своей подчиненной. Открыв сообщение в мессенджере, Рита даже не знала, что ответить. Перебирала в голове кучу вариантов, пребывая на грани того, чтобы все-таки разбудить Диану и спросить у нее совета. «Чего молчишь?», — всплывает новое сообщение, и Рита понимает, что Кира пялится на прочитанное сообщение, висящую online Березину, которая не отвечает. «Я не думала, что ты придешь», — честно отвечает Рита. Наверное, такая честность ранит. Кира поджимает губы, чувствуя себя ужасно. То есть, если бы Рита знала о том, что она придет — то спрятала бы Диану как свой секрет? Кира еще больше снижает яркость экрана, чувствуя, как за спиной возится Макс. «Понятно. Красивая у тебя подруга, блондинка, как ты любишь», — Рита вроде бы закатывает глаза на эту глупость, но улыбается влюбленной дурочкой, перечитывая сообщение снова и снова. Кира запомнила, какие девушки нравятся ей. «Ревнуешь?» «Я не ревную, просто несколько обескуражена», — Рита видит, как Кира набирает ей сообщение, но затем, видимо, стирает и ничего не отправляет. «Чем?» «Тем, что ты ничего не сказала». «Я же сказала, что не знала, что ты придешь. Артем сказал, что я могу взять кого-то, с кем я встречаюсь, или просто плюс один». «И ты не предложила мне пойти?» «Как плюс один?» «Как кого-то, с кем ты встречаешься». Рита замерла как вкопанная. Она не понимала, шутит ли Авдеева или издевается над ней. Перечитав сообщение еще несколько раз, она заметила, как Кира набирает снова что-то. «Ладно, не бери в голову» «Ты серьезно? Я думала, мы не обговаривали формат наших отношений, и тем более я думала, что ты даже не хочешь это обсуждать». «С чего ты взяла?», — этот вопрос поставил Риту в тупик. Она понимала, что у них с Кирой весьма запутанные недо-отношения, которые они, по правде говоря, не особо-то и обсуждали. То есть Рита знала, что Кира не готова бросить мужа прямо сейчас, знала, что та не очень довольна своим браком и что не считает себя лесбиянкой. Еще Рита знала, что нравится Кире, но об их совместных перспективах или дальнейших планах — они точно никогда не разговаривали. Рите внезапно это все показалось невероятной глупостью. То есть она предполагала, что спроси она у Киры: «Кто мы друг для друга», она вряд ли бы услышала четкий ответ — и в то же время сама никак не могла описать их отношения. «Я просто не думаю, что можно встречаться с кем-то замужним, это звучит, по меньшей мере, странно», — нашлась с ответом Рита, замечая, что Кира прочла ее сообщение и тут же вышла из сети без ответа. Прождав какое-то время в чате, Березина поняла, что ответа, судя по всему, уже не дождется. В этот момент Кира тотчас отложила телефон под подушку, слыша за спиной раздраженное бормотание: «Кому ты там пишешь?» И сдавленное в ответ: «Никому. Время смотрела».

***

— Госпожа Березина, зайдите ко мне, — Рита едва сдерживает улыбку, когда за своей спиной слышит голос Авдеевой и замечает, как Артем вытягивается из-за перегородки, уставившись на нее. — Когда она становится такой, мне страшно, — протягивает тот, наблюдая за тем, как Кира удаляется в свой кабинет. — Ты в чем-то накосячила? — Сейчас и узнаем. Рита встает неспешно, уже предполагая, что ее может ожидать в кабинете женщины. Прошедшие выходные они не общались, а Березина без всяких зазрений совести провела их с Дианой, заранее понимая, что Кира, вероятней всего, взбесится. Взгляд у Киры холодный, почти безучастный — она поднимает его на вошедшую Риту и проклинает свое сердце за то, как то влюбленно сдается, начиная стучать в грудной клетке. На Рите — красивая блузка, заправленная в брюки, верхние пуговицы кокетливо расстегнуты, а темные волосы струятся нежными локонами по плечам. Кире определенно нравится то, что она видит. — Даже не написала мне в выходные, — с ноткой разочарования протягивает Авдеева, что слышать от нее откровенно удивительно. — Я думала, ты позвала меня обсудить работу? Рита нагло улыбается, прекрасно зная, что они обе понимают — Кира позвала ее не за этим. В светлых глазах вспыхивает едва уловимое раздражение. Кира бы искусала себе все губы в попытке казаться сильной и безразличной, но когда Рита с ней рядом, она ничего не может поделать с собой, превращаясь в безвольно влюбленную женщину. — Думаю, мы могли бы обсудить что-то более интересное, — Кира нарочито медленно встает из-за стола, и Рита не может не признать, как ёкает ее сердце. — Например? Тяжелые шаги эхом отдаются в ушах, Кира смотрит на нее, не прерывая ни на секунду взгляда. Ее острые скулы, помада, легкий румянец на щеках — сводят Риту с ума, но ей хочется чуть оттянуть сладостный момент, не доставаясь женщине вот так просто. — Кто такая Диана на самом деле? Сдерживать улыбку не получается. Рита смотрит в чужое смущенное лицо, едва ощутимо касается пальцами щеки и чувствует, как заводится за одну секунду, когда Кира льнет к ней кошкой, ластится о ее ладонь, обхватывая запястье. — Все-таки ревнуешь, — большой палец медленно скользит по нижней пухлой губе Авдеевой, и Рита слышит, как ты порывисто выдыхает, выдавая волнение. — Нет. — Да. Кира тянется к ней стремительно и резко, забывая о замках в кабинете — лишь бы прижаться к чужому телу, коснуться ее губ, выдернуть из пояса брюк чертову блузку. Рита хрипло хохочет, удерживая Авдееву за плечи. Она сгорает от любопытства — как далеко заведет Киру ее ревность? Кира в этом безумно очаровательна. — Дверь не закрыта, — предупреждает Березина, глядя в замутненные похотью глаза женщины. — Тогда закрой. — У меня много работы, — Рита качает головой и удерживает руки Киры подальше от себя. — А Диана действительно моя подруга. Можешь не ревновать. На этих словах Рита целует Авдееву в уголок губы, наблюдая за тем, как красные пятна расползаются все больше по ее шее и ушам. С Кирой остается сбившееся дыхание и распорядок работы. Работа — это последнее, о чем она может думать сейчас, и умоляет Риту остаться, но та улыбается ей самой очаровательной улыбкой и исчезает за дверьми кабинета.

***

Конец апреля становится рутинно-приятным: утренние походы в офис под бьющие в трамвай лучи солнца, лучшие обеденные перерывы с коллегами, обсуждение политики и испеченных Диминой женой булочек с корицей. Эта часть Рите нравится, пожалуй, больше всего — то, как они собираются на небольшой корпоративной кухне, заваривают напитки, а затем делают небольшой перерыв, смеясь и сплетничая. Иногда к ним присоединяются даже Антон и Кира — атмосферу это никак не портит, наоборот, заставляет чувствовать их сплоченной командой. Почему-то споры и ругань испаряются так, словно их никогда и не было — Саша заметно игнорирует Антона, зато проникается Кирой, ходит к ней чаще, чем обычно, но о чем они общаются — Рита спрашивать не решается. Рита питается солнечными лучами и редкими сторис Киры — та публикует редко, но метко: занятия в спортзале, встречи с Ирой, однажды опубликовала даже готовящуюся статью про нее и Макса, мол гордится и ждет. Рита жует губу, но никак это не комментирует. В глубине души она, конечно же, хочет больше ясности, но понимает, что дождаться их от Киры — как ждать, что та самопровозгласит себя лесбиянкой. Несколько дней назад Кира разузнала ее адрес, прислав тем же вечером очаровательный букет цветов с короткой запиской: «Это был отличный вечер». Они гуляли между улочек Китай-города, кормили уток на Патриарших прудах, а Рита делилась историями о том, как влюбилась в университете в девушку, которая в итоге разбила ей сердце. Она не могла сказать это наверняка, но почему-то ей казалось, что Кира смотрела на нее с особенной проницательностью, словно в ее глазах было единственное обещание: «Я постараюсь не разбивать тебе сердце, потому что ты мне по-настоящему нравишься». Рита понимала, что единственное, что она может предложить Кире в окружающих их условиях — это безусловную поддержку и время. Глупо было бы надеяться, что скажи Рита ей: «Уходи от Макса», и Авдеева бы счастливо собрала чемодан, тем же вечером уезжая от человека, с которым прожила рука об руку кучу лет, который за все это время — несмотря ни на что — стал ее опорой, поддержкой и той самой мнимой «стабильностью», о которых любили говорить в браках. Рита не задает лишних вопросов. Кира не тешит ее ложными обещаниями. Они целуются в безлюдных переулках, Авдеева все еще краснеет, как подросток, глаза ее блестят, а дыхание становится тяжелым. Она прикрывает глаза, вдыхает то, как пахнет Рита, и осознание того, что она влюбляется в девушку все больше и больше — оглушает, лишает равновесия, но, черт побери, так вдохновляет. Кира чувствует себя особенной, желанной, невероятно счастливой, когда Рита находится рядом с ней, когда хвалит ее или сочувствует, дает советы или внимательно слушает. — Я никогда бы не могла подумать, что другая девушка может вызывать во мне такие эмоции, — тихо признается Кира, улыбаясь. Ритино сердце выскакивает из груди от осознания того, что Кира признается в этом не только Рите, но и себе. Кира точно понимает, что она чувствует — она не игнорирует это, смело смотрит правде в глаза и даже робко озвучивает. Огромный баннер над центральным Домом книги освещает ее лицо, разноцветные подсветки домов мигают в вечерних сумерках. Кира доедает хот-дог, купленный где-то по пути, и Рита хихикает над тем, как элегантно она пытается это сделать, не измазавшись в соусе. — Я понимаю, — мягкий взгляд Березиной блуждает по чужому лицу, такому расслабленному, ставшему почти родным. — Это чертовски страшно, — признается Кира. — Потому что я совершенно не понимаю, что мне делать со своей жизнью. За тридцать пять лет я привыкла к определенным правилам, к тому, что у женщины должен быть мужчина, хорошая работа и брак. Из всего этого меня устраивает только работа… Рита хочет спросить, почему бы тогда не поменять что-то в своей жизни, но Кира, взглянув на нее всего на секунду, продолжает: — Мне просто страшно, что это пройдет. Ну, то, что сейчас между нами… — она глубоко втягивает носом прохладный воздух и отвлекается на проходящих мимо людей. — Что я пойду на поводу у своих чувств, стремительно разведусь, а потом у нас что-то не получится, и я останусь без всего. Без поддержки друзей, мужа, хоть какой-то стабильности, которая есть у меня за стенами квартиры. Рита поджимает губы. Она понимает, о чем говорит Кира — не ей осуждать женщину, но в груди жжет неприятное чувство, словно она какой-то запасной вариант, требующий гарантий. К сожалению, ни один человек в мире не сможет дать такого. — Выходя замуж, ты думала о том, что твой брак может превратиться в то, что сейчас? — Нет, не думала, — тут же отвечает Кира. Она любила Макса, и этого было достаточно. — Тогда в чем разница? Никогда не знаешь, как сложатся дальнейшие отношения, это нормально. Я ведь тоже не могу сказать о том, что никогда в жизни не встречу человека, в которого внезапно не влюблюсь, или что наши чувства не пройдут и мы не разлюбим друг друга? Кира кивнула. Реализм Риты и здравые рассуждения радовали, но проблема оставалась в том, что Рита — не мужчина. Когда она разведется с Максом, последуют вопросы, везде будут спрашивать о том, почему это произошло и с кем теперь встречается Кира, будут просить появляться на мероприятиях, а у Киры вряд ли хватит смелости, чтобы вместо ожидаемого мужчины привести с собой Риту. Рита видит, что в голове Киры крутится миллион мыслей. — Я просто не представляю, как выстраивать свою жизнь позже: когда все начнут интересоваться личной жизнью и просить познакомить с новым избранником. Либо же понимать, что ты осознанно всегда будешь врать и хранить тебя как какой-то секрет, — Кира выдохнула, пребывая на грани отчаяния. — Как ты с этим живешь? Я просто не понимаю. — Эй, — осторожно коснувшись руки женщины, Рита мельком сжала ее пальцы, практически тут же отпуская. — Проблемы нужно решать по мере их поступления, а не пытаться продумать всю жизнь наперед. Как видишь, на работе меня не особо донимают с моей личной жизнью, потому что я просто неохотно об этом говорю. Это же твои личные границы, ты можешь не говорить о том, о чем не хочешь. Тебе не обязательно постоянно делать то, что ждут от тебя другие, мир от этого не рухнет. — Мне бы иметь твое мышление, — Кира усмехнулась, но ощущение в груди стало легче, словно Ритины слова каким-то образом утешили ее. — Было бы здорово услышать такие же мысли хоть у кого-то из близких людей, а то иногда складывается ощущение, что я живу по правилам всех тех, кто меня окружает. Муж ожидает, что я буду покорной женой и страстной любовницей, его гордостью, украшением на его мероприятиях. Мать думает, что я должна жить по ее правилам и убеждениям, что мои собственные решения — это максимализм, чтобы задеть ее. А подруги… Ну, не сказать, что они у меня есть. Рита улавливает, как в конце голос Киры начинает дрожать, а в глазах блестят слезы. Рите хочется обнять ее, сжать, как маленького ребенка, в объятиях, уверить, что с ней все в порядке и что ее жизнь может быть такой, какой Кира сама хочет ее видеть. Что она сильная, умная, невероятно начитанная, красивая и талантливая. Рита хочет, чтобы в ее глазах Кира видела то, какой видит ее девушка. Киру жалко. Кире нужно разобраться в собственной жизни, записаться к психологу, держаться за руку Риты и найти в себе смелость жить так, как хочется. Рита знает, что это тяжело, но искренне верит, что возможно.

***

Кира не дура, даже если иногда хочет казаться ею. И уж точно Кира не дура, когда дело касается ее мужа. Макс предупреждает ее об очередных съемках, которые неприлично задерживаются, грозясь закончиться в ночи — ругается на организацию, не то привезенное оборудование в студию, на кошмарный макияж моделей, и Кира ему даже сочувствует. Она думает о том, что дождется его вечером, нальет вина и позволит мужу высказаться обо всем, что его беспокоит. За окном целый день льет дождь, небо Москвы затягивает серыми тучами и в окне не видно ничего, кроме сгущающейся серости. Кира просматривает сторис Риты, замечая знакомые блондинистые волосы и улыбаясь воспоминаниям о том, как Березина уверяла ее в том, что Диана действительно ее подруга. По правде говоря, у Киры тогда действительно отлегло. Диана ей понравилась: умная, ироничная, невероятно легкая в общении — с ней страшно, но безумно увлекательно вписаться в какую-нибудь авантюру. Кира даже завидует, что у Риты есть такая подруга. Листая сторис, Кира рассматривает истории Макса: съемочный процесс, кадры с бэкстейджа, селфи с моделью. Кира бездумно переходит на аккаунт модели, просматривая ее фотографии: красивая, длинноногая, с острыми чертами лица. Авдеевой бы такая женщина не понравилась, но для глянца ее лицо очень симпатично — она знает это по тому, что рассказывал ей муж. Кира промахивается в попытках вернуться назад и нажимает на сторис модели — та репостит историю Макса. Не зная зачем, Кира листает дальше, просматривает съемочный процесс, личные фотографии, а затем неожиданно замирает. Кира точно не дура — она смотрит на сменившийся антураж студии, которая больше не выглядит съемочной студией, а позади мелькает лицо Макса. Грудь опаляет огнем, а руки начинают мелко дрожать. Возможно, она чего-то не понимает, и они должны были переместиться куда-то еще, но Кира вглядывается в задний план истории и клянется богом, что это квартира. Обычная жилая квартира, не предназначенная для съемок. Пытаясь взять себя в руки и не поддаваться панике, Авдеева пересматривает сторис снова и снова, пока не замечает новую публикацию — гребаный «бумеранг» с бокалами. От пожара внутри сгорает ее большое любящее сердце. Сердце, в глубине которого она таила самую крохотную надежду на то, что все станет как прежде. Розовые очки бьются стеклами внутрь. Кира сдерживает подступившие слезы и тотчас спешит на кухню — находит в закромах бутылку виски, плеская себе в бокал и делая большой глоток, морщась. Кира мечется в квартира загнанным раненым зверем. Она и раньше подозревала, видела следы преступлений Макса, но это казалось ей каким-то призрачным — мол, не застал в жизни — и это не считается, но сейчас, глядя на эти сторис, ей кажется, словно это начало конца. А они с Ритой — его продолжение. Злость, ревность, бесконечная боль бурлят в венах, Адеева злится на саму себя — она ведь тоже неоднократно изменяла. И если им хорошо друг без друга — зачем вообще нужен этот брак? Кира листает получившиеся снимки для журнала — с ней и Максом, смотрит в их счастливые лица и не верит, что эти два человека способны теряться в других. Что дома — настоящее поле боя, а за заботливым взглядом мужа таятся страшные тайны и самые убийственные фразы, от которых хочется бежать. Кира впервые смотрит на фотографии Макса, тупо рассматривая, как падающие слезы размывают картинку, а с губ срывается тихое и ненавистное: «Ты разрушаешь мою жизнь». Кире хочется выдрать свое сердце, стереть память, вернуться к тому, когда они были молодыми и счастливыми, попробовать все сначала. Ведь где-то что-то пошло не так? Может, там, где Макс впервые проигнорировал то, как Антон домогался до нее, выдав что-то из разряда: «Ты же невероятно сексуальная, неудивительно, что он заметил тебя». У Киры от возмущения горели уши — слышать подобное от собственного мужа было похуже пощечины. Тогда он еще не ревновал. А когда Кира начала работать в десять раз больше, зная о призрачных надеждах перейти на ступень выше и стать шеф-редактором — наступил холод. Кире не то чтобы не хотелось заниматься сексом, она мечтала только о сне, о поддержке и заботе дома, но когда возвращалась — ее встречал Макс, отчужденный и думающий только о том, как бы стянуть с нее трусы. Кира сначала сопротивлялась, а когда Макс перестал спрашивать разрешение и стал действовать более напористо — она сдалась, пряча слезы, терпя боль и унижение. Может, в какой-то момент она и нашла утешение в другом. Случайное знакомство, заинтересованные глаза, душевная беседа обо всем и ни о чем — чего совершенно не хватало в компании Макса. Он поцеловал ее первой, а Кира ответила, и что-то теплое, невероятно нужное в тот самый момент всколыхнулось в груди, оживило давно замершее тело. Кира никогда не чувствовала себя так, как в тот вечер — грязной, развязной, но такой счастливой. Может, вины Макса в этом и не было — это ведь было ее решением, но Кира о нем сожалела недолго. Хоть где-то и с кем-то она могла почувствовать притворную заинтересованность ее жизнью. Удивительно, ведь с Максом они фактически никогда не разговаривали по душам, не делились собственными чувствами и тревогами, а уж если Кира заикалась об этом, то это чаще всего заканчивалось фразами о том, что Кира невероятная фантазерша, придумывает в своей голове невероятные вещи и ей бы лечиться. Кира лечилась только у алкоголя. Спаивалась, не дружила с головой, рыдала в подушку от неприступности любимого человека, а затем приходил Макс, убирал с лица ее волосы и заботливо спрашивал: «Ну что, успокоилась?». Кира не может объяснить себе настолько убедительно, чтобы поверить — почему она все еще с ним? Она из года в год повторяет, что это все наладится, что все станет как прежде, но — очевидно — этого не наступает. Когда Макс возвращается домой, Кира уже не плачет — по телевизору мелькает какое-то шоу, а та оборачивается к мужу, равнодушно интересуясь: — Только закончил съемку? — Ага, — быстро отвечает тот, вешает одежду на крючок и бежит целовать Киру в лоб. — Заебался ужасно. Ты чего не спишь? У Авдеевой не хватает сил даже на вымученную улыбку. — Да смотрю сторис модели, у которой ты невероятным образом оказался дома. Макс замирает, он оборачивается на Киру так, словно она сама не ведает, о чем говорит. Классика в их отношениях, где Кира — ничего не понимающая дура. В звенящей тишине Макс усмехается. — Не думал, что ты такая ревнивая, — Авдеева даже не отстраняется, никак не меняется в лице, когда он внезапно нежно гладит ее волосы, улыбается ей влюбленным мальчиком. — Алиса получила контракт на работу в Китае, вот мы и отметили. Ты же ее сама знаешь, мы с ней тысячу лет работаем. У Киры ничего не екает — это разве какое-то невероятное оправдание? — И ты трахаешь ее тысячу лет? — Господи, Кира, ну что ты как ребенок, в самом деле? — Макс добродушно смеется, и женщине на какую-то долю секунды действительно кажется, что она полнейшая ревнивая идиотка. Она чувствует чужой парфюм на его коже, смешивающийся с запахом алкоголя. Или все фотографы разъезжают к моделям в ночи, чтобы отметить гребаный контракт? — Ты сказал мне о том, что задержишься, потому что у тебя задерживаются съемки, — напоминает Кира. — Так и было! — как ни в чем не бывало уверяет ее Макс. — А потом ей пришло сообщение от агента о контракте, и она предложила отметить. — У нее дома? — Да. Кира улыбается. Наверное, в глазах Макса она выглядит сказочной дурой, и от этого обида горит в груди сильнее обычного. Медленно вставая с дивана, она выключает телевизор и плетется в ванную, чтобы умыться. — Хорошо. Давай тогда ложиться спать, я безумно устала.

***

Рите казалось, что они достаточно аккуратны, чтобы никто в офисе даже не заикнулся о том, что каким-то магическим образом Авдеева вместе со своей подчиненной испаряются с работы в одно время. Зачастую Рита уходила первой, покупала кофе и ждала Авдееву в кофейне — это казалось идеальным планом, чтобы никто ничего не заподозрил. Рите действительно так казалось, пока Саша внезапно не поинтересовалась: — Вы с Авдеевой типа теперь подружки? С широкой улыбкой на лице, поедая свой низколактозный йогурт и вкрадчиво глядя на Риту. Березину пробил холодный пот, словно ее только что застукали с поличным. — С чего ты взяла? — нахмурилась та, щелкая чайником и возясь с заваркой для кофе. — Да заметила, что вы обычно уходите вслед друг за другом, а пару раз вместе садились в такси. «Блять, блять, блять», — пронеслось в голове Риты, и только в тот момент она поняла, что вид из окна у рабочего места Саши выходит аккурат к дороге из офиса и центральному входу. В ее интонации не было ничего такого, о чем Березина могла бы волноваться, но все же, зная Сашу, она легко могла бы обсуждать это с другими, а это меньшее, чего бы ей хотелось. — А, это, — Рита преувеличенно бодро вздохнула, продумывая в голове все моменты к отступлению. Но в голову, как назло, ничего не шло. Что она могла сказать? Что помогала Авдеевой выбирать вечерние платья или выслушивать ее пьяные откровения в баре, или, быть может, делила одно такси на двоих, потому что их квартиры расположены в одном районе? Рита чувствовала себя идиоткой, совершенно неуклюжей в лжи и придумываниях. — Саша, ищу тебя по всему офису, — холодный тон Антона коснулся затылка Риты, заставляя ее буквально выдохнуть от облегчения. «Мой спаситель», — подумала она, ликуя внутри от того, что не придется отвечать Саше, и сейчас самое время свалить с кухни. — У меня все еще есть телефон, — язвительно махнув мобильным в руке, Саша поджала губы, всем своим видом демонстрируя внезапное пренебрежение. — Зайди ко мне, нужно поговорить, — пропуская между строк враждебный тон, Антон кивнул головой к выходу. — Сейчас. Когда Саша ушла, Рита так и осталась стоять посреди кухни с колотящимся от страхом сердцем. На работе она категорически не хотела, чтобы кто-то знал об ее отношениях с Авдеевой — мало того, что на нее могут коситься, как на врага народа, из-за того, что она «из этих самых», так еще был и большой шанс того, что люди будут судить о ней так, как судили о Саше. Примазаться к Кире, чтобы идти вверх по карьерной лестнице, находить оправдания всем предыдущим заслугам — Рита не хотела таких суждений. К тому же, кто знает, как на такие бы сплетни отреагировал гендир. Вряд ли бы Авдеева согласна кивнула на то, что у нее ни к чему не принуждающий роман с Ритой — она ведь замужем, а за ее должность нужно держаться. Рита допускала ту ужасную мысль о том, что Кира бы скорей сказала о домогательствах, если бы оправдания о том, что у них ничего нет — не прокатили бы. От ужасных мыслей спас обед и бесконечная болтовня Яны, которая умудрялась каждый день рассказывать какие-то невероятные истории из своей жизни, словно она магнит для приключений. Рита заметила, как в столовую неожиданно спустились Кира и Ира, изменив походу в ресторан. Мысли о том, что она хотела бы быть рядом с Авдеевой вместо Иры — вскружили голову. Хотелось, чтобы нахождение рядом с Кирой не воспринималось как нечто странное только из-за того, что она выше ее по статусу и положению в компании. Но Рита видела эти неизменно удивленные лица, когда кто-то становился свидетелем того, насколько легко и непринужденно шутили они с Авдеевой, будь то на летучках или встречаясь в коридорах. Рите казалось это странным, ведь она точно помнила, что, когда она пришла в компанию, коллеги отзывались о Кире как о приятной и простой женщине. — Саша устроила мне расспрос с пристрастиями, — дождавшись очередным вечером Киру в Старбаксе, Рита протянула ей стаканчик латте. — На тему? Они вышли через задний вход, направляясь в сторону центра города. Весенняя сухость и распускающиеся почки радовали, а в воздухе уже пахло приближающимся теплом. — Почему мы постоянно уходим вместе с работы, — Рита почувствовала волнение от предстоящего ответа Киры. Что если она скажет, что им нужно это прекратить? Или придумает такой план, где они могли бы встречаться только на выходных. — Надеюсь, ты сказала ей, что мы уходим вместе, потому что спим? — звонкий смех Киры потонул в шуме машин, проносящихся рядом. — Ее любопытство — это нечто! — Тебе смешно, а я даже не сообразила, что ответить, — насупилась Рита, все еще не зная, как это можно оправдать. — Благо что пришел Антон и вызвал ее в кабинет. Хоть какая-то благость от него. — Кажется, у них там своя холодная война. Саша как-то выдала мне о том, что Антон утомил ее своим вниманием, и это забавно, ведь он о ней говорил то же самое, — задумчиво протянула Кира скорее для самой себя, а затем тут же переключилась. — Если кто-то у тебя спросит о том, почему мы так часто вместе, скажи, что мы хотим вместе на пилатес или типа того. Рита кивнула. По крайней мере, она надеялась, что никто, кроме Саши, не обращал на них никакого внимания и не выискивал чудесные совпадения, когда они пропадали в одно время из офиса.

***

Вместе с маем пришли первые теплые деньки, несмотря на то, что ветер на улице портил эту идиллию. Кира чувствует себя одновременно и преступницей, и самой счастливой женщиной на свете, проворачивая хитрые планы за своим ноутбуком и не переставая улыбаться. Все, ради чего это происходило — искренняя улыбка на лице Риты, которая была бы лучшей реакцией. Выкрав в один из обеденных перерывов Березину, Кира еле сдерживала свою довольную лыбу, желая как можно скорее рассказать о новостях, и когда они уже зашли в Старбакс, переполненный людьми из офисов, Авдеева обернулась к Рите: — У меня есть для тебя подарок. — Мой день рождения только в августе, — озадаченно пробормотала девушка, замечая, что Кира сегодня действительно перевозбужденная весь день. На планерке она с энтузиазмом выслушивала отчеты коллег, хвалила и оптимистично отзывалась о грядущем месяце работы. Вся из себя сияла, улыбалась и была крайне счастливой, что Рита ненароком подумала, что дело может быть в Максе — что было бы просто ужасно для их отношений. — Я знаю, это по-другому случаю, — отвлекшись на заказ, Кира сделала небольшую паузу, заставив Риту буквально дрожать в нетерпении. Кое-как выбив освободившийся у заднего выхода столик, Авдеева улыбнулась, глядя на девушку. Та нетерпеливо дергала коленями, как непоседливый ребенок, а присев на стул, тут же внимательно вытянулась к Кире. — Надеюсь, что ты не будешь против, потому что я сделала это без твоего предварительного согласия, и если так выйдет, что у тебя не получится… — Господи, да скажи уже, что там? — возбужденно воскликнула Рита. — Я купила нам билеты в Питер, — сделав небольшую паузу и глядя на то, как округляются глаза девушки, Кира немного замялась. — Я помню, что ты говорила, что была там всего лишь в школьное время, и Петербург тебе, вроде, понравился, поэтому я подумала, что съездить в него на майские праздники будет… интересно? Рита так и замерла, глядя на Авдееву и не веря своим ушам. Она действительно запланировала им поездку. Им — вдвоем. Только Кира и она — в весеннем Петербурге, отдыхающие от работы и миллиона проблем. Чувствуя, как от волнения дрожат руки, а сердце выпрыгивает из груди, Рита даже не знала, что сказать, она буквально была готова притянуть женщину к себе за щеки и расцеловать ее у всех на глазах. В глазах защипало, в груди неожиданно стало так мало места, словно все чувства не могли уместиться в такое маленькое тело. Рита подумала о том, что никто и никогда не делал для нее таких сюрпризов, и она уже готова была кинуть к ногам Авдеевой весь мир, поклясться ей в вечной любви и просто постараться не плакать от того, насколько все это было трогательно. — Я… Я… Конечно, с радостью, — едва найдя слова, Рита до сих пор в шоке смотрела на женщину, не веря своим ушам. — Ты правда сможешь поехать со мной в Питер? Только ты и я? — Ну да, — смущенно пожала плечами Кира, чувствуя себя одновременно взволновано и невероятно счастливо. — Проведем время вдвоем, без лишних глаз и ушей, отдохнем, посмотрим город… — Тебе когда-нибудь говорили, что ты самая невероятная женщина на земле? — словно под гипнозом произнесла Рита, и Кира искренне рассмеялась, поправляя выпавшую темную прядь волос девушки. — К сожалению, такие слова я слышала не от своей семьи. — Буду напоминать тебе об этом почаще, — Рита хитро улыбнулась и притянула к себе ароматный кофе, делая небольшой глоток. Рассказав Рите все подробности о предстоящей поездке, описывая то, где они остановятся и куда бы могли сходить — Кира наблюдала за тем, как сияли чужие глаза, и видеть в отражении такое неподдельное счастье — было для нее лучшей благодарностью. Все казалось таким правильным и своевременным: они, наконец потерявшиеся в чужом городе, счастливые и свободные, пьяные и легкомысленные — Кира буквально жила датой их отъезда. Тем же вечером, отправляясь с Ирой в спортзал и слушая сводки новостей о личном фронте подруги, Кира про себя надеялась, что та не откажет ей в маленькой просьбе. Авдеева знала, чем это грозит, и что последствия непременно нагрянут, но, будучи влюбленной, словно подросток, она не могла избежать такого искушения. Словно подслушивая чужие мысли, Ирка вдруг заговорила о майских праздниках: — Уже придумала, чем займешься? Поедете куда-нибудь с Максом или останетесь дома? — Да… кстати, насчет майских, — Кира ненадолго замерла, уже заранее представляя выражение лица подруги, когда она озвучит свою просьбу. — В общем, Ир, мне нужна твоя помощь, только обещай не задавать лишних вопросов, потому что я сама расскажу тебе обо всем. Просто не сейчас. Иркино лицо моментально вытянулось, и та отвлеклась от своих упражнений, вытянув ноги вперед и наблюдая за тем, как Кира собирается с мыслями. — Мать, ты меня пугаешь… — Слушай, мне нужно, чтобы ты меня прикрыла на майские праздники, — начала было говорить Кира, но Ира тут же перебила ее, не понимая ничего. — Прикрыть? Перед кем? Мы же вроде не работаем. Прекратив упражнение, Кира встала из-за тренажера — раскрасневшаяся и потная, глядя на подругу практически умоляюще. — Да не перед работой, перед Максом, — пояснила она и надеялась, что выпученные глаза Иры сейчас не выпадут на пол. — На майские праздники я поеду в Петербург, без него, но ты же знаешь Макса, он бы меня в жизни не отпустил одну, завалил миллионом вопросов, поэтому я хочу сказать ему о том, что поеду с тобой. И просто на случай, если он поинтересуется у тебя… могла бы ты прикрыть меня? — Подожди, что??? — Ира аж побледнела, подобрала ноги под себя и вытянулась к Авдеевой, словно могла расслышать ее как-то не так. — А если он позвонит в момент, когда мы должны быть в Питере, и попросит к телефону тебя? С кем вообще ты поедешь? Или ты поедешь одна? Почему ты решила скрыть это от мужа? Кира зажмурилась. Она понимала, что Ира — крайний и единственный вариант, который может прокатить, и она все-таки верили в их дружбу, так что в случае чего наделась, что Ирка поддержит ее. — Я еду не одна, но… Подожди, не смотри на меня так, я расскажу тебе подробности позже, обещаю. Я просто… заинтересовалась кое-кем? С Максом в последнее время все сложно, я знаю, что он давно изменяет мне и… — Кира! Ты хочешь добить меня всей этой информацией?! — Ира была в ужасе, глядя на подругу так, словно та сошла с ума. — Нет, я просто хочу, чтобы ты помогла мне. Не думаю, что он станет тебе звонить в разгар праздников, потому что наверняка найдет, чем себя занять, а если что, ты можешь сказать ему о том, что я в душе или у меня разболелась голова, и я осталась в номере, а ты пошла на прогулку. Просто, пожалуйста, поддержи мою легенду в случае чего, — Кира умоляюще уставилась на Иру, сложив руки в молебном жесте. — Ты моя единственная подруга, и ты нравишься Максу, он тебе доверяет, поэтому, если я скажу, что уеду с тобой, то никаких проблем не возникнет. Ир, это правда вопрос жизни и смерти. Глядя на меняющиеся эмоции на лице подруги, Кира надеялась на то, что та согласится и не станет расспрашивать слишком много подробностей. В конце концов, Ирка насупилась, но коротко кивнула, невнятно бормоча о том, что сделает это. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Кира накинулась на подругу с объятиями, чувствуя, как в ее груди все дрожит от эмоций. — Ира, я клянусь, я обо всем расскажу, как только приеду. — Откуда такая секретность, ты что, встречаешься с кем-то из интерпола? — Ира все еще недоверчиво смотрела на Авдееву, не понимая, как они докатились до того, что на полном серьезе обсуждали ее поездку с кем-то из любовников. — Нет, я не встречаюсь, не бери в голову. Просто… я расскажу позже, ладно?

***

Рита уклончиво говорит о своих планах на майские праздники, когда они в крайний день собираются с коллегами в обеденный перерыв. Она до сих пор едва верит в происходящее — рассказывает Диане с восторженным придыханием и уверяет, что это серьезный шаг для их с Кирой отношений. Диане искренне хочется верить в это. Под ярким полуденным солнцем они едут в Петербург: за окном мелькают поля, редкие деревянные дома и блестящая гладь воды. Кира умиротворенно спит почти всю дорогу, жалуясь на то, что предыдущая ночь была слишком тревожной, из-за чего ей почти не удалось заснуть. Рита только и крутит головой, отрываясь от пейзажей за окном, чтобы в очередной раз взглянуть на расслабленное лицо женщины. Рите хочется погладить ее щеки, прильнуть губами к теплой коже, обнять ее покрепче и как можно скорей оказаться в ветреном Санкт-Петербурге. — У нас с тобой целых три дня свободы, — воодушевленно произносит Кира, оказываясь на вокзале и заказывая такси. Рите эти три дня кажутся целой вечностью. За три дня они успеют обойти все красивые улочки, выпить кофе у Исаакиевского собора, выбрать пару открыток в подарок в Зингере, напиться в барах и, возможно, прокатиться вдоль каналов на теплоходе. За окном машины мелькает оживленный Невский, по радио снова крутят гороскоп, и Рита пытливо вслушивается в то, что ожидает ее этим днем. Она видит, как Кира улыбается ей, а затем внезапно интересуется: — Диане-то своей рассказала, что уехала? Рита смеется, улавливая ревнивые нотки в чужом голосе, и искренне надеется, что Авдеева это не всерьез. — Рассказала, — кивает та, отвлекаясь от разглядывания улиц. — Она рада за меня. А что сказала ты, когда уезжала? Сожаление мелькает в глазах Киры всего на секунду, но Рита понимает еще до этого — вряд ли бы она сказала Максу правду. Скорее всего, что-то придумала, чтобы не встретиться с миллионом вопросов. — Что поехала с Ирой на праздники в Питер. — А Ира в курсе этого? — на всякий случай интересуется Рита. Кира молчаливо кивает. Пускай так, Риту это не задевает. И если это единственно возможный вариант событий, то пусть Кира говорит что угодно, лишь бы в конечном итоге была с ней, держала ее за руку и целовала, как только открываются двери их номера. На Риту обрушивается целый шквал воспоминаний того вечера, который больше не повторялся. Это на секунду кажется даже странным, ведь желание Березиной стало лишь ярче и сильнее, забивающее все мысли, вырывающиеся в хаотичные движения под одеялом перед сном. Рита не хотела давить этим, понимая, что в голове Киры творится настоящий хаос. Но здесь, укрывшись от привычной Москвы и теряясь в одном из сотен отелей, она вновь чувствует, как низ ее живота наполняется жаром, необузданным желанием, которое становится лишь сильнее от любого движения Киры. Авдеева целует ее медленно, и, быть может, из-за того, что это происходит так неспешно и в то же время неожиданно, Рита сгорает, подобно мотыльку у открытого огня. Ее сердце падает в живот, в груди начинает мелко дрожать, когда Кира придерживает ее подбородок, целуясь почти лениво, но так чувственно и глубоко. Рита хочет чувствовать ее язык везде, из последних сил цепляться за мягкую кожу, притягивать к себе и едва слышно шептать о любви. — Ладно, — Кира отрывается от нее с розовеющими щеками, как будто все еще не может привыкнуть, поверить в то, что с другой женщиной вообще реально испытывать такие эмоции. — Ладно? — переспрашивает Рита и, прочищая горло, проходит вглубь свободного номера. — Нужно уметь остановиться, иначе за три дня мы не увидим ничего, кроме этих стен. Рита понимающе ухмыляется. — Не то чтобы я была против. Кира точно знает, что Березина не против, но исключительно секс ее не интересует. Будь вся загвоздка в нем — она бы даже не приглашала Риту в Питер, пытаясь прикрыться подругой и составить им невероятный маршрут. Будь дело только в сексе, Авдеева бы нашла, с кем можно это попробовать — в барах это происходит слишком легко. Но Рите каждый раз удается завоевать ее внимание, честность и искренность — Кира готова вывалить сердце в чужие ладони, рассказать все о своей жизни, поделиться страхами и мечтами и точно знать, что Рита никогда не высмеет ее. День неспешно протекает в маленьком ресторане «Счастье» и бесконечных садах Петербурга — в них еще не так зелено, но на улице светит солнце, а небо чистое и ясное, что настоящий праздник. Они разговаривают, не замолкая ни на минуту, Рита дурачится и делает миллион фотографий, а под конец дня думает о том, как они могли бы жить вместе — даже в холодном Питере. Кира, конечно, смеется, извиняющимся тоном заявляя, что не готова обменять Москву на промозглый Петербург, и, к тому же, у нее карьера. Против этого Рита не находит слов. На темнеющих улицах пахнет кукурузой и кальянами, в центре, как обычно, толпы людей — кажется, что их становится еще больше, чем с утра. Они протискиваются сквозь толпы на Невском, заходят в красивые соборы и рассматривают картины уличных художников. Кира забывает о том, что существует какой-то другой мир — вне этого вечера, без Риты и ее иногда своеобразных шуток, без ее блестящих влюбленных глаз, без грохочущего в груди сердца. — Слушай, ну мы вроде дошли, — Рита вертит карту в своем телефоне, пытаясь убедиться, что они пришли в нужный бар, который ей посоветовала Диана. Бар выглядит совсем неприметным, с вывеской в виде шляпы над дверью и неоновой вывеской «The Hat». Рита сама сомневается — понравится ли Кире это место, и неуверенно открывает дверь, обнаруживая внутри совсем маленькое помещение. Буквально барная стойка, вокруг которой куча стульев, пару отдельных столиков и справа — небольшая импровизированная сцена. — Тут мило, — Кира улыбается, и Рита надеется, что это не просто вежливость. Кажется, будто бы это бар только для тех, кто про него знает. Места, тем не менее, почти все заняты, а до джазовой импровизации еще полчаса. Диана так настоятельно советовала его, потому что знала, что Рита обожает джаз, а Кира — живые выступления. Они находят место в самом углу барной стойки, не обнаружив ни меню, ни какого-либо признака, что здесь вообще что-то можно заказать. Риту это почему-то злит, а Кира, напротив — находит это чем-то интересным и вытягивается с приподнятой рукой, чтобы привлечь внимание бармена. — Для меня виски со льдом, — уверенно произносит она и оборачивается к Березиной. — А для этой леди… — Есть обычный яблочный сидр? — интересуется Рита, на что молодой бармен кивает с дружелюбной улыбкой. — Тогда две бутылочки сидра. — Даже две? — Кира заигрывающе смеется, когда парень уходит на другой конец барной стойки, чтобы найти необходимые бутылки. — Взрослая жизнь она такая… Авдеева смеется над этими шуточными комментариями Риты и опускает руку на ее колено, ощущая, как та вздрагивает всем телом. Вскидывает свой теплый, ничего не понимающий взгляд, а затем пялится на ее губы — загорается так быстро, влюбленной девочкой, тянется ближе. — Не знаю, как у тебя это получается, — трезвая шепчет совсем бесстыдно на ухо Кире, заставляя женщину гладить ее ногу чуть выше. — Но ты меня заводишь за секунду. Кира и сама не понимает, как чувствует то же самое так ярко, отчетливо и бесстыдно, будто бы первый раз в жизни. В висках пульсирует кровь, а внизу живота бьется сердце. Она впервые видит, что окружающим нет до них никакого дела — бармен ставит перед ними напитки и тут же удаляется, не одаривая никаким оценивающим взглядом. В одиннадцать в баре играет джаз — музыканты подтягиваются с улицы, занимают свои места и импровизируют прямо на месте. Людей уже так много, что они занимают свободные два подоконника, стоят между стойкой и стенами, наслаждаясь особенной атмосферой. Во рту Киры приятная горечь, горло горит огнем, а теплые волны плывут от колен выше — к животу. Рита гладит ее незаметно для всех, погрузившись в приятную полутьму и чувствуя себя раскрепощенно от выпитого. Кира для Риты пахнет сладостью и терпкой ноткой ее парфюма, пахнет будущими неприятностями и бурлящей молодостью. Рита кладет подбородок на ее плечо, как верный пес, слушает самую прекрасную музыку на свете и едва слышно произносит Кире на ухо: — Я в тебя, кажется, влюбилась. Это происходит так легко, непринужденно и естественно, словно Рита готовилась к этому моменту всю жизнь. Она, на удивление, не ждет в ответ ничего — ей важно поделиться тем, о чем она думает, и она не хочет, чтобы Кира отвечала ей из какой-то солидарности. — Я чувствую, — Кира поворачивается совсем на чуть-чуть, чтобы Рита могла ее слышать. — У тебя в шее бешено бьется пульс. Березина беззлобно смеется и, отстранившись, быстрым глотком допивает свой сидр. На улице ветер задувает в приоткрытое пальто, путается в спутанных волосах и заставляет слезиться глаза. В центре, как всегда, аншлаг — слишком громко, живо, но при этом это не ощущается так, как в Москве. На узких улочках очереди в клубы, круглосуточные заведения с ярким неоновым светом и пьющая молодежь. Кире так ощущается свобода — взять Риту за руку, ощущая холодную кожу пальцев, бродить вдоль каналов и мостов, медленно трезвея и чувствуя, как от ночного мороза начинают гореть уши. Щеки щиплет от холода — Кира всегда одевается не по погоде, а в груди бьется влюбленное сердце. — Почему я не встретила тебя раньше? — спрашивает она и сама пугается своих слов. Ведь встреть она Риту раньше — не обремененная браком и их статусом на работе, быть может, сложилось бы что-то иначе. Кира не видит в их положении дел ничего критического, но точно знает, что будучи свободной, молодой и безбашенной — она была бы гораздо смелее. — Потому что я училась в школе, когда ты уже заканчивала институт, — смеется Рита, вызывая недовольный взгляд Авдеевой. — Потому что я встречалась с другими девчонками, а ты западала на плохих парней. Кира кивает, так оно и было. — Быть может, появись ты в моей жизни много лет назад, все было бы иначе… — Рита улавливает в чужих словах не то разочарование, не то жалость к себе, и это почему-то ранит. — Никогда не поздно что-то менять, — Кира смотрит на Березину, словно та чего-то не понимает. — Если очень хочется… «Ну что же ты, девочка», — хочет сказать Кира, но вместо этого лишь кивает. Целует замерзшую щеку Риты, а затем вызывает такси. В приятном тепле и расслабленной мелодии почти хочется спать — Рита расслабленно зевает и улыбается, когда в отеле Кира легонько задевает ее пальцы, приводя в чувства. Усталость смывает горячая вода, Рита смотрит на себя в зеркало, щупает руками и не может поверить в то, что происходит. Что в номере ее ждет такая расслабленная, домашняя Кира — ее начальница, облаченная в строгие костюмы и ставящая на место любого, кто посмеет на нее косо взглянуть. Рита тает от нежного взгляда Авдеевой, наблюдающей за ней, когда та ложится в кровать. Теплый свет ночника ласкает чужую кожу, и Рита в очередной раз осознает, насколько влюблена в эту женщину. Насколько невыносимо больно, отчаянно любит ее — Рита готова бороться, защищать и оберегать, слушать ее все ночи напролет и не позволять причинять Кире боль. Рита тянется к ней первой, и Кире кажется, словно она ждала этого весь день. Она мгновенно теряется, обмякает и еле удерживает свои глаза открытыми, чувствуя, как девушка медленно целует ее. Мятный вкус пасты во рту, теплый чужой язык ласкает ее собственный, вызывая невероятный восторг. — Можно? — Кира касается ее живота едва ощутимо, только кончиками пальцев, а затем аккуратно скользит ниже. Рита нечленораздельно стонет, кивает головой и уже в самые губы бессильно выдыхает: — Тебе можно все. — Скажи, если что не так… Рита дрожит осенним листком, отзывается на каждое неловкое и уверенное прикосновение Киры, растекается горячей лавой между ног. Рите приятно все — она как оголенный нерв — натянутая, замершая, без шансов продохнуть, когда Кира ласкает ее так, будто делала это миллион раз. У Киры — покусанные губы, у Риты — дрожащие в сладком спазме бедра, каждый получает свое и остается доволен. Во рту высыхает пустыня, Рита тянется к бутылке воды, делает несколько жадных глотков и помогает Кире оседлать ее бедра. В сидячем положении они обнимаются, Кира целует ее шею, изучая каждое прикосновение в груди, бормочет стыдливые признания о том, что ей давно не было так хорошо, а потом резко втягивает воздух через нос, когда Ритины пальцы оказываются в ней. Рита, наверное, попадает в рай, потому что представить себе, что Кира будет сидеть на ней вот так — обнаженной, с блестящей от пота грудью, непристойно открытой и шумной, закидывая голову и кусая собственные губы — это как признаться в собственном сумасшествии. Рита определенно не сумасшедшая. Она замирает, когда чужие мышцы сокращаются вокруг ее пальцев, и целует Авдееву куда-то в ключицу. Горячая кожа чуть соленая, Рита чувствует, как сердце отчаянно выталкивается из груди. Под шум из общего коридора они засыпают. Кира обнимает Риту одной рукой, а другую — по привычке — подкладывает под подушку. Впервые перед сном она думает о том, что бы сказал Макс — заяви она о том, что уходит от него, что без памяти влюбилась в другую женщину, и секс с ней кажется ей намного чувственней. Убил бы он ее или отпустил с кучей оскорблений «на волю»? Кира почему-то улыбается, засыпая с этими мыслями.