Бремя Милосердия

Анвер, 30 лет спустя Как обычно, в канун Оммэлина город был пышно украшен. В этот день Империя праздновала сразу три праздника – наступление Нового Года, годовщину Триумфа Мира и годовщину вступления в эру ТИ. Но теперь к этому всему прибавилось и четвёртое торжество. Сегодня Содружество Развитых Рас окончательно признало факт восхождения Империи людей на Пятую Ступень эволюции. Человечество вступило в Таинство Единства Отражений. В честь сего знаменательного события, Триумфальное Шествие Императора завершилось необычно – обращением самодержца к стране и организованной по особому случаю церемонией вручения Высшей Императорской Премии Мира. Многочисленные проекционные экраны и меаустройства транслировали изображение, на котором Четвёртый Император посвящал в рыцари и одарял высшей государственной наградой соавторов-создателей серии мультиреальностных рефлекторных игр – братьев Эрвандов и их друга Раэлина. Трое самых знаменитых людей Империи стояли перед Императором под бесчисленными взглядами меакамер. Ресторанчик "Секреты Джулии" на набережной Лидии Мессингер 14, не был исключением: на большом экране, закреплённом на стене веранды, сегодня показывали церемонию. И не просто показывали, а повторяли уже четвёртый раз. В этот праздничный день на веранде было не протолкнуться, и посетители теснились за столиками: по праздникам граждане Империи не считают зазорным разделить веселье и беседу с незнакомцами. - С Днём Триумфа, молодые люди, - старичок подвинулся на плетёной скамье, давая усесться парню и девушке с разноцветными волосами. - С днём Триумфа, сэр! С днём ТИ! Со вступлением в ТеО! – Воскликнула девушка. - За Императора! – Поднял бокал юноша. – И за Тэйсе Эрванда! - Третий раз смотрю, но так и не понял, за что их там награждают, - проворчал старик, но поддержал тост прикосновением бокала к бокалу. - Ну как же за что, - удивился молодой человек. – За то, что их франшиза изменила массовое сознание, благодаря чему люди перешли на парадигму мышления ТеО! – Хоть бы кто-нибудь рассказал толком, что такое это ТеО, - вздохнул старик. – А то все о нём только говорят… Но парень уже не слушал собеседника: он во все глаза смотрел, как на веранду заходит и располагается, сдвинув вместе несколько столов, большая компания, которую здесь явно ждали. Хозяин ресторанчика, сам знаменитый шеф-повар мэтр Эви, встречал вошедших как старых друзей, обнимая их по очереди, а другие посетители переглядывались и перешёптывались, узнавая в них виновников сегодняшнего торжества. Некоторые махали руками и улыбались, другие подходили, здоровались, пожимали руки… Решившись, юноша слез со стула и тоже подошёл. - Простите, - пробормотал он, оказавшись перед знаменитым гейммейкером. – Простите, сэр, что отвлекаю... Можно автограф? Тэйсе Эрванд, улыбнувшись, взял меатрекер и прижал палец к экрану, входя в синхронизацию, и приглашающе кивнул. Парень положил свой палец рядом с пальцем кумира. В следующий момент они оказались в сознании друг друга. Лёгкое прикосновение. Шёпот в голове. Мне бы хотелось когда-нибудь хотя бы немного стать похожим на вас… - Услышал Тэйсе прикосновение мысли. – Хоть это и невозможно… Очень даже возможно. Я всегда был самым обычным парнем. Таким же, как ты, - Тэйсе протянул юноше трекер с запечатлённым моментом соприкосновения их сознаний. "Я и сейчас не чувствую ничего особенного", - подумал Тэйсе. На проекционном экране показывали его лицо крупным планом. Он выступал перед толпой журналистов. Со всех сторон сыпались вопросы. - Что вы чувствуете, став героем Империи? - Как вам пришла идея работать втроём? - Как после "Инферно" вы смогли создать такие позитивные работы? - Вы черпали свои идеи из каких-то источников или пришли к ним интуитивно? - Вы общались с инопланетным разумом? - Вы приняли посвящение от духовных учителей? - Вы обладаете даром ясновидения? - Вы – человек?.. "Но у каждого из них есть свой я, - думал Тэйсе, - и внутренняя жизнь каждого меня в реальностях этих людей намного интереснее". И это даёт возможность расслабиться, правда? Не приходится задумываться о том, достаточно ли полно ты проживаешь всё, что тебе положено. Услышав в голове знакомый голос, Тэйсе оглянулся кругом, поискав глазами. Встретился взглядом с Мёрэйном: не повзрослевший ни на день парень в футболке "Мастера Снов", со змеиными татуировками по рукам, сидел на перилах веранды и потягивал светлое пиво из увесистой пинтовой кружки. Мэтр Эви и не думал настаивать на том, чтобы ему подыскали стул: удивительное дело - старик-ресторатор здоровался с каждым из гостей, как в первый раз, многажды за вечер, но прекрасно помнил, что Мёрэйн любит рассесться на перилах… Впрочем, Тэйсе сильно сомневался в том, что Эви помнит действительно так мало, как уверяет. В эту самую минуту старик добродушно увещевал его маленькую племянницу, дочку Мориса, которая уже в который раз просила рассказать ей историю о том, как он, будучи спецагентом, спас Империю: - Поверь мне, милая, всё, что я умею делать – это сочинять рецепты и готовить выпечку… Лучшую в Анвере выпечку, прошу заметить, но всё же это вряд ли имеет отношение к спасению мира и тому подобной чепухе. Тайные агенты! Спецзадания! Не удивляюсь, что такого наговорил тебе твой дядя Тэйсе. Не верь ни одному его слову: он же… - старик сделал страшные глаза, к восторгу маленькой девочки, - он же самый знаменитый выдумщик во всём мире! За это ему и платят такие огромные деньги! - Он не выдумщик. Просто в его Отражении Реальности вы – спецагент. Ну и ладно. Когда я вырасту, у меня тоже будет своя реальность, и в ней всё будет по-своему! Народу всё прибывало. Мэтр Эви распорядился принести ещё столы, и их поставили прямо на набережной. Люди, знакомые и незнакомые, переходили от стола к столу, обменивались приветствиями, разговаривали… Неподалёку, на ступенях набережной, сидел в стороне от всех одинокий немолодой человек, держа закинутую в реку удочку. Тэйсе узнал его. Он не раз его здесь видел. Человек не здоровался ни с кем и не отвечал на приветствия. Он не обращал внимания на происходящее, и на него тоже никто не смотрел… Трансляция закончилась, и проекционный экран наконец-то погас. На смену ему раздалась музыка: кто-то сел за рояль в глубине веранды. Узнавший эту манеру и эту мелодию Тэйсе пригляделся и обменялся кивком со светловолосым молодым человеком в свободной рубашке и джинсах с разрезами, пальцы которого летали над клавишами. - Сегодня пусть Шэллз развлекает нас музыкой, - ответил Аэнгрин, сидящий рядом с Раэлином, на чей-то вопросительный взгляд, устремлённый на две гитары, повешенные на спинки их кресел. – А то всё мы да мы, верно, дружище? И они с Раэлином продолжили увлечённо обсуждать песню, которую совместно сочиняли. Вечеринка шла своим чередом. Тэйсе был в самой её гуще, но будто бы не был вовлечён – наблюдая за другими и радуясь их радости. Может быть, ему бы было одиноко – одному в центре общения и веселья, если бы не тот молчаливый татуированный парень, что сидел на перилах, в стороне от всех. Им было о чём помолчать вдвоём на шумном празднике жизни. - Ты так и не доставал его? Внезапный вопрос отвлёк Тэйсе от раздумий. Он повернулся к Морису. Брат, вынырнувший из светского общения с гостями, сидел рядом. - Нет, - ответил Тэйсе, не переспрашивая. Морис положил руку ему на плечо. - А мне кажется, уже пора. Взгляд Тэйсе упал на ступеньки набережной, где сидел с удочкой городской сумасшедший. - Пойду, дам ему еды, - пробормотал Тэйсе, накладывая на блюдо кушанья. Он подошёл к бродяге и тронул его за плечо. Тот обернулся, и знакомое лицо глянуло на Тэйсе бессмысленным взглядом. - Здравствуй, Тролль, - тихо сказал Тэйсе. – На, поешь. - Не клюёт, - пожал плечами Тролль и улыбнулся. – Полный ноль. Полный ноль. - Бедняга, - Вздохнул Тэйсе. Он представил, как медленно этот человек сходил с ума, день за днём, год за годом строча провокационные сообщения на форумах ТРИПа и встречая в ответ лишь уважение и искреннее участие. "А что ещё подразумевает ваша картина мира?", "О, какой оригинальный взгляд, основанный на деструктивной парадигме – это так необычно!", "Ваша позиция любопытна, мне было крайне интересно взглянуть на себя с такого ракурса"… Ни одного спора, ни одного ответного выпада, никого не задевают его слова – потому что в них не видят ничего задевающего… - Не клюёт, - повторил умалишённый. – Заблокировали меня. - Прости, - сказал Тэйсе. И пошёл к своим. Когда праздник закончился, все разъехались по домам. Оставшись один в своём особняке, Тэйсе отправился в кладовую и открыл дверцу шкафа, в который не заглядывал уже много лет. Там, в глубине, лежал старый вещевой мешок. Это был тот самый мешок, который вынесли из подземелья под Накавой вместе с его бесчувственным телом. Ему было так больно смотреть на него, что он убрал его подальше. Но не выбросил. Позже он решил сохранить его, чтобы всегда помнить о своей вине – и открыть его снова лишь тогда, когда ему удастся искупить эту вину. Тэйсе присел на корточки, бережно взял мешок и развязал постромки. Несколько консервных банок, нож и комплект серо-красной одежды были на месте – всё так, как в то утро, когда он решился бежать из Убежища нацвозов. Но было и ещё что-то: рука, шарящая среди вещей, наткнулась на мятые бумажные листы. Тэйсе сжал бумагу вмиг вспотевшими пальцами. Как он мог забыть об этом?.. Перевал, ущелье, Большой Жёлудь... - Это документы самого кагана! Он полжизни это по всяким архивам собирал! На дне вещевого мешка так и осталась папка с рукописями лорда Эст-Эббера. Тэйсе бережно взял в руки рассыпающиеся листы и подошёл к окну. Светлая от праздничных огней ночь позволяла читать, не зажигая свет. Увы! События Кагны окончательно уничтожили то, что оставила нетронутым война и пощадило время: слова, написанные на пожелтевших, запятнанных кровью, измятых и изорванных страницах, было почти невозможно прочесть. Чудом сохранилось лишь одно стихотворение. Тэйсе не читал его раньше: в походе и в бункере было не до того, а после… Он никогда не рылся в своём кагновском вещмешке после. Он поднёс страницу к глазам и, с трудом разбирая повреждённые буквы, прочёл: В алых красках зари – шпили башен, Пенье труб – до предела небес. В алых лентах – весь город, украшен В твою честь, в твою честь, в твою честь. И всегда, и навечно, и дивно, Данью избранной высшей судьбе, В нём звучат триумфальные гимны – О тебе, о тебе, о тебе. И пусть тает, развеявшись дымом, Память подвигов, жертв и вины - Этим чистым, ликующим гимнам Нет цены, нет цены, нет цены. Ведь мы знаем - незримое многим - Там, за огненной далью времён, Златотканно восходят дороги Пред Её вечноблещущий трон! И пред ним все мы – боги, герои, И случайные лица в толпе Первых встречных, - поём, небу вторя, О тебе! О тебе! О тебе! Всё о том – кто сквозь боль, смертный холод, Чрез сомнения, страх, забытьё - Побеждал и входил в этот город - В честь Неё. В честь Неё. В честь Неё! Тэйсе Эрванд нежно провёл пальцем по ветхой странице. - Я сделал всё, что мог, - прошептал он в плывущую за окном ночь. - И знаешь… А ведь у меня, похоже, всё получилось.