Период разложения

Сквозь сон Лейла ощущала чужое присутствие совсем рядом, тепло, прижимавшееся к ней вплотную, приятно согревало сквозь тонкую рубашку. Вместо снов ей виделись обрывки каких-то пестрых огрызков цветастого видеоряда - как и последние лет пять, но не желая проваливаться в сон - она так и не успела ничего дописать и кажется, забыла сохранить написанное в текстовом редакторе - девушка некоторое время старалась заставить себя не заснуть окончательно, вслушиваясь в какие-то невнятные речи Саймона, фоновым шумом прозвучавшие у нее над ухом. Кажется, он пытался ее успокоить - наверное, зря она рассказала ему про свои неудачные свидания. Почему это ее беспокоило? Большую часть ее жизни они прекрасно уживались рядом, ни в ком не нуждаясь. А в последнее время к их компании прибился ярко-голубой попугай. Почему-то это все было таким умиротворяющим, что ей и в голову не приходило, что что-то могло измениться. Например - у нее появился бы парень? У нее? Парень? Смит давно перестала быть нескладным подростком, но эта реальность все еще стопорила ее каждый раз, когда она всерьез задумывалась о текущем положении вещей, с удивлением обнаруживая, что очередной мужчина выбывает из ее окружения. Смущало - наверное громко сказано. Может, все так и должно было быть с самого начала. Только они трое - ни в ком больше она не нуждалась. Должно быть, это бы прозвучало эгоистично по отношению к Саймону. Может, ему повезет с девушкой. Забавно, но именно он был тем, кто утешал сестру после очередной неудачи - в любом аспекте - и совсем не спешил рассказывать о подробностях своей личной жизни. Алкоголь развязывал ему язык, но это случалось так редко, что скорее походило на мелкую погрешность. Только он в итоге оставался рядом. Будто по совпадению знал, когда ей нужна помощь. Лейла не планировала в ближайшее время капитулировать и признать это, но иногда ее брат был очень милым. Она все-таки заставляет себя открыть глаза после того понимает, как из глубины - нет-нет, совсем близко - комнаты на нее будто что-то смотрит - чувство тепла и безопасности испаряется почти мгновенно, словно на девушку направили зловещий прожектор. Делать вид, что ей нет дела до этого внезапно возникшего чувства ей удается меньше, чем пару мгновений. Ей кажется, что ее губы на секунду обводит чужой рваный выдох, приближаясь, однако когда она, несколькими мгновениями позже, открывает глаза - пытаясь догнать взглядом странный ускользающий силуэт и игнорировать при этом холодок, жутко прошедшийся по спине, то не видит никого рядом. - Сай? - негромко зовет девушка, тут же заметив, что за время ее полудремы, ее успели перенести на матрас в спальне, а сам брат, кажется, успел покинуть комнату. В ответ со стороны входной двери раздается лишь сухой щелчок закрывшегося замка.

***

Крис в предвкушении - странном каком-то, неестественном предвкушении, щелкает зажигалкой, перечитывая редкие чужие сообщения, мелькавшие тут и там среди зеленых облачков ее собственных записей в мессенджере. Наконец из пластикового флакончика удается высечь крохотный огонек, похожий на затухающее брюшко светлячка - надо будет купить новую. Сизый дым разливается по комнате, а сдавив подушечками пальцев фильтр, девушке удается добиться смутного сладкого запаха, расползающегося по легким вместе с ним. Когда она впервые курила в их домашней ванной около окошка вентиляции тайком от отца, то тлеющий раскаленный кончик случайно прожег натянутую на раме марлю - и этого оказалось достаточно, чтобы оставшееся время до прихода папаши в то утро она носилась между туалетом и комнатой, стирая следы своего преступления. От ее внимания не ускользнуло то, что в эти мгновения ее эмоциональное возбуждение пробило любые возможные пороги. Обычное, казалось бы, забавное воспоминание о детской шалости. Она не смогла бросить ни тогда, в четырнадцать, ни сейчас, когда уже могла открыто дымить в комнате, а не трястись от страха, балансируя на крышке унитаза у вентиляционного лаза, вслушиваясь, не звучит ли за окном мотор подъезжающего к дому родительского авто. Она не смогла, потому что ощущать странное желание разоблачение стало ее зависимостью. Первым уроком, который впитали ее возбужденно дрожавшие в никотиновом экстазе пальцы. Это, блядь, была самая вкусная сигарета за всю ее жизнь. И смутный страх за свою - говорить «жизнь» было бы смехотворно был самым прекрасным чувством. Парадокс, верно? Люди ежедневно скупают билеты в лотерею, комично пылесосят горизонтальные поверхности с рассыпанными поперек белыми дорожками, крадут вещи в магазинах под носом у охраны - все ради ощущений, у которых даже названия нет. Ради короткого выплеска гормонов из надпочечников - Крис кажется, что это чем-то походит на оргазм, не будь адреналиновая ломка невыносима. Люди трясутся от страха, экспериментируют с фильмами ужасов, с запрещенными материалами, а мужчина-детектив в невзрачной одежде типичного офисного работника даже не пытается понять, насколько уникален. Насколько счастлив не испытывать примитивное желание, насколько хладнокровен, совершая нечто, от чего добрую половине населения хватил бы сердечный приступ от передозировки. Крис всерьез не может понять. Его рецепторы экстаза атрофировались настолько, что больше не в состоянии переваривать меньшее, чем убийство? Или он не нуждается в том, чтобы их тешить. Саймон разочаровывает ее ответом. Крис почему-то уверена - у него должна быть мотивация на нечто большее, чем дешевые сигареты с автобусной остановки. Какая-то цель. В ее понимании Саймон физически не мог быть маньяком, ищущим минутное развлечение путем погони за беззащитной жертвой. Теоретически, Крис будто сама была из породы жертв. Всмысле, тех, кого в подростковых слэшерах убивают еще во время вступительных титров, а полный зал дрочеров пубертатного возраста скрипит зубами от горя, глядя на то, как жизнь покидает искусственные сиськи. За прошедшие годы за ней, в пьяном или не очень, состоянии, за ней, ищущей впечатлений в сомнительных местах, не раз гонялись по темным подворотням, грозясь схватить за мокрые от пота волосы, подсыпали химозу в напитки и пытались зажать на заднем сидении такси. Это было так скучно, что она бы бежала медленнее, но мысль о том, что рано или поздно ей попадется такая же обалденная сигарета, как и тогда, в детстве, гнала ее вперед. Такое же мутное смешение тревоги и выступающего на мелко дрожащих руках липкой холодной испарины. И вместе с идиотскими оправданиями Смита эти надежды таяли быстрее, чем ее подозрения насчет преступлений мужчины. Кто знает, может, он блефовал, просто чтобы поглумиться над ее эмоциями. Небезосновательно. Будь у нее возможность, Крис бы и сама успешно практиковала самобичевание, но зацикливаться на чем-то одном всегда было невыносимо скучным. А может, мужчина просто надеялся на то, что со временем ей надоест весь этот цирк и та отстанет. Он, должно быть, думал, что бессмысленное убийство без единого повода покажется ей неромантичным. Почему-то все это скорее расстраивало, нежели пугало. Спустя какое-то время она плетется по пустому зданию, мятая соломинка сигареты давно потухла и противно прилипла к пересохшим губам. Наверное, она была слишком резкой, когда так внезапно потребовала у своего друга - Саймон ведь не против, чтобы она звала его своим другом? - объяснений по поводу увиденного. Ей стоило быть мягче. Постепенно, понемногу попытаться проникнуть в священный храм совершаемого греха, где непонятный ей мужчина склонялся у молитве к богу безудержного насилия, очищая пустынные улицы затхлого города от плоти и крови, маскировавшей отборный мусор. Ей тоже хотелось трепетно в это верить. - Твой бог довольно жестокий. - констатировал Саймон с выражением легкой озабоченности на лице. Они стояли у самого края пересохшего бассейна, на дне которого отражались бы их неестественно искаженные очертаниями плитки силуэты, если бы не блеклый налет осевших химикатов. Крис не хотела спрашивать, по какому стечению обстоятельств та вновь оказалась рядом. Надеялся, что хотя бы в этот раз - случайно. - У меня мотивы намного проще, чем ты считаешь. - уже мягче произнес он, вновь не став возражать, когда девушка протянула ему размякшую от тепла ее карманов сигарету. Мужчина зачем-то скрывал это, но в прошлую из встречу его выражение лица явно дало понять, что он не склонен к курению. И сейчас детектив сдержанно кашлянул, выдыхая мутный грязно-серый дым. - Ох, ядрёные… - Ясно. - девушка помолчала, прикусив губу. В свете тлеющей бумаги на кончике опаленной сигареты она казалась даже меньше, чем была. И темнее. Или всегда так было? Белели только ее ресницы, отливая серебром. - И ты даже не?.. - Нет. - мужчина категорично отмахнулся. Почему она так вцепилась в эту возможность подохнуть нелепой, глупой, неестественной смертью? - Все равно. - Крис вновь отвела глаза, выглядя почти разочарованной. - У меня ведь нет объективных доказательств твоей причастности к пропаже сотрудника. Я не смогу тебя сдать - Тогда к чему было говорить мне, что ты в курсе дела? - Не знаю. - Уличный свет наконец вновь включился, тусклый фонарь осветил улицу. Он нисколько не помог развеять густую черноту вокруг двух фигур, стоящих напротив глубокого бассейна у старого офисного здания. Наоборот, сгущал мрачные тени, причудливо вившиеся вокруг их собственных силуэтов, будто желавшие утянуть крючковатыми ветвями их к себе в ночную гущу. - Я ей завидую. - наконец честно пробормотала Кристал. - до смерти. Смит, собравшийся было уходить, поперхнулся дымом. - Если это сделает причину для тебя более веской, то я, кажется догадываюсь, ради чего ты… - его громкий кашель заглушил непривычно серьезный тон девушки. - Если это имеет значение!.. Она тщетно попыталась его остановить, но смолкла на полуслове, а детектив не обернулся. Он пытался отыскать в своей памяти момент, когда умудрился проколоться. Крис так и не рассказала ему, откуда и как вытащила информацию о его первом убийстве, но Смит догадывался - может, вышла в ту ночь через заднюю дверь ночного клуба проветриться и стала невольным свидетелем. Догадаться было совсем несложно. Если у него и была возможность проделать все тихо, то он ее упустил. Теперь оставалось думать над тем, что делать со светловолосой девушкой. Нежелательным свидетелем. Лишним пунктом в его мысленных отчетах о каждом устраненном. Он теперь мыслил как те выброшенные на обочину общества аутсайдеры, которых допрашивал в тесной духоте допросной? Не стоило отбрасывать идею сымитировать повешение. Скопировать ее почерк и настрочить душераздирающую предсмертную записку. Полоснуть по белым рукам самым тонким десертным ножом, чтобы переслащенная плоть разошлась, обнажая гнилостно смердящее нутро, как пролежавший на солнце торт. Смит наконец понял, что же так сильно раздражало его на протяжении всей его встречи с девушкой. Решившая назначить апофеозом своего мазохизма его, почти незнакомого мужчину, девчонка перекрасила свои белокурые волосы в темно-каштановый оттенок. В холодной свете фонаря и его неестественно вытянутой тени он совсем не заметил этого сперва. Как грубо. Крис хотела, чтобы он заметил. Сейчас ее сухие волосы резко контрастировали с бледно-голубой плиткой пыльного бассейна. Саймон с удивлением вглядывался в сжавшееся, будто скукожившееся в предсмертной судороге тело на фоне дна и думал о том, что погрузился в размышления настолько, что даже не услышал удара. И так же пораженно подмечал, что прыгнула она сознательно, или просто поскользнулась на неустойчивом кафеле, знать этого не хотелось. Детектив спустился на глубину пересохшей дыры не беспокоясь о том, что случайно забредший сюда прохожий может их застать. Это был единственный интимный момент между ними - достаточно интимный, чтобы Смит раскошелился хотя бы на пару слов напоследок. На прощальную эпитафию или что-то вроде того. Крис подавала надежды, пока не стала такой одержимой. Или всегда была? Он ожидал от нее большего, в любом случае. Вслух этого Смит не сказал. Слова всегда были его слабой стороной, сколько он себя помнил. Вместо этого подошел ближе к телу, огибая растекающуюся кляксу темно-красного цвета под темным затылком, мысленно очерчивая раскиданные в беспорядке конечности белой меловой полосой. Брезгливо отойдя на шаг, когда тонкая струйка робко потянулась к носку его ботинка. Странное чувство дежавю. Почти благоговейное. Материал с единственным вещдоком в виде замыленного фото он наверняка найдет в ее смартфоне. Будет ли легче избавиться от тела, чем от следов своего пребывания здесь, с ней. Кажется, Крис была еще жива. Да, она едва дышала, но неотрывно следила за движениями мужчины. Должно быть, хотела что-то сказать, но тоже смолкла, сжав губы, отчего с уголка рта потянулась капелька крови. То ли от того, что тоже понимала, насколько слова излишни, или потому, что при падении сдавились легкие и повредились позвонки, не имело значения. Она тоже решила быть с ним честным, и теперь Смит совсем ее не понимал. Не имело значения ничего больше, когда, склонившись к еще живой девчонке, Смит старался смахнуть ее выкрашенные в темный пряди за уши, чтобы те не напоминали ему о сестре. А после Сай до отчетливого хруста стиснул хватку на тонкой шее, облегченно вздыхая.