Уроки физики

Константин

      Как обычно, работа и учителя занимали у меня много времени, сил и нервов. Несмотря на удовольствие, которое я получаю от своей работы, за месяц я успел немного устать. А времени посвятить себя хобби, друзьям и близким катастрофически не хватало. Тем не менее, я смог выделить время, чтобы встретиться с отцом.       — Добрый день, пап, — со слабой улыбкой зашёл я к нему вечером.       Меня на пороге встретили родители. Я обнялся крепко с ними, и мы зашли в гостиную.       — Софья, ну чего ты здесь сидишь? Сын пришёл, иди завари чай! — потребовал папа от моей мамы. Та, ахнув, встала с дивана.       — Я не голоден, ничего не хочу, — остановил её я.       — Ой, ну хватит капризничать. Не слушай его, иди, жена, — я тяжело вздохнул и ничего не сказал, — Рассказывай давай: как дела в школе? Второй год уже работаешь учителем.       Я стал рассказывать в деталях, как проходят мои дни в школе, какие у меня встречаются ученики. Во время таких разговоров я чувствовал себя на одной волне с папой, ведь он около сорока лет посвятил себя работе профессора, учителя. За его плечами большой опыт. Несмотря на его тяжелый, порой жестокий характер, а также на его некоторые взгляды на жизнь, он чем-то меня вдохновлял.       Мы стали обсуждать учеников. Поскольку работал я в той же школе, что и отец, то некоторых учеников он немного помнил. Но вспоминал их он не с особой любовью.       — Была у меня одна ученица, очень неприятная особа, — недовольно вспоминал он. К тому времени пришла мама с подносом чая. Она села вместе с нами, собираясь влиться в наш разговор, — Вечно хамила, грубила, была глупой… Я её терпеть просто не мог! Она сейчас должна быть в одиннадцатом классе… Как она только доучилась до этого класса… Кажется, звали её Душкиной…       Что-то в моей голове смутно всплыло. Глотнув вкусного чая, я сказал:       — Виктория?       — Да! Преподаешь у неё? Тогда мне тебя жаль, — усмехнулся он.       За месяц работы я запомнил немногих учеников. Но Душкину я невольно хорошо помнил. И больше не из-за нашего необычного «знакомства», а из-за её поведения на моем уроке: Виктория не упускала возможности вступить со мной в спор…

* * *

      Это была вторая учебная неделя. Урок я начал с новой темы:       — Сегодня мы будем изучать электромагнитную индукцию. Запишите тему в тетради. Итак, начнём с того, что явление электромагнитной индукции открыл английский физик…       — …Фарадей. Еще в 1831 году, — перебила вдруг какая-то ученица: в ней разглядел Викторию.       — Спасибо, — прикусив губу, я кивнул и продолжил рассказывать, — Явление электромагнитной индукции — это возникновение…       — …это возникновение электрическогo токa в проводящем контуpe, который либo покоится в переменном вo времени магнитном полe, либo движется в постоянном магнитном полe так, чтo числo линий магнитной индукции, пронизывающиx контуp, меняется, — снова перебила она.              Мне это уже не понравилось. Подойдя ко второй парте, на которой она сидела вместе со своей подругой, я строго сказал:       — Хватит меня перебивать, Душкина.       — Прошу прощения, Константин Олегович. Я всего лишь хотела помочь, ну и получить оценку.       — Вы можете мне помочь, если не будете срывать урок. А оценку можно получить, если будете старательно работать на уроке, но после того, как я расскажу тему.       — Я стараюсь изо всех сил, Константин Олегович, — снова расстянула моё отчество она, — Но получаю не те результаты, которые бы хотела. Поэтому ищу подходы. Может быть, помощь на уроке бы вам не помешала.       — Конечно не помешала бы, я ведь зря пишу конспекты к урокам и стараюсь над материалом. Если вы такая умная и всё знаете, то проведите урок за меня.       Я ожидал, что она наконец успокоится, но мою риторическую просьбу она восприняла всерьёз. Подправив воротник блузки, она встала с места.       — С радостью.       Меня это удивило, но тем не менее разогрело во мне интерес. Поэтому мне стало очень любопытно посмотреть на то, как она облажается.       — Что ж, Виктория…       — …Дмитриевна.       — Виктория Дмитриевна, я ваш ученик Лебедев Константин и вместе с другими буду вас слушать, — насмешливо проговорил я, сев за её место и выделяя отчество в её манере       Все в классе рассмеялись, с вниманием слушая нашу перепалку.       — Итак, мы остановились на определении электромагнитной индукции, — сказала новая «учительница», пробуя себя в новой роли. Было заметно по её рукам, как она волновалась, пытаясь выкрутиться, — Можно выделить несколько особенностей, которые установил Фарадей…       — Извините, Виктория Дмитриевна, а как он их установил? — с наиграным недопониманием спросил я, подняв руку, — Он их как установил? На голову яблоко упало, как на Ньютона? — все рассмеялись.       — Очевидно, что в результате опытов, используя две катушки, магнит, выключатель… — ответила она, глядя на стол с приборами.       — А еще источник постоянного тока и гальванометр. Может быть, покажете нам, Виктория Дмитриевна?       Та с недовольствием на меня посмотрела, потом на приборы, ничего не понимая. Конечно же я не мог доверять ей, как и любому другому ученику их, поэтому немного вышел из роли: встал с места и подошёл к своему столу.       Интерес учеников возрос, потому что им нравилось смотреть на такие эксперименты, а не читать о них в учебниках. Показав таким образом несколько опытов, я спросил:       — Ну что ж, Виктория Дмитриевна, какие в итоге особенности он выделил из этих опытов? — спросил я, сев за её место.       — Индукционный ток возникает в одной из катюшек… да блин! — оговорилась Душкина, ударив ладонью по лбу. Ученикам показалось это смешным, и в кабинете распространился громкий смех. Громче всех смеялась её подруга, Екатерина Киселева, сидевшая в данный момент со мной.       Я улыбнулся, но не из-за её оговорки, а вообще от всей этой ситуации. Взяв карандаш, я сделал небольшую шалость, написав на полях её тетради «катюшки», нарисовав пару голов с косичками.       Когда все успокоились, Виктория назвала все главные особенности, при этом запинаясь в слове «катушки», начиная хихикать.       — Что ж, спасибо за мини-урок, Виктория Дмитриевна, садитесь на место. Материал вы, видимо, знаете, это уже хорошо, — остановив ученицу, объявил я, подойдя к доске, — Учительница из вас так себе, но вы старались, поэтому поставлю «5» за усердие, но это в первый и единственный раз.       — Никогда бы не мечтала стать учительницей, — проговорила она, тяжело вздохнув и сев на своё место. Моя шалость удалась: ученица заметила то, что я начеркал на тетради и закатила глаза.

* * *

      — Она не глупая, скорее невнимательная, но любопытная, — объективно сказал я, — Не сказал бы, что Душкина грубая, просто не любит держать язык за зубами и постоянно спорит. С ней бывает не всегда легко, но она не самый трудный ученик.       — Коне-е-ечно, — раздражённо выдохнув, сказал папа.       — Олег, ты иногда не замечаешь чего-то позитивного в людях, — заметила мама.       — А чего ты это тут расселась? Иди и приготовь ужин, что мне сегодня вечером есть? — проворчал он.       — Я давно не видела Костю и тоже хочу с ним поговорить, — тихо сказала она в оправдание. Вся эта ситуация мне не нравилась.       — Папа, не надо так. Я соскучился и по маме и мне бы тоже хотелось бы с ней поговорить.       Мне всегда казалось, будто отец с каким-то пренебрежением относится к матери. Он постоянно что-то ей приказывает, не любит, когда она начинает о чем-то говорить в присутствии других людей. Поэтому я всегда заступался за маму, и это работало: папа переставал на время что-то ей говорить. Но это не значит, что их ссоры, особенно в моём присутствии, вообще не происходили. В такие моменты мне становилось жаль маму.

* * *

Виктория

      Понедельник прошел, и я сильно вымоталась в этот день недели. Идя с Катей до метро после учёбы, мы обсуждали насыщенные дни, одноклассников, школу, учителей.       — Больше всего я не люблю понедельник из-за физики. Ну почему именно в этот и так нагруженый и тяжелый день? — ныла я.       — Да ладно тебе, Вик. Мне вот начали нравятся уроки физики. Олега Николаевича нет — и слава Богу. Тем более что на уроках Константина Олеговича очень весело и интересно. Чего только стоит урок с тобой и, — Катя засмеялась, — с катюшками.       Я закатила глаза. После того дня у меня появилось новое погоняло — Катюшка. Из-за этого я перестала называть подругу так, потому что Киселева начинала смеяться, а мне становилось неудобно.       — Зато я получила в тот день первую пятёрку по физике в этом году! А то физик это мне только четвёрки и тройки ставил! Но зато практически ни единой двойки. Я даже поверила в свои знания по физике.       — Ну вот видишь!       — И всё же, мне не нравится Константин Олегович. Он будто специально надо мной издевается. А еще он чем-то так похож на бывшего учителя по физике. И это мне не нравится вдвойне.       — Ну он же его сын, Вик! Яблоко от яблони недалеко падало. Но он намного лучше этого Олега. Во-первых, Костя красивый и молодой. А во-вторых, хоть он и требовательный, но хотя бы справедливый.       — А я считаю, что он самовлюбленный павлин и просто пытается копировать своего папашу.       — Поосторожнее со словами, как бы он не услышал. — услышала сзади я знакомый голос Константина Олеговича.       Сердце ушло в пятки, а пульс ускорился. Катя занервничала. Я занервничала не меньше. Медленно повернулась к нему, но голова была отпущена вниз.       — Вы что, следите за нами? — осмелилась спросить я, но внутри меня была тревога. Хотелось сквозь землю провалиться.       — Мне нечем заняться, чем подслушивать Вас? Извините, но я привык тратить время на полезные дела, — спокойным голосом ответил он.       — Тогда почему Вы тратите время на разговор со мной, Константин Олегович? — пыталась поймать его я.       Учитель перевёл взгляд на Киселеву. Понимая, что нас ждет личный разговор, та отошла недалеко от нас.       — Потому что давно заметил, как вы ко мне относитесь, Душкина. Меня мало волнует, кто и что говорит про меня, но тем не менее, мне интересна причина такого отношения ко мне.       Я молчала, не зная, что и сказать. Впервые мне было так сильно стыдно перед ним. Тем не менее, я начала что-то понимать…       — Не хочу говорить про это, но скажу прямо: Олег Николаевич, ваш отец, мне… конкретно сильно не симпатизировал, — осмелилась сказать я, — Простите меня, конечно, но ничего не могу поделать со своими чувствами к нему.       — В целом, я догадывался об этом, замечая, как вы любите выделять моё отчество. Не знаю, какие были отношения с моим отцом, но в данном случае со мной вы крайне не объективны, проецируя своё отношение к моему папе на меня. Более того, это глупо.       В этот момент я почувствовала стыд за себя. Я старалась избегать смотреть Константину в глаза, не зная, что и сказать. Щеки покраснели.       — Возможно, мой отец был прав, когда рассказывал о вас.       — И… что он рассказывал обо мне?       — Что вы глупая, немного хамоватая девушка. Я видел вас немного другой, но, кажется, я ошибался, — заключил он и ушёл от меня.       Я была опустошена после нашего разговора. Ко мне подошла Катя и стала задавать вопросы, но я не вникалась в них, смотря на то, как учитель садится в автомобиль и уезжает от нас.