О вреде и пользе любовных зелий

Приближалась зима. Ученики и преподаватели почувствовали её тогда, когда дни стали холоднее и короче. Изредка шли дожди. Пятого декабря выпал снег, и малявки незамедлительно выбежали на улицу, дабы насладиться предрождественской атмосферой. А вот восьмикурсникам приходилось непросто. Старосты выбивались из сил: почти всё время уходило на уборку. В кабинетах после уроков царила полная неразбериха. Отчего так происходило по-прежнему оставалось загадкой. «Полный бардак! В мое время любого ученика, учинившего такой погром, уже подвесили бы цепями за лодыжки», — возмущался завхоз замка Филч. Верная миссис Норрис ходила за ним по пятам, зорко выслеживая любое, даже самое малое дуновение ветерка, но, увы и ах, даже чуткому кошачьему обонянию так и не удалось напасть на след таинственного вредителя… Уроки проводились в обычном режиме. Ученикам задавали больше домашнего задания, чтобы те вконец не расслаблялись. Их по-прежнему объединяли в группы, но из слизеринцев лишь Панси, Драко и Блейз спокойно беседовали с гриффиндорцами. Обоим парням было непросто забыть о старых обидах, а вот Панси заметно превзошла саму себя. Она подружилась с первокурсниками некогда самого нелюбимого ею факультета и те с тех пор ходили за ней «хвостиком», впитывая в себя все премудрости жизни в колдовской школе. Гермиона отчего-то чересчур пристально следила за Драко. Он замечал её взгляд везде: в Большом зале, во время уроков, в коридорах и подле Астрономической башни, где он частенько отсиживался вдали от всех… Везде, куда бы он ни пошёл. «Она хочет поговорить со мной о Поттере», — паника мгновенно охватила блондина, но он заставил себя стойко выдержать очередной взгляд той, к кому раннее относился без толики всякого уважения… И эти опасения не были напрасными. Шатенка выследила его перед началом занятий и задала тот самый вопрос, который пугал Малфоя больше всего. — Скажи мне честно, как ты относишься к Гарри? — К-как я к нему отношусь? — Драко нервно усмехнулся. — Как и ко всем гриффиндорцам. — Ты влюбился в него, потому что он спас тебя из Адского пламени? — Нет, гораздо раньше и… эй! Почему я тут перед тобой распинаюсь?! — Спасибо за откровенность. Гриффиндорка улыбнулась Драко и даже слегка приобняла его. Да, Хогвартс уже не тот…

***

К целой горе домашнего задания добавились тренировки по квиддичу. В них участвовали ученики разных возрастов, потому как восьмикурсников катастрофически не хватало. Слизеринцы спорили до умопомрачения о том, кто должен быть ловцом. Капитаном команды выбрали Дафну. Та хорошо держалась на метле, да и дух команды взращивала многодневными усилиями чуть ли не до хрипоты. А вот её сестра не изъявила желания поучаствовать. Многие стали боллельщиками, так как не дотягивали до уровня игроков. — Нам позарез нужен ловец, — жаловалась Дафна перед началом матча между Слизерином и Гриффиндором. Да и возможна ли вообще игра без ловца? Ловцами чаще всего были маленькие, юркие и хрупкие игроки. Их задача заключалась в поимке золотого снитча, который добавлял победителям сто пятьдесят очков. — Вся надежда на тебя, Драко. Уж не подведи! Кому-кому, а Панси Драко отказать бы не смог. Услуга за услугу — именно такого принципа придерживался любой уважающий себя слизеринец. Тренировки порядком выматывали игроков, но это были цветочки по сравнению со свежей новостью: Поттер вернулся в команду в качестве ловца. Ни маленькими, ни юркими их с Драко назвать было нельзя, но малявки наотрез отказывались от почётного места в команде. «Могли бы и подсобить! Что-то их слишком уж балуют», — отмечали восьмикурсники. Матч состоялся шестнадцатого декабря. Слизеринцы вышли на поле в упадническом настроении. — Как нам играть в такой вихрь? — ворчливо осведомилась Миллисент. Несмотря на массивные габариты, она довольно-таки неплохо держалась на метле (её сделали загонщиком команды наряду с третьекурсницей Эмили Уайт). — Придумаем что-нибудь, — уклончиво ответила Дафна. Драко вышел на поле последним по совершенно дурацкой причине: он никак не мог найти свою метлу. Ни в гостиной, ни где-либо ещё её не оказалось. Он уже потерял надежду, когда сзади вдруг раздался насмешливо-ласковый голос: — Не это ищешь? — Поттер! Откуда у тебя моя метла?! — Ты оставил ее в Большом зале, ну и я… в общем, её подобрал. Она тебе нужна? — Конечно нужна! Я — ловец Слизерина, Поттер. Без неё я, знаешь ли, как без рук! — Ты такой самоотверженный, Драко. — Ничего подобного! Мы, слизеринцы, ничего не делаем просто так. Просто Панси мне кое в чём помогла… — Давай не будем о ней говорить. «Он что, ревнует? Это даже забавно.» — Почему это я не должен о ней говорить? — Потому что… потому что я тебя накажу. По телу блондина пробежала целая стая мурашек. Такой Поттер ему очень нравился. Но пришлось оборвать момент близости: матч готов был начаться с минуты на минуту! — Д-давай-ка отложим наказание до лучших времен… И пожелай мне удачи, потому что я намерен их всех разгромить! — И меня тоже? — Посмотрим, Поттер. Ловцы обменялись быстрым поцелуем. На поле Дафна отчитывала Драко: — Матч уже начался! Где ты был?! — Искал метлу. По крайней мере, в этом есть доля правды… Дафна недоверчиво хмыкнула, но не стала делать из мухи слона. Игроков встречали бурными аплодисментами. Не обделили в этот раз и слизеринцев: и пуффендуйцы, и рейвенкловцы одинаково болели как за Слизерин, так и за Гриффиндор. Комментировал матч ученик четвёртого курса, за которым пристально наблюдала профессор МакГонаггл. — Капитаны, пожмите друг другу руки! Капитаном Гриффиндора была никто иная, как Джинни Уизли. Драко хотелось уменьшиться под её взглядом, но куда там? Гриффиндорка заметила его ещё до начала матча. Капитаны разорвали рукопожатие (обошлось без злости и физических травм), и другие участники взмыли в небо под звонкий гул боллельщиков. Драко нервно ждал своей очереди. Прыткая Уизли даже у него вызывала стойкое восхищение. Вот она плавно опускается рядом с Поттером, но тот и не смотрит в её сторону. Этот матч был, пожалуй, самым тихим за все годы их обучения. Наконец, очередь дошла до ловцов. Толпа ликовала, и Драко с немалым удивлением обнаружил, что к нему никто не относится как к гнусному предателю (по крайней мере, количество злопыхателей значительно уменьшилось за осенне-зимний период). Счет сравнялся: восемьдесят: восемьдесят. Теперь всё зависело от того, кто первым поймает снитч (а Драко не собирался так легко уступать Поттеру!). Но и тот не горел желанием проиграть. Он навязчиво отрезал слизеринскому ловцу все пути к отступлению, нарочно петлял и запутывал его, а затем вовсе чуть ли не навалился сверху. Боллельщики этого не замечали, потому как трудно было разобрать что-то в такой вихрь на такой большой высоте. Руки слизеринца дрожали от холода, но совсем скоро он сообразил, что не только от холода… Пальцами Поттер со всей осторожностью водил по оголённым участкам кожи, иногда задевал мочки ушей пытливым языком, и от этой близости у Драко буквально отказывали тормоза. Он не слышал Дафну, игнориривал свистки мадам Трюк… Отвлекающий манёвр подействовал на «ура». Поттер поймал снитч. Друзья кинулись к нему с поздравлениями. Слизеринцы угрюмо косились на радостную процессию. — Да уж, Снейп бы нас по головке не погладил, будь он жив. Говоря об этом, Дафна все время смотрела на Драко, словно он один был виновен в случившемся (хотя, конечно, все именно так и думали, ведь именно ловец отвечал за исход игры). Не будь он так увлечён мимолётными ласками… Панси хитро улыбалась. Она не винила Драко в проигрыше, той же позиции придерживался Блейз. А вот Миллисент злобно рычала всякий раз, когда Драко её о чём-то расспрашивал. «Подумаешь! Злобная псина. Добра от неё не жди», — обиженно думал тот по дороге в гостиную. Панси делала домашнее задание по зельеварению. Блейз играл в карты с Асторией и Теодором. — Это был самый крутой матч из всех, что я видел! — заявлял последний. — Если бы ещё Драко не лобызался с Поттером… — Ну извините, что не оправдал ваши светлейшие ожидания. — Никто не говорит о том, что ты обязан был победить, — вставил Блейз, — но ты мог победить. — Я уже понял. Могу я с вашего позволения покинуть гостиную? — Но ты только что вошёл! — удивлённо прокричала Панси вслед незачадливому ловцу. В коридоре он, словно по велению злого рока, столкнулся с Грейнджер. Та разгребала какие-то бумаги в Выручай-комнате. «Пивз бы такое не сотворил… Да ни одно живое существо на такое не способно!» Грейнджер навела на незванного гостя волшебную палочку, но тотчас же убрала её, узнав вошедшего. — Кто это сделал? — Мы уже третий месяц ломаем голову над этим вопросом. Как видишь, пока безрезультатно. Видела твою игру. Ты неплохо держался. «Но как она увидела? — Малфой испуганно сглотнул. Вопрос, впрочем, следовало ставить несколько по-другому. — Как много она увидела?» — Разумеется, я увидела совсем немножко, но… и этого было вполне достаточно! Теперь я вижу, что у тебя и впрямь есть талант. «Как же… На самом деле мы оба прекрасно знаем, что это далеко не так! Кого она пытается обмануть?» — Спасибо, э… Грейнджер. — Ты ведь ему поддавался? — глаза прилежной ученицы хитро сверкнули (как-то совсем уж не по-гриффиндорски…). — Нет! Я хотел выиграть, и… не забивай свою умную голову заморочками игроков, Грейнджер. — Ты назвал меня умной? — Тебе обязательно вырывать это из контекста? — Хм. Да вовсе нет… И я вообще-то уже ухожу. Ты останешься здесь или…? «Лучше сразу утопиться в туалете. Сдалась мне эта кишащая воспоминаниями комната…» Но вопреки своим размышлениям Малфой утвердительно кивнул. Спустя каких-то пятнадцать минут дверь отворилась. «О нет. Только не он. Я этого не вынесу!» — Драко? Ты здесь? Блондин удручённо скрючился в комочек, избегая взгляда зелёных глаз. — Ты чего? Я… сделал что-то плохое? У меня и в мыслях не было тебя как-либо обидеть, Драко, я… — Ты что? Рад возможности поглумиться над моими чувствами? — … люблю тебя. — Ч-что? Зелье оказалось очень щедрым на различного рода сюрпризы. Еще недавно он просто нравился Поттеру, теперь он говорит о настоящей любви… страшно подумать, на что ещё оно может быть способно… — А ты меня? — Ты и так знаешь ответ, — буркнул слизеринец, отчаянно краснея. — Прости, что из-за меня вашей команде пришлось проиграть. — Пустяки, Гарри. — Ты назвал меня по имени? — лицо гриффиндорца просияло. — Я… можно мне сделать кое-что? Драко хотел было отказаться от столь сомнительного предложения, но отчего-то передумал. Он полностью доверял Поттеру и знал, что в состоянии любовного аффекта тот ни под каким предлогом ему не навредит. — Закрой глаза и не открывай их, пока я не скажу. Блондин нехотя повиновался. В абсолютной темноте ему было несколько неуютно в комнате со столь неуютными воспоминаниями. Но действия любимого человека убаюкивали с огромной исцеляющей силой, будто и не было никогда ни Пожирателей, ни Волдеморта… ничего, что доставляло бы такую привычную ему боль. Пальцы ловко разминали затекшую спину, после чего перешли в чересчур активное наступление. Слишком поздно Драко сообразил что к чему: лишь тогда, когда двумя пальцами гриффиндорец нашарил какую-то сокровенную точку в заднем проходе. Слизеринца подбросило от неожиданности, он громко ахнул и зажал руками рот. — Расслабься, я аккуратно, видишь? «Как я могу видеть, если ты сказал мне закрыть глаза?» — логика гриффиндорцев порой сражала бывшего Пожирателя наповал. — Я сейчас… Он поднёс ладони к глазам и зашелся в рыданиях от пережитого им шока. Гарри гладил его по спине. — Ничего страшного не произошло, ну, чего ты? Это ни капельки не стыдно… со всеми бывает! Все хорошо, слышишь? Я рядом, и никому никогда тебя не отдам. — Славная картинка. Ловцы одновременно вздрогнули и обернулись на голос. «Уизли!»