Уроки физики

Виктория

      Всю неделю, когда находилась на уроках физики (а она у нас три раза в неделю), я чувствовала себя немного подавленно, особенно неудобно перед физиком.       К счастью, на этой неделе он не вызывал меня к доске, ни о чем не спрашивал, так что напрямую мы с ним не контактировали. Так не может продолжаться вечно, и когда-нибудь он меня спросит, когда мне нужно будет заработать оценки.       Пока этот день не наступил, я могу чувствовать себя более менее нормально, но в понедельник произошло самое неожиданное событие…       Мы болтали с Катей, сидя в классе перед уроками и дожидаясь вместе с остальными, когда придет наша классная руководительница. Но её все не было и не было, что совсем не было похоже на неё, ведь учительница приходила рано.       Прозвенел звонок на пятнадцатиминутку, и вдруг зашла директриса, а за ней… Константин Олегович?!       Я открытым учебником закрылась, делая вид, что читаю.       — Здравствуйте, ученики и ученицы. Сегодня вашей классной руководительницы нет и в ближайшее время не будет. Она ушла в декрет, — как жаль… Точнее, я рада за нее, но мне будет её не хватать на уроке. Она очень хорошо преподает русский и литературу, — Поэтому Константин Олегович будет не только вашем учителем по физике, но и классным руководителем.       Я услышала шёпоты одноклассников. Видимо, они очень радуются этому. Но этим не радуюсь я. Черт, теперь я его буду каждые будние дни видеть! Эх…       Директриса вышла.       — Что ж, ребята, за этот месяц я пригляделся к вашему классу, и вы все мне понравились. Надеюсь, что мы с вами сдружимся. Вы люди уже взрослые, так что нянчиться с вами не буду, но если вдруг что-то от меня потребуется, обращайтесь. Сразу предупреждаю, что я буду требовать от вас много, как классный руководитель. Если я прошу, например, принести справки, это значит, что на следующий день вы должны будете принести. То же самое касается и моих уроков, так что самое главное старайтесь и поблажек не ждите.       Я вдруг услышала его шаги. По телу пробежалось тепло, так как… Он был рядом со мной! Я подняла глаза, убедившись, что я не ошибаюсь. Чёрт! Я сразу же отпустила глаза, делая вид, что поглощена книгой. Он вдруг выхватил её у меня и почему-то рассмеялся.       — Берите пример с Душкиной, она готова читать книги даже в перевернутом положении!       А я не заметила того, что читала буквы вниз головой. Все начали громко смеяться, а я прокраснела от смущения. Он положил книгу обратно на стол. Возможно, я и сказала бы что-то ему в ответ, но не нашла в себе сил.       — Попрошу теперь перенестись в мой кабинет, потому что у нас и так сейчас будет физика. После уроков прошу юношей перенести все вещи из вашей бывшей лабораторной ко мне.       Все послушались. Я не стала класть пенал и книгу в рюкзак, а лучше потащила с собой, прижимая к груди.       Все начали выходить из класса. Подошли к лестнице и начали подниматься по ней. Кабинет находится на третьем этаже, черт! Ненавижу подниматься по лестнице. Я уже почти поднялась к третьему этажа и тут… Спотыкаюсь об ступеньки и падаю на пол! Книжка упала, раскрывшись, а пенал, сделав двойное сальто, раскрылся, и все карандаши с ручками раскидались.       — Ай! Моя нога! Ах! — заныла я. Потом приступила их собирать.       Вдруг увидела другую чужую руку, которая тоже собирала мою канцелярию. Я подняла голову и… Сразу же отпустила её, покрасневшись ещё сильнее, чем перед классом из-за книжки. Это. Был. Физик. Я стала собирать ещё быстрее и поднявшись, убежала. Он окликнул меня, но я сделала вид, будто не расслышала.       На уроке ничего интересного не происходило. По крайней мере в том плане, что он меня ни о чем не спрашивал. По крайней мере думала в начале я. Но в конце он вызывал меня к доске. С задачей я справилась, получив четвёрку, хоть она и была тяжёлой. Когда садилась на место, он вдруг сказал:       — Кстати, Душкина, подойдите ко мне после этого урока.       Я насторожилась. Чего это он? Вдруг это как-то связано с нашим разговором на прошлой неделе? Как же не хочется с ним пересекаться!       Думая о нём и вспоминая тот злободневный разговор, я смотрела на его рисунок с катюшками. А я даже до сих пор его не стёрла и когда открываю тетрадь, непроизвольно начинаю улыбаться, хотя когда впервые увидела это, немного злилась на Константина Олеговича.       Прозвенел звонок на перемену. Я пулей вылетела из кабинета, боясь, как бы новый классный руководитель не поймал бы меня.       На истории, которой была моим не самым любимым предметом, я достала телефон и обнаружила изменения в нашей классной беседе: наша бывшая руководительница добавила Лебедева. Тот написал в беседу, напомнив о том, чтобы юноши перенесли вещи из нашей бывшей лабораторной в кабинет физики, а также снова попросил меня зайти после уроков. Блин, ну что ему нужно?       — Вика, а чего это ты не подошла к нему? — спросила Катя, которая тоже скучала на уроке и сидела в телефоне.       — Не хочу с ним лишний раз пересекаться после нашего разговора на прошлой неделе.       — Оу. А что всё-таки между вами произошло?       — Коротко говоря, мы с ним повздорили. Но в основном виновата была я из-за своего отношения к Олегу Николаевичу. Из-за этого я пренебрежительно относилась и к Константину, и он посчитал меня глупой. Не знаю теперь, как буду с ним жить, ведь он теперь наш классный руководитель!       — Но вдруг это что-то действительно важное, раз он уже во второй раз просит к нему подойти?       — Боюсь, что разговор опять коснётся насчет меня и…       — Лично я так не считаю. Если хочешь, я могу пойти вместе с тобой за компанию к нему после уроков.       Я с радостью согласилась с этой идеей.       Волновалась я уже не так сильно, чувствуя себя в целом очень даже хорошо. Но всё было до того момента, когда мы подошли к кабинету.       — Ну что ж, дальше заходи сама.       — Почему это сама?!       — Так он же попросил подойти именно тебя, а не меня. Ладно, Катюшка, если он вдруг убьет, я похороню тебя в твоей любимой пижаме и с плиткой шоколада, ха-ха-ха!       — Очень смешно! — с недовольством прокомментировала я, стучась в дверь.       Услышав «Войдите», я глубоко вздохнула. Катя, до сих пор смеясь, шутливо покрестила меня, и я зашла внутрь.       — Здравствуйте, — поздоровалась я, подходя к учительскому столу, — Если не ошибаюсь, вы попросили меня подойти к вам.       Почему это «Если не ошибаюсь»? Что ты несёшь вообще? Возьми себя в руки, Вика!       — Если не ошибаюсь, я просил вас подойти после первого урока.       — Прошу прощения, я забыла. Так для чего вы меня звали?       — Вы обронили это, — ответил он, протягивая флешку мне, и я её забрала, вспоминая, как утром упала.       — Да? Спасибо, я не заметила, — поблагодарила искренне я. В кабинете повисла волнующая тишина. Поняв, что Константин Олегович больше не собирается ничего сказать, я вышла, вежливо попрощавшись.       — Так быстро, — удивилась подруга, когда я вышла живой ныне из класса.       — Представляешь, он всё это время просил меня подойти только ради того, чтобы передать флешку, которую я утром уронила, пока шла в кабинет.       — Ну вот видишь! А ты переживала. Но почему лица нет?       Я пожала плечами, пытаясь сама ответить на этот вопрос.

* * *

      Пятница началась необычно: на классном часу Константин Олегович сделал важное объявление:       — Итак, класс, к нам перешёл ученик из параллельного класса, — в кабинет зашёл какой-то парень, — Знакомьтесь: Змеев Кирилл, — сказал учитель, положив на плечо юноши руку.       Я подняла голову с книги на него, разглядывая: это был высокий парень с густыми коричневыми волосами, с лёгкой и непринуждённой улыбкой на лице и красивыми тонкими руками. Карие глаза так и прожигали его взгляд. Он был достаточно симпатичным. Его я знала, но не лично: знала только, как его зовут и что он в параллели. За все одиннадцать лет с ним мне как-то не довелось пообщаться.       — Прошу любить и жаловать. Что ж, Кирилл, садитесь на любое место.       Новенький сел на третий ряд и вторую парту к однокласснику, довольно рядом с нами.       Следующие полчаса шёл первый классный час с Константином Олеговичем: ничего нового мы не услышали, кроме как об экзаменах, о важности хорошо готовится к ним, а также о том, что на следующей неделе будет родительское собрание.       На первом уроке произошла неожиданная приятность: на рейс «парта Душкиной» прилетел бумажный самолёт. Раскрыв его, я увидела рисунок самой себя, а именно то, как я профилем сидела за партой, смотря вперед и улыбаясь. На обратной стороне бумаги было написано следующее:       Ты очень симпатичная, и ты мне понравилась. Как тебе идея прогуляться после уроков?       Кирилл.       Я повернулась в сторону новенького и улыбнулась ему, таким образом соглашаясь на его предложение. Мне еще никто не рисовал рисунки, да и уверенность Змеева меня восхитила, почему бы и не согласиться?       Как и договорились, мы пошли гулять после учебного дня. Сначала было неловко, но потом мы разговорились так, будто были знакомы сто лет.       — Ты очень красиво рисуешь. Ходил в художку?       — Нет, я учился сам. Не люблю ходить куда-то. Я вообще за всю свою жизнь не ходил на кружки, как полагается обычным детям. Родители ведь так стараются, чтобы ребёнок был чем-то занят.       — Значит, самоучка? Здорово. Я тоже рисую, но не так хорошо, да и я в целом любительница. А вообще, я тоже особо не ходила на кружки. Точнее, ходила как-то в семь лет на музыкальную секцию, училась играть на скрипке, но потом сразу поняла, что музыка — это не моё.       Мы успели проголодаться за время прогулки, поэтому зашли в ближайшее кафе. Когда купили по выпечке и чаю и сели на свободный столик, продолжили разговор:       — А почему ты спустя почти месяц вдруг решил перейти в наш класс и сменить профиль?       — В том классе, в котором я был, остался из-за друзей. Но за год понял, что я не гуманитарий и решил перейти в ваш. У вас ведь универсальный класс. К тому же я хотел сдавать информатику и физику. Буду поступать на графический дизайн. А ты что планируешь сдавать?       — Биологию и химию. Хочу быть ветеринаром.       — Я думал, что скорее всего придётся сдавать физику вместе с Олегом Николаевичем, но он ушел на пенсию, к счастью или к сожалению. Но знакомые с вашего класса, а еще с десятого говорили, что Константин Олегович очень даже крутой учитель. А ты как считаешь?       — Что?       — Ну, как тебе новый физик?       — Как учитель он, думаю, достаточно хорош, — только смогла и сказать я.       — А как человек? — усмехнулся Кирилл.       — Ну, я его не знаю, так что не могу ответить на этот вопрос. Надеюсь только, что он не похож на своего папу.       — Это да… А что это ты так мало говоришь? Мне все знакомые со школы прожужжали про него, особенного девушки так говорили о нём…       — Я действительно не знаю, что про него сказать, — честно ответила я.       Сначала мне казалось, что он полная копия своего отца. А неделю назад мои предположения о нём были ложными. И он совсем не похож на Олега. Если бы на месте Константина был бы он, то Олег Николаевич за «самовлюбленного павлина» бы уже давно вырывал все волосы, а Константин… Он более объективен, спокойно (как это было возможно) поговорил со мной, хоть и сильно меня обидел своими «грубая и немного хамоватая». Но он намного лучше этого старикана. И с ним на уроках бывает… весело?       — Просто отношения с ним у меня не задались по глупости. Я наговорила про него столько плохого, а он всё это слышал и теперь, понимая, что я немного ошибалась, чувствую немного вину перед ним. Неудобно теперь с ним пересекаться, — призналась я. Кирилл внимательно меня выслушал.       — Бывает. Мы все ошибаемся. Важно признать свои ошибки. Почему бы тебе тогда не извиниться перед ним?       — Что? Извиниться?       — Тебе самой станет легче от этого. Если ты говоришь, что Константин Олегович объективный, он поймёт и примет, что ты заблуждалась насчет него.       — Мне нужно подумать насчет этого… Но твой совет имеет смысл. В любом случае, спасибо, что выслушал. Вот от этого мне действительно стало немного легче.       Он улыбнулся и наложил свою руку на мою. Я взглянула на него своими голубыми глазами. Должна поклясться, что в этот момент между нами что-то пролетело

* * *

      На следующей неделе я попыталась поговорить с Константином Олеговичем в понедельник после его урока:       — Константин Олегович, мне нужно…       — Прошу прощения, но я занят, — сказал он, вставая с места и идя в лабораторную. Я настойчиво пошла за ним, несмотря на то, что он реально был занят, готовясь к следующему уроку.       — Давайте я вам помогу, а вы меня выслушаете? — предложила я, очувтившись в лаборатории.       Учитель тем временем стоял у шкафа, доставая приборы для урока.       — Здесь только я ставлю условия. Идите, Душкина, — строго сказал он. Я цокнула.       Я только хотела уйти, как заметила, что на самой высокой полке шкафа прямо на краю полки стоял штатив. Он покачивал в разные стороны, прежде чем упасть.       Всё происходит быстро: я подбегаю к нему и кладу руки на крепкую грудь, пытаюсь его оттолкнуть. Хоть я физически слабее мужчины, у меня удаётся оттолкнуть его на безопасное место из-за эффекта неожиданности. В этот момент штатив падает, сломавшись после падения. Я отошла от физика.       Лебедев с удивлением и с небольшим испугом смотрит на испорченный прибор, затем наклонился и стал собирать детали штатива.       — Господи, спасибо вам, Душкина! — искренне поблагодарил он после того, как встал и положил фрагменты штатива на стол, — Не представляю, что бы произошло, если бы вас не было рядом. Иногда ваша настойчивость идёт на пользу.       Я непроизвольно усмехнулась.       — Что ж, из-за такого я готов вас выслушать. О чём вы хотели поговорить?       Почему-то в этот миг я растерялась, хотя момент для извинений был ну просто шикарным.       — Когда у нас будет следующая контрольная? — пришло мне в голову.       — Через две недели, — с подозрением ответил он, ожидая, что я задам более существенный вопрос.       — Спасибо, — сказала я и поторопилась выйти.

* * *

Константин

      Вечером ко мне приехал мой младший брат Денис со своими вещами:       — Привет, Костя. Не ожидал? — подправляя свои кудрявые волосы спросил он, заходя с улыбкой ко мне.       — А… Ты рановато. Мы ведь договаривались, что ты приедешь на выходных.       — А ты попробуй неделю пожить в общаге рядом с моим университетом, тогда я на тебя посмотрю!       Денис в этом году поступил на первый курс журналистики. До этого он не мог точно определиться со своим факультетом, да и вообще куда поступать. Поэтому после окончания школы он уехал служить в армию, заодно подумать и решить, чем заниматься в жизни. Поскольку жить в общежитии ему не нравилось, брат решил снимать квартиру, а пока он её ищет, будет временно со мной.       — Ну, рассказывай: что ты, как ты? Что нового в школе? Трудновато работать учителем, хе-хе-хе.       — В любой профессии есть свои сложности. Но мне в целом всё нравится, несмотря на восьмиклассников и бюрократию.       — Ну ты как всегда, конечно. Не представляю, как можно работать на такой профессии. Как видел нашего папу за рабочим столом, проверяющего тетради — сразу в дрожь бросало. Из-за работы он уделял нам, увы, не так много времени. Боюсь, что и ты погрязнешь в этой дыре…       — Ну, спасибо за поддержку, Денис!       Мы зашли в комнату, где временно будет жить Денис. Пока он открывал чемодан, располагая вещи, я стал ему объяснять:       — Во-первых, никакой громкой музыки, а ещё ночных похождений. Меня это будет отвлекать. Во-вторых, как съешь чипсы, упаковку под подушкой не прячь и сразу выкидывай мусор. В-третьих, никаких парней в моей доме без предупреждений. Да и вообще людей. Это основные мои требования.       — Такое ощущение, будто бы ты не мой брат, а арендодатель, и я снимаю у тебя квартиру, — обиженно проговорил он, — Ладно, я понял. Чему-то я всё-таки научился в армии и буду очень даже самостоятельным и собранным.       — Ну-ну.

* * *

Виктория

      — Итак, класс, поскольку прошло больше месяца, а старосты у вас до сих пор нет, нужно уже определиться, — сказал в пятницу на классном часу Константин Олегович, — Есть предложения?       — Этому человеку сильно не повезёт, — усмехнулся Кирилл, который решил сесть в этот раз позади меня. Мы с ним успели за неделю подружиться.       — Почему это? — спросила шёпотом я, повернувшись к нему.       — Ну а что? Новые обязанности, постоянные требования, отчитывания перед учителями… Был я как-то старостой в старой школе, не лучшее время.       — А я всегда мечтала стать старостой.       — Есть ещё какие-либо предложения? — спросил классный руководитель, выслушивая учеников.       — А давайте Катюху? — предложил один из моих одноклассников Никита.       — Почему Киселеву? — спросил Лебедев, а Катя смутилась.       — Потому что она замечательная. Красивая и добрая, — подруга в ответ захихикала, прикрывая рот ладонью. Меня чуть не вырвало.       Я заметила, что он уже не в первый раз катит яйца к ней. Но Никита Литвинов не самая лучшая партия для Кати. Он практически никогда мне не нравился, да и я ему тоже.       — Мне нужна более объективная причина, — нейтрально проговорил физик. Никита недовольно закатил глаза, — Хорошо, тогда у меня есть другая идея: сейчас я раздам вам листочки, и вы в них напишите имя того человека, которого бы хотели бы видеть старостой.       Мы так и поступили: как получили листочки, стали писать имена. Я решила, что хорошей старостой будет одна отличница, которая достаточно ответственна.       — Итак, время подсчёта голосов, — сказал учитель, когда мы собрали листочки. Он стал их распределять, — 2 голоса за Петрушкина, 8 голосов за Литвинова, 9 за Одинцову, 7 за Душкину, — я приятно удивилась результату, — Что ж, Одинцова, поздравляю вас.       — О нет, Константин Олегович, — встав, тяжело вздохнула одноклассница, за которую я голосовала, — у меня на плечах пять олимпиад, потом подготовка к ЕГЭ, мне ещё нужно зарабатывать пятёрки на уроках, параллельно у меня балет! Я же умру! Так что я отказываюсь от таких обязанностей. Живем мы в демократической стране, так что, надеюсь, мой голос будет услышан.       — Не только у вас столько обязанностей, но ладно, заставлять не собираюсь.       Никита стал разминать руки, довольно улыбаясь:       — Ну, спасибо, Одинцова. Что ж, если никто не возражает, то я…       — Ох, Литвинов, — вздохнув, сказал физик, снимая с себя очки и массажируя пальцами переносицу, — Я заметил, как вы постоянно опаздываете на уроки, и мои замечания для вас пустой звук.       — Обещаю, что больше это не повторится.       — Я вам, конечно, верю, ну конечно не повторится. Соврали в первый раз, соврете и в следующий раз.       — А вы что, предлагаете, чтобы Вика стала старостой? Не смешите!       Я разозлилась. В этот момент я пересклась взглядами с мужчиной. От проживающих глаз учителя я опустила голову, делая вид, будто случайно на него посмотрела.       — Если за неё проголосовало немало учеников, то что плохого в этом?       — За меня всё равно проголосовало больше! У нас должны быть честные выборы. Или, хотите сказать, что у нас, как в США сложная система?       — Замолчите, Литвинов. Поговорите о выборной системе на обществознании. Что ж, других вариантов я больше не вижу.       — Я отказываюсь от этого. Предлагаю заново провести выборы. Чтобы всё было честно.       — Никита, прими уже, что ты не самая лучшая кандидатура, — не выдержав, вмешалась я в разговор, — Знаете, Константин Олегович, если вы считаете, что я достойна этого, то я буду старостой, — в ответ учитель кивнул мне.       — Сучка противная, — тихо сказал Никита. Перед его партой вырос Лебедев.       — Извинитесь перед ней, — строго приказал мужчина.       — И не собираюсь. Оппозиция у нас запрещена что ли?       — Что ж, после уроков убираетесь у меня в кабинете.       — Ладно-ладно! Прости меня… Вика, — с недовольством проговорил одноклассник.       Я про себя усмехнулась, делая вид, что простила его. Но в голове крутились мысли: Константин за меня вступился. Эта мысль взбудоражила меня.       После классного часа, когда все ученики вышли, я подошла к Лебедеву, который сидел за столом.       — Константин Олегович, — обратилась к нему я, замечая про себя, что впервые перестала выделять его отчество.       — Слушаю, Душкина.       — Хотела поблагодарить, что заступились за меня, хотя я в целом в состоянии, конечно же, за себя постоять, — сказала я, непроизвольно усмехнувшись.       — Я не потерплю любые разногласия в моём классе.       — На самом деле мне хотелось бы извиниться перед вами, — вздохнув, призналась я. Учитель встал с места.       — За что?       — За те слова, которые я сказала перед вашим присутствием. Я была немного не права насчет вас, — медленно проговорила я с волнением.       Лебедев внимательно выслушал меня. Я не знала, какой реакции от него ожидать.       — На самом деле и мне бы стоило извиниться. Я снова в вас ошибся, — услышала неожиданный ответ я.       — Оу. Хорошо, я вас поняла.       — А я всё гадал и гадал, почему вы себя странно ведёте.       — Странно? Как? — искренне не понимала я.       — Не по «Душкински», — ответил Константин, изображая кавычки пальцами, — На уроках молчите, со мной не спорите.       Я звонко рассмеялась от его слов так, что заболели мышцы живота.       — Тогда я исправлю эту ситуацию.       — О нет… Зачем я это сказал…