СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ

От своего первого появления на сцене до «убийства» Карменсита была безупречна. Первоначально в смуглой девушке с целой копной черных кудрей на голове Лука с трудом узнал Виоль. Она была очень удачно загримирована, а балетный парик добавил сходства с цыганкой. Как его Снежная Королева смогла перевоплотиться в пламя и страсть? Как сумела она летать по сцене с легкостью искры из пылающего костра, воспаряющей к небесам, чтобы стать звездой или навсегда погаснуть? Как смогла она совладать с великой музыкой Родиона Щедрина с мастерством гимнастки, выступающей с лентой на Олимпийских играх? Гордая, яркая, горячая, но нежная… У Луки от восторга слегка кружилась голова, а от аплодисментов онемели руки. И как гордился он тем, что она его девушка! Выйдя на поклон вместе с остальными балеринами, Виоль нашла его взглядом и широко улыбнулась. На сцену летели цветы, но она вышла из театра с пустыми руками — видимо, не стала брать ничего домой. Лицо ее снова было фарфорово-белым, а волосы серебристыми. Лука встретил ее, держа в руках горшок с пышно цветущими синими фиалками. Виоль увидела их и рассмеялась: — Спасибо! Какая прелесть, не надо будет их выбрасывать через пару дней! Ты всегда такой практичный? — Не всегда, — улыбнулся Лука, — Просто они почти твои тезки. А еще они означают любовь и верность. Виоль покраснела и, поднявшись на цыпочки, мягко поцеловала его в губы: — Но теперь нам придется заглянуть ко мне домой. Уже достаточно холодно, будет жалко, если цветы замерзнут! — О, конечно! — с готовностью согласился Лука, — Но чур потом я поведу тебя ужинать! Для Луки и Виоль потянулась череда удивительных дней и вечеров. Приближалась зима, часто выпадал первый робкий снег, который тут же таял, но им не было холодно — замерзшие кристаллики воды там, где в моде слякоть и тепло, казались благословением Небес! Они прогуливались по улицам Парижа, держась за руки, но не обнимались и не целовались при посторонних, как другие влюбленные. Лука всегда считал это показухой, ориентированной только на публику, но не того, кто по-настоящему тебе дорог. Открыто они проявляли свои эмоции лишь оставшись наедине. Каждый раз Виоль позволяла ему чуть больше, но не намного. Его это не раздражало, наоборот: юноше нравилось вот так растягивать удовольствие, сближаясь с любой медленно, неспеша, постепенно. Джулека быстро поправлялась и уже прогуливалась по палубе — правда, пока только на костылях. Анатоль почему-то забегал к ней чуть ли не каждый день и порой засиживался дотемна. Даже Роуз навещала лучшую подругу реже! «Интересно, не влюбился ли бедняга в сестру?» — размышлял Лука. Еще он ему сочувствовал, если так. Он сильно расстроится, когда узнает, что сможет быть для Джулеки «только другом». Надо бы поговорить с ней… Но как назло случая все не представлялось — с сестрой постоянно кто-нибудь был, да и не хотелось портить ей настроение. Она была веселой, а сейчас самое главное ее здоровье. Любовь сильно изменила Луку. Прежде, читая в книгах о том, что это чувство дает человеку крылья, он не понимал истинного значения этих слов. Теперь он знал: он совершенно не чувствовал больше ни усталости, ни разбитости, даже если спал мало. Хотелось творить, петь, куда-то двигаться, излучать переполняющие его внутренний свет и энергию, делиться ими с миром! С Виоль, видимо, происходили похожие трансформации. Ведь после тяжелых репетиций и выступлений она должна была быть выжатой, как лимон, но ее глаза так и сияли, а движения были быстрыми и легкими. Токи, бежавшие между ними, даже когда они не касались друг друга, тоже казались Луке прежде не более, чем красивой выдумкой. Но он ведь их чувствовал! Однажды он поделился своим открытием с Виоль и она обрадовалась, что не только она одна ощущает что-то подобное. Однажды ясным зимним вечером Лука пришел к Виоль домой и подарил ей букет средиземноморских ромашек. Обрадованная девушка побежала наливать холодную воду в самую красивую вазу. — Завтра в новом концертном зале выступает Клара Найтингейл. Я взял два билета, — сказал Лука, доставшись, когда Виоль посмотрит на него, — Она не только поет, но и танцует. Я подумал, тебе будет интересно. Тем более, у нас второй ряд, ты даже сможешь увидеть, что именно она поет! Думаю, Маринетт с Адрианом тоже будут там — после своего клипа в Париже Клара считает их чуть ли не родственниками и наверняка пригласит. — Знаешь, — сказала девушка, снова расправляя букет и любуясь им, — Я думаю, что это замечательная идея!

***

Концертный зал, построенный недавно возле колледжа, был великолепен! Огромная сцена с тяжелым бархатным лазурным занавесом сияла, как зеркало! Ряды обтянутых синим плюшем кресел с резными подлокотниками гармонизировали с причудливой люстрой из голубого хрусталя, похожего по форме на сосульки — точно лед! Виоль была сегодня великолепна! Ее необычные волосы были уложены красивыми волнами и украшены маленькой заколкой в форме фиалки. Платье ее было темно-синего, почти черного цвета, а пояс сверкал серебром. Лука, одетый в классический костюм, тоже выглядел эффектно и казался чуточку старше. Влюбленные прошли на свои мечта и юноша заметил, что через несколько кресел от них действительно сидят Маринетт и Адриан. Они оба улыбались — видимо, Дюпен-Чен в очередной раз удалось убедить парня своей мечты, что они просто хорошие друзья. Только так ей удавалось расслабиться и хотя бы временно не сидеть как на иголках и не нести чушь. Зал был до отказа набит поклонниками творчества известной певицы, вновь посетившей столицу Франции. Ни одного свободного места! Все переговаривались в ожидании, словно где-то гудел рой пчел. Но вот свет люстры чуть померк, занавес поднялся и гул стих, как по команде. На сцену хлынули ослепительные лучи софитов и озарили Клару. Сегодня Найтингейл сменила свое знаменитое платье на не менее яркий малиновый костюм, облегающий ее, как вторая кожа. Грянула музыка, выбежала подтанцовка из двух девушек и певица без предисловий начала выступление с песни «Талисманы». Зал одобрительно закричал. Виоль тоже была в восторге. Каждую новую мелодию она словно впитывала кожей и выглядела совершенно счастливой. Лука в тот момент смотрел только на нее… наверное поэтому он пропустил момент, когда музыка внезапно смолкла, а зал охватил ужас… Просто он увидел, что на сцене стоит смертельно бледная Клара, которую обхватил рукой за шею рослый мужчина в черном камуфляже с автоматом в руках. Люди в панике вскочили, но верзила разрядил автоматную очередь в люстру, приглушив и без того померкший свет: — Всем оставаться на местах! Не двигаться, я сказал! У стен стояли еще десятка полтора столь же закрытых черными одеждами людей и целились в толпу. Охваченные паническим страхом люди жались друг к другу. — На пол, живо! — рявкнул главарь. Народ послушно опустился на корточки за креслами. Лука потянул за руку Виоль и вдруг заметил, что она как-то уж слишком тиха и напряжена. И тут же все понял. Нет, ее поразила не шальная пуля. Прямо из груди девушки торчал острый осколок синего хрусталя, подобно прозрачному кинжалу. От него по платью расплывалось зловещее пятно, от которого темно-синие блески вспыхивали красноватыми искрами. И этот осколок люстры вздымался в такт ее медленному затрудненному дыханию…