СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ

Глава 5

ДОВЕРИЕ Виоль, видимо, испытывала чувство вины от того, что рассказала Луке о своем самом болезненном воспоминании. Ведь этим она привела его в весьма мрачное расположение духа, да и сама слишком расчувствовалась. Чтобы поднять им обоим настроение, она предложила Луке еще немного побродить вместе по городу, на что юноша охотно согласился. Снова выйдя на набережную, они практически сразу оказались рядом с мороженщиком. — О, это же Андре! — изумленно улыбнулась Виоль. — Ты уже ела его мороженое? — осторожно полюбопытствовал Лука. — Нет, — задумчиво покачала головой девушка, — Но я о нем много слышала. К облегчению Луки она не расстроилась и не сказала что-то вроде «мы не успели». В это время Андре заметил юношу и девушку и с улыбкой обратился к ним: — О, какая красивая пара! Низкокалорийный пломбир и голубика для влюбленных! Виоль хихикнула и пожала плечами: — Простите, мсье Андре, но мы не пара! — И все равно, это не мешает нам насладиться прекрасным мороженным. Тем более, что оно не противоречит твоей диете! — задорно подмигнул ей Лука. Андре тоже человек и он может ошибаться. Но никаких строгих ограничений на мороженное нет даже для тех, кто является просто друзьями. А раз Виоль ему доверилась, значит, считает его другом. Они действительно взяли предложенное лакомство, но не кормили им друг друга, как влюбленные, а ели каждый своей ложкой. Хотя Луке на самом деле нравилась его новая знакомая, но говорить о столь глубоких чувствах было действительно еще слишком рано. К тому же Виоль намекала, что до сих пор любит человека, которого так рано потеряла. Лука не знал, что будет делать дальше. Он всегда чутко относился к чувствам окружающих, оберегал людей и даже заботился о них. Молодому музыканту были небезразличны эмоции, ведь он очень точно мог отражать их с помощью своего дара. И музыка Виоль была прекрасной, светлой, но такой удивительно-грустной, что резала сердце без ножа! А ему бы очень хотелось, чтобы ее мелодия стала такой, какой он мог бы ее услышать до трагедии! Наверняка она восхитительная: глубокая, легкая, чувственная, романтичная! Он и сам не заметил, что уже минуты две смотрит только на ее лицо, забыв о мороженом, и отреагировал только тогда, когда Виоль, поймав его взгляд, вопросительно вскинула серебристые брови. Лука улыбнулся и ответил: — Извини. Красивая! — Извиняю. Ты тоже, — пожала плечами Виоль, словно не восприняв его комплимент серьезно и тут же сменила тему, — Ты давно играешь? — Лет в пять начал учиться, потом понял, что у меня это неплохо получается и увлекся. Но больше всего мне нравится делать музыкальные инструменты. — Ух, ты! — глаза Виоль заискрились, — И много уже сделал? — Не много, но стараюсь, чтобы получалось хорошо и звучало правильно. Играть можно на чем угодно, но только одна вещь может подойти тебе так, что станет продолжением тебя. Лука старался как можно четче объяснить ей, чего именно пытается достичь, когда работает над своим творением. Виоль внимательно его слушала и непроизвольно расплывалась в улыбке. В ее глазах загорелись задорные огоньки: — А можешь показать мне что-нибудь из того, что ты сделал? Лука быстро стрельнул в ее сторону глазами, лукаво улыбнулся и кивнул: — Идем!

*** На борту «Свободы» было тихо и пустынно. Джулека еще не вернулась, опять загуляв где-то с Роуз, Анарка в кои-то веки согласилась сходить с Джагеттом в ресторан, и когда ее стоит ждать, зависело от того, как и о чем они будут разговаривать. Виоль осторожно, держась за руку Луки, поскольку уже стемнело, поднялась по трапу и теперь спускалась в его каюту. По непонятной причине она безоговорочно ему доверяла. В том, что Виоль далеко не глупа, юноша уже убедился и теперь терялся в догадках, чем это вызвано. Или она в самом деле еще слишком чиста и наивна, чтобы заподозрить в людях что-то плохое, то ли видит что-то такое, что недоступно другим, и поэтому знает, что зла он ей не причинит. На корабле, разумеется, стояла сигнализация, но Лука ее сразу же выключил. Один из членов «команды» на месте, так чего опасаться? На палубе юноша зажег один фонарь, чтобы не спотыкаться в потемках, и гостеприимно распахнул дверь в свою комнату перед девушкой. Каюта Луки была довольно-таки большой и при этом в ней содержался идеальный порядок. Кровать аккуратно застелена, на столе ноутбук, письменные принадлежности и тряпичная кукла — шуточный подарок его сестры Джулеки, попытавшейся в этой игрушке воплотить свой образ. На стене между двумя иллюминаторами постер с Джагеттом Стоуном и множество медиаторов — каждый на своем месте. Помимо прочего здесь стоял синтезатор, на небольшом стенде располагались другие музыкальные инструменты, среди которых были гитары и не только, у стены устроился музыкальный центр с двум колонками, а в дальней части комнаты даже поместились несколько цветов в горшках, два кресла и маленький диван. Ну и дверь в ванную. Практически однокомнатная квартира или студия. — Ого! — оценила габариты комнаты Виоль, оглядываясь, — Ты все время живешь в каюте? — Да, вся моя семья на корабле. Кроме отца, — Лука скромно не упомянул имя знаменитого рок-музыканта, — Мне так даже больше нравится. Вода особенная стихия — глубокая, загадочная и своевольная. Она дарит ощущение свободы, на суше действуют совсем иные законы, такие же непоколебимые, как земная твердь. Она сдерживает людей рамками, удерживает титановыми цепями в домах-коробках. «Свобода» же может плыть куда пожелает! — А где все остальные? — полюбопытствовала она, между делом продолжая с интересом рассматривать интерьер. — Сестра с подругой куда-то ушла, а мама ужинает с отцом. Они в разводе, но по-моему, до сих пор любят друг друга, хотя и категорически это отрицают. В общем, там все сложно. — Это тяжело, — вздохнула Виоль, снова оборачиваясь к стенду с инструментами, — У меня тоже в семье разлад — родители постоянно ссорятся, на грани того, чтобы совсем разойтись. Она обернулась и чуть не врезалась в Луку, который подошел ближе и теперь стоял прямо за ее спиной. Поймав его внимательный взгляд, она чуть смутилась и отодвинулась, чтобы сохранить комфортную для них обоих дистанцию. — Может быть, хочешь чего-нибудь: чай черный, зеленый, кофе, стакан воды? — чтобы снять неловкость, предложил Лука, — Ты же у меня в первый раз в гостях, а я веду себя как хозяин-невежа! — Спасибо. Если можно, то зеленый чай без сахара. — Сейчас! — Лука умчался исполнять желание гостьи. А когда вернулся, она стояла у стенда с инструментами и гладила кончиками пальцев изгибы скрипки. Он поставил чашку на письменный стол и подошел так, чтобы она могла увидеть его боковым зрением. Виоль оглянулась. На ее лице застыло задумчивое, но не печальное выражение. — Ты сам все это сделал? — обвела она рукой стенд. — Нет, только то, что из дерева, — улыбнулся Куффен. — И много времени уходит на один инструмент? — По-разному. Иногда несколько месяцев или даже недель, иногда — годы. Когда приходит опыт, начинаешь работать быстрее, точнее можешь понять, чего нужно достичь, какой материал и какой тип работы подходят. Скрипку я делал полтора года, а вон ту гитару — три. К тому же у меня не так много свободного времени — я учусь, играю в группе, а изготовление музыкального инструмента — дело непростое и не терпит спешки! Виоль понимающе кивнула и взяла чашку со стола. Пока она пила, Лука любовался ее тонким руками и думал. Она поведала ему о своей духовной боли, это само по себе дорогого стоило. И пошла за ним ни о чем не спрашивая, когда он повел ее на «Свободу». Но при этом знакома с ним без году неделя. Он решился и осторожно спросил, когда она подняла на него глаза: — Скажи, Виоль, ты как-то по особенному ко мне относишься или со всеми так откровенна? Только не обижайся! Девушка пожала плечами и тихо ответила: — Я не обижаюсь. Да, человек, который так играет, не может быть злым или жестоким. Талантливым музыкантов я встречала и раньше, и музыка некоторых из них прямо-таки излучает агрессию. От них лучше держаться подальше. А ты другой — добрый, смелый, спокойный, теплый… Ой, не обращай на меня внимания! Я просто говорю то, что думаю, и увлеклась… — она залилась краской и смущенным жестом коснулась пальцами бровей, — Я не имею в виду, что ты мне не нравишься… Ты мне нравишься… Но не так… Ну вот, опять чушь несу! Лука с нежностью смотрел на нее, не в силах сдержать улыбки. Господи, какая же она милая, когда не контролирует каждое слово и показывает свои настоящие эмоции! Он подлетел к ней и бережно взял ее за плечи. — Виоль! Не надо так волноваться! Успокойся! Я же тебе тоже верю! Помнишь, рассказал про родителей… — и закусил губу, — Нет, не все. Мой отец — Джаггет Стоун. Виоль от изумления даже забыла о своей стеснительности: — Шутишь?! — Серьезно. — С ума сойти! Я же обожаю его музыку… Но твоя мне больше нравится. Лука, ты не мог бы сыграть для меня? Она смотрела на него своими невероятными фиалковыми глазами, его окутывал фруктовый аромат его волос и Лука непроизвольно ощутил, как сердце пропустило удар. — Конечно, с радостью… — он до сих пор так и не выпустил ее плечи. И в этот момент распахнулась настежь дверь. — Лука, я… — начала Джулека и запнулась на полуслове, — э-э-э… Здравствуйте!