Pulvis et umbra sumus

План был гениально прост. На следующих выходных, когда мать уедет в центр по работе, Чуя улизнет из дома и уедет на поезде в Уэльс. Найдет кладбище, на котором захоронен его 2д друг и сделает вытащит его из картины, переместив в настоящий мир. Все рады, все живы. После откровений Дазая, они стали ближе. Чуя уже не чувствовал той заминке в шатене, когда тот говорил о чём-то. Даже живущим на грани существам нужно изливать душу. – Я предполагал, что ты осудишь меня,- признался Дазай. – Я не считаю, что имею такое право. Это твоя жизнь и тебе решать, что с ней делать, - пожал плечами Чуя. Иногда единственное, что нужно - простое понимание и принятие. Дазай взглянул на него с благодарностью. В последнее время тот часто на него так смотрел - с по-щенячьи блестящими глазами и с непонятной эмоцией в них. Ну, а рыжий пытался за показательным спокойствием скрыть подступающее волнение. То, что ему нужно было провернуть, пугало. Шляться непонятно где, бродить по кладбищу, ища склеп, в котором захоронено тело его друга... и сделать потом это. Да, о чём вы подумали. Глупая сказочная установка «лишь истинная любовь сможет сокрушить чары и освободить ото зла»! И обязательное условие: поцелуй. Чуя понятия не имел, как выглядело тело Дазая. Прошло гребанных четыреста лет! Наверняка тот весь сгнил и превратился в исушенный скелет. Или вовсе стал в пылью. Боже, его первый поцелуй произойдет с трупом его друга. Если проклятье ведьмы снять не получится, Чуя умрет. Морально. От стыда.

***

Как бы Чуя не уговаривал себя забросить всю эту затею, сжечь долбанный потрет и продолжить свою спокойную, размеренную жизнь, он не мог сделать это. Каждый раз перед глазами представало расстроенное лицо Дазая. Такое красивое и печальное, как у падшего ангела. Ну как он мог повернуть назад, зная, что для шатена он - последняя надежда? Поэтому, проводив мать, он быстренько собрал рюкзак, запихнув туда все свои наличные деньги и Дазая, свернутого в трубочку. Заперев дверь, он мысленно извинился перед мамой и поплелся в сторону вокзала. Когда Чуя добрался на попутке до деревни Раглан, небо заливал кроваво-красный закат. Сверившись еще раз с онлайн-картой, он направился к большому кладбищу, раскинувшемуся на темно-зеленой долине низменности. Пробираясь сквозь колючие кусты, стараясь не наступить на расположившиеся повсюду могилы, Чую пробила дрожь. Он плутал по кладбищу полчаса, силясь найти описанный в википедии склеп семьи Герберт. Наконец, его взгляд зацепился за силуэт ангела, который прекрасной статуей венчал крышу. «Давай, Чуя, ты справишься!» - подбодрил он себя и направился прямо туда, к могиле друга. Хоть усыпальнице и было около пятисот лет, она всё еще поражала своим величием. А на тяжелой металлической двери гремел огромный замок. Благо, Чуя подозревал, что такое может быть и принес с собой отмычки, взятые на время у Аку. Без понятия, зачем они нужны были брюнету, да и спрашивать не хочется. Мало ли, какие у него там занятия... Замок легко поддался: навряд ли сторожи думали, что кто-то будет хотеть специально пробраться внутрь. Открыв дверь, в лицо Чуе ударил влажный, спертый запах. Накахара потными от страха и волнения руками поставил рюкзак на пол, параллельно пытаясь разглядеть что-то во тьме гробницы. Наконец он нащупал в рюкзаке фонарь и посветил им. Так. Вроде ничего страшного. Просто помещение, в котором стояли несколько гробов. Он разглядел лепнину на потолке, покрытую выцветшей позолотой. Когда-то роскошное пристанище смерти стало пустым и потрепанным. Чуя вытащил потрет Дазая: – Думаешь, твой гроб где-то здесь? – Наверное. Я не то чтобы видел свои похороны, - отозвался Осаму. Чуя задумался, что он бы чувствовал на месте шатена? Надежду, страх... и панику. Как ему удается звучать так спокойно и саркастично? Накахара прошелся вдоль ободранных ящиков, которые сейчас выглядели скорее как тухлые корыта, чем элитные гробы. Время никого не щадит. Рыжий резко притормозил возле самой стенки. На крышке было написано: «Осаму Дазай, оскверненный самоубийца». Хм, интересно, почему же его не похоронили как обычных самоубийц того времени? Впрочем, Чуе только лучше - землю копать не нужно. – Ты... - он запнулся, потирая липкие ладони о штаны, - ты готов? – Если ты готов, то готов и я. Всё равно ничего не потеряем, - меланхолично ответил Дазай. Истертые временем петли превратились в трухлядь, поэтому Чуя, поддев крышку пальцами, спокойно ее открыл. Ого. Ого. На подушках, которые сохранились непонятным образом, лежал очаровательный юноша. Про таких говорят «смерть сделала только краше». Глаза закрыты, густые ресницы оставляли тень на высоких скулах. На губах застыла мечтательная улыбка. На шеи и запястьях виднелись бинты. – Нормально, - сглотнул Чуя, сам не зная, к кому обращаясь. Только теперь он осознал, как сильно боялся увидеть там иссохший скелет. Рыжий посмотрел на портрет. Дазай закрыл глаза, а его губы шевелились. Неужели он... молился? Да, наверное. Молился Жизни, а не Смерти. Всё как и хотела чокнутая ведьма с буквой вместо имени. Собравшись с духом, Чуя наклонился к бездыханном телу красавца. Осторожно коснулся губами его губ... И ощутил, как ему трепетно ответили.