СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ

Джулека всегда выглядела одинаково невозмутимой, но Лука знал ее хорошо и видел, что та просто сгорает от любопытства. Брат в первый раз привел домой девушку! К тому же хорошенькую, и она ее совсем не знает! — Джулека — это Виоль, Виоль — это моя сестра Джулека, — машинально представил он девушек друг другу. — Очень приятно! — мягко улыбнулась Виоль, выскальзывая из его рук, — А, Вы ведь тоже играете в группе «Банда котят», я Вас узнала! — М-м. Да, — как всегда немногословная Джулека сконфуженно попрощалась жестом и закрыла дверь. Виоль опустила глаза и задумчиво отметила: — Прости, мне, наверное, тоже уже пора… — Но ведь еще рано! — Лука содрогнулся при мысли, что она сейчас опять исчезнет и попадет неизвестно насколько, — Прошу, побудь еще немного! Ты ведь хотела послушать меня? — А твоя игра не помешает сестре? — с сомнением спросила Виоль, но все же начала расстегивать пуговицы на своем пальто. Хороший знак — значит, решила пока не уходить. — Ничуть, — покачал головой Лука и галантно помог ей снять пальто, аккуратно повесив его на спинку дивана. Девушка осталась в элегантном темно-минем платье-мини с неглубоким вырезом. Оно ей очень шло: сразу матово-сияющая кожа начала казаться белоснежной, стала еще заметнее красивая высокая шея. Без пальто Виоль выглядела еще тоньше и беззащитнее, чем раньше и это почему-то расстрогало Луку. Хотелось обнять это призрачно-прекрасное существо, прижать к себе и оградить от всех бед. Но вместо этого он усадил ее на диван и направился к стенду, где немного в стороне от сделанных им инструментов стояла его гитара. Пристроившись рядом, Лука несколько мгновений смотрел на Виоль. Нежные коралловые губы улыбались, но большие глаза казались очень серьезными, не по возрасту грустными. И Луке захотелось, чтобы улыбка засияла и в их фиалковой глубине. У зрачков у Виоль были светлые крапинки, поэтому казалось, что на самом краю этой космической по цвету радужки мерцает звездная пыль. Нечеловечески красивая. Практически инопланетянка. Но, наверное, никто до сих пор не говорил с ним на одном языке так, как она. И, дав некоторую волю фантазии, Лука вдруг представил, что они родом из одной галактики, а, случайно попав на Землю, потерялись. И вот теперь нашлись. И он заиграл свою мечту. Так, чтобы она услышала и тоже вспомнила его. Ведь музыка порой могла сказать намного больше слов, она была объемнее и глубже речи, поэтому Лука и полюбил этот вид искусства всей душой. Его длинные пальцы заскользили по грифу, побежали по струнам, ловко составляя вместе аккорды. Импровизируя и пробуя свою новую историю на вкус, юноша постепенно ускорял темп игры, музыка раскрылась, как… Нет, не как цветок — слишком медленно, как веер! И то, что было написано на его шелке, оказалось не простой картинкой. Это были живые краски рассвета, разгорающиеся с каждой нотой. Еще минута — и роса на траве вспыхнет диковинными огнями, сонце заискрится в течении реки, но в тени вода останется голубой, переплетенной с зеленью листов водяных лилий… Он поднял от инструмента взгляд, посмотрел на Виоль и поразился ее дивному преображению. Закрыв глаза и чуть откинув голову, девушка словно впитывала музыку кожей. На ее лице застыло выражение искреннего наслаждения, всегда немного холодная улыбка стала восторженной, чуть обажая белые зубки. Поймав себя на мысли, на кого еще она похожа, Лука вплел в свою мелодию движение — по рассветному небу скатилась звезда и упала прямо в реку, опустившись в ладони изумленной русалки. Закончив мелодию несколькими хрустальными звуками в замедленном темпе, Лука улыбнулся поднявшей ресницы девушке. И понял, что ему все же совершить то, что он задумал: она выглядела радостной и даже как-будто отдохнувшей. — Спасибо! — сказала она, глубоко вздохнув, — Это было восхитительно! Ты замечательный гитарист, Лука. И прекрасный человек. Это было произнесено таким убежденным тоном, что музыкант сперва оторопел. Потом смутился. А потом понял, что именно в этот момент между ними не стоит тень Эрика. И он захотел ее поцеловать, но не решался. И, пока он сомневался, это прекрасное мгновение оборвалось: в глазах Виоль словно что-то захлопнулось и она внезапно напряглась. Будто сделала что-то предосудительное и теперь сама себя одернула. Лука незаметно разочарованно выдохнул, но все же протянул руку и ободряюще коснулся тыльной стороны ладони девушки: — Все хорошо, Виоль? Она моргнула. словно просыпаясь и кивнула: — Да, все замечательно, просто… — она украдкой покосилась на часы, — сейчас уже поздно и мне пора домой. Еще раз спасибо — за вкусный чай и за твою музыку. Она встала, показывая всем своим видом, что ей действительно нужно уходить. Лука отложил гитару, решительно встал и не терпящим возражений тоном заявил: — Тогда я провожу тебя до дома. Красивой девушке не стоит ходить поздно вечером одной. Не хватало, чтобы к тебе пристали какие-нибудь отморо… негодяи, — поправил он сам себя, не желая грубить при Виоль. Она просто кивнула и позволила ему помочь ей надеть пальто. На улице быстро похолодало. Лука повыше застегнул воротник куртки и теперь неторопливо шел рядом с девушкой. Сверху светили по-осеннему яркие звезды и холод, казалось, приходил прямо из космоса по их тонким серебряным лучам. Они оба держали руки в карманах, но держались близко друг к другу и плечи временами соприкасались. — Виоль, — негромко сказал Лука, сворачивая вслед за своей спутницей на тихую улицу недалеко от скверика, состоящего в основном из хвойных деревьев — лиственницы, карликовой сосны и можжевельника, — Я бы хотел немного больше проводить времени с тобой. То, что ты неравнодушна к музыке, я уже понял. Но ведь больше ничего о тебе не знаю, толком. Ведь не всегда для общения хватает только аккордов и нот. Я хотел бы узнать, что ты любишь, что тебе не нравится. Я уверен, что все это ужасно интересно! Может быть, мы завтра снова встретимся? Скажем, около пяти на том же месте? Виоль остановилась у двери симпатичного двухэтажного дома в светло-бежевой гамме, в котором видимо и жила и некоторое время смотрела на причудливые тени, который отбрасывали на асфальт озаренные фонарем ветки сосны. — Хорошо. Я приду. Мне тоже нравится с тобой дружить. И я тоже совсем мало о тебе знаю. Она подняла на него фиалковые глаза и грустно улыбнулась: — Ну вот мы и пришли. Спасибо, что проводил. Спокойной ночи, Лука! Она взбежала по ступенькам, открыла дверь ключом, еще раз обернулась и скрылась за дверью. — Спокойной ночи, Виоль! — запоздалым эхом отозвался юноша, глядя ей вслед. Постояв еще немного у дома, он развернулся и зашагал обратно. Дорога прошла быстро, потому что Лука совершенно ничего вокруг себя не замечал. С ним такого еще не бывало. Он помнил, как влюбился в Маринетт и что при этом испытывал. Но это произошло уже тогда, когда они были уже давно знакомы. Виоль он встретил совсем недавно, но все, связанное с ней, уже казалось ему волшебным, окутанным восхитительной нежностью. Едва он вошел в каюту и снял куртку, как к нему в дверь поскреблась Джулека. — Лука, а кто это был? — с любопытством спросила она. Юноша пожал плечами: — Моя новая подруга — это слова «дружить», — пояснил он на всякий случай, и, подумав, добавил, — Она мне нравится, и я ей вроде бы тоже. Джулека задумчиво терла пол носком «балетки», затем задумчиво спросила: — Скажи, Лука, а на что бы ты готов был ради настоящей любви? — На очень многое, — Лука чуть удивленно взглянул на сестру. — А если бы тебе пришлось бы полностью измениться, стать другим человеком? — еще тише сказала она со странным блеском в глазу, который не скрывала челка. — Другим человеком? — Лука фыркнул, — Я — это я, как я могу быть кем-то другим? Ведь нас любят за то, что мы такие, какие есть. А почему ты спрашиваешь? Джулека замялась и покраснела: — Да так, просто интересно… И ушла. Лука встревоженно сдвинул брови: это кого же так не устраивает его сестра, что он считает себя вправе диктовать, какой ей быть? Но лучше подождать, когда Джулека сама созреет для это разговора, а пока приглядывать за ней — как бы чего плохого не вышло!