Сказы Алконоста

– Софьюшка приехала! - взвизгнула барышня лет двенадцати и выбежала во двор, даже не накидывая пальто, в одном платье кремового цвета. Золотые кудри грозили растрепаться, а в небесно-голубых глазах сияло счастье. – Катенька! Боже мой, надень пальто, мороз на улице! - воскликнула её нянюшка, ковыляя за юной барышней, закружившейся в руках старшей двоюродной сестры. Но Катерина не обращала внимания на Марину Николаевну, кружа Софью. Девушка подхватила смех младшей сестры и притянула её к себе, заключая в крепкие и тёплые объятия, пытаясь спрятать от мороза. – Катерина-Катерина, как тебе не стыдно не слушать нянюшку? - с улыбкой посетовала Софья, забирая из рук старушки пальто девочки и накидывая его на плечи сестрицы. – Ну, как ты? – Скучала неимоверно, Сонечка, - прильнув к плечу старшей сестры, промурлыкала девочка. – Маленькая лисица, - рассмеялась Софья, погладив сестру по волосам. – Маменька тебя заждалась, Аннушка наготовила там всякого… А ещё пришёл Пётр Аркадьевич Попов, он уже толкует с маменькой. Зачем - не знаю, - пожала плечами Катюша, улыбаясь. – Верно, свататься пришёл к тебе! Девочка залилась звонким, как колокольчик, смехом, и Софья вновь не сдержала улыбки. Однако в сердце Алконовой колючим клубком затаились сомнение и опаска. Фамилия Петра Аркадьевича говорила сама за себя: сын попа. Слишком близок к религии этот молодой человек, слишком близок. Ей, окаянной, стоит держаться от него подальше. – Маловероятно, ведь мы не знакомы… – Как же не знакомы! Маменька сказала, что вы знаете друг друга с детства! В ответ на это Софья повела плечом, немного нахмурив брови. Катюша завела сестру за руку в поместье и приглашающим жестом пригласила дальше, в гостиную. Оттуда доносились женский и мужской голоса. – Маменька! - позвала Катерина, забегая в гостиную с Софьей. Алконова тут же сделала быстрый книксен, а Анастасия Дмитриевна поднялась с парчового дивана, быстро подойдя к племяннице. – Боже мой, Сонечка! - женщина заключила Софью в крепкие объятия. – Приехала-таки! А мы уж не надеялись! – Что Вы, тётушка, я же писала, что непременно приеду. А я всенепременно слово держу, - помотала головой Алконова, улыбнувшись. Она даже не успела снять капор из-за стремительности Катерины, так что пришлось снимать верхнюю одежду в гостиной. В комнату зашла Марина Николаевна и приняла из рук Катюши её пальто. Анастасия Дмитриевна выхватила из рук племянницы её верхнюю одежду и капор и отдала их няне своих дочерей. – Конечно, Сонечка, конечно, свет мой. Я ни в коем случае не сомневаюсь в тебе, - покачала головой женщина. Анастасия оглядела племянницу и всплеснула руками: – Право, Софьюшка, как ты изменилась, золото моё! - женщина восхищённо глядела на девушку. – Ваша правда, Анастасия Дмитриевна, - ответил женщине бархатный тембр молодого человека. Лишь сейчас Соня обратила внимание на присутствие четвёртой личности в помещении. Алконова взглянула на молодого человека и приподняла бровь. На неё взирал красивый юноша лет двадцати двух с волосами медового оттенка и карими глазами. Пересекая левый глаз тянулся розоватый шрам, стараемо скрытый пудрой. На груди висела медаль «В память войны 1853—1856». Ямочки на щеках и медовые волосы смутно отзывались в памяти девушки, но она никак не могла вспомнить, отчего же. Молодой человек поднялся с места с таинственной улыбкой, подошёл к Софье и, взяв её руку, невесомо коснулся губами тыльной стороны её руки. – Софи́, - на французский манер протянул незнакомец, улыбнувшись, – неужели и впрямь не узнаёте? Так её называл исключительно один человек. Ямочки, медовые волосы, Пётр Аркадьевич… Софья распахнула глаза, а рука так и осталась в ладони молодого человека. Частицы пазла сложились воедино. – Петруша! - воскликнула девушка, ахнув. – Прости ради Бога, впрямь не признала! На губах Алконовой расцвела восхищённо-счастливая улыбка. Петруша Попов, как она могла забыть! Её друг детства, она не раз приезжала в Высокое Кузнецово к бабушке буквально только ради встреч с ним. Теперь её имение досталось младшей дочери, Ришар Анастасии Дмитриевне, а Софья приезжала туда раз в несколько лет, чтобы навестить младших сестёр: Катюшу и Леночку. Пётр Аркадьевич и сам улыбнулся, наконец отпустив тёплую руку барышни. – Сколько лет, сколько зим, Софи, - восторженно покачал головой Попов, оглядывая девушку. Софья посмеялась, прикрыв улыбку рукой. Настороженность ушла, её заменила радость неожиданной, но приятной встречи. – Ну так что же вы стоите! - всплеснула руками Анастасия Дмитриевна вновь и жестом пригласила гостей за чайный столик на диван. – Я так соскучилась! Сонечка, тебе предстоит многое мне рассказать. Софья улыбнулась и опустилась на диван, рядом сел Пётр Аркадьевич. Катюша села в кресло, сцепив пальцы замком. Анастасия заняла соседнее и выжидающе взглянула на племянницу. – Ну, рассказывай, как ты? – Я закончила медицинские курсы, - подумав, произнесла Алконова. – Потому и просила пожить у Вас, хочу практиковаться. К слову, тётушка, где же Леночка? – Почивает, - улыбнулась Анастасия, подняв чашку со стола и сделав небольшой глоток. – Не дождалась тебя немного. – Что у Вас в городе, какие новости? - решила поинтересоваться барышня, зная, что тётушка неимоверно любит подхватывать в салонах различные слухи. – Ох, мне Долгова Варвара Сергеевна рассказала, что сын Аспидова пропал! - тут же начала госпожа Ришар, поставив чашку. – Говорят, ушёл с ярмарки несколько дней назад с человеком в чёрных одеждах. – Да, я тоже слышал об этом, - задумчиво отозвался Пётр Аркадьевич, потерев подбородок. – Кажется, единственной свидетельницей является крестьянка, верно? – Да, - тут же быстро покивала головой Анастасия Дмитриевна и сложила руки на груди в сочувствующем жесте. – Бедная Татьяна Львовна! Право, она так плакала! А Марго, бедная Марго, она неимоверно любила своего брата! – Но ведь если его украли, это не значит, что его убили, верно? - пробормотала Софья, нахмурив брови и немного наклонив голову набок. – Ты права, - качнул головой Пётр Аркадьевич, - но если за дело взялся Михаил Игоревич Кащенко, значит, вероятнее всего, дело замнут. Мальчика он не найдёт. Софья с немым вопросом посмотрела на Петра. В его глазах, как показалось Алконовой, проскользнул осуждающий огонёк. – Михаил Игоревич Кащенко? - переспросила барышня, коснувшись указательным пальцем губы. – Это один из самых неумелых следователей нашего города, - тяжело вздохнув, ответила Анастасия Дмитриевна. – Ну, не один из… кроме Михаила Игоревича у нас есть Воронцов Фёдор Евсеевич, вот он мастер своего дела. А Кащенко… Госпожа Ришар замолчала, скрывая своё отношение к этому молодому человеку, хотя по её взгляду всё читалось, как текст с открытой книги. Пётр же, в свою очередь, не стеснялся своего мнения: – Кащенко никчемен в отношении расследований, не понимаю Евгения Симоновича, право, - хмыкнул он. Софья нахмурила брови и немного отодвинулась в сторону от Петра Аркадьевича. Не нравилось ей это презрение в голосе молодого дворянина. – Значит, есть определённая причина, по которой граф обратился именно к Михаилу Игоревичу, - неуверенно вставила Софья, отпив чай. – Да какая причина? Граф наивен, как ребёнок! - продолжал распаляться Попов, вскинув голову. – Петруша, это может быть доверие по старой дружбе, - парировала Соня, но, заметив, что молодой дворянин вновь фыркнул, поняла, что неудачно. – Их статусы кардинально расходятся, Софи, - мотнул головой Пётр. – Не может быть у них дружбы. – Мне Феденька обмолвился, что Михаил Игоревич - волшебник, - подала голос Катерина, подняв голову. – Екатерина, - строго нахмурилась Анастасия Дмитриевна, - во-первых, разговаривают взрослые, а ты, так уж и быть, можешь посидеть вольным слушателем. Во-вторых, прекрати распространять о серьёзных взрослых людях слухи, которые тебе передают сверстники. Катюша притихла, потупила взгляд и вжала голову в плечи, тяжело вздохнув. – Да, маменька, прошу прощения, - пролепетала девочка. А вот Софья напряглась. Волшебниками, сверхъестественным обычно люди называли всё, что связано с окаянными. Издревле в России люди подразделялись на две группы: обычные и окаянные. Как появилась вторая группа? Эти люди - потомки разных существ, о которых обычные ведают только по сказкам и мифам: Кащей Бессмертный, Жар-птица, Сирин. Окаянные же приобрели от своих предков-существ разные необычные силы. Увы, они проявлялись не у всех, не в каждом поколении, но основной задачей этих людей было хранить свои способности в тайне. Зачем? Просто для того, чтобы обычные не начали охоту на окаянных. Собственно, по фамилиям и можно определить приближение к той или иной группе. Обычные, слыша фамилии окаянных, просто восхищаются их необычностью, красотой. Однако знающие люди сразу определят направление рода. Потому окаянным стоит держаться подальше от людей, фамилии которых означают приближение к религии. Сама Софья тоже является окаянной. Сила помогала ей не раз в разных сомнительных ситуациях. Но отец воспитал Софью так, чтобы девушка использовала свои силы исключительно для помощи другим, и то втайне. Если в Высокое Кузнецово закралась такая угроза, Соня готова и может помочь Кащенко. Или же она разрешит это дело самостоятельно. – Волшебник? - переспросил Пётр, немного сощурившись и глянув на Катюшу. Девочка тут же помотала головой, а Анастасия Дмитриевна взмахнула рукой в небрежном жесте: – Не обращайте внимания, Пётр Аркадьевич, детский лепет. – Устами младенца глаголет истина, - качнул головой Попов и более заинтересованно взглянул на Катерину, которая старательно смотрела в пол. – Что сказал тебе Феденька? – Пётр Аркадьевич, - пролепетала девочка, - прошу простить мою торопливость, не смею портить своими россказнями Ваше мнение о Михаиле Игоревиче. Позвольте, я пойду. Катюша торопливо встала с кресла, сделала книксен и стремительно удалилась, шурша тканью юбки. Пётр Аркадьевич проводил девочку взглядом и едва заметно сощурился. Но София обратила внимание на этот коварный прищур молодого дворянина, потому ей стало не по себе. Что против Кащенко имеет ее друг детства? Знает ли он, что сама Алконова - окаянная? – Михаил Игоревич - разве что волшебный неудачник, - фыркнул Пётр, встряхнув головой. – Тётушка, - вдруг подняла взгляд на Анастасию Дмитриевну Софья, - могу ли я познакомиться с кем-то из семейства Аспидовых? – Марго, дочь Татьяны, частенько посещает салон, вы могли бы познакомиться. Очаровательная барышня, - госпожа Ришар мягко улыбнулась. – Значит, сегодня вечером ты пойдёшь со мной? Анастасия Дмитриевна улыбнулась ещё ярче, но не переступая границу дозволенного этикетом. – Да, сегодня я составлю Вам компанию, - кивнула Алконова с мягкой улыбкой. Пётр же со снисходительной улыбкой произнёс: – Барышни такие барышни! Софья скромно улыбнулась и ему. Но сейчас, глядя на своего старого друга, она все ещё видела тот коварный огонь, блеснувший в его глазах. И от одного этого пугающего блеска все естество Софьи уже намекало на опасность, в лице Петра Попова сидящую рядом на диване.