СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ

В ту ночь Лука спал крепко, хотя день и был насыщен событиями. А может быть, именно обилие эмоций его утомило. И именно сегодня ему пригрезилась Виоль. Она в первый раз пришла в его сны. Он не осознавал, что спит, и все ощущения казались ему обжигающе-реальными. Они гуляли вдвоем по незнакомому пляжу у моря, ярко сияло солнце, но не припекало. Его тепло казалось ласковым. На Виоль было легкое платье из голубого шелка, красиво обрисовывающее ее хрупкую фигурку. И Лука поймал себя на мысли, что и представить не мог, что такое тоненькое тело может выглядеть так соблазнительно. Она остановилась и обвила его шею руками. Они самозабвенно целовались и вдруг над ними оглушительно, как гром, раздались звуки скрипки… Лука вздрогнул и проснулся. Успокоив бешеное сердцебиение, он сделал попытку снова углубиться в сон и, возможно, продолжить общение с девушкой, которое так грубо прервала неведомо откуда взявшаяся музыка. Но ему не повезло: через секунду зазвонил будильник. Хлопнув по кнопке «изверга», Лука застонал и отправился в ванную. Именно сейчас, умываясь и глядя в зеркало, он понял, что благодаря этому сну окончательно влюбился в Виоль. И хочет, чтобы она ответила ему взаимностью. Он с удовольствием вспоминал эротичное ощущение скользящего шелка на ее талии, где лежали его ладони, тепло ее губ и мягкий ласковый свет, струящийся из глаз… Как здорово было бы попробовать что-нибудь подобное в реальности! Лука закусил губу и закрыл глаза. Пока об этом нельзя даже помышлять. И он понимал, почему. Сердце Виоль оказалось разбито, но она по-прежнему все еще верна Эрику. И ей непросто будет впустить в свою душу кого-то еще, хотя у него есть весомые преимущества перед бесплотным призраком. День тянулся бесконечно. Луке казалось, что даже звонки сегодня задерживали, а часы на телефоне безнадежно отстают. Репетиции сегодня не было и поэтому Лука сразу после занятий отправился домой. До свидания с Виоль (точнее, дружеской встречи, поправил он себя) оставалось еще три часа. От безысходности он сразу засел за домашнее задание, чтобы потом не разбирать гору дел. Лука ухитрился управится за два часа и теперь впервые за долгое время вертелся перед зеркалом. Он никогда не смотрелся небрежно или неопрятно, всегда стремился выглядеть прилично и был неравнодушен к соблюдению собственного имиджа. Но при этом не старался так сильно кому-то понравиться. И все же Лука боялся показаться ей смешным или нелепым, если что-то кардинально изменит в своей внешности и в конце концов оставил все как есть. Разве что надушился чуть более свежим ароматом с древесными нотками. Виоль уже ждала его, хотя он пришел раньше и ласково улыбнулась, заметив его издали. Сегодня ее необычные волосы были заплетены в роскошную толстую косу, спускающуюся до талии. Лука и девушка обменялись холодными поцелуями в обе щеки, как это принято во Франции. И, хотя жест вышел несколько официальным, а дистанция между их телами оставалась приличной, Луке очень понравилось касаться своей скулой мягкой теплой кожи ее лица. Взглянув ей в глаза, он испытал прилив смущения, но изо всех сил старался его не показывать. Ведь Виоль даже не подозревает о том, что он сегодня ночью с ней целовался! Они быстро ушли с набережной, потому что по вечерам на берегу Сены уже становилось холодно, и отправились в сторону оживленных улиц. Город уже начинал загадочно сверкать в наступающих сумерках. Вскоре темнота сгустится и он покажет себя во всем блеске! — Куда пойдем? — спросила Виоль, поднимая глаза. Она была ниже Луки на голову и во время общения ей все время приходилось смотреть вверх, ведь читать по губам можно только не отрываясь глядя на собеседника. Юноша понимал, что вряд ли ей так удобно и предложил: — А давай в наше любимое кафе — мы там часто сидим с друзьями! Если они будут находится друг напротив друга, общаться станет намного проще.Виоль кивнула и они поспешили на противоположную сторону улицы. Дул пронизывающий холодный ветер, поэтому чашечка чего-нибудь горячего была бы очень кстати. Вокруг шеи девушки развевался легкий белый шарфик и в какой-то момент она вскрикнула и запоздалым движением поднесла руку к горлу, а лента белой ткани уже пустилась в самостоятельное движение по воздуху. Виоль растерянно смотрела вслед пропаже, унесшейся уже довольно далеко. Лука охнул и хотел было броситься следом, но ему преградил путь красный сигнал светофора — они уже перешли дорогу, а шарфик в кафе идти явно не хотел. — Что же теперь делать? — Виоль выглядела немного расстроенной. Идея посетила Луку мгновенно: — Стой здесь и никуда не уходи — я сейчас! Он быстро ушел, а через минуту вернулся с синим шелковым платком в тон глазам Виоль. — Где ты это взял?! — изумилась она, пока Лука аккуратно оборачивал платок вокруг ее шеи и возился с узлом, чтобы тот получился как можно красивее. — Как где? — вскинул он брови, — Купил. Сегодня холодно, пока мы будем искать пропажу, ты простудишься. И этот тебе гораздо больше идет! Виоль легонько коснулась пальцами платка и завороженно посмотрела на Луку. — Спасибо, конечно… Но это не совсем удобно… Тогда я оплачу нам кофе! — нашлась она. Лука грустно улыбнулся — да, это же не свидание. И все-таки хорошо, что Виоль не отвергла подарок — теперь она будет носить вещь, которую надел на нее он… Именно он, а не Эрик. Можно считать, что начало делу завоевания сердца красавицы-балерины положено! <center>***</center За окном синие сумерки превратились в темный облачный вечер. Виоль вертела в тонких новую очередную чашку кофе и смеялась над очередным вопросом Луки — не страшно ли ей танцевать, опираясь только на пальцы ног. Смех у нее оказался негромким, но музыкальным, как звук челесты. Лука удовлетворенно отмечал, что стеснительность покидает девушку, она начинает раскрываться ему. Возникало ощущение, что ей идет любая одежда но все же… Сегодня она была одета в ярко-голубой джемпер с V-образным вырезом и была в нем ослепительна. Как уже выяснил Лука, это был ее любимый цвет. С подарком он очень даже угадал и это было приятно. — А тебе не страшно перебирать струны чуть ли не всеми пальцами сразу — вдруг запутаешься? — с дружеской подковыркой парировала Виоль. — Согласен, сглупил, — почесал в затылке Лука. Он все это время словно брал у девушки интервью, хотя и понимал, что невежливо так сыпать вопросами, но просто не мог остановиться. Ему хотелось знать как можно больше: какие цветы она любит, каким напиткам и блюдам отдает предпочтение, что обожает в людях, а что не приемлет и еще много чего. Попутно отвечал еще на встречные вопросы и обнаружил, что у них с Виоль есть много общего. И с каждым ответом, таким же искренним, как и все их предыдущие разговоры, она нравилась ему все больше — и как девушка, и как человек вообще. Сердце Виоль явно было чистым и она ничего не пыталась из себя строить. Ее нешаблонность была абсолютным синонимом уникальности, редким сокровищем! В изменчивом мире, подверженном модным веяньем и желанием выделиться, которое как раз и ведет к потере своего лица, подражанию кому-то, так сложно сохранить себя. А Виоль это удавалось как-будто без труда и усилий, само собой. Вечер пролетел незаметно. Из кафе Лука и Виоль выходили уже под руку. Ветер усилился, заметно похолодало. И, как это бывает в начале непогожего периода осени, сверху хлынул ливень, внезапный, как муссон. Виоль испуганно взвизгнула, давясь смехом, они вместе нырнули под первый попавшийся навес (это была пустая автобусная остановка) и остановились, тяжело дыша. Уличный фонарь, расчерченный сверкающими искрами дождя, хорошо освещал обоих. Виоль стояла прямо перед Лукой, его ладони лежали на ее запястьях, за которые он ее схватил, пока они бежали вместе. Ее глаза еще искрились весельем, на всегда бледном лице вспыхнул румянец, волосы и ресницы были унизаны бриллиантами небесной воды. Она загадочно улыбалась ему и Лука, не удержав порыв души, как пишут классики, наклонился и отчаянно поцеловал ее. Он и сам от себя такого не ожидал, но отступать назад уже было поздно. Она напряглась, но не оттолкнула его. Он ощущал, как дрожит ее тоненькое тело — то ли от холода, то ли от охвативших ее эмоций. Губы Виоль были теплыми и удивительно мягкими. От нее исходил тонкий аромат капучино и мятного шоколада, а еще неба и городского дождя. Для Луки это был первый полноценный поцелуй — ведь с Маринетт у него так ничего и не вышло, а для Виоль — нет, но она вела себя как новичок. Не отвечала, но и не отвергала — просто позволяла ему руководить процессом, приоткрыв маленький алый ротик. Лука аккуратно отстранился, просто чтобы посмотреть на ее реакцию. Наполовину он ожидал крика, пощечины, возмущения. Но он не мог позволить ей просто убежать и оставить его без всякого ответа, поэтому по-прежнему крепко, но мягко сжимал ее запястья. Виоль медленно подняла на него глаза. Она была бледна, как бумага, ее колотило, но она пока просто смотрела на него. — Лука. — ее голос дрогнул, а серебристые ресницы затрепетали, — Я… Он воспользовался затянувшейся паузой и торопливо заговорил: — Извини, Виоль, я был груб, несдержан, я не должен был… Но ты мне очень, безумно нравишься и я хотел бы за тобой ухаживать. Можно? Я пойму, если ты мне откажешь… Виоль покачала головой, призывая его к молчанию: — Подожди… Просто все это было очень неожиданно. Ты мне тоже очень нравишься и, да, ты можешь за мной ухаживать, но не торопи меня, хорошо? Я еще не до конца разобралась в своих чувствах, я все это время жила совсем другой надеждой… — Да, я понимаю. Спасибо, Виоль! Я постараюсь так больше не поступать, без твоего разрешения. Лука шагнул чуть ближе и протянул вперед руки, но не позволил себе обнять ее, пока она не сделала шаг навстречу, прижавшись щекой к его груди…