Бремя Милосердия

33 Йат, г. Анвер, континент Эрендер - Привет, народ. - Здорово. Я - Антон. Это Лёха, Андрей, Илья. - А я Тэйсе. - А ника нормального нет, что ли? - Не-а. - А что так? Нравится с обывательским именем ходить? - Да нет... Как-то не срослось. Тэйсе присел рядом с ребятами. Закурил. Ну что ж. Вот он и в Москве. Само это название сладко ласкало слух. В круглом, как труба, и таком же длинном колодце разрушенной мостовой башни висела серая завеса - наверху лестница была завалена, и дым наружу не вытягивался. Стены, пол и обломки ступеней, на которых расселись парни, были каменными, сырыми. Дыхание вырывалось изо рта паром и смешивалось с табачным дымом. Тэйсе замёрз, и ему было не по себе. Вот, с самого начала не заладился разговор... А ведь Раэлин говорил ему, что здесь принято называть друг друга придуманными именами. Как же он так сплоховал... Не подумал о том, что надо подыскать себе подходящее прозвище. Его приятель Раэлин, в тусовке известный как Сергей, встретившись с корешами, тут же забыл о нём и стал увлечённо обсуждать с Лёхой, Ильёй и Андреем новую книгу из серии "Приключений на Земле". Тэйсе никого здесь кроме Раэлина... Тьфу - Сергея! - не знал и поэтому неловко сидел на ступеньке, не представляя, куда и на кого смотреть, и стоит ли встревать в разговор, и если да - то что же сказать-то? Хорошо хоть, можно не заботиться о том, куда девать руки - пальцы заняты сигаретой. - Ты давно в теме-то, вообще? - спросил парень, назвавшийся Лёхой. Тэйсе внутренне просиял - его заметили и с ним начали беседу. - Ну, не очень. В смысле, я Виспера давно прочёл, ещё в детстве... Но как-то раньше не доводилось встречать единомышленников. С Раэлином... С Серёгой... только недавно познакомился вот. Тэйсе бросил окурок на пол и неловко сплюнул. Надо же так оговориться! - А что ещё читаешь? - Да разное. В основном про Землю, конечно, но и другую фантастику тоже. Ещё - исторические книги люблю, про Империаду... - Ага, это тема. У меня дядя историей Войны занимается. У него даже есть клуб. - Какой клуб? - Ну, они там учатся обращаться с оружием, знаешь... - Зачем? Ведь войны же в реале не бывает? - Выпалил Тэйсе и тут же пожалел: наверняка речь о чём-то всем широко известном... Так оно и оказалось. - Ты что, о реконструкторах никогда не слышал? - Удивился Лёха. - Они же играют так... Ну, чтобы прочувствовать старые времена. Это же круто - стрелять, драться, прикинь! Иногда даже рану можно получить - как в настоящем бою! У них руководитель - мой дядя, говорю. Может, познакомлю. А слушаешь ты что? - Я ллэйд* люблю, - поколебавшись, ответил Тэйсе. - "Мастер Снов", например. - "Мастер Снов" - лажа, - авторитетно заверил Лёха. - Вот у моего дяди есть знакомая группа - они играют реальный тяжеляк. И тексты у них нормальные такие. Брутальные. Не то, что эта муть про волшебные мечты и сказки. Слушай, тут Серёга рассказывал - ты вроде мемослайды* программируешь? - Ну, в общем, да, - ответил Тэйсе. Он был рад, что Лёха так резко перескочил с темы на тему: ему не понравилось то, как новый знакомый сказал о любимом "Мастере Снов" - но не признаваться же в этом! Ещё решат, что он рохля. - Клёво, - сказал Лёха. - Собираешься работать мемомейкером? После школы хочешь пойти в илипинг-центр*? - Не знаю... - Протянул Тэйсе. В его представлении профессия мемомейкера была верхом мечтаний. Вот только мечтать о ней он не мог. Как же! Илипинг-центр! Его старший брат Морис приходит в ярость от одного упоминания об илипинге. О том, чтобы Тэйсе учился на специалиста по инфополям - он бы и слышать не захотел. - Это круто, - со знанием дела сказал Лёха. - И перспективно. Мемослайды сейчас - самая разрабатываемая штуковина. Тут можно реально далеко пойти, если стать специалистом. Кучу денег можно заработать. Старпёры вообще не врубаются в меафизику, конкуренции мало. Если это копать - может, вообще, станешь первым и забабахаешь что-нибудь такое, от чего весь мир офигеет! - Да я не то чтобы очень хорошо разбираюсь, - признался Тэйсе. Но его внимание уже принадлежало Лёхе. Он был с ним одного поля ягода. Старший брат вечно ворчал, что Тэйсе занимается ерундой. Что читать книги классиков куда полезнее, чем "ковыряться" в меатрекере. Что нет ничего более глупого, чем часами сидеть с отсутствующим, пустым взглядом, наблюдая картинки, которые рисует в сознании Трансрегиональное Информационное Поле. Но Тэйсе завораживал мир мемов, образов, символов… Он мог часами играть с ними, создавая несложные паттерны, мемослайды и даже мемофильмы. Конечно, не профессиональные. Так… Он привык скрывать своё хобби как нечто предосудительное. Такое, что другие обязательно объявят "ерундой". Но эти пацаны - не такие, как Морис, они торчат на фантастике про Землю и тоже занимаются "ерундой" в понимании обычных людей. Ведь что может быть большей ерундой, чем книги, действие которых происходит на планете, которая никогда не существовала?.. Эти парни могут его понять. - Вообще-то он скромничает, - вмешался Раэлин. - Он врубается в мемопрограммирование как никто. Тэйсе не знал, куда девать глаза. - Да он не просто рисует мемослайды, ребят, - разливался тем временем Раэлин. - Вы бы видели, как! - Да брось ты, …. Сергей. Это - так... - Ничего не "так". Вы знаете, народ, у него вообще идея есть... - Да ладно тебе уже... - Да расскажи, почему нет? - Ра... Серёг, не надо. Не стоит, это ещё наброски только. - А чё за идея-то, Тэйсе? - Ну? Давай, колись. Раэлин (то есть Сергей) отчаянно делал ему большие глаза - дескать, ты тормоз, что ли, я тебя для чего в тусовку "землян" привёл? Тэйсе, смутившись, начал рассказывать... Это всё было чуть больше двух лет назад. А теперь Тэйсе был почти знаменитостью. Потому что он создал игру, не имевшую аналогов, и попутно изобрёл технологию, которая оказалась тут же востребована в самых разных отраслях информационной индустрии. Сколько человек помнит себя - он играет. И сколько он играет - он мечтает о том, чтобы в игре можно было пожить, как в реальности. Чтобы всё было "по-настоящему". До недавнего времени такие мечты были вымыслом фантастов. Но теперь, когда человечество совершило прорыв в Меа - Единое Информационное Поле - и создало меатрекер - технологию, позволяющую кодировать и декодировать информацию непосредственно в мозгу человека с помощью синхронизации человеческого сознания с подсознательными областями его личности, лежащими в информационных полях Сэйда, - теперь создание виртуальной реальности, полностью воспринимаемой как аналог настоящей, стало возможным. Программа- рефлектор, которую Тэйсе написал при помощи Лёхи, окончательно перевернула человеческие представления о реальном и нереальном - равно как и поставила вверх тормашками медиа-бизнес. Теперь сотни фанатов забрасывали мемопочту Тэйсе восторженными впечатлениями. Издатели книг Тони Виспера прислали ему предложение о сотрудничестве. Десятки мультимедийных компаний раздирали его просьбами вступить в переговоры. Его ожидала слава и большие деньги. А он сидел на подоконнике в одном из пролётов лестницы чёрного хода чужого дома и смотрел, как тёмную улицу заметает снегом. И пытался набраться решимости сделать это. Пойти в полицию. С того памятного дня, когда Раэлин-Сергей привёл его в компанию фанатов фантастики о планете Земля, жизнь Тэйсе изменилась. Пару раз в октаву они собирались в Москве, как они называли место тусовки. Москва располагалась в башне Старого моста, что в южном предместье Анвера. Этот мост когда-то соединял Южный тракт, Кленовый остров и городскую сторону в верхнем течении Тайна, но во время войны он был разрушен, и с тех пор его так и не отреставрировали. Со временем часть острова, что был напротив, заросла лесом и одичала, а дорога, ведущая к мосту из предместья, почти исчезла. Подъезды к мосту были тщательно уничтожены перед обороной Анвера, а башня обвалилась - так что и по лестнице подняться наверх было нельзя. Но внутрь проникнуть - вполне возможно. Там-то "земляне" и облюбовали место своих встреч: они считали, что полуразрушенная башня, напоминающая о Великой Войне, руины моста, заброшенная дорога - в этом есть нечто очень "земное". Особенно если накидать на пол побольше окурков: герои книг про Землю всегда швыряли окурки прямо на пол. Там, среди пацанов со странными именами, Тэйсе нашёл нечто, чего ему так не хватало всю его жизнь. Там были люди, с которыми он мог поговорить, обсудить любимые книги, а главное - поделиться своей мечтой о создании небывалой игры. И его поддерживали - ведь это же очень круто, если будет возможность изнутри увидеть вымышленный мир. Мир Земли - мир, созданный чуть меньше века назад сумасшедшим (как думают многие историки литературы) писателем-фантастом. Планета со странным названием Земля существует, по мнению автора бестселлера, в параллельной Вселенной. Там тоже живут люди, и история их цивилизации похожа на историю реального человечества. Но если в нашем мире итогом Мировой Войны стало то, что люди осознали необходимость отказа от старой социально-экономической модели и построили единое общечеловеческое планетарное государство, что привело к выходу на новый уровень духовного и научного прогресса, то на Земле уроки не были извлечены. Там человечество осталось разделённым национальными, экономическими и мировоззренческими барьерами. Поэтому вместо того, чтобы развивать культуру, земляне развивают военные технологии и осваивают всё новые методы вражды человека с человеком. Науке Земли до сих пор не известно Меа, и система представлений о мире - отсталая, находится на стадии материалистической догмы, конфликтующей с атавистическим религиозным мистицизмом. Вместо того, чтобы обмениваться информацией непосредственно через информационное поле путём синхронизации, на Земле изобрели сложные машины для кодирования и обработки информации - компьютеры. Медицина Земли не умеет лечить даже рак, не говоря уже о регенерации - зато изобретено оружие, грозящее гибелью всей планете. Впрочем, проблем в этом странном мире хватает и без того. Земля стоит на грани экологической катастрофы, потому что, ведя экономику, основанную на конкуренции, её жители бездумно губят свою планету. Перенаселение, нищета бок о бок с бессмысленной роскошью, загрязнение окружающей среды, низкий уровень культуры, высокая преступность - всё это в сочетании со странными, громоздкими и примитивными технологиями, порождёнными наукой, не получившей должного развития в условиях гонки вооружений, рисует картину упаднического, обречённого мира. Мира на пороге конца света, мрачноватые, проникнутые духом трагизма истории о котором, придуманные неуёмной фантазией Тони Виспера, очень полюбились читателям. Всё, о чём писал Виспер, было очень экзотично. И, разумеется, появилась целая серия продолжений и стилизаций, написанных по мотивам шедевра, и возникла целая субкультура поклонников - "землян". Мальчишек, которые пытаются подражать суровым мужчинам, хмурящимся с глянцевых обложек. Вот бы побывать на их месте! Почувствовать себя в гуще опасных и захватывающих событий, в мире, где могут убить, где надо драться и стрелять, где один неверный шаг может стоить жизни… Всё это невозможно в реальности. По крайней мере, в современной - со дня становления Империи, то есть уже 160 лет. Но теперь, с изобретением новой технологии - игры на основе рефлектора - это развлечение станет возможным. А те, кто сделает это возможным, станут звёздами. Тэйсе проводил часы и дни вместе с Лёхой - тот только что закончил колледж по специальности "меасинхронизация". Двое пацанов не вылезали из вычислений, формул и диаграмм. За сеттингом и сюжетом не пришлось ходить далеко. Есть экранизация, один из самых кассовых фантастических блокбастеров в истории, и образы из фильма прочно засели в сознании каждого второго жителя Империи. Есть тысячи фанфиков и сотни продолжений, приквелов, фантазий на тему. Достаточно просто прописать сценарии, а контент эгрегора, с которым синхронизируется сознание игрока, сам будет выдавать подходящие мемы, задействуя контент илипа личности, и прописывать вероятностные линии на их взаимодействии. Тэйсе взял себе никнэйм Гром. Вскоре он стал довольно заметной личностью на висперианских форумах. Знакомые и незнакомые фанаты Виспера помогали чем могли создателю игрушки по любимому миру, технология которой была секретом и оттого ещё больше волновала воображение. Ребята из тусовки тоже были при деле. Вместе придумывали сюжетные линейки, собирали данные... Абрис придуманного мира становился всё живее и живее, всё меньше походя на мемофильм, но всё больше становясь самостоятельной, вариативной, непредсказуемой реальностью. Тэйсе тем временем окончил школу - дотянул последний класс еле-еле и с трудом сдал выпускной экзамен на Имперский образовательный минимум. Старший братец Морис хватался за голову: в его понимании это было катастрофой. Окончательно разочаровался он в Тэйсе, когда тот открыто заявил, что не будет даже пытаться пересдавать, чтобы получить шанс быть допущенным до экзаменов в Академию. В глазах Мориса это был крах, совершенно недопустимая ситуация для юноши из культурной семьи. По его мнению, теперь у Тэйсе была только одна дорога - устроиться разносчиком еды. Впрочем, юноша и работу искать не спешил... В ответ на нервные попытки Мориса поговорить "о том, что пора заняться серьезным делом" он буркал: "Я буду заниматься тем, чем хочу". "То есть бездельем и идиотскими развлечениями на своём "дебильнике", - уточнял Морис. - Все вы пытаетесь изображать "творческие натуры", чтобы придумать оправдание своему уходу от ответственности. Конечно, намного интереснее быть гейммейкером или музыкантом, как этот твой Раэлин, чем просто зарабатывать на жизнь, как все нормальные люди. Вы думаете, будто вы лучше других, чтобы скрыть под этим факт того, что ничего собой не представляете". Закончилось тем, что старший брат почти перестал интересоваться им, а Тэйсе днями пропадал в башне старого моста, порой оставаясь в "Москве" и ночами. В таких случаях на следующий день всегда бывал скандал. Морис никогда его не понимал. А в последнее время стал совсем невыносим. Одному из главных негодяев игрушки Тэйсе придал внешний облик и манеру речи Мориса. Ему не хотелось идти домой, в маленькую квартирку в Заостровном квартале. Его дом был в другом месте. Впервые в жизни у него были друзья. И вот сейчас он должен предать своих друзей. Донести на них. Тэйсе прижался носом к холодному стеклу, за которым в мареве метели приглушенно светились фонари. В кармане заиграл сигнал меатрекера. Тэйсе осторожно вытащил прибор, стараясь не касаться сенсора. Посмотрел на дисплей и кинул трекер обратно в карман, пытаясь не слушать навязчивую мелодию. Звонил Дэн. Дэн появился в Москве с полгода назад. Это был тот самый дядя Лёхи, о котором в Москве ходили легенды. Он был намного старше Тэйсе и его друзей. Жёсткая щетина на щеках и нити седых волос, которые нет-нет, да мелькнут в шевелюре, то и дело притягивали чей-нибудь уважительный и полный гордости (ещё бы, иметь в числе друзей такого!) взгляд. А ещё он действительно был руководителем клуба любителей исторической реконструкции времён Империады, и, надо сказать, это хобби накладывало отпечаток на его образ. Глядя на походку Дэна, на его движения - сразу решишь, что этот человек не понаслышке знает, что такое драка. Говорит весомо, чётко - словно наотмашь бьёт. Что ни сделает, как ни посмотрит - одно слово: реальный мужик. Даже то, как руку жмёт, как пепел с сигареты стряхивает... С первого же дня знакомства он стал для пацанов авторитетом. Он приходил в тусовку, курил с ними, угощал пивом, порой рассказывал что-нибудь о своём клубе, неторопливо, многозначительно роняя слова, пересыпанные непонятными названиями и терминами... И каждый из них мечтал, что когда-нибудь, возможно, и ему доведётся взять в руки настоящую винтовку... Тэйсе слушал мелодию вызова меатрекера и глядел на снег. Как бы ему хотелось, чтобы всего этого не было... - Тэйсе! Парень повернул голову и увидел Раэлина, поднимающегося по лестнице. Обрамлённое длинными патлами лицо улыбалось. В следующий миг приятель уже тряс его ладонь. - Чего ты углюченный такой? И что тут сидишь-то? - Да к тебе зайти хотел. Никого дома не было. - Здорово. Мои предки в гостях с ночёвкой. Заходи. Хоть на всю ночь оставайся, поговорим хоть, давно ж не виделись. А это не у тебя трекер играет? - У меня вроде. - А что не берёшь? - Да... Так. Это брат, наверное. - Ладно, давай, заходи, кончай тормозить. Тесный, пропахший старыми вещами коридор, маленькая знакомая столовая. Раэлин синхронизировался, запросил меморесторан*, заказал пива и сэндвичей. Тэйсе забрался на столовую скамейку и подпёр ладонью щёку. Как сказать?.. Раэлин давно не появлялся в "Москве", и они теперь редко общались. Разносчика еды пришлось ждать довольно долго, минут десять. Наконец в дверь позвонила девушка с курьерской сумкой, едва ли старше Тэйсе и Раэлина. Она положила пакеты с едой на стол, пока Раэлин переводил со счёта на счёт мемоденьги*. - Ну, за встречу! - Проводив разносчицу, Раэлин поднял пенный бокал. - С ребятами сейчас не общаешься? - спросил Тэйсе. - С кем? - Ну, с Ильёй и прочими нашими? - А-а-а... Не-а, сто лет не виделись. У меня уроки... - Всё думаешь стать великим музыкантом? - Тэйсе улыбнулся. Почему-то без иронии не получилось. - Почему бы и нет. Мистер Остин говорит, что на это способен любой, кто действительно любит и понимает музыку. Главное - хорошо делать свою работу. - Ты просто косишь под Энжи. Хочешь воображать, что можешь быть как он. - Как Энжи - не выйдет. Он - особенный. Порой мне кажется, что он вообще не человек... - Угу. И гитара - способ приобщиться к этой божественности. - Зачем ты так говоришь? - насупился Раэлин. - Да потому что из-за этого ты теперь ничего другого знать не хочешь. Думаешь, будто ты лучше других. Чтобы скрыть под этим факт того, что на самом деле ничего собой не представляешь. Ладно, - смягчил Тэйсе, заметив, как изумлённо посмотрел на него Раэлин. - Мы тут все такой фигнёй страдаем, так чего париться? - Кстати, - некстати сказал Раэлин, явно желая перевести разговор на другую тему. - Ты на концерт-то идёшь? - На какой концерт? - не понял Тэйсе. Он в последнее время вообще не следил за анонсами. - Ну, ты даёшь! Завтра "Мастер Снов" же выступает! Юбилейный концерт! Это будет нечто! Я думал, ты идёшь. - А. Да я как-то... Не знал даже. - Ну... Не переживай. Я пробью по нашей компании, может, ещё сможем достать тебе билет. - Да не, не надо. - Да как так? Почему?! - Да я... Мне надо в рефлекторе кое-что до ума довести. - А... Ясно. - На самом деле Раэлину было не ясно, как можно предать "Мастер Снов", но он решил не высказывать это другу. - Игрушка супер, кстати. - Спасибо. - А что так вяло-то? Я тут читал, что про тебя пишут: "настоящий прорыв в мире игровой индустрии", "технология будущего", "открытие, которого никто не ждал"... Это же слава, братан! - Ну да. - Ты не собираешься раскрыть ник? - Нет. - Что так? Ты же на всю Империю прославишься... - Дэн говорит, что не стоит. - Слушай, а помнишь, ты говорил, что издательство, которое издаёт Виспериану, вроде может согласиться выпустить игру под своим лэйблом? Ну... Я хотел спросить - как? Продвинулось с этим что-нибудь? - Угу. Мы заключили контракт. После Долгой Ночи релиз. - Слушай, с тобой точно всё в порядке? - А что? - "Угу. Мы заключили контракт", "После Долгой Ночи релиз", - передразнил Раэлин. - Империя атакована Тенью, или, может, назавтра объявили о конце света? Его игрушка войдёт в эгрегор, и о ней узнает вся Империя!.. А он говорит об этом так, как будто речь о собеседовании на должность разносчика еды... Да реально - что случилось-то? Тэйсе вздрогнул. Вот. Вот сейчас надо сказать. - Да... Нарвались на гопников. - А-а-а. Ну, это, по идее, не такой уж сложный эпизод прохождения... - Ты не понял. Не в рефлекторе, в реале. - Че-е-его? - Того. - Не понимаю. Ты что, бредишь? Какие в реальности гопники? Совсем уже крыша съехала с игрой, а? - Блин, Серёга! Ты сейчас говоришь, как мой брат! Я серьёзно! Когда мы сидели в "Москве", пришли какие-то уроды... Была драка. И... Они Лёху... Они его убили, Сергей. Понимаешь?! У Раэлина вытянулось лицо. Он не мог осмыслить услышанное. - Как... Как так - "убили"? - А так... - Тэйсе отвернулся, чтобы не смотреть на ошарашенного друга - такого далёкого от реальности... От той реальности, которая стала его, Тэйсе, жизнью. - Башкой об стену... - Владычица... - Раэлин залпом допил бутылку. - Светоносный... Но как... За что? Почему?! Тэйсе вздохнул. Всё-таки Дэн прав, когда говорит - вся эта современная гуманистическая обывательщина приводит к тому, что современные мужики стали рафинированными, не приспособленными к борьбе слюнтяями... Вот сейчас его друг просто недоумевает. Недоумевает, узнав о том, что убили его товарища. - "За что", - горько передразнил Тэйсе. Он знал, что Лёху убили ни за что - просто треснули головой об стену в драке... А он умер. - Ублюдки они потому что. - А что они к вам полезли-то? - Немного помолчав, спросил Раэлин. Тэйсе дёрнул плечами. - Что, "Землю" не читал? Не знаешь, с чего гопники лезут? Раэлин опять недоверчиво посмотрел на приятеля и тихо сказал: - Тэйсе, да опомнись ты. Нет в Империи никаких гопников. Уже много лет... - Значит, есть, - упрямо буркнул Тэйсе. Он прикрыл глаза, глотнув ещё пива. Вспомнился вчерашний вечер. Они с Лёхой должны были проставляться ребятам. Собирались отметить заключение контракта на издание игры. Встретиться договорились в "Москве". Может быть, последний раз: скоро у них будут такие деньги, с которыми им будут открыты самые крутые фэндомские клубы Эрендера... Тэйсе с пацанами сидели на ступеньках полуразрушенной лестницы и курили, когда вбежал возбуждённый Лёха. - Братаны, у нас гости! Кажись, сейчас с гопниками общаться будем! Они всей командой как раз только что проходили жёсткий квест в рефлекторе и были на взводе после драки. - Ты уверен, что это гопники? - Как вылитые! Отребье какое-то из предместья. Такие только и смотрят, кого бы нагнуть. Ну да не на тех нарвались! - Да, не на тех нарвались, - поцокал языком Антон. - Ща мы их порвём, пусть заходят, - потёр руки Андрей. Несколько дюжих парней не заставили себя долго ждать - заявились. Друзья тут же взяли их в круг - как частенько делали в рефлекторе. - Вы чего тут забыли, уроды? - крикнул Лёха. Парни уставились на них - преотвратнейше, как виделось Тэйсе. - Ты чего, приятель? - поинтересовался один из них, высокий крашеный блондин. - Я тебе не приятель, гопота, это наша территория, наше место, понял? Давай вали отсюда, пока цел! - Ребята, они чего, обкурились леврандского листа, что ли? - спросил крашеный у своих. - Может, с Монадера сбежали, - предположил один из его приятелей. - Сам ты с Монадера! - крикнул Лёха. - Видно же сразу - дегенерат! - Валите, отсюда, не слышали? - вступил Андрей. - Это наша земля! - А, "земляне"! - Белобрысый не так понял последнее слово - впрочем, всё равно попал в точку. - Нигде от них проходу нет. Теперь везде эти обдолбанные психи. - А ну валите отсюда, гопники позорные! - выкрикнул Лёха. - Ты что, опух? - завёлся крашеный. - Эй, ребят, давайте им покажем их гопников, чтобы впредь не заигрывались? Поколотим их - чтоб языком не трепали! - Я же говорю, это гопники! - завопил Лёха и налетел на белобрысого. Следующие несколько минут Тэйсе помнил смутно. Он оказался рядом с Лёхой, белобрысый ударил его, он пытался бить в ответ... Лёха рядом размахивал пистолетом. Раритетный пистолет был подарком Дэна, и Лёха им очень гордился... Пистолет вроде как не стрелял боевыми, но Лёха постоянно таскал с собой антуражную игрушку. "Оружие", говорил уважительно, закладывая за пояс. "Оружие" Лёхе не помогло. Тот парень был старше и крепче Лёхи. Он перехватил пацана и ударил его головой об стену... Тэйсе сделал большой глоток пива. Он боялся, что сейчас хлынут слёзы - ещё не хватало реветь. - О, Светоносный, Владычица и Создатель, - пробормотал Раэлин. - А что полиция? - Мы не обращались в полицию, - вздохнул Тэйсе, вертя в руках пистолет. Он не знал, как так получилось, что именно он тогда его подобрал. - Лёха.. был… Был племянником Дэна, и Антон сказал, что сначала надо сказать ему... - Их поймают. Сохранились же мемослайды в памяти ребят, да и биокоды... - Не знаю... "Нет. Знаю. Антон всё рассказал Дэну, а Дэн сказал... Дэн сказал, что не надо никакой полиции... Никакого Монадера. Нет... Он сказал, что всё это - не для нормальных мужиков. Он нашёл по социальной сети ТРИПа координаты тех парней и вызвал их на драку - пятеро против пятерых. Сегодня мы должны встретиться в предместье, возле Старого Моста. Всё происходит как в нашей дурацкой игрушке, да. Помоги мне, Раэлин, мы должны остановить это. Такое не должно происходить...". Надо сейчас всё это сказать. Просто открыть рот и сказать. Скорее всего, Раэлин скажет, что нужно пойти в полицию. Их успеют остановить... Тех парней просто арестуют и будут судить по закону. Но и у ребят будут неприятности... И получится, что он, Тэйсе, в этих неприятностях виноват - он всех заложил. А уж что скажет Дэн... "Если б знали вы, как больно Ангелам смотреть на грешный мир...", - Высокий голос Энжи, вокалиста "Мастера Снов", сообщил, что меатрекер Раэлина ждёт синхронизации. Раэлин вытащил из кармана пластинку и положил на ладонь, синхронизируя Поле со своим сознанием. - Привет, - ответил Раэлин, по привычке вслух. Все говорят по меатрекеру вслух, хотя достаточно просто подумать фразу... - А, у меня, да. Позвать? Он кивнул Тэйсе. - Это Дэн. Он до тебя достучаться не может, хочет сказать что-то срочное. Делать было нечего. Тэйсе неохотно протянул руку. В ладонь скользнула пластинка меатрекера. В мыслях немного "поплыло", перед мысленным зрением возник образ Дэна, запахло его сигаретами. - Дэн… - Где тебя носит? - Дэн, я... - Всё ты можешь. Только вот давай без внезапных приступов неизвестной болезни, умерших тётушек и грозных братьев. Ты мужик или нет? Жду. Синхронизация прервалась. Может, это и к лучшему? Может, это судьба - ему просто не дали шанса возразить, не дали вставить слова, отказаться... - Что там такое? Дэн обратился в полицию? - Да... Всё нормально. Ладно, я пойду. - Давай... - Протянул растерянный и расстроенный Раэлин. - Ты там звони, хорошо? - Хорошо. Тэйсе допил пиво, натянул в коридоре ботинки, пожал руку Раэлину и вышел на улицу. Прошёл с десяток шагов. Остановился у фонаря. Достал меатрекер и быстро, так, чтобы не передумать в процессе, положил на ладонь. Дождался синхронизации. Вызвал Мориса. Брат сейчас должен как раз вернуться с работы. В мозгу заиграла нежная классическая мелодия. Тэйсе, сплюнув, стал ждать ответа. Он решился. Сейчас он всё расскажет брату. Плевать, что тот наорёт, плевать, что обзовёт его, а потом прочтёт суровую отповедь. Главное - брат что-нибудь сделает, что угодно, что-то, что помешает произойти тому ужасному, что - Тэйсе чувствовал - произойдёт сегодня ночью. Может быть, Морис позвонит в полицию... Нет, лучше - позвонит Дэну и поговорит с ним... Или хотя бы скажет ему, Тэйсе, как правильно поступить... Да... Старший брат обязательно всё уладит... Он заставит его поступить правильно... Мелодия продолжала играть. Когда она закончилась, Тэйсе разсинхронизировался, перезагрузил меатрекер и синхронизировал его ещё раз. А потом ещё. Падал снег. Горели фонари. Плакала скрипка запрограммированной мелодии. Брат не отвечал. У Тэйсе замёрзли руки. Но он всё вызывал и вызывал Мориса, пока пальцы держащей сенсор руки не закоченели совсем. Тогда он бросил прибор в карман, поймал дикрадилижанс и отправился в предместье. 33 Йат, Мыс Ветров, Ламбитская марка, континент Астраана - Так простую или нашу? Ну? Пошевеливайтесь, не видите, вот-вот снег повалит? Сейчас в шторм угодить не хватало. В двух милях от Затерянных. - Лоннэ Синяк, потянув носом, принюхался к ветру, который, заметно крепчая, туго надувал парус байдары. Пахло снегом. - Хлебало своё заткни, - огрызнулся Стура, кормщик. - Вот накликаешь сейчас. Нашу давай. - Мы ещё не ушли так далеко, - возразил Синяк. - И не уйдём, - отрезал кормщик. - Не в такую погоду. - Здесь нас могут сцапать, - не унимался Синяк. - А ты думал, тебе работа будет сладкой, как меарийское касание? - резко, как и всегда, обозлился Стура. - Ни тебе риска, ни тебе подстав? - Нашу, нашу, - заорали все остальные. - Кто в такую погоду патрулём пойдёт? Не смешите. - Береговую охрану не видели? - Говорят же тебе: чисто! - Ну, а Неприметные? - чуть помолчав, проговорил Синяк. Он был старшим из рыбаков, собравшихся на байдаре. Пара парней опасливо окинула взглядом подельщиков. - Я тебе что, тупой? - заорал Стура. - Я пошёл бы на дело, если б за нами был хвост? - А их не распознаешь порой, - не унимался Синяк. - Мне вот встречная лодка не понравилась. Неприметные, ты же знаешь - не отдыхают ни в праздники, ни по святым дням... Нюх у них на нашего брата. И с непогодой они неразлучны, как Шэйллхэ и Ллхаймэ. Стура посмотрел на старика как на умалишённого. - Может, ты ещё и Маннана помянешь? Нашу забрасывай, давай, работай. "Нашей" у браконьеров называлась мелко плетёная сеть. Использование её было строго запрещено уставом губернатора Марки. Пойманным на отлове молодняка грозило навсегда распрощаться с морем: их ждали долгие годы благородного труда на белых каменоломнях Чисавео. В море упали первые хлопья мокрого снега. В воду поползла мелкая сеть. Лоннэ Синяк, боязливо оглядывающийся по сторонам, тихо бормотал мантру. "Может, ты ещё и Маннана помянешь?" Вот тебе и привет... Вот молодёжь пошла... Во времена молодости Лоннэ бывали ушлые ребята, бывало, ходили в море и с мелкой сетью. Бывали и такие, что похвалялись в кабаках, как обвели вокруг пальца береговую охрану и даже самих Неприметных - последнее-то уж, поди, было брехнёй... Но чтобы вот так запросто упомянуть имя Маннана, Владыки Морей, да ещё с небрежением, да на воде, да накануне шторма... Ой, дурно... Нет, таковских во времена Лоннэ не было. Но теперь молодёжь всё борзее и борзее... Слишком уж много стало на рейде кораблей из окаянного Эрендера. Тамошние люди, известно, муторные - не чтят богов, не знают Веды, и глядят так, будто бы они хозяева всего на свете... Вот и совращают молодых дурными своими речами и манерами - дошли теперь до того, что имена богов произносим в насмешку... Лоннэ вздохнул виновато. Почитаешь богов - так почитай, живи по Веде. Так ведь нет же. Слаб человек, когда речь о золоте. Стура платит ему, бывшему лоцману, куда щедрее, чем честные промысловики: ведь у Стуры особый интерес к этим опасным водам вблизи рифов Затерянных Островов, где меньше шансов нарваться на патрули. И он, Синяк - сегодня мелкую сеть забросил, завтра будет молиться, каяться... А послезавтра - по новой в море. Всё не чисто, всё половинчато... "Завяжу, - в который раз решил Синяк. - Точно завяжу. Не к добру сегодня вышли, ой не к добру...". А море, казалось, потворствовало молодчикам: сеть отяжелела быстрей, чем обычно, да как потянула вниз!.. - Ребята! - завопил Синяк, - Тянем, тянем, да скорее, мать вашу! Крупняк!! - Большая рыба! - подхватил кто-то. - Все сюда! Ну, взяли! Сеть шла плохо. Глаза у рыбаков разгорались всё ярче, лихорадочнее. Наконец в воде показалась тёмная масса туши. Лоннэ и его товарищи налегли изо всех сил... И вот содержимое сети вывалилось на дно байдары. Кто-то из парней грязно выругался, Синяк, побледнев, сотворил рукою защитную мудру сакрима Мэам: то было неподвижное человеческое тело. - Утопленник, тьфу! - сплюнул Стура, пнув ногой труп, опутанный чёрной морской травой. Лежащий на боку мертвец перевернулся навзничь. Утопленником оказался совсем молоденький юноша, почти мальчик - лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Солёная вода и рыбы ещё не успели повредить тело. Сердце у Лоннэ Синяка непривычно сжалось от жалости: паренёк был симпатичный. Мертвенная бледность, оттенённая чернотой волос, настолько ему шла, что казалась для него естественной. Утонувший был ламбитом: узор инициатических татуировок обвивал обнажённые руки и плечи. В несколько охватов вилась морская змея - знак бога Маннана. Лоннэ печально усмехнулся: бог-покровитель, похоже, сыграл со своим юным адептом злую шутку... Старик опять поспешно сотворил мудру - отгоняя богохульную мысль. Вот только что же Маннана кормщик помянул нечестиво. И на тебе... Совпаденье ли? "Интересно, из какой общины мальчишка и каков род его занятий?" - Думал старик, приглядываясь к татуировке. В канве замысловатого узора вились сакримические иероглифы. Вот Алле - первый иероглиф, который молодой ламбит вплетает в свою первую татуировку в день выбора имени; вот Бэй, Гидес... Вот Дэйн - знак официального принятия в общину; а вот и печать Вэддана, которая ставится после посвящения в знание Веды. Древо Джао говорит о том, что юноша уже нашёл своего избранника или избранницу, или избранников, а Синхх указывает, что человек уже успел выстроить собственную пэлу или поступить на службу... И тут, читая узор дальше, Синяк удивился: он разобрал в хитросплетениях рисунка начертание знака Тиэррэ. Слишком молод паренёк для опыта, за который даётся иероглиф Великого Учителя. И уж тем более - для следующего: знак Ууны, Странника, красовался на коже, продолжая ленту иероглифов, обвивающих мускулистую руку. Не может быть! Носить такое "украшение" простым людям не допускается: знать, мальчишка-то был учеником ведуна? Айко, Ллэйд, Мэам… Синяк пригляделся и присвистнул: сакримический ряд, обвивая руку петлёй, продолжался! Сердце старого лоцмана ёкнуло. Мэам – вэдданский знак, лишь посвящённые ведуны его носят. Не ученики. Но когда успел паренёк… Нет, что-то явно не так. Следующий иероглиф – Наин – рисуют лишь ведуны, прошедшие особую магическую инициацию. И лишь им положены дальнейшие иероглифы ряда - Коин, Йат, Церро, Ферро… Лоннэ не был близок с ведунической наукой, но немало пожил на свете и знал: чем больше иероглифов - тем старше и возвышенней ведун. У бывшего лоцмана путались мысли, а глаза читали дальше: Чуут, Хоурэ, Эшш... А вот Меа, Кристалл, Великое Зеркало. Что за бесовщина! Да не может такого быть!! Но и Меа, последний иероглиф алфавита, не был последним знаком в рисунке: по обратной стороне руки, теперь уже спускаясь к запястью, сакримические иероглифы вились в зеркальном, обратном порядке. Эшш, Чуут, Ферро, Церро, Йат, Наин, Коэн, Мэам, Ллэйд, Айко... Синяк нагнулся и, пересилив себя, дотронулся до мертвеца. Приподнял бесчувственную руку, стряхивая с неё водоросли. О, великие боги! Ууна, Тиэррэ, Синхх, Джао, Вэддан... - О, погоди-ка. Заплывшие глазки Стуры засверкали: на трупе блеснуло что-то белое. Он оттолкнул старика и принялся распутывать водоросли, скрывающие шею и грудь утопленника. Бранясь сквозь зубы, он пинком развернул тело, рука юного духовидца откинулась, обнажилось запястье... Старый лоцман вскрикнул: татуировка обвивала запястье, замыкая круг. Это вытатуированное кольцо - Браслет Неназываемого. Знак Утраченного Иероглифа, символ Сокрытого Бога, первый и последний в сакримическом круге, замыкающий начало и конец. Синяка захолонуло ужасом. А кормщик распустил ленты ассари* на груди мальчишки. Он не обманулся: на шее юноши красовалось жемчужное ожерелье. Камни были великолепны: крупные, как на подбор, сияющие. - Хорошая рыбка, - осклабился Стура. - Стой! Не трогай! - Крикнул лоцман. Но было поздно: Стура ухватил нитку ожерелья. В тот же момент его запястье сжала бледная рука утопленника. Глаза мертвеца распахнулись - сапфирно-синие, они горели страшным, нечеловеческим, бездонным взглядом. Рыбаки прянули в разные стороны. Кто-то свалился за борт, кто-то бросился туда сам. Лоннэ Синяк упал на колени. Краем зрения он видел, как валится на дно лодки кормщик Стура, и почему-то знал - то не обморок. В один миг перед Лоннэ пронеслась вся его жизнь: вот он снова был мальчишкой, сидящим, скрестив ноги, на песке, среди детей, собравшихся вокруг общинного ведуна, который толковал им Веду... Прошли в мыслях все бесчисленные выходы в море, и короткая служба в порту, и даже один поход на барке двинэйских контрабандистов... Вспомнились все нечестивые ходки в море. Все молитвы, все клятвы... Все мечты о праведности, которые рушились в прах, как только вырисовывалось выгодное дельце, все минуты неловкого молчания, когда лихие подельщики позволяли себе оскорблять духов и богов... Старый лоцман поднял глаза и встретил бездонно-синий взгляд. Мёрэйн медленно сходил Сверху Вниз, и спутанная мешанина мыслеобразов, звенящая в сверкании Ти, потихоньку отступала, распадалась на голоса эгрегоров, голоса различных эпох и различных миров, на голоса отдельных людей. Наконец он облёкся тихим сумраком Сэйда, и реальность вокруг стала плотной, появились очертания вещей, а голоса разделились на дальние и ближние. Дальние стали неразличимы для слуха, ближние - голоса ун, морских духов, голоса ветра и голоса браконьеров с потерпевшей неподалёку крушение байдары - звучали отчётливо. Поделом. Хоть Мастер Стражи и считает, что тратить столько энергии на запугивание браконьеров - глупость, Мёрэйн знал, что такие вещи куда действеннее, чем банальный арест и каторга. Он всегда позволял спастись одному из членов экипажа. Тому, кто, полумёртвый от ужаса, расскажет о случившемся на берегу. Сумрак Сэйда рассеялся, и мягкие, текучие сэйдамы вещей растаяли в твёрдости линий материи. Мёрэйн сошёл в своё плотное тело, которое оставил на песчаном полу грота. Холодный, шелковистый песок. Воздух пахнет морской солью. Гул прибоя. Он открыл глаза. Тёмные стены почти куполообразно сходятся к потолку, белый песок на полу повторяет рисунок, оставленный морскими волнами на отмели. Это одно из излюбленных тайных мест Мёрэйна. Здесь можно уединиться и предаться тишине. Здесь можно поработать спокойно и сосредоточенно. Но сегодня было тревожно. Видения. Видения терзали его разум - как никогда за последние три антавы*, прошедшие с окончания Войны. Как всегда после перехода по уровням Меа, тело казалось немного чужим, а пять человеческих чувств, подавленные меарийскими, упорно не желали приходить в норму: песок был прохладным, но не настолько, насколько он должен быть в середине зимы, а дневной свет, падающий лучами сквозь щели в каменном потолке пещеры, сиял, наоборот, чересчур ярко - так, как его никогда не воспринимает человеческий глаз. Он вышел из грота на узкий скальный карниз. Белая скала под ногами отвесно обрывалась в море. Далеко внизу кипели волны, над отмелями с криком кружились морские птицы, бросаясь в воду. Внизу стлалось море, обнимая мыс, и там, где оно расходилось, направляя одну вереницу волн южнее, а другую - северней, кипели гигантские буруны: далеко в море простиралась знаменитая отмель смерти - Затерянные Острова. Зоркий глаз мог различить на грани видимости тёмную точку близ одного из рифов - обломки злосчастной браконьерской байдары. Северней, по левую руку, раскинулась широкая бухта Сильвеарены, по ту сторону которой, резко очерченный на фоне идущего с севера штормового фронта, виднелся Мыс Благословенного. Низкое солнце горело в разорванных облаках, заливая тревожным светом базальтовые срезы стены Лиит, обрамляющей бухту. Здесь и там с утёсов, изрезавших край плато, срывались сверкающие ленты водопадов - то стремились в море реки, падающие из бесчисленных каньонов Ламби. Все их превосходил по мощи и красоте один, самый большой водопад в глубине широкой дуги залива, ровно посередине между двумя мысами. Этот водопад делил побережье на две части. Там, под водопадом, между чёрной стеной утёсов и морем, белокаменно раскинулась Сильвеарена. Последний, неверный луч солнца, пробившийся сквозь пылающий разрыв в тучах, вспыхнул на золотом шпиле храма Матери Мира. С такого расстояния город смотрелся маленьким, хрустальным, невесомым - словно игрушечный замок, пристроившийся меж двух отрогов, в дельте реки. Отсюда казалось, будто город стоит прямо у подножия водопада, купаясь в лучах переменчивых радуг, играющих на фоне скал. В последнее время прибавилось работы. Воины Неприметной Стражи за общей трапезой рассказывали о лихих вещах: неприкасаемые задираются к честным людям, приезжие из Эрендера творят всякие непотребства, и за ними нужен глаз да глаз... Браконьеры совсем обнаглели. Эти молодчики, оказалось, не чтят ни богов, ни сакримы, святые дни месяца не помнят, и даже мертвеца обобрать не стеснялся никто, кроме одного старого лоцмана... Мёрэйн обессилено уставился на панораму отмелей, и непослушная чёрная прядь упала на лицо, заслоняя глаза от скупого света в разрывах предштормовых облаков. Он раздумывал о том, как редко встречаются ему красивые человеческие лица. Сегодня он видел красивое лицо человека впервые за долгое время. Это было лицо старика, искренне сожалевшего о кривде - не из страха за себя, а из внутреннего ощущения того, как надо жить, из раскаяния в своих изъянах, мешающих ему жить именно так. Собственно, ради этого старого лоцмана Мёрэйн и затеял всё представление. Куда чаще он ограничивался тем, что просто навевал браконьерам сны - такие, после которых даже циники становились суеверными и в праведники живо обращались... Но Лоннэ Синяк был из тех, с кем можно работать. Он на всю жизнь сохранит память об этой встрече. И через него на побережье родится новая легенда, которая освежит в людских сердцах уважение к Веде и страх перед неправедными делами... Этой осенью не явил себя сакрим Мэам. Дурное предзнаменование, издревле предупреждавшее людей о неприятностях и испытаниях. 159 лет подряд, со времён самой Войны, Серебряный Крест показывался в осеннем небе каждый год: порой - на двое или даже трое суток, а иной раз - на пару часов, но каждый год ведуны Ламби, жрецы Левранда, священники Эрендерской Единой Церкви и настоятели монастырей различных сект - все на свой лад совершали богослужения в честь Сияющего Бога. Напрасно в этот год они совершали приготовления. Напрасно... Ведуны хмурились и качали головами. Даже Неприметные мрачно шептались, глядя на небо. А уж после того, как в начале месяца Йат скончался старый Мастер Стражи, - и вовсе сникли. Смерть любимого главнокомандующего была внезапной и глубоко потрясла всех. Мёрэйн особенно тяжело переносил расставание с другом. Вдобавок старик не успел назначить преемника, и на посту Мастера Стражи его сменил человек не слишком симпатичный - бывший комендант пограничной базы Эмокабэ, мастер Гоода. Чаще, чем обычно, Мёрэйн отлучался теперь с форта, чтобы побыть наедине с морем. Шторма месяца Йат в этом году были особенно свирепыми - то и дело бросались они на побережье, обрушивались на белые стены форта, глухо гремели в скалах... Море волновалось. Море негодовало. Море чувствовало что-то - что-то такое, что до поры было неведомо Мёрэйну. Но Мёрэйн привык доверять морю. Мёрэйн подставил холодному зимнему ветру, наполненному морской влагой, лицо и обнажённые руки. Провёл пальцами по предплечьям, словно гладя изгибы вытатуированной змеи, и с силой стряхнул руки над пропастью. Пора возвращаться на форт. В полдень начнётся церемония Прошения о вступлении в Стражу. Провести её надо засветло. Мастер Оррэ Таита в отлучке, так что его, Мёрэйна, присутствие необходимо. Комендант, должно быть, уже заждался его... Вернувшись в грот, Мёрэйн прошёл в глубину, к самой дальней стене, и пробрался в узкую щель между камней. За нею была другая пещера. Почти половина этого второго помещения была залита водой. Мёрэйн нырнул в подземное озеро. Единственный путь из внешнего мира в его Грот - помимо, разумеется, пути по воздуху, которым проникнуть сюда могли лишь вездесущие духи - вёл через лабиринт подводных пещер. Форт Гира Моона был самой древней и самой главной базой Неприметной Стражи Ламби. Он был построен на заре колониальной эпохи, когда Стража только начинала свою славную историю. Место для форта было выбрано как нельзя более удачно: Мыс Ветров, южный из двух скалистых громад, замыкающих бухту Сильвеарены, далеко выдавался в море, подобно окаменевшему хребту гигантского зверя. Утёсы чёрного базальта с выходами белого камня здесь были выше, чем обрывы плато в других местах, и форт господствовал над всем побережьем. Вправленный в скалу, как алмаз в оправу, и скрытый среди гигантских руин древнего моронского города, он царил над Сильвеареной уже без малого две тысячи лет. Никто, кроме Неприметных и некоторых ведунов, не приближался к форту: моронские руины были древним местом силы, а от баз Неприметной Стражи обычные жители старались держаться подальше. Задние ворота форта были, как всегда, заперты изнутри. Когда Мёрэйн подошёл, они гостеприимно распахнулись под его взглядом и сами собой захлопнулись за его спиной. Молоденькие караульные, застигнутые врасплох, запоздало встали навытяжку. Мёрэйна обдало волной их эмоций, мыслей и ощущений. Один из постовых думал о предстоящей церемонии: просить о вступлении придёт кто-то из его родственников. Второй мучился последствиями неумеренных возлияний, совершённых вчера вечером... Оба при появлении Мёрэйна забыли о своих проблемах. Мёрэйн усмехнулся. - Давно пора бы привыкнуть. - Так точно, вэддан, - отчеканили караульные в один голос. - Всё спокойно? - Так точно, вэддан. - Церемония Прошения вот-вот начнётся, - раздался из-за угла сухой старческий голос, и с боковой лестницы сплыл мастер Гоода - бородатый старец в голубом шёлковом ассари. Часовые замерли как статуи. - Мы уже думали, что потеряли вэддана, - говорил мастер Гоода, по обыкновению, немного в сторону, не глядя на Мёрэйна прямо. - Вэддан, без сомнения, был занят очень важным делом, не требующим отлагательства настолько, что ради оного возможно пренебречь церемонией. - Если мастер Гоода обратит внимание, церемония ещё не началась, - в тон старику сказал Мёрэйн, только не разжимая губ: часовым не следовало слышать, как кто-то смеет перечить Мастеру Стражи. - Мне следует оставить Мастера и предаться медитации, - произнёс он вслух. - Церемония скоро начнётся. Что бы там ни говорил главнокомандующий, приготовления, которыми был занят с утра гарнизон форта, не касались Мёрэйна. Его задача на церемонии Прошения была предельно проста - внимательно заглядывать в глаза каждому из кандидатов и читать их мысли. Духовные практики, как знал Мёрэйн, были хорошим предлогом отвязаться от общества Мастера в таких случаях. Было ясно, что старик, будучи хорошим воином и командиром, напрочь не разбирается в искусстве работы с Меа. Так что на время, оставшееся до начала церемонии, Мёрэйн был избавлен от назойливого общества главнокомандующего. Но его общества искал, как выяснилось, не только мастер Гоода. Мёрэйн шёл по внутренней галерее второго яруса, направляясь в свою келью, когда ощутил взгляд в спину. Скользнуть с плана физической реальности в Сэйд хватило, чтобы на каменной кладке галереи перед ним вырисовалась тень. Тень лежала почти возле его ног и шевелила ушами. Уши были острые, расширяющиеся книзу... Как только он на них посмотрел, к ним тут же добавились рожки, состроенные из двух пальцев лапы, которую тень поднесла к голове, а вторая лапа тени приветливо отсалютовала Мёрэйну. Обернувшись, Мёрэйн поднял взгляд: над ним возвышалась верхняя стена форта, венчающая второй ярус, а над стеной высилась восьмиугольная восточная башня. Мёрэйн быстро поднялся по витой башенной лестнице. На верхней площадке сидел, скрестив ноги, сэйдам* некоего существа. Это существо показалось бы странным любому, кто никогда не видел представителя расы каладэ. Приземистое, коренастое, кажущееся пухлым из-за хасмы - сплошного слоя мягкого, очень короткого, но густого ворса, покрывающего кожу на всём теле, отчего все очертания, углы, изгибы выглядели сглаженными, а короткие пальцы лап - невероятно толстыми. Покрытый хасмой круглый череп венчали острые, расширяющиеся книзу уши, из-под лишённого бровей ровного лба глядели большие, овальные, слегка фосфоресцирующие глаза. У каладэ, который в данный момент взирал на Мёрэйна, они были ярко-зелёные, а хасма - буро-рыжего оттенка. Облачено существо было в ассари лилового цвета, означавшее принадлежность каладэ к касте двинэа - "недокаладэ", то есть тех представителей расы, которые не встали на Путь или пренебрегли им (как было в данном случае). К лиловому, впрочем, добавлялись тёмно-багровые пятна - словно двинэа стремился ещё больше подчеркнуть этот знак своего падения. - Роу! - Мёрэйн скользнул в Сэйд и крепко обнял поднявшегося ему навстречу друга. - Владычица и сакримы, какими судьбами? В отличие от обычных людей, Мёрэйн не видел разницы между тем, чтобы общаться с кем-то при помощи органов слуха, зрения и осязания, и общением с кем-либо, находящимся вне физического тела. Для любого (или почти любого) из воинов Неприметной Стражи, если бы кто-нибудь из них поднялся сейчас на башню, происходящее виделось бы так: вэддан Мёрэйн стоит один посреди площадки, взгляд его неподвижен и сосредоточен на чём-то отсутствующем, губы шевелятся, не издавая ни звука, руки подрагивают или жестикулируют. Когда перемещаешь восприятие реальности в Сэйд и видишь мир через свой сэйдам - многое иначе и куда проще. Мёрэйн обнимал приятеля, внимательно и с радостью приглядываясь к нему. Двинэа, в отличие от большинства мужчин-людей, был почти одного с ним роста - лишь слегка приземистее. Как и всегда, от него лучами во все стороны плескали весёлость, сытость и плотское удовлетворение. - Ты поступаешь неосмотрительно, дружище, - улыбнулся Мёрэйн. - В кои-то веки вылазка в Сэйд - и так промахнуться! База Неприметной Стражи - не самое лучшее место для двинэйского контрабандиста. - Если я не вижу кайфа шляться вне физического тела с тобой под ручку, как сентиментальная девственница - это ещё не значит, что я заблудился, - мотнул головой двинэа, без запинки мысля по схеме человеческого рацио*. - Так говоришь, будто люди могут видеть в Сэйде. - Здесь есть ещё мастер Оррэ Таита. - А, этот маленький разбойник. Давненько с ним не виделся. Помню, как качал его на руках, когда заходил в гости к его мамаше. Он нравился мне куда больше, когда был двинэа. Голубой ему не идёт, так ему и передай... - Ты всё за своё. А между тем тебе бы пора подумать о Пути Возвращения. - Мой Путь крив, но не настолько, чтобы меня поучала недовысушенная мумия представителя отсталой расы, - закатив глаза, провыл Роу и тут же расхохотался. - Лучше подумай, чем занимаешься ты. Подкидываешь браконьерам свой малоубедительный труп - в этом теперь заключаются твои должностные обязанности? - Ты подзабыл человеческий за сотню лет в Тени, дружище! - засмеялся Мёрэйн. - "Должностные обязанности"! О, Звезда, Роу, где ты нахватался таких слов?! Вообще-то, мой труп был очень даже убедителен. Что поделаешь. Мои трудовые будни. - Думаю, ты будешь не против разбавить их чем-нибудь, - подмигнул двинэа. - И что это значит? - Что значит? А то, что моя бренная тушка валяется в Морской Жемчужине, в порту Сильвеарены, - Роу махнул лапой в сторону виднеющегося вдали города, - и жаждет более материальной встречи с тобой - например, такой, при которой можно будет залить в неё что-нибудь, а? - Так ты пришёл из плаванья, старый засранец! - Наконец-то дошло, - проворчал Роу. - Вчера вечером поставил старушку в гавань. - Старушку? - Переспросил Мёрэйн, не поверив ушам. "Старушкой" Роу называл только один из своих кораблей - "Фиалку Фёроэна". "Фиалка" была любимым судном Роу. Мёрэйн ещё помнил её под парусом, потом - на пару. В Сильвеарене подсмеивались над Роу, методично перестраивавшим корабль под требования меняющегося мира, но двинэа наотрез отказывался сменить его на более современный. Однако несколько лет назад с "Фиалкой" случилось несчастье - бедняжку затёрло льдами в Теневом море. Тогда Мёрэйн тропами Сэйда навещал друга: единственный раз на его памяти Роу горевал безутешно. - Ты хочешь сказать, что построил копию "Фиалки"? - Недоверчиво спросил Мёрэйн. Он знал, что Роу не пошёл бы на такое: не доски делают корабль особенным, а его ти*, которое, как и у живых существ, неповторимо. - О, нет, - усмехнулся двинэа. - Но в Тени у меня нашлись друзья, которые кое-чем были мне обязаны. Там знают способы достучаться до Ти-Поля. Достаточно было сколотить корабль - а уж мои кореша позаботились о том, чтобы соединить тушку с ти моей девочки. Совсем такая, как была при жизни! Со всеми потрохами, со всеми царапинами и даже с парочкой призраков в трюме. - Что? - Заинтересовался Мёрэйн. - Восстановление по ти-слепку?! Но это же засекреченная технология... Должно быть, твои Теневые друзья очень крепко были перед тобой в долгу. Наши Соседи не слишком любят светить перед кем-либо своими знаниями... - Они ещё и добавили кое-что, - счастливо улыбнулся Роу, пропустив фразу мимо своих больших ушей. - Теперь ни одно судно в Световом Поясе не сможет перегнать мою малышку! Но я всё о своём да о своём. Давай, рассказывай, что у вас тут нового. Я тут совсем отстал от жизни. - Да рассказывать особо нечего, это единственный недостаток благополучной эпохи, - улыбнулся Мёрэйн. - Империя процветает. Раны Войны наконец удалось залечить окончательно. В Эрендере уже пару антав как умолкли последняя национальная рознь и завершилось слияние религий. Преступность упала так сильно, что пришлось сократить до минимума полицейские штаты. Наука и техника развивается семимильными шагами. И, да - человек наконец-то открыл, что такое Меа, официальная наука обнюхала его, облизала, призадумалась и дала добро на разработки синхронизационной техники. Теперь люди научились подключаться к инфополям и с помощью составления паттернов выполнять несложные операции по воздействию на материю. Создавать дикраполя, к примеру. Ещё до всех дошло, что индивидуальное информационное поле формирует реальность. Разработали илипинг - методику, с помощью которой можно корректировать своё личное инфополе. Больных людей стало в сотни раз меньше. И, как ты понимаешь, больных не только физически… Преступность упала ещё ниже. Ну, Соседи так этим впечатлились, что приняли нас в Содружество Развитых рас… Но уж об этом-то ты знаешь. - Ещё бы не знать. - Двинэа помахал ушами. - Половина Тени чуть не рехнулась. Кое-кому было очень не по вкусу вступление Империи в Содружество. - Ага. Слышал, в Тени по-прежнему идут дебаты между Ацеийи и другими фракциями... - О чём на этот раз? - Лики Владычицы, да о чём ещё они могут спорить? Всё о том же - стереть человечество с лица планеты или нет. Пока что лоялисты ведут, и лично меня, несмотря на всю мою мизантропию, это скорее радует... Роу поморщился. - Они говорят об этом ровно столько, сколько существует человечество, - проворчал двинэа. - Таковы мороны. - Мороны бывают разные, - пожал плечами Мёрэйн. - Да, и вот в чём различие: Маррайна молчит о том, о чём говорит Ацеийи. Скорее Тень поменяется местами с Освещённостью, чем мороны примирятся с необходимостью делить мир с "разумными животными". - Но теперь-то им придётся с этим смириться, - сказал Мёрэйн. - Империя здорово их уела их же оружием... - Ты думаешь, их возможно уесть? - Они уже готовы свернуть свою античеловеческую пропаганду. Да им больше и нечего нам вменять в вину. Империя построила общество, вполне соответствующее уровню Трансцендентного Интеллекта. Теперь нарушение экологии, насилие или конфликты из-за разности наций и мировоззрений - для большинства людей такой же нонсенс, как и для всех Развитых цивилизаций. Сознание людей изменилось. Человечество больше не оскверняет мир, который их активисты ратовали от нас спасать. - По-твоему, оно так уж и изменилось? Я был в Эрендере и что-то не заметил симптомов воссоединения культур, если не считать этих безумных разноцветных париков и нескольких однополых парочек на пристани. Я, кстати, привёз тебе сувенир из дальних краёв. - Правда? Какой? - Вот выкроишь время на встречу с моей бренной тушкой - тогда узнаешь, - усмехнулся Роу. - Заодно хоть вспомнишь, что, как ни крути, есть вещи, ради которых порой стоит спускаться в презренный Мелек*. А то так совсем забудешь, что это такое - ходить по земле, есть пироги и пить пиво. Глаза Мёрэйна скользнули по побережью. Там, по узкой ленте берега между стеной утёсов и морем, рассыпались почти неразличимые точки - селения ламбитов-поморов. Солнце уже скрылось за гребнем тучи, поднимающейся от мыса Благословенного, и на побережье упали тени. Но Мёрэйн словно бы различал среди этих теней то, что не под силу различить человеческому взгляду. Он будто видел лежащие на берегу лодки, стоящие кругом пэлы*, оплетённые виноградом, а в центре круга - общинный огонь, который, по ламбитскому обычаю, берегут и днём и ночью, и поддерживают негасимым даже в жестокую непогоду; чуть в стороне, под нависшей скалой - жилище общинной ведуньи; натянутые между пэл верёвки, на которых сушится полотно. Мёрэйн вздохнул, глядя неподвижным взглядом на эту далёкую, едва заметную точку. Его переменчивые глаза сейчас были свинцово-синими, как штормовое небо, налетевший с севера ветер трепал непослушные, упругие чёрные волосы - и если бы Аннаэ, та, которую он некогда называл матерью, увидела его сейчас, она сказала бы, что он совершенно ничем не отличается от того мальчишки, который, сидя на крыльце, починял сети, и приносил ей устриц в карманах куртки, и ласкался к её рукам, и иногда утаскивал у неё из-под носа кусок недоконченного пирога. Но она не могла бы его видеть. За время, что прошло с тех пор, в мире людей сменилось несколько поколений, и давно истлело без следа полотно, сотканное смуглыми руками женщины по имени Аннаэ. Но если смотреть отсюда, с башни форта, то ещё можно представить, что там, внизу, как и прежде, лежит на песке старая лодка, и на просоленном ветру на толстом рыбацком шпагате полощется белоснежная ткань. - Я предпочитаю думать о будущем, а не о прошлом. Роу усмехнулся, и его фосфоресцирующие глаза слегка сощурились от упавшего в последний облачный разрыв света. - Тогда думай о ближайшем будущем. То есть, о стряпне мэтра Чионнэ и его фирменной хреновухе. Мёрэйн покачал головой. - Служение не оставляет мне возможности на такие вольности. - А что если вольности нужны для Служения? Об этом ты не думал? Кто знает, как Путь изменит мир завтра или через несколько мгновений, - подмигнул двинэа и положил на плечо Мёрэйна невесомую лапу. - До скорой встречи, дружище. И сэйдам Роу растворился в воздухе прежде, чем друг успел перехватить его мерцающий взгляд. Братство Неприметной Стражи существовало в Ламби с тех самых пор, когда предки ламбитов, ступив на землю неведомого человеку западного континента, повстречались с каладэ и в ходе этой встречи поняли: либо они и их потомки будут жить, строго следя за сохранением экологии и ментального фона на этой земле, либо... они не будут жить вообще. Из века в век ходили по дорогам Ламби неприметные странники в одеждах простых торговцев, бродячих певцов или охотников. Неприметные прохожие толкались на рыночных площадях городов, неприметные нищие слонялись в порту. Они слушали разговоры, смотрели на дела и следили за поступками. И если кто-то принимался вершить непотребство, пользуясь своей силой и не видя поблизости стражи - неприметный прохожий сдёргивал с талии пояс, и оказывалось, что это не пояс вовсе, а т’аанда - длинный, упругий, тонкий бич из волокон священного дерева. Т’аанда обрушивалась на лиходея прежде, чем он мог понять, откуда пришёл удар, а неприметный прохожий - безобидный старичок или парень с гитарой - оказывался вдруг неодолимым бойцом, против которого не устоишь даже вдвоём, втроём и вчетвером... И если кто-то пытался срубить дерево, или выливал помои в реку, или стрелял молодняк, или ловил мальков - подельщик этого человека, или перекупщик, или возчик - вдруг оказывался Неприметным, а сам браконьер не успевал оглянуться, как оказывался в суде. И если кто-то совершил злое дело и держал его в тайне - очень скоро он сходил с ума от страха разоблачения, ибо стоило хоть кому-то прознать об убийстве и совершённой краже - тут же об этом знали Неприметные... А за такие проступки в Ламби платят дорого. Говорили, Неприметные наделены некоей сверхсилой и властью. Обычный люд побаивался их. И редко кто осмеливался подходить близко к убежищам братства - какому-нибудь из множества фортов, разбросанных по побережью, упрятанных в каньонах и лесистых долинах Ламби, высящихся на островах посреди рек и озёр. Немногие могли похвастаться тем, что видели Неприметных в их истинном облачении. В братском кругу, укрытом от глаз посторонних высокими стенами, пропастями и провалами пещер, Неприметные Стражи носят ассари разного оттенка голубого цвета, перевязанные лентами разного оттенка синего - каждая цветовая гамма соответствует определённой степени д’анаарийского посвящения*, которое принимает каждый из воинов. Большинство адептов носят белые ассари, перевязанные чёрной лентой - одежды начальной, самой низшей степени. Немногие за долгие годы служения и учения удостаивались другого ассари - голубого с синим. Сейчас Неприметные Стражи выстроились в две шеренги во внешнем дворе форта Гира Моона, неподвижные и безмолвные, как изваяния, лишь холодный ветер треплет складки одежд. На лицах - полотняные маски, оставляющие открытыми только глаза. На крайних, самых молодых, - ассари белоснежного цвета, дальше - с едва уловимым голубоватым оттенком, ещё дальше - светло-голубые. Чем ближе по шеренгам к изрезанным иероглифами воротам форта - тем более насыщенный голубой оттенок имеют одежды стоящих. В конце этого живого коридора стоят трое - высокий мужчина средних лет в голубоватом ассари, статный, убелённый сединами старец в светло-голубом и низкорослый черноволосый юноша в лазурно-синем. Это комендант Гира Мооны мастер Ёнсэ, Мастер Стражи Гоода и вэддан Мёрэйн. Мёрэйн пристально вглядывается в лица юношей, замерших перед живым коридором Неприметных. По идущей из глубины веков традиции в ряды братства попадали лишь лучшие. Многие ламбитские мальчики мечтали вступить в Братство Неприметных. Однако даже самым сильным, быстрым и ловким кандидатам далеко не всегда удавалось пройти церемонию Прошения: от бойцов д’анаарийской школы требуется большее, нежели хорошая физическая форма. Вопрошающие подходят поодиночке, проходя между двумя шеренгами безмолвных стражей. Никто из них не имеет на себе никакой одежды. Эта традиция, символизирующая твёрдость намерения, смирение, абсолютную открытость Вопрошающего перед своими будущими братьями, равно как и намекающая на то, что не принявший посвящения лишён одежд, поскольку дух его не облачён мудростью, имеет также и чисто практическое значение: если бы кто-нибудь из Вопрошающих замышлял недоброе, незаметно пронести в обитель оружие он бы не смог. Сейчас Вопрошающим приходится нелегко: порывы ледяного ветра обрушиваются на их дрожащие, посиневшие от холода нагие тела. Юноши сжимают зубы, ступая босыми ногами по снегу, съёжившись, наклонив вперёд головы. Клубящиеся тучи заняли небо, разверзлись, сыпанули, и метель посеребрила ассари недвижных Неприметных и обнажённую кожу юношей. Жёсткие плети снега стегают их спины, небо над фортом стремительно темнеет, скрадывая в сумраке шторма и без того короткий световой день. Однако самое страшное ждёт Вопрошающих в конце шеренги. В первый момент, увидев Мёрэйна, стоящего рядом с Мастером Стражи, новичок испытывает недоумение. Ведь каждый ламбит хоть раз в жизни видел ведунов высшего посвящения (а иные и не служили на базах Неприметных Стражей): эти строгие старцы в ассари цвета неба, с длинными бородами, унизанными колокольцами, вызывали благоговение и необъяснимый ужас. А тут - низкорослый мальчишка с яркими синими глазами и смазливой физиономией, на которую падают космы мокрых чёрных волос. Что это, насмешка? А затем кандидат заглядывает в глаза черноволосому мальчишке... В бездонные глаза - страшные, всевидящие, лазурно-синие, будто бы под цвет ассари. И всё существо пронизывает ужас. Ужас, который человек всегда испытывает перед Меа. Мёрэйн по очереди вглядывался в мысли ребят, продираясь сквозь заволакивающий всё безотчётный страх перед его собственной персоной, смешанный с муками холода, боязнью показаться полным дураком и отчаянным желанием, чтобы весь этот кошмар закончился как можно скорее. Эта процедура в общем-то была лишней - какого подвоха можно ожидать от безоружного, голого человека, находящегося среди лучших бойцов-людей, какие только сыщутся на обоих континентах? Так что взгляд в душу должен был скорее выявлять недостойных посвящения - слабовольных, порочных или, к примеру, пришедших на церемонию Прошения по порыву, без твёрдой уверенности в своём выборе. На деле Мёрэйн знал - зачастую именно из таких ребят со временем получаются лучшие бойцы и впоследствии - мастера. Он почти никогда не отправлял Вопрошающих восвояси. Как только тот человек приблизился, Мёрэйн сразу почувствовал недоброе. Он ещё читал трогательную историю несчастной любви, толкнувшую предыдущего парня отречься от обычной жизни и искать Пути д’анаари, когда понял - с последним Вопрошающим, который уже подходит, завершая церемонию, что-то не так. Мёрэйн окинул взглядом подошедшего юношу - высокий ламбит с бронзовыми волосами, по предплечьям вьется инициатическая татуировка - простенькая, в виде гирлянды из листьев падуба. Юноша обнажён, как и все, и, как и у всех, его руки абсолютно свободны... И он быстро вскидывает одну из них. Всё дальнейшее произошло мгновенно. Мёрэйн скользнул в Сэйд и увидел: на запястье юноши тягуче переливается полупрозрачная трубка, направленная прямо на Мастера Гооду. Из трубки вылетает синяя молния - именно так импульс информ-преобразующего орудия, невидимый на уровне материальной реальности, выглядит на уровне Сэйда. Мёрэйн перемещается выше, в Сиайн, и бросается на Мастера Гооду. Импульс мгновенен, но в Нижнем Меа мгновение тянется в десять раз длиннее, чем в физическом мире. И всё равно Мёрэйн понимает, что опаздывает... Синяя молния быстрее - хотя здесь, в Сиайне, мгновение её полёта выглядит как растянутая, смазанная синяя дуга... конец дуги уже готов коснуться мастера. Мёрэйн кидается ещё выше по Меа - и прорывается в Поле Ти. В сознании всё плывёт от резкого перехода. Фейерверк нейронов. Пространство-время становится густым, как мёд. Вокруг всё движется, как в чрезмерно замедленной съёмке. Фигуры людей замерли в стремительном движении, их лица перекошены гримасами, которые в обычной жизни неуловимы в мимике, их молниеносные жесты длятся и длятся, убийца с бронзовыми волосами, моментально вскидывающий руку, всё никак не может завершить жест... Синяя молния летит в мастера, ползя по воздуху... Время на уровне среднего Меа густое, как замазка, и двигаться тяжело. Но Мёрэйн бросает себя вперёд. Он опережает синюю молнию и достигает старика первым. Мастер Гоода, сбитый с ног Мёрэйном, падает на снег, молния, вылетевшая из полупрозрачной палочки, проносится над их головами. Для всех присутствующих, кроме Мёрэйна, произошедшее увиделось так: в момент, когда Вопрошающий дёрнул рукой, вэддан Мёрэйн сорвался с места стремительной, размазанной по воздуху тенью, движением более быстрым, чем мысль - и сбил с ног старика в тот миг, когда Вопрошающий завершил свой выпад. В тот же миг часть ворот форта, которая находилась бы за спиной у мастера Гооды, если бы он продолжал стоять, исчезла. Просто исчезла. Без грохота, без крошева рушащегося камня. Растворилась в воздухе. - Что, хизз* побери... - начал мастер Гоода и осёкся. Мёрэйн помог старику встать. Мастер Стражи медленно обвёл взглядом картину: четверо Неприметных держали бронзововолосого юношу, пятый стягивал т’аандой его руки за спиной. Комендант Ёнсэ с изумлением вертел в пальцах полупрозрачную и такую безобидную на вид трубочку. Половина ворот форта отсутствовала. Одна из створок дверей, каменная облицовка портала и часть прилегающей стены была срезана как ножом. Вязь иероглифов драматично обрывалась на середине. Не было ни обломков, ни даже пыли. Комендант молча глядел на разлом. Мёрэйн впервые видел этого матёрого воина деморализованным. Братья Неприметной Стражи застыли в растерянности, забыв о своей обычной невозмутимости. Никто из них никогда в жизни не видел предмета, похожего на тот, по милости которого только что бесследно исчезла часть массивного архитектурного сооружения и едва не исчез главнокомандующий. Никто никогда даже не слышал ни о чём подобном. Все понимали одно: только что случилось нечто чрезвычайное. *Ллэйд - один из стилей в музыке Империи описываемой эпохи. В основе текстов ллэйд-композиций - мифологические, фэнтезийные, исторические повествования. *Мемослайд - образ, сочетающий в себе визуальную, звуковую, тактильную, вкусовую информацию. Мемослайд доступен через ТРИП (Трансрегиональное Информационное Поле). Помимо того, что мемослайды генерируются любым человеком при переживании какого-либо момента, их можно программировать с помощью определённого набора мемов, символов, паттернов. Этим занимаются мемомейкеры (или мемопрограммисты) - люди, создающие "сны наяву". *Илипинг - техника коррекции илипа («индивидуальное локальное информационное поле»), в основе которой лежит замена негативных мемослайдов в сознании человека позитивными. *Меморесторан - ресторан, работающий с заказами через ТРИП. *Мемоденьги - условные денежные единицы. С помощью мемоденег осуществляются операции купли-продажи через Информационный Банк, в котором у каждого жителя Империи есть свой счёт. Деньги на физических носителях в Эрендерской части Империи к моменту повествования уже довольно давно изъяты из употребления (в Ламбитской Марке, по старинке, они ещё, правда, используются). *Ассари - одежда из хлопка, шёлка или шерстяной ткани, верхняя часть которой состоит из длинных широких полос полотна, собранного на плечах (ламбитский вариант оставляет открытыми руки) и особым образом перевязанного лентами, которые кладутся крест-накрест и завязываются на талии. *Антава = 44 года. *Сэйдам - "тонкое" тело. То есть, та часть биоэнергетической системы живого существа, которая существует и действует на уровне Сэйда - нижнего из информационных слоёв, слоя тонкой материи. *Рацио - тип мышления, свойственный виду живых существ. Рацио - не то же, что язык. Язык - это система речевого отображения понятий и взаимосвязей между ними, которые сходны у людей различных народов. Рацио - сама система понятий, установления связи между вещами, причинно-следственных отношений. У каладэ и людей она различается довольно сильно, так что общение возможно лишь в том случае, когда представитель одной из рас овладевает рацио другой расы. *Ти - та часть энергоинформационной структуры предмета, которая существует в Меа на Ти-уровне - уровне формул. *Мелек - материальный план реальности. Физический мир. *Пэла - круглая глинобитная хижина, какие строят ламбиты. *Д’анаарийское посвящение - посвящение в д’анаари. Д’анаари - буквально: "Вставший на Путь". Понятие заимствовано людьми из культуры каладэ. У расы каладэ существует три уровня общества: собственно название расы ("каладэ") могут носить только те существа, которые достигли полного духовного просветления (Совершенные). Они живут отдельно от всех остальных представителей расы. Двинэа - низшая каста, представляемая существами, которые не развили духовность (и более того, не стремятся к этому), по образу жизни наиболее подобны человеческой цивилизации. Люди по ошибке могут именовать их словом "каладэ", подразумевая принадлежность к биологическому виду каладэ, но сами представители расы считают это грубой ошибкой. Д’анаари же представляют собой касту тех, кто вышел из двинэа, начав заниматься духовными практиками, и поставил себе целью работу над собой, но ещё не достиг совершенства. По аналогии, ламбитские воины духовного ордена называют себя д’анаари, хотя, конечно, у людей и у представителей расы каладэ понятия о пути самосовершенствования и способы его сильно разнятся. *Хизз - существо из низшей мифологии ламбитов.