Сказы Алконоста

На пороге кабинета стояла женщина. Каштановые волосы её были порядком всклокочены, ее руки мелко дрожали, она изучала взглядом ковер. Княгиню за плечи обнимал супруг, давний знакомый Кащенко, светлейший князь Павел Антонович Жаров, пользующийся дурной славой в городке. Азартный мужчина с тягой к крепким спиртным напиткам определенно не был знаменит чем-то еще в провинции, где каждый знает грехи друг друга. – Ваша Светлость, прошу, присядьте, - пригласил Михаил Игоревич женщину, указав жестом на кресло напротив него. Марина Кирилловна судорожно закусила край нижней губы и, медленным жестом отняв руки супруга от своих плеч, села на выделенное ей место. Мужчина же склонил голову, а его волосы, отдающие в золото, пали на лицо. – Вам принести воды? - небезучастно произнес Кащенко, ощущая, как кончики пальцев холодеют под убитыми горем взглядами четы Жаровых. – Нет, благодарю Вас, Михаил Игоревич, - мотнула головой женщина и сглотнула горький ком, который встал поперек горла и заставил ее плечи сжаться. – Вы вправду сможете найти Машеньку? А если её… – Не говори глупостей! - вдруг рявкнул на супругу Павел Антонович, отчего Жарова вздрогнула и свела лопатки. Ее тело точно пронзило молнией, в голубых глазах замерли кристаллики слез. Кулак светлейшего князя безнадежно задрожал, от чего мужчина счел лучшим спрятать руку под фрак. Михаил отвел глаза в сторону, чтобы не буравить взглядом уничтоженную горем чету Жаровых. Аспидовы, Сириновы, Гамаюновы, теперь и Жаровы выглядели очень подавленными из-за пропажи своих детей, своих наследников. Немудрено. Если бы что-то произошло с Анютой, Кащенко бы достал этого мерзавца из-под земли и заживо сжег. И просто потому, что в сестрице души не чаял. Погрузившись в подобные мысли, Кащенко не сразу услышал слова светлейшего князя Жарова. Всё же эти мысли куда лучше, чем воспоминания о мертвецах, которые волей-неволей всплывали, стоило погрузиться в размышления об Анечке. – Простите пожалуйста, Михаил Игоревич, не подумайте ничего плохого, - извинился Павел Антонович, немного наклонив голову вперед. – Пропажа Машеньки очень нас подкосила, - призналась Марина Кирилловна, перебирая тонкими подрагивающими пальцами складки платья. – Володе дар не достался. Ни мой, ни Павла Антоновича… Мы… В прочем, неважно… Кащенко с пониманием качнул головой, тяжело выдохнув. – Всё в порядке, Ваша Светлость, - ободряюще едва заметно улыбнулся Михаил Игоревич. – Прошу, давайте опустим формальности… Вы наша единственная надежда на спасение Машеньки. Нам известно, что эта пропажа - не первая, - снова подала голос женщина, подняв глаза на следователя. Михаил Игоревич потер пером обсохшие тонкие губы и тяжело вздохнул, склонив голову. – Да, Мария Павловна - третий пропавший ребёнок, - с трудом признался Кащенко. Никчёмный заведующий КСО. Он обязан следить за окаянными, но что же получается? Ужасно получается. –Третий?! Михаил Игоревич, как так выходит?! - Марина Кирилловна аж вскочила со своего места, а застывшие льдинки слез растаяли. Тёплые солёные дорожки заскользили по щекам женщины. Михаил опешил и невольно подался назад. – Все пропавшие дети окаянные?! Машенька - потомок двух окаянных родов! Что же будет с детьми?! Павел Антонович в один шаг оказался за спиной женщины и, крепко, но нежно схватив её за плечи, притянул к себе. Ощутив спиной грудь супруга, княгиня судорожно схватила воздух, развернулась и прильнула к нему. Плечи Марины Кирилловны дрожали. Кащенко дрогнувшими от напряжения пальцами поправил ворот рубашки. Предками княгини были злыдни, не стоит удивляться такой реакции. – Я искренне пытаюсь разобраться с этой ужасающей ситуацией… Но пока у меня слишком мало зацепок. – Пока у вас мало зацепок, времени может стать меньше, - на одном выдохе сквозь зубы процедил князь, поглаживая супругу по спине. – Есть ли возможность рассказать об обстоятельствах пропажи? Марина Кирилловна судорожно вздохнула, скрыв лицо на груди у супруга. Женщина, видимо, тяжело переживала пропажу дочери, в которой души не чаяла. – Машенька пошла с Ариной Ефимовной и Володей погулять по парку нашего имения. Маша отошла вроде как к белке, а после… она просто ушла. Володя сказал, что она пошатывалась, как будто её толкали… увы, это всё, что нам известно… Михаил Игоревич вскинул бровь, записывая слова князя в записную книгу. Пошатывалась? – А человек в чёрных одеждах? - осторожно уточнил Кащенко, нахмурив брови и прикусив кончик пера. – Не было… - немного подумав, ответил князь Жаров, остановив ладонь на уровне лопаток супруги. – Ни дворник, ни Арина Ефимовна с Володей не про кого постороннего не говорили… – Отчего Владимир Павлович не попытался догнать сестру? - напряжённо решил уточнить Михаил Игоревич, проведя кончиком пера по подбородку. Павел Антонович разомкнул губы, из них вырвался нечленораздельный звук, сопровождаемый невеселой миной. Он громко сглотнул, отведя глаза. Видимо, пришло осознание, что пропажу дочери можно было предотвратить. Точнее, он сам не мог, мог это сделать Володя. – Прошу, не смейтесь, Михаил Игоревич, но… Арина Ефимовна решила, что в Машеньку вселилась нечисть, потому… Потащила Володю в имение. Марина Кирилловна вновь сдавленно всхлипнула, прильнув крепче к груди супруга. – Вы же сами прекрасно понимаете, что убеждать Арину Ефимовну в обратном… опасно, - старательно подбирая слова, молвил князь. – Владимир знает про окаянность родов? - поинтересовался Михаил Игоревич, снова записывая что-то. – Знает, - отозвалась Марина Кирилловна, повернув голову к следователю. – Но сам таковым не является… – Да, окаянные силы - сложная вещь… одному ребёнку достаётся, другому - нет, - приотпустив супругу, произнёс Павел Антонович. – Бывает, что обоим, - как-то отчужденно вставил Кащенко, потрепав светлую шевелюру. – Прошу прощения, отвлёкся… Кто кроме Вас был на территории имения? – Марина Кирилловна была на салоне, - стал вспоминать Павел Антонович. – В имении были Володя, я, Арина Ефимовна, Софрон, наш дворник… верно, всё. Марина Кирилловна, нервно поправив каштановые локоны, слегка качнула головой. – Никого постороннего, верно? - ещё раз уточнил Михаил Игоревич, оглядывая список тех, кто был на территории имения Жаровых. Они были записаны друг под другом под номерами. Володя вряд ли мог соврать. Если бы он действовал против сестры, то только в сговоре с Ариной Ефимовной. Возможно ли это, чтобы подросток сдал сестру преступнику, который крадёт окаянных детей? Маловероятно… Сам отец? Зачем ему сдавать младшую дочь, которую обожает? А вот дворник… Следователь обвёл в круг имя Софрона, а потом вскинул голову на зов. – Михаил Игоревич… Михаил Игоревич, - звал Павел Антонович, немного нахмурив брови. – Вы слышите меня? – Да, простите, - быстро кивнул Кащенко, глянув на исписанный его же почерком желтоватый листок. – Задумался… – Не было никого из посторонних, - повторила ответ супруга Марина Кирилловна. Она уже стояла лицом к следователю, князь обнимал её за плечи. – Я понял… И что же думать? До этого пропавших детей видели с человеком в чёрных одеждах. Машенька - первая детей, кто просто ушёл. Так ещё и пошатываясь. Это могли быть чары окаянного, значит, этот кто-то был поблизости… Софрона стоило проверить по переписи окаянных… но единственным окаянным, кто был достаточно близко к Маше, является Павел Антонович… Кащенко в тишине ткнул пером с чернилами напротив имени князя Жарова, а потом поднял на него глаза. Под давлением тишины и пристального взгляда следователя, Павел Антонович как-то невольно немного сжался. В дверь постучали. В тишине звук показался оглушающим. Мысли следователя тут же буквально улетучились. Все присутствующие обернулись на стук, невольно вздрогнув. На пороге стоял Иван. Он поправил платок на шее и произнёс: – Прошу прощения, Михаил Игоревич… некая госпожа Алконова просит встречи с Вами. – Приведите её ко мне, пожалуйста, - кивнул Кащенко, поднявшись с места. Как только дверь за мужчиной закрылась, княгиня Жарова изумлённо распахнула глаза. – Госпожа Алконова? Дочь Анны Поклонской? Кащенко взглянул на Марину Кирилловну и положительно кивнул головой. Что за интерес к госпоже Алконовой? Не успел Павел Антонович разомкнуть губ, чтобы что-то сказать, как в кабинет несмело прошла госпожа Алконова. Она легким жестом поправила тяжелые каштановые локоны и склонилась в глубоком реверансе, увидев чету Жаровых. – Здравствуйте, Софья Николаевна, - поднялся с места Кащенко, склонив голову в поклоне. Кратко поздоровавшись, Марина Кирилловна вдруг обхватила Софью за плечи и окинула взглядом с ног до головы, изумленно распахнув глаза. Очевидно, девушка опешила, ведь не поняла причины этого действия княгини. – Право, копия матери… Как Вы прелестны, Софья Николаевна! - ласково улыбнулась женщина, поправив смятые ей же рукава. – Прошу прощения за свою резвость, но я неимоверно хотела увидеть Вас. Увы, вчера мне это не удалось, ведь… Алконова слегка улыбнулась, потупив взгляд, и кивнула в знак благодарности. Павел Антонович приобнял супругу за талию, заставляя ее отступить от смутившейся барышни. – Мари, ну что ты людей пугаешь? - по-доброму усмехнулся князь, прижав женщину к своей груди спиной. После этого Павел Антонович повернул голову к следователю и произнёс: – Тогда, быть может, мы пойдём, чтобы Вам не мешать? И да, Михаил Игоревич, советую Вам отдохнуть… Вы слишком рассеянны сегодня… Конечно, настойка Авдотьи Петровны выше всяких похвал... Князь низко хохотнул, а его супруга позволила себе бросить несколько осуждающий взгляд через плечо. – Я не пью, Павел Антонович, - кратко ответил следователь, сдерживая раздражение. Крепкие напитки он и вправду не переносил. – Если Вы не против, я наведаюсь к Вам завтра после полудня… Есть необходимость кое-что проверить… – Конечно, Михаил Игоревич, если это поможет следствию, - ответила княгиня Жарова, качнув головой. – Право, я не нахожу себе места от беспокойства… – Я найду Машеньку, во что бы то ни стало, поверьте, - ободряюще слегка улыбнулся Михаил Игоревич. – До свидания… Попрощавшись, чета Жаровых спешно покинула дом следователя. Михаил Игоревич, проводив их глазами задумался. Лишь бы они не пришли снова. Лишь бы они не сорвали его работу вновь. Софья Николаевна, которая до сих пор молчала, сложила руки за спиной и произнесла, прерывая напряжённую тишину: – Зачем Вы хотели меня видеть, Михаил Игоревич?