Pulvis et umbra sumus

Спустя четыре века безмолвного существования в качестве наблюдателя, Дазай много чего осознал. Восприятие мира пошатнулось, стало таким же плоским, каким он видел его из картины. Оглядываясь назад, он сожалел. Больше всего в жизни он мечтал о том, чтобы отмотать время назад и исправить ошибки прошлого. Всё пошло ко дну еще до его рождения.  Очаровательная юная леди, которая имела не только прекрасные внешние данные, но и была умна и начитана, безответно пленила сердца многих достойных юношей. Но полюбила прекрасная дева тихого, невыразимого иноземца, коего повстречала на приеме в соседнем герцогстве. Была очарована она его сладкими речами, да и предалась греху. Оскверненная дева, брошенная безответственным чужестранцем, очутилась у отчего дома, моля о прощении, но не смог отец простить очерненную дочь и отправил ее на все четыре стороны искать собственную судьбу. Однако, ангельское личико, выглядывающее из свертка, принесенного дочерью, растопило сердце мужчины. Он решил, что заберет ребенка к себе и будет воспитывать как собственного. Годы шли, ребенок рос. Он был очаровательным малышом с густыми каштановыми волосами и тонкими чертами лица. А достойный человек, сэр Герберт, всё только старел. Дел было невпроворот: наступила жестокая зима, запасов урожая не хватало, поданные голодали. Много проблем навалилось на герцога. Оставил он подрастающего юношу на прислугу, а сам погрузился в работу. Мальчик рос дальше. Он проявлял небывалую любознательность, но никто не мог ее удовлетворить. Он погружался в интересный, книжный мир, интересуясь самыми разными сферами жизнедеятельности. Когда мальчик стал очаровательным юношей, так похожим на свою мать, он просил у герцога аудиенции. Давно сэр Уильям Герберт не видал мальчишку, поэтому его приятно удивила его вежливость и начитанность. В знак своей благосклонности он разрешил юноше, как достигшему возраста бракосочетания посетить дебют. Тогда уже пожилой и заваленный заботами Уильям совсем не подумал, какого будет молодому парню, который никогда не видел большого скопления людей, а тем более аристократов, со своим статусом и внешностью. Дебют был провальным. С полной надеждой найти себе друзей и начать социальную жизнь, Дазай обходительно обращался с каждым. Но не было ни одного человека, который по-доброму в ответ отнесся к нему. Презрительные взгляды со всех сторон, разговоры, которые даже не пытались скрыть: низменное клеймо «бастард», приклеившееся к нему с самого начала пути. С тех пор юноше был закрыт доступ к светским мероприятиям. Попытавшись влиться в общество простых горожан, Дазай и там потерпел поражение. Суеверное простонародье показывало на парня пальцами, шептали испуганное «дьявол» или попросту игнорировали. Юному, не окрепшему сердцу была нанесена незаживающая рана. Вновь скрылся Дазай за книгами, запираясь в библиотеке на целые сутки. Так бы и продолжал парень жить затворнической жизнью. Отшельник, до которого не было дела никому. К великому несчастью, однажды юноша нашел древнюю книгу. Была она покрыта пылью, страницы истончились под влиянием времени. Дазай прочитал: «Ритуальное поклонение смерти». От природы любопытный юноша не смог устоять пред таким соблазном: подобных книг он никогда не видел! Погрузившись в чтение темной философии, с каждой прочитанной страницей надежда в сердце парня умирала. Он наконец осознал своё положение. Тогда он под впечатлением от книги, посвятил свою жизнь смерти. Сказал он тогда: «Если Жизнь меня не принимает, примет милосердная госпожа Смерть!» и провел длинным лезвием кинжала по бледным запястьям. Кровь вытекала толчками, покидала бездыханное тело, как жизненная сила. Последние минуты своей жизни Дазай запомнил, как самые счастливые. Ему привиделись костлявые руки Госпожи, обнимающие, ласковые... Но очнулся он в своей комнате, пропахшей насквозь медикаментами. Проходящая мимо горничная, услышав стук тела о пол, заподозрила неладное и смогла спасти Дазая. Разозленный и огорченный неудачей, юноша пробовал покончить с жизнью еще несколько раз. Ничего не помогало. Казалось, будто Жизнь, насмехаясь над его помыслами, прокляла его бессмертием. В конец отчаявшись, он решил убить себя с помощью виселицы, которая совсем недавно служила основным инструментом Инквизиции. – О, Смерть, если и ныне ты отвергнешь меня, позволь забрать мое тело твоим соратницам, темным ведьмам! - произнес юноша, пред тем как бездыханно повиснуть в петле. – Ты смеешь просить о Смерти у меня, несправедливо осужденной ведьмы? - красивое, бледное лицо девушки появилось в сознание умирающего Дазая. – Да, - прохрипел он, - прошу Вас о милости. Девушка гневно взмахнула светлыми волосами, скрестив руки на груди. – Ты глупец, который не понимает ценность жизни. Я бы всё отдала, чтобы вернуться назад и вновь чувствовать кровь в своих венах! Как можно быть таким эгоистичным?! Я дам тебе последний шанс просить прощения. Дазай упрямо завертел головой, силы покидали его тело. – Раз так, я проучу тебя. Моё имя Сигма, я, великая ведьма Монмутшира, приказываю душе безликого юноши остаться в оковах, витая в границах, пока истинное желание жизни человека не пробудит его! Белая вспышка, боль во всем теле... – ... И когда я открыл глаза, оказался тут. И плоский мир, словно... картина. Чуя молчал, пытаясь переварить сказанное Дазаем. – Кажется, Сигма - это восемнадцатая буква алфавита..? - задумчиво спросил Накахара. – Верно... - растерянно ответил шатен. – А мы встретились восемнадцатого мая. Навряд ли это совпадение. Дазай сглотнул. По нему было видно, что разговор не дается ему легко. –  А эта загадочная ведьма случайно не сказала, как освободить тебя? – Я догадываюсь, как. Но тебе это определенно не понравится...