О вреде и пользе любовных зелий

— Да ладно, Панс, перестань уже дуться, — брюнетка молча уткнулась в тарелку. Она жевала бутерброды с икрой без особого удовольствия, запивая всё это тыквенным соком. — Куда ты так торопишься? — Я — староста, Блейз, если ты не забыл. А о вчерашнем мы можем поговорить и после занятий. Тот открыл было рот, дабы возразить, но, поняв, что это бесполезно, моментально переключился на разговор с остальными слизеринками. «Подлиза! Да любая девчонка будет смотреть ему в рот, питаясь глупыми самодовольными речами, — беззлобно подумала Паркинсон, которой уже наскучило проявлять агрессию по отношению к своему приятелю (невозможно было слишком долго возникать на этих двоих!). — К слову, второй что-то уж подозрительно оживлён!» Беловолосый юноша постоянно вертелся, то и дело высматривая кого-то. Панси не считала себя круглой идиоткой и довольно-таки легко сообразила, кто именно был его сегодняшней мишенью. И не только сегодняшней… «Скоро косоглазие заработает со своим Поттером.» — Не вертись! — Не могу! — Когда я говорила о действии зелья, я не имела в виду то, что оно сработает сегодня же. Ты себя ещё больше изводишь своими терзаниями. — Чем ты занималась вчера? — Я-то думала, ты не спросишь. Вы с Блейзом были так заняты, что я и не рассчитывала на допрос о своём времяпровождении. — Почему мы не можем просто-напросто замять этот позорный случай? — Может быть, потому, что этот позорный случай стал твоим самым сильным откровением? — Не меняй одну тему на другую! Где и с кем ты была? — Когда это ты заделался моим надзирателем? Ну хорошо, если тебе так уж интересно… Тебе, как бывшему старосте, наверное, доводилось пересекаться в коридорах с другими старостами? Ну так вот, я встретила там… — … Грейнджер. — Ага. Там был такой погром, ты бы видел! — В коридоре? — В кабинете, — уточнила Панси. — И вы разгребали этот бардак чуть ли не до ночи? А потом… — … потом я пошла в Хогсмид и наваляла вам с Блейзом по первое число, — невесело ухмыльнулась брюнетка. — Так вот почему у меня болит щека… — Не волнуйся, твой ненаглядный тебя вылечит. — Спасибо, конечно, но я не нуждаюсь в услугах малообразованного, высокомерного… — … придурка, от которого ты без ума! — подсказала своему другу Панси. Тот недоброжелательно осклабился, но незамедлительно покраснел от услышанного. — Значит, ты сам хочешь лечить свои раны? Хочешь стать колдомедиком? — Да, и я уже твёрдо определился со своей позицией. «Угу. Только вот любовные раны они исцелять не умеют!» — добавила про себя староста. — Что у нас сейчас? История магии? Скукота! — заявил блондин. — Не знаю, как ты, Панс, а я намерен её прогулять! — Тогда я вычту у тебя баллы. — Ты этого не сделаешь! Панси скептически усмехнулась. Она-то и не сделает? — Я тебе это ещё припомню. «Ха! Это я тебе потом припомню, как ты ныл и стонал из-за того, что уже предрешено!» На ум сразу же пришёл хрустальный шар. Увиденное слизеринка хранила в строжайшем секрете, тщательно оберегая от злых языков, которые только и жаждали того, чтобы вдоволь поиздеваться над бывшими сторонниками Темного Лорда. В дверях она (как неожиданно!) столкнулась с Грейнджер, которая впопыхах пробормотала что-то, похожее на «прости». Историю магии ученики недолюбливали, а потому частенько игнорировали. Прогулов по этому предмету у особо безответственных лодырей было больше всего. Но не только отъявленные лодыри пренебрегали им… Хорошисты по всем остальным предметам неоднократно считали на нём ворон (невзирая на то, что без знания исторических дат дорога к светлому будущему оставалась наполовину закрытой). Панси же не хотелось подрывать свой новый авторитет перед малявками и преподавателями. Все же это хоть какая-то возможность подняться со дна… Да и кто знает, может, со временем их факультет вновь станет сплочённым и могущественным настолько, что их мало-помалу начнут уважать? Ученики скучали и откровенно бездельничали. Ярче всех проявляли себя слизеринцы. Панси то и дело шипела на них, но что толку? Гриффиндорцы тоже не отличались прилежанием. Они веселились вовсю, не испытывая и малейшего страха перед летними экзаменами. Объяснялось это тем, что основное образование уже было получено всеми учащимися без исключения. Преподаватели горько сетовали на безалаберность оставшейся горстки студентов, напоминая о том, что именно они должны неустанно подавать пример новичкам, но куда там?.. Большая часть клала на высшую ступень образования огромный-преогромный болт. Они безо всякого стеснения обменивались записками, играли в азартные игры, плевались бумагой… Профессор Бинз благоразумно закрывал глаза на все эти проказы, потому как ни одно замечание не могло подействовать на эмоционально неокрепшие юные головы. Учащиеся, повидавшие войну, отрывались везде, где только можно, по полной программе, восполняя невиданные доселе радости. — … как вы все прекрасно помните, это произошло в тысяча шестьсот восемьдесят пятом году… — А ты почему ничего не пишешь? — Знаешь что, Панс? Ты стала ужасной занудой с тех самых пор, как сдружилась с Грейнджер! — Ах так?! Тогда не просите меня ни о чем перед экзаменами! Сомневаюсь, что в ваших пустых головах перед ними что-то останется! — Панс? — Я делаю всё для того, чтобы честь нашего факультета была вновь восстановлена, а вы нет, чтобы помочь… Внезапно на стол двух старост (бывшего и нынешней) опустилась записка. Обе руки одновременно потянулись к ней. — Панс, нет, это личное! — С чего ты взял, что она адресована тебе? Хм… хотя по описанию всё же больше подходишь ты. — Но кто? Оба оглянулись по сторонам в поисках отправителя. Панси же куда быстрее сообразила, что к чему: небрежный, несколько корявый почерк и огромная неаккуратная клякса в нижнем углу вызывали уйму подозрений. А вот Драко, казалось, ничегошеньки не замечал. Лишь проследив за взглядом лучшей подруги, он более-менее осознал, что происходящее было отнюдь не его выдумкой или, чего доброго, очередным сладким сном…

«Твои белокурые локоны просто изумительны, мой их почаще.»

— Как трогательно, — съязвила Панси, но мысленно порадовалась, что её задумка с зельем сработала на «ура». Ответ последовал незамедлительно.

«Чего не скажешь о твоём вороньем гнезде, Поттер. Вот уж кому не помешало бы воспользоваться твоим советом. И давай начистоту, комплименты — это не твое.»

Панси сосредоточенно писала что-то в тетради (если кому и прикрывать спины незаинтересованных в уроке однокурсников-слизеринцев, то только ей одной!). Записка прилетела на стол спустя пару секунд, но среди остального обилия мелких бумажек она с вероятностью в 1% угодила бы в руки кому-то другому.

«Тебе не нравятся мои комплименты? А я-то думал, что ты тоже ко мне неравнодушен!»

«Это самое дурацкое предположение, которое я когда-либо слышал.»

— Ну что, убедился? — довольно вопрошала Паркинсон после урока. Коридор, к счастью, опустел настолько, что их в любом случае никто не мог услышать. — Радуйся! Наш Золотой мальчик (хоть и не без помощи магии) окончательно и бесповоротно влюбился в тебя! Ну, я пошла на урок, а вы тут поразвлекайтесь вдвоём без меня. — Поразвлекайтесь?! Но… А ты куда намылилась? — На нумерологию. А у вас сейчас… — губы девушки исказились в ухмылке. — … окно! Удачи в амурных делах! — Панси! «Она серьёзно бросила меня одного посреди коридора с человеком, которому сносит крышу от любви ко мне? — мысль об этом мечтательным обухом ударила в голову, но одновременно с этим… — Но что если…?» — Драко, вот ты где! Блондин громко пискнул от неожиданности, оказавшись в крепких объятиях. — Я так боялся, что ты уйдёшь! — Пусти! Что ты себе позволяешь?! — Драко извивался в объятиях как мог, но силы очевидно были неравны — длительная голодовка определённо не пошла на пользу, а посему он моментально затих, смирившись со своей участью. — Я не знаю, какого ты обо мне мнения, Драко, но… ты мне нравишься и… я хочу встречаться с тобой! «Ого! Что это ещё за магия такая? Наверняка чёрная и очень-очень древняя… Какая же ведьма эта Паркинсон!» Обескураживающе. Невероятно! Каких-то пару деньков, и мечта всех девушек оказалась у его ног! — Я… Дай мне время, ладно? Я не могу вот так ответить, мне… — … нужно хорошенько все обдумать? — в зеленых глазах мелькнула неподдельная радость. Но Драко не мог не заметить того, что радужка испытуемого сделалась слегка расплывчатой и зрачки как-то странно увеличились в размере. — Ты здоров? — О, я счастлив, что ты об этом спросил! Гермиона говорит, что мне стоило бы сходить в больничное крыло, но мне кажется, что я абсолютно здоров. Я просто… — Да-да, а теперь, пожалуйста, не ходи за мной какое-то время. Я ещё ни на что не соглашался! Драко едва сдерживал довольную улыбку. Разумеется, он не мог на это не согласиться, но какая интрига в том, чтобы сбухты-барахты вступать в отношения с тем, с кем до этого практически не было шансов? — Ты сказал ещё? — Я хочу, чтоб ты убрался отсюда, Поттер! Гриффиндорец огорчённо сник, но тотчас же умчался прочь в небывалом воодушевлении. Малфой с тяжёлым вздохом направился в женский туалет: туда, где он мог побыть наедине со своими мыслями (а вовсе не потому, что женские места с их обитателями хоть в какой-либо степени будоражили его чувства). Вполне непредсказуемо было бы не наткнуться там на одно чересчур уж приставучее существо, с которым, впрочем, он когда-то неплохо сдружился, ещё будучи загнанным в угол подростком. Плакса Миртл всегда отличалась излишней эмоциональностью, но именно она видела его слёзы, разговаривала с ним, когда другие презрительно отворачивались и даже по-своему жалела его. Сейчас Миртл пребывала в на редкость спокойном расположении духа (хотя, наверняка у неё просто-напросто иссяк запас утренних слёз). — Опять прячешься от кого-то в туалете, Драко? Миртл в бытность живым человеком училась в Рейвенкло и навряд ли могла понять все тонкости душевных терзаний слизеринца. Они все были заложниками обстоятельств, но Драко был единственным, кому выпал случай лишить жизни самого директора школы Альбуса Дамблдора (что, впрочем, он по собственной трусости сделать не смог). — А я даже знаю от кого! — хитро добавило привидение. Она явно пользовалась молчанием своего приятеля. — Забегал, расспрашивал о тебе… Я, конечно, не стала тебя выдавать… Но имей в виду, у этого храброго паренька на тебя бо-о-льшие пла-аны! «Что ж, прекрасно. Я получил, что хотел, отчего же тогда я по-прежнему так несчастен?» — Хочешь, дам тебе дельный совет? — Какой? — Будь с ним поласковее. «И это всё?! Так просто?!» — А что ты на меня так смотришь? — парировала Миртл. — То, что я уже умерла, вовсе не делает меня мудрейшей из всех людей! Радуйся, что такая крупная рыбка сама клюнула в твои сети. Я бы и сама от этакого счастья не отказалась… — Пошла прочь! Привидение вздрогнуло, однако не сдвинулось с места. — А то что? Убьёшь меня? — девочка в очках рассмеялась, когда слизеринец яростно замахнулся на неё рукой. — Ты же не думаешь, что у меня есть хоть какой-то шанс? В противном случае я бы, конечно… «Чего это она не бросается с головой в унитаз от любого неосторожного слова? В этом замке все словно сошли с ума! Панс дружит с грязнокровкой, преподаватели задались целью сделать из нас один большой дружный факультет, теперь ещё и эта плаксивая особа вздумала надо мной насмехаться!» — Теряешь хватку, милый. Но знаешь, что мне в тебе нравится? — И что же? — То, что ты — единственный, кто может меня развлечь в этом беспроглядном туалетном мире. «И она думает, что это — повод для гордости? Я не клоун, чтоб денно и нощно её развлекать!» — Заходи ко мне почаще. «Ага, когда захочется повеситься в укромном уголке от всего этого дерьма… Непременно зайду! И что у нас дальше по расписанию?» Малфой резко остановился. К нему приближалась знакомая девичья фигурка с короткими волосами. Староста Слизерина запыхалась от быстрого бега, но её взгляд светился нескрываемым торжеством. — Драко, ты не поверишь! МакГонаггл меня похвалила! — П… поздравляю. Но… — Она сказала, что я безупречно справляюсь со своей ролью старосты и пообещала, что я пробуду на этой должности до конца учебного года, если и дальше буду подавать хороший пример! Разве это не замечательно?! «Она такая счастливая», — растерянно подумал Драко. Он содрогнулся от холода досаждавших по сей день воспоминаний. Волдермота больше нет. Они в безопасности. Но надолго ли?.. — Ну ладно, — Паркинсон деловито потянула друга за плечо. Она и впрямь не тревожилась о прошедшем: говорила о настоящем и исключительно по существу. «Как староста, она довольно хороша. Собранная, практичная… Неудивительно, что мы раньше встречались.» Это случилось перед самым началом войны. Впрочем, очень скоро оба осознали, что проку от дальнейших отношений нет и не будет. Панси мельком глянула в расписание. — Трансфигурация, а у тебя? Блондин окинул девушку скептическим взглядом. Иногда Панси говорила действительно дельные вещи, но порой страшно тупила, особенно по части расположения основных и дополнительных предметов. — Ах да! Тогда идём. Интересно, кто в этом году будет нас учить? Профессор МакГонаггл пояснила, что пока она ведёт урок, её обязанности временно исполняет заместитель директора. «Мы с профессорами, безусловно, во всём разберёмся и без вашего ведома, — выговаривала она ученикам, которых заставала за сплетнями (одна только мысль об уходе с поста преподавателя казалась ей оскорбительной). — А у вас, мои дорогие, и так тревог вагон и маленькая тележка!» Разумеется, «вагона и маленькой тележки» не было у большинства тех, кто находился в кабинете. Грейнджер, однако, прилежно приосанилась от этих слов, и Панси последовала её примеру. Последователей, впрочем, было так мало, что у всех учителей опускались руки, и тогда они прибегали к защитному механизму: начинали говорить о том, как бесславна жизнь волшебника без высшего образования. Урок начался как раз-таки с этих самых речей, восхваляющих образцовый образ жизни и неизменно стыдящих тех, кто отказывался следовать ему из-за банального нежелания совершенствовать самого себя. Затем директор перешла к практике. Она подходила к каждому столу и оценивала работу каждого с присущей ей справедливостью. Слизеринцы получили положительные отметки. Пуффендуйцы же справились с практической работой куда менее броско и не без происшествий: Ханна Аббот умудрилась поджечь стол, а Эрни МакМиллан едва не распилил его на две неровные части. — У этих пуффендуйцев в голове сплошная каша, — насмехался над ними Забини. — То ли дело мы, да, Панс? Брюнетку, однако, не обрадовала бравада лучшего друга над теми, с кем, по её мнению, не стоило портить отношения в новом учебном году. Она сняла с него десять баллов и вдобавок перестала с ним разговаривать. — Женщины, — ворчливо заметил Блейз. — Эй, Драко, хоть ты-то со мной согласен? — Я иду к Чёрному озеру. Ты со мной? — К Чёрному озеру? Но у нас ведь… — Руны, я в курсе. — Панси нас точно убьёт, если мы на них не пойдём… «Пускай!» — Чего ты вдруг кинулся к этому озеру? Надеешься, что там он тебя не найдёт? — Я просто не смогу жить нормально, если каждый встречный будет совать свой разлюбезный нос в наши с ним отношения! Они нас живьём сожрут! — Но ведь вам необязательно трепаться об этом с каждым. Скажи, что ты хочешь встречаться тайно. Вот и всё. — Думаешь, он меня послушает? — Послушает, если ты скажешь ему об этом напрямую. Ну, а если нет, то скандала вам двоим точно не избежать. Сначала Уизли с их громоподобной мамашей, потом Грейнджер с её догадками и упреками, а там и остальные подтянутся… А тебе оно надо? Короче, я пошёл на урок. И да, если встретишь кого-то из наших, не ведись на их провокации. — И на твои тоже? — Ну, я ведь не со зла, — уклончиво ответил Забини. — Но остальные мигом на тебя налетят, им только дай повод обсудить… — Они знают?! — Давно. — И всё это время молчали?! Поверить не могу! — Вообще-то не заметить мог только слепой. Я, правда, заподозрил тебя только тогда, когда вы с Панси расстались. Любому было понятно, что из вашего так называемого «дуэта» каши не сваришь… Слизеринцы, что ещё сказать? — Благодарю тебя, Блейз, но я сам слизеринец, если ты не забыл. — А ведёшь себя как застенчивая пуффендуйка! «А, чёрт с ними со всеми! — злобно подумал Малфой. — Ну, Блейз… сравнить меня с какой-то никчемной пуффендуйкой!» Ярость комком стояла в груди, но её как рукой сняло, когда он увидел того самого человека, ради которого и затевал весь этот дружеский разговор. Гриффиндорец обнимал его изо всех сил, и от этой бешеной хватки у слизеринца подкашивались ноги. «Не сопротивляться. Главное — не сопротивляться…» — Я так скучал! — Но мы не виделись один урок, — ошеломлённо пролепетал Драко. — Ну? Ты решил? И как можно было остаться равнодушным к этим умоляющим глазам? — Д-да, решил. Я буду с тобой встречаться… — Я знал! Я знал! — Но при одном условии! — При каком? — Мы будем встречаться тайно. Ни одна живая душа об этом не узнает. «Кроме Панси и Блейза. Но им я доверяю… Панси ни за что меня не выдаст. Блейз хоть и дурачок и себе на уме, но Панси его, если что, приструнит!» — Я согласен. И… э-э… м-могу я тебя поцеловать? — Э-э… да, почему бы и нет? Поцелуй получился несколько скомканным, и тогда слизеринец решил взять инициативу в свои руки. У него уже был опыт с Паркинсон, но целоваться с истинной любовью было в разы приятнее. Впервые за долгое время он позволил себе быть счастливым.