Уроки физики

Виктория

             Олимпиада была чуть сложнее, чем в предыдущий раз. Однако над моей душой хотя бы никто не стоял, и в целом обстановка была поспокойнее. Надеюсь, что справилась. Поскольку Эльза написала раньше меня, ей пришлось ждать на вахте вместе с учителями. Наконец, когда я дописала и поспешила вместе с ней выйти из школы, мы наткнулись на Никиту, который стоял на улице у входа заведения и с кем-то разговаривал по телефону. Увидев нас, он сбросил вызов. Обратился:       — До сих пор не верится, что ты прошла школьный этап. Но муниципальный ты уж точно не пройдёшь, — усмехнулся он. На такое заявление я лишь закатила глаза, фыркнув.       — Если и не пройдёт, то что с того? Олимпиада — это не так важно, — присоединилась к нашему разговору Морозова.       — И то верно, Эль. И всё же я не понимаю стремление твоей сеструхи хорошо написать олимпиаду. В принципе, как и твоё. У нас вообще мало девушек, которые сдают экзамен по физике. А, кажется, понял. Тоже, как и Ватрушкина, втюрилась в Костю?       — Как тебе объяснить, что мужчины меня совсем не привлекают в романтическом плане? — устало задала вопрос девушка.       — Ой, да брось ты. В нашего классного все девчонки влюблены, Лебедев у нас ого-го. В него невозможно не влюбиться.       — А ты точно гетеро?       Я рассмеялась, а Литвинову такой подкол не понравился.       — А что там с Ватрушкиной? Та, что с параллели? — поинтересовалась я.       — Ой, с этой Василисой… Она вообще планировала сдавать общество и литературу. А тут резко решила вместо второго сдавать физику. Сошла с ума девка. Когда мы с ней встречались, она рассказывала, что совсем ничего не смыслит в физике. Прям, как ты, Вик-с.       Я закатила глаза. Вот это, конечно, помешанность на учителе. Конечно, всё не может быть так однозначно, мало ли что, вдруг девушка действительно передумала.       — Сначала с Королевой, потом с этой Ватрушкиной… М-да… Походу ты всю школу перетрахал…       — Ничего не могу поделать со своей страстью к блондинкам, — дьявольски улыбаясь, сказал довольно Никита, — Кстати, ты можешь оказаться на их месте, — ухмыляясь, он разглядывал светлые волосы Морозовой.       — Фу. Я тогда перекрашусь.       — Тебе не надо, а вот если у Вики не остыли ко мне чувства, ей стоит перекраситься.       — Ты до сих пор на что-то надеешься? — протянула я, уставшая от этой перепалки.       — Не, ну реально. Блондинкой тебе больше подошло. А если еще ты не будешь сувать свой носик не туда, куда нужно, было бы вообще замечательно. Вспомнить тот случай, когда из-за твоей глупости Олег Николаевич тебя наказал, заставив…       — Да заткнись ты, — вдруг не выдержала я, выйдя из себя. Взяв сестру за руку, я поспешила как можно быстрее уйти отсюда.       Как бы сильно я этого не хотела, но из-за слов одноклассника я словила триггер, вспоминая худший день в моей школьной жизни…       

* * *

      Это произошло в седьмом классе, мне было тогда только тринадцать лет. У нас только появилась физика, на которую я возлагала большие надежды. Всё-таки, новый предмет, новые знания, новый учитель. Хотя и я слышала много чего плохого об Олеге Николаевиче, пыталась себя настроить на лучшее. Подумаешь, строгий учитель?       Но я ошиблась. И невзлюбила его с первого урока. Меня бесило и раздражало всё то, что он говорил. А старикашка часто высказывался на неоднозначные темы: про политику, аборты, женщин. Но больше всего мне не нравилось то, как он относился к моим одноклассникам. Физик совсем их не жалел и доводил пару из них до слёз.       Я терпела, представляя, как в своих мечтах буду ставить его на место. И всё же в один день не выдержала. Он сорвался на одного моего одноклассника: на тихого, прилежного паренька, которого уважали многие учителя. Старший Лебедев очень жёстко отчитал мальчика за речь: школьник с рождения картавил. Как только Олег Николаевич посадил его на место, юная я встала с места и заступилась:       — Тихонов не виноват в том, что он картавит! Он ведь так всю жизнь говорит.       Преподаватель встал с места, посмотрев на меня грозно. Ему я тоже особо не нравилась, но в этот момент неприязнь ко мне возросла в тысячу раз. Я поежилась, едва сглотнув слюну.       — Конечно не виноват, виноваты его родители! За то, что не воспитали своего чада говорить нормально, как здоровый человек! Он же тем более мужчина, как мямля не может сказать что-то нормально! Как я должен выслушивать его ответы?!       Класс вздрогнул, мысленно уже хороня меня. Никто не смел спорить, перечить Олегу Николаевичу. А иначе тебе не поздоровится: он запишет тебя в книжку своих врагов, будет занижать твой балл, а на его уроках ты будешь сидеть и молиться, как бы тебе выжить.       За такую выходку он меня при всех моих одноклассников строго отчитал, а потом в качестве наказания сказал мне прийти после уроков и вымыть полы. Весь день я ходила взвинчивая, с комком в горле. Пришла к нему я в полчетвёртого, когда в его кабинете не было бедных учеников, что отчаянно исправляли у него оценки (а приходили они постоянно, чуть ли не каждый учебный день). Мне не хотелось, чтобы другие видели меня, выполняющую такое наказание. И всё же, я надеялась, что дело возможно будет замять, что Лебедев отменит наказание, отчитав перед этим снова, но…       В общем, я зашла к нему на ватных ногах. И решила ему уступить: стала просить прощения, хотя в глубине души знала, что права. Но учитель был непреклонен. Поэтому мне всё же пришлось идти в лабораторную за ведром и тряпкой.       — Из-звините, а швабры нет?       — Какая из тебя хозяйка, если ты не можешь руками мыть пол? Давай, приступай к делу!       Мне было очень неловко в его присутствии, стоя на коленях, мыть пол. Я не считаю, что мыть полы — это плохо: любой труд важен и ценен. Но в данном случае ситуация была унизительна для меня: Олег наслаждался тем, что происходило.       — А в-вы когда уйдёте?       — А я тебе мешаю, Душкина? Мой при мне, хочу убедиться, что ты выполнишь мою просьбу, — издевательски протянул он.       Собравшись с силами, я всё же начала мыть полы, протирая под партами, стульями, вытирая каждый угол, при этом слушая придирки старикана на тему, что полы я не умею вообще мыть. Всё это время я оттягивала момент, когда надо будет пройтись тряпкой у его стола. Но он всё же наступил:       — Встаньте, пожалуйста.       — Ага, зачем? Вставать, чтобы потом снова сесть? Я старый!       Он соизволил только поднять ноги. Стоя на коленях и протирая тряпкой, я всхлипывала. Ситуация усугубилась, когда в кабинет зашёл Литвинов, которому надо было сдать тетрадь. Хоть он был бесстрастен, чувствовалось, как он еле сдерживал смех.       Оглядываясь назад, я думаю сейчас: если бы была старше, не позволила бы так себя унижать. Я бы пожаловалась родителям, классной руководительнице, директору, да и вообще не выполняла бы поручение Лебедева и сказала бы пару ласковых слов. Но тогда вряд ли бы осмелилась: я была ребёнком и не имела моральных сил противостоять Олегу Николаевичу. Положительная деталь в этой истории всё же есть: Тихонов был благодарен мне до конца жизни, а ещё я заработала какой-никакой авторитет в классе. Только из-за этого я не жалею о своём поступке.       

* * *

             За последние несколько недель я заметила одну важную деталь: с Эльзой, которую я раньше недолюбливала, стала проводить больше времени. А с Катей будто бы меньше. С ней я всё же общалась, но та избегала любой разговор касаемо того вечера. Хотелось верить, что ей стало стыдно за себя, и она больше не будет ходить куда-то с этим самовлюбленным дурачком (я о Никите, конечно).       В отношениях с Кириллом что-то переменилось. Змеев никак не давил на меня с ответом на его предложение, и всё же чувствовалось в его взгляде, обращенном на меня, что ему не терпится узнать моё решение. Парень был влюблён в меня.       А я, кажется, была влюблена в Константина. Не хотела признавать, но в глубине души об этом знала. И пыталась искать в его взгляде, поступках какую-то симпатию, но другая, более разумная сторона меня знала, что это глупо и безнадёжно. Как же это иронично и забавно: есть Олег Николаевич, который стал моим ночным кошмаром, которого я ненавидела всем сердцем; а есть Константин Олегович — его сын, который… тоже являлся мне во снах, но это стало скорее не кошмаром, а сладким оазисом, которое насыщало меня, спасая от обезвоживания по нему.       На следующий день после олимпиады, в пятницу, произошли некоторые вещи, которые не оставили меня в покое. Особенно второе. Но это потом.       Зайдя перед уроками в классный кабинет, я увидела разговаривающих Киселёву и Литвинова. Второй что-то спокойно рассказывал, а та улыбалась, кокетничая. Я подошла к ним.       — …а он говорит: «Ну молодёжь пошла!» — пародируя старческий голос, говорил одноклассник. Подруга громко рассмеялась.       — Так. Ты и ты?! Катя, о чём мы с тобой разговаривали? — спросила я, явно недоумевая от всего этого.       — О чём же? — строила из себя дурочку она.       Я увела её у Никиты. Отойдя к моей парте, начала разговор:       — Несмотря на то, что произошло несколько дней назад, ты воркуешь с ним!       — Он извинился за свои ошибки. Представляешь, он подарил мне букет роз! Моих любимых!       — Ты дура? Неужели ты ничего не видишь?! — разозлилась я.       — Как ты меня назвала?! — недовольно спросила Катя, толкнув меня.       Завязалась серьёзная ссора. То, что я говорила ей о Никите, очень сильно привело Киселеву в гнев. Я пыталась ей объяснить, но та не хотела меня слушать. Так продолжалось пару минут, пока чья-то тёплая рука не опустилась на моё плечо. Надо мной раздался строгий голос:       — Что у вас здесь происходит? Что за балаган?       Я пыталась взять себя в руки. И снова я попадаю в неприятности прямо перед носом Константина: сначала история с запиской, потом эта… Боже…       Мужчина оттащил меня в сторону, встав между мной и недоподругой. Мы обе молчали. А весь класс обратил на нас внимание.       — Признавайтесь уже, — приказал руководитель.       — Вика всё виновата, она меня дурой назвала!       — У меня была веская причина назвать её так, — с умным видом процедила я.       — Ох уж эти ссоры, Константин Олегович… Девочки как всегда меня не поделили, — наслаждаясь всей этой ситуацией, проговорил Никита.       — Литвинов, не вмешивайтесь в разговор, — после учитель обратился к нам, — Я не потерплю стычки и ссоры в моём классе. Умейте решать конфликты, а не браниться, как собака с кошкой. Сели все на места!       Идя к своему месту, я размышляла не только о недавно произошедшем разговоре, но и о Лебедеве. Я мечтательно вздохнула, положив свою руку на плечо, которого он коснулся. Это прикосновение вызвало во мне кучу мурашек и странное волнение. А в животе всё затянулось тугим узлом.       Встряхнув голову, пыталась прогнать эти мысли и задуматься о более важном.       Катя стала больше и больше разочаровывать меня. До этого мы всегда прислушивались к друг другу, и это спасало нас постоянно, а теперь… Как же глупо, что причиной наших недопониманий стал парень, тем более такой недалёкий!       

* * *

             — И что дальше будешь делать с Катюхой? — спросила Морозова после уроков, пока мы одевались, собираясь уходить.       — Не знаю даже… Я уже, честно говоря, больше не могу так, — безнадёжно протянула я, выходя из туалета и расправляя джинсы на бёдрах, — Не знаю, как мы в глаза друг другу будем смотреть на моем Дне Рождения.       — Да ладно тебе. Вы столько лет дружите, я предполагаю, что всё образуется. Кстати, кого планируешь пригласить на дэрэ?       — Тебя, Киселёву, пару одноклассниц, двоюродных братьев и сестёр… — стала перечислять я на пальцах.       — А Змеева? — ухмыльнулась она.       — Его я тоже приглашу, не чужие же. И всё же я пока не знаю, как с ним общаться: как с другом или как-то по-особенному… Надо бы быть тактичной.       — Тактичность — это прям про тебя. Кого ты сегодня дурой обозвала?       — Пф…       Мы вышли из туалета.       — А ещё я хочу пригласить Дениса.       — Того паренька из клуба? Вы же с ним мало знакомы.       — Да, но я хочу как-то отблагодарить его… Он так рисковал собой. А я с ним с того дня так и не связалась, хотя он дал свой номер. Паренёк показался мне адекватным. Если что, разрешу ему пригласить кого-то с собой, чтобы ему не было дискомфортно в новой компании.       — Ну, здорово. Кста-а-ати, — Эльза заговорчески на меня посмотрела, — можешь отнести мою тетрадь Косте? Я лабораторную не успела на уроке доделать, поэтому он разрешил мне во время учебного дня дописать.       — А почему сама не можешь?       — А ты мне не подруга что ли? Мы связаны сестринскими узлами, пускай и не родственными…       — Да ты надо мной смеёшься просто…       — Хочу помучить тебя. Сегодня ты та-а-ак раскраснелась, когда Лебедев коснулся тебя, — и девушка заразительно рассмеялась, а я отвела взгляд, пытаясь совладать с чувствами, — Ну, иди же.       Протяжно вздохнув, я взяла её тетрадь и пошла на третий этаж. Однако столкнулась я с учителем на втором. Я решила ему передать в руки тетрадь, чтобы не идти до кабинета (так как я очень ленивая).       — Что же тогда Морозова сама не соизволилась ко мне зайти и самой передать тетрадь?       — Она вас боится, — решила помучить недосестру я, про себя дьявольски улыбаясь.       — Да? По-моему у вас очень боевая подруга, — вдруг физик что-то вспомнил и задал вопрос, — Так из-за чего вы поссорились с Киселёвой?       — Не думала, что вы очень любопытный человек.       — Всё всегда в меру. Тем более что интересуюсь я как классный руководитель.       — А…       Не знала, что и ответить. Ну не буду же я своему учителю рассказывать, как шла в клуб за пьяной в хлам подругой? Не стукачка же.       — Константин Олегович! — игривым тоном донесся женский голос, — Пока вы не ушли…       И вдруг я увидела на лице Лебедева злость вперемешку с полной безысходностью. Таким я его видела впервые, и мне стала очень интересна причина такой реакции.       Послышалось, как кто-то выходил из кабинета и постукивал каблуками при ходьбе.       — Душкина, ради бога, давайте обсудим всё это не здесь, — и тут он взял меня за руку, куда-то ведя.       Я ахнула, неосознанно подчиняясь ему. То, что сейчас происходило, — смутившийся Константин, который куда-то меня ведет под ручку, — казалось из ряда вон выходящего.       Но эта ситуация была даже… приятной? Когда же ещё твой симпатичный учитель возьмёт тебя за руку, и вы с ним прогуляйтесь по школьному коридору (пускай на несколько секунд)?       В итоге мужчина завёл нас в кабинет музыки, закрыв дверь. Несколько секунд мы молчали, прислушиваясь к голосу снаружи:       — Константин Олегович! Ну где же вы? Неужели ушли? Эх, — грустным голосом проговорила эта женщина.       Наконец, когда звуки постукивания каблуков стихли, преподаватель облегчённо выдохнул. А я, еле сдерживая смех, спросила:       — Что это только что было?       — Лучше и не говорить об этом… — пытался избежать от разговора на эту тему Лебедев, который явно не собирался давать мне ответы. Но это только пока.       — Да? Знаете, Константин Олегович, я уже начинаю думать, что у вас с этой учительницей служебный роман, — взяла быка за рога я.       Ему это не то что не понравилось, а повергло в злость. Поэтому он отчитал меня за такие шутки. И так смешно, как вначале, уже не было.       — Каюсь, каюсь… Ответ на свой вопрос я явно не получу.       — Хорошо, Виктория, вы меня уже вынуждаете, — впервые, к моему удивлению, обратился ко мне только по имени физик. И мне это понравилось, — Я расскажу, но только из-за того, чтобы вы не думали обо мне криво. Эта учительница, чьё имя я не буду называть, потому что с моей стороны и так не очень профессионально обсуждать коллегу, очень… настойчивый человек. Сегодня она ко мне уже в седьмой раз обращается.       — Почему же вы не можете поставить её на место?       — Есть на то свои причины. К слову, эта коллега очень эмоциональный человек. Недавно у неё был болезненный развод.       — Вы не можете нести ответственность за чужие эмоции, особенно, если это касается ваших границ.       — Возможно, вы правы, но я сам разберусь с этим.       Такой Константин Олегович меня крайне удивил. Подумать только: с виду очень серьёзный, уверенный в себе человек, а тут не может отшить какую-то коллегу. Однако с другой стороны, Лебедев открылся мне как человек, переживающий за чувства других людей. Совсем не похож на своего папашу.       — Ну а у вас что?       — М?       — Что у вас случилось с Киселёвой? Из-за чего вы кричались? Неужто из-за Литвинова? Ревнуете? — ухмыльнулся мужчина.       Ему явно приносило моральное удовольствие так надо мной подтрунивать. Меня это вгоняло в краски. Сначала смутилась, затем испытала недовольство.       — Издеваетесь? Еще чего! Да как так можно? Я его терпеть не могу! — скрестив руки на груди, проговорила я.       — Ну что же, зато мы квиты.       — Хорошо, Константин, вы меня уже вынуждаете. Я расскажу, но только из-за того, чтобы вы не думали обо мне криво.       На это преподаватель искренне рассмеялся. Сначала меня это разозлило, но потом я улыбнулась ему.       — Как это обычно бывает… Когда подруга связывается не с тем человеком, а тебе это не нравится… Вот и пытаешься её предостеречь, а она не слушается, — грустно рассказала я, — Ко всему этому нужно ещё добавить, что Никита принёс мне столько неприятностей, а Кате будто всё равно на это.       — Такое бы меня напрягло. Думаю, что настоящие друзья так не поступают, — посочувствовал мне учитель, — А что вам такого сделал Литвинов? Он вас травит?       — Нет-нет-нет, не совсем…       — Оу. Кажется, это немного личное.       Только сейчас я поняла, что воспоминания того самого дня, когда одноклассник стал смеяться над моей валентинкой, на самом деле меня очень тревожат. И отчасти этот случай меня травмировал. Если раньше я пыталась относиться к этому случаю с иронией, то теперь стала осознавать, что пыталась скрыть за всем этим своё разочарование.       С одной стороны, мне вдруг резко захотелось поделиться этим с Константином, хотя с другой сторны, мне не хотелось открываться перед ним в таком ключе. Не хотелось, чтобы он меня жалел, считал слабой. Но он бы не стал смеяться над этим. И в порыве чувств я рассказала:       — В первом классе я была влюблена в Никиту. Это была первая детская, несерьёзная влюблённость. Он всегда с усмешкой относился ко мне, а в один день Литвинов стал смеяться над моей валентинкой, которую я ему подарила на 14 февраля, опозорив на весь класс…       — Ты сама что ли сделала это?       — Да, своими руками… Как тебе? Нравится?       — Да это полное убожество! «Никита, ты любовь всей моей жизни!», — читал мальчик, смеясь, — Думаешь, что кому-то понравится такая валентинка? Магазинные куда лучше! А вообще, Вика, я тебя не люблю! И никогда не буду любить! Кто же в тебя такую влюбиться? — весь класс стал смеяться, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Я убежала в слезах.       От этих воспоминаний, что проскочили вспышкой в моей голове, я съёжилась. Грустно вздохнув, опустила голову. На несколько секунд повисла неловкая тишина.       — Смешно, правда? — нарушила молчание я, пытаясь развеять обстановку.       — Вовсе нет, Виктория, — твёрдо ответил Лебедев, снова обращаясь ко мне по имени, — Хоть вы были детьми, а они, к слову, не понимают иногда, что говорят, со стороны Литвинова это было жестоко. Нет ничего забавного в том, чтобы потешаться над чужими чувствами.       Физик положил правую руку на парту. Я непроизвольно повторила это действие левой и… случайно коснулась его пальцев своими, наложив на них свою кисть руки. В этот момент почувствовала некий разряд тока в своём теле и дернула слегка рукой, собираясь убрать её. Перед этим взглянула на профиль Лебедева и застала его за тем, как он смотрел на наши руки и отводил взгляд в стену. Он опередил меня, убрав свою с парты. Не успела и разочароваться, как вдруг мужская рука накрыла мою.       Я прикусила нижнюю губу. Отвела голову в сторону, лишь бы мужчина не видел улыбку и румянец на моём лице. Лебедев залез в самое сердце, вывернул все мои чувства наизнанку, заставляя сгорать.       Вдруг мой телефон зазвонил: это была Морозова. Я отошла от парты, с неохотой вырывая руку. Господи, совсем забыла, что она меня совсем уже заждалась. Попрощавшись с Константином, я ушла вся красная.       

* * *

             На следующий день, в субботу, я отметила свой День Рождения дома и пригласила, как и планировала, своих друзей, дальних сестру и брата. Нас в итоге было около 8 человек. Как и хотела, пригласила также и Дениса, разрешив ему кого-нибудь взять по желанию: друга, подругу или девушку (на последнее он очень смутился). Новоиспечённый друг опоздал аж на полчаса.       — Чего опаздываем? — открывая дверь, стала встречать гостей я.       — Не рассчитали время, каюсь, — растерянно ответил он, ступая на порог двери, — Зато мы принесли пирог! Домашний, его мой брат испёк.       За ним под ручку шёл какой-то парень среднего роста, с густыми чёрными волосами и блестящей улыбкой во все тридцать два зуба.       — Твой друг? — поинтересовалась я.       Денис снова растерялся, что-то промычав. Что-то шепнув тому парню, «Дэнчик» ответил:       — Да, знакомьтесь: это Пашка.       Мы пожали друг другу руки. Затем в качестве подарка мой спаситель протянул конверт с деньгами, начиная оправдываться:       — Я совсем не умею делать подарки. А еще с тобой я вижусь во второй раз…       — Не стоило, — улыбнувшись, сказала я, — Ну что ж, зато мы наконец-то познакомимся.       Мы втроём прошлись в гостиную и начали праздник за столом. Сначала каждый гость вручил по подарку с поздравлениями: Катя подарила мне косметический бокс, Эльза — фигурку Северуса Снейпа от «Funko POP» (из-за того, что эта компании выпускает коллекционные фигурки в стиле а-ля «тиби», суровый профессор уже не выглядел как суровый профессор, но был очень милым), Кирилл — мой портрет в цвете. Двоюродная сестра, которая была младше меня на 2 года, подарила бомбочки для ванны, а кузен, который был уже младше меня на 3 года, подушку в виде головы кота. Двое одноклассниц сделали для меня общий подарок — подарили сертификат на массаж в спа-салоне.       Родители же удивили меня в этом году: они подарили мне голубого волнистого попугая, о котором я так мечтала! Моему счастью не было предела. Поэтому следующие полчаса было уделено моему новому питомцу: все рассматривали его, но на руки пока не брали. От такого внимания птичка успела нагадить в клетке прямо у нас на глазах, поэтому я решила, что пока оставлю пернатого друга в покое, оставив у себя в комнате.       На протяжении праздника мы разговаривали, пытаясь друг друга лучше узнать. Потом начались игры, затем уже танцы, на которых мы по большей части дурачились, особенно Денис с Пашей, шутливо танцуя вальс.       Гости начали уходить ближе к восьми, пробыв у меня дома около четырёх часов. С некоторыми из них у меня состоялся разговор.       — Катя, прости, что назвала тебя дурой. Такой я тебя всерьёз не считаю, но меня действительно волнует твоё близкое общение с Никитой.       — Вика, тебе не стоит переживать. И я на самом деле была тоже хороша, начав повышать на тебя голос.       Несмотря на разговор, чувствовалось, что наши разногласия до конца всё же не были решены… Но сейчас старалась сильно на этом не зацикливаться.       — Не знал, что ты поттерманка. У меня этих фигурок «Funko POP» целая коллекция, особенно много персонажей из «Гарри Поттера», — высказался Денис.       — Да? Правда? — загорелась я.       — Агась, — горделиво произнёс он, — Я обожаю этот фэндом. Чего только у меня нет по «Гарри Поттеру»…       — Е-мае, да ты меня заинтересовал!       — Я мог бы тебе всё показать у себя дома.       — Было бы просто замечательно.       — Ты, это, еще раз за подарок прости. Если пригласишь меня в следующем году, я буду более оригинальным. Кстати, как тебе яблочный пирог?       — Очень вкусно! Просто пальчики оближешь! Тесто обалденное получилось, такое хрустящее снаружи, а внутри нежно-мягкое. Передай своему брату, что он готовит просто божественно, — с восхищением делилась впечатлениями я. Пироги я никогда не любила, но этому я готова была дать исключение: моих слов было недостаточно, чтобы описать всю гамму чувств, что я испытала.       — Иногда мой старший брат-зануда действительно может тако-ое вытворить своими руками, — иронично прокомментировал Денис, — Не знаю, как и его обрадовать: у него скоро День Рождения, будет у него юбилей, а я не знаю, что и дарить.       — Он же твой брат. Неужели ты ничего о нём не знаешь, например, что он любит, чем занимается?       — У него самая занудная работа: он препод.       — Не стоит так говорить. Учитель — это очень трудная профессия. Не представляю, как они справляются с несколькими детьми одновременно. В общем, подари то, что ему будет очень полезно, к примеру. Или можно подарить что-то очень смешное и забавное. Думаю, что это в твоём характере.       Тут Денис задумался. И его глаза дьявольски загорелись:       — А я совмещу то и другое.       Со Змеевым я ощущала неловкость в разговоре со своей стороны. Мы вроде как продолжали по-дружески общаться, однако в глазах Кирилла горели искры, когда он на меня смотрел…       — Мне очень понравился твой портрет. Очень реалистично вышло. Сказать по правде, твои работы заставляют смотреть на себя с другой стороны и находить в себе что-то прекрасное.       — Тогда я рад, что смог до тебя донести, какая же ты красивая, — тепло улыбаясь, сказал он. Я отвела на мгновение взгляд, засмущавшись, — Извини. Наверно, я перехожу черту… Ведь ты еще не дала ни своё согласие, ни отказ.       Что-то кольнуло у меня в душе. Стало почему-то неудобно от того, что я заставляю ждать Змеева уже третью неделю.       — Всё в порядке. И… мне стоило бы поторопиться с ответом, верно?       — Я не хочу тебя торопить, Вика, но должен честно признаться, что сам сгораю от нетерпения, — на этой неоднозначной ноте мы попрощались.       Мне действительно нужно быстрее решать. Не знаю, что меня останавливает дать согласие или отталкивает… Кирилл — замечательный, чуткий парень, умеющий радовать, с которым мне хорошо. Но… Господи, снова в голове всплывает Лебедев!       Такое ощущение, будто бы у меня есть какой-то шанс быть с ним. Будто я на что-то надеюсь. Однако, вспоминая вчерашний день, в моей голове начали закрадываться некоторые мысли… Что вообще произошло тогда? Неужели это то, о чем я думаю? Что, если Костя ко мне что-то чувствует? Он ведь часто уделяет мне внимание: не упустит момент что-то сказать мне, а тут ещё и поддержал меня. А этот жест с рукой… Прикосновение Натали его оттолкнуло, даже разозлило. А со мной всё было по-другому: мало того, что его никак не смутило моё случайное касание, так ещё он сам проявил инициативу, накрыв мою руку своей. Что бы мог значить этот жест?       Я тут же над собой посмеялась. Ну ты и выдумщица, Душкина. Иногда ты воспринимаешь некоторые вещи слишком всерьёз, романтизируя. Учитель просто поддержал тебя, как свою ученицу, а ты…       Как бы глупо и наивно не звучали мои догадки, но в тот день мне действительно показалось, будто между нами что-то на мгновение промелькнуло.       

* * *

Константин

             Пока Денис развлекался, пойдя на День Рождения какой-то своей подруги, я поехал навестить отца. Нужно было ему помочь в оплате кое-каких квитанций, а еще записать к врачу. Многие заботы о родителях в основном принимали я и сестра. Брат не мог пока помогать чем-то, потому что он копил на съёмку жилья, да и к тому же, по его словам, он был «бедным студентом», хотя с этим утверждением я хотел поспорить.       — Ох, напридумали люди эту изощренную систему… Раньше в СССР было лучше.       — А я считаю, что сейчас наоборот всё стало легче и систематизированее. Ты просто не хочешь вникать во всё это, — тяжело вздохнув, возразил я.       — Конечно-конечно… Как проходят дни на работе?       — Знаешь, что я заметил, пап? В этой школе у тебя явно был большой авторитет, особенно среди коллег.       Улыбнувшись, он кивнул.       — Однако меня смущает несколько вещей. Я слышал от многих учеников о тебе не самые позитивные отзывы. Они поговаривали, будто ты был несправедлив и очень жесток.       — Костя, я не думаю, что нужно слушать кучку каких-то обиженных школьников. Они ленятся на уроках, вот и пытаются свалить всю ответственность на учителей, — твёрдо сказал он.       Сначала я действительно думал так же. Зная характер моего отца, он был человеком по себе очень требовательным, строгим, замечающим любые пробелы и недочёты. Подобные качества в учителе я считал вполне приемлемым, если они в меру. Я и сам был и остаюсь таким, но иногда пытаюсь войти в положение ученика, если он испытывает какие-то трудности. Но теперь, по мере того, как увеличивалось число его бывших обучающихся, что говорили о нем не очень хорошо, я стал задумываться.       — Особенно сильно тебя не любила Виктория, которая Душкина.       Не знаю, почему я так зациклил внимание на ней, но эти странные отношения между девушкой и папой меня волновали. Безумно зацепило и следующее, что я недавно заметил:       — Ты настроил некоторых своих коллег против неё. Ты хоть понимаешь, что это очень подло и непрофессионально с твоей стороны? Что она такого сделала, что ты так поступаешь? — с возмущением спрашивал я.       — Ты не замечаешь её змеиной наружности? Какая она, как себя ведёт…       — Если тебя это так волновало, почему ты не нажаловался директрисе?       — Я жаловался! Но это бесполезно.       — Не думаю, что Душкина будет так себя безрассудно вести. Она прилежная ученица, зачем ей враждовать с учителем?       На это отец взбесился, встав с места:       — Почему ты её так защищаешь? Неужели ты настолько слеп, раз ничего не видишь, кроме её мордашки? Или ты в неё ещё влюбился? Влюблённый болван! Ах эта вертихвостка Виктория…       Я опешился от его слов, замолчав на какое-то мгновение. Сначала разозлился за такие глупые умозаключения, а потом задумался. В голове в первую очередь возникла следующая мысль, которую я озвучил:       — Я не потерплю любую несправедливость, отец, — твёрдо произнёс я, — Я теперь преподаватель и сам прекрасно понимаю, как важно именно быть учителем: как важно быть честным по отношению к обучающимся, объективно их оценивать, наказывать или когда нужно входить в его положение, если потребуется. Раньше, когда сам был школьником, у меня были не очень хорошие преподаватели, чьи ошибки я не хотел совершать. Поэтому защищаю Душкину и не только её только по этой причине: не потерплю подобных издевательств, — замолчав на несколько секунд, как можно увереннее добавил, — А что касается каких-то чувств к Виктории… Нет. Это уже слишком! С моей стороны такое весьма непрофессионально и даже аморально бы испытывать такое.       Сказав всё это, вдруг всерьёз засомневался и задумался. В последнее время я стал уделять ей слишком много внимания, сам того не осознавая. А то, что произошло вчера… Кажется, я пересёк границу.       — Я очень сильно на это надеюсь, Костя.       Ничего не могу поделать со своим состраданием. Я видел и даже чувствовал какие-то переживания и метания ученицы, с которым ей было непривычно делиться со мной. А после истории с её детской влюблённостью, я испытал к ней сочувствие, но не жалость. Безусловно, Виктория имеет свой внутренний стержень, но стал он твёрдым не сразу. Из-за всех этих чувств на меня нахлынули эмоции: я хотел как-то поддержать девушку, но тактично. Было ли правильно касаться её руки?       Как же это иронично… Когда ко мне лезла Королёва, не по-детски флиртуя, её прикосновение показалось мне досадным, неприятным, что было вполне объяснимо: такое отношение ко мне, как к преподавателю, было неуважительным. А нечаянное касание Душкиной если не оттолкнуло, то… даже понравилось. Её сконфузила такая оплошность, и ученица будто хотела убрать руку. Но я этому помешал. И её это ни капли не засмущало. Однако теперь такое моё поведение смущает меня.       Нет. Это непозволительно. Я не должен так себя вести с ней, чтобы она не подумала о чем-то неправильном. Пора заканчивать всё это.       

* * *

Виктория

      В воскресенье я договорилась с Денисом пойти к нему в гости, ибо мне было ну очень интересно посмотреть на его коллекцию фигурок, особенно по «Гарри Поттеру». Но перед тем, как пойти к нему, я решила сходить по магазинам, чтобы выбрать подарок Константину на День Рождения.       Тридцатого ноября ему исполнится двадцать пять. В нашей классной беседе (где конечно же его не было) мы уже начали обсуждать, как его поздравим. Мои одноклассники на самом деле любили поздравлять классных руководителей с Днем Рождения. Мы постоянно устраивали что-то интересное, делали им подарки. Поскольку сейчас наступила эпоха Лебедева, его тоже стоит порадовать, он это действительно заслуживает. Мы решили на том, что каждый по желанию ему что-то от себя подарит. Кроме этого, планировалось украсить классный кабинет, выскочить из-под столов и поздравить, а ещё заказать торт, но насчет этого пока думали, ибо не знали о вкусовых предпочтениях учителя.       Я долго думала, что ему от себя подарить. На самом деле выбор подарка для него был очень важен для меня. Сначала моё решение остановилось на какой-нибудь канцелярии, по типу ежедневника. Но потом решила, что это скучно и неинтересно.       И тут, проходя мимо магазина гитар, меня озарило. Константин ведь играет на гитаре! Может, сделать подарок, который бы был связан с этим инструментом? Недолго думая, зашла туда. Я увидела там высокого, метров два роста, коренастого, с бородой до ключиц и с татуировками на руках продавца. От его вида я даже насторожилась, но мужчине на самом деле не было никакого дела до меня: он был увлечён прослушиванием какого-то подкаста. Ну вот и славно. Не люблю продавцов, которые по сто раз подходят к тебе на дню и спрашивают, что тебе нужно.       В магазине чего только не продавалось… Столько было вещей и аксессуаров, в которых я не очень разбираюсь. Поэтому чувствовала себя как рыба на суше. Что бы ему подарить? Тут тем более так дорого, а бюджет у меня ограниченный. Гитару я учителю уж точно не подарю. Чехол? Сомневаюсь, что его у Константина нет.       И тут я увидела струны. Хм, почему бы не их? Купив их, радостная и довольная вышла из магазина, направляясь в гости к Денису. Он уже наверняка меня заждался.       Дойдя до его дома, я зашла в подъезд и постучалась в нужную квартиру. Слышу вдруг через дверь, как кто-то подходит к порогу. Замирает и не торопится открывать в дверь. Я постучалась снова. Ну что он там делает? Не узнал что ли меня? Неужели я ошиблась подъездом или квартирой.?       Денис неуверенно прокручивает замок, открывая. Дверь отворяется и…       Это был вовсе не Денис. А Константин Олегович.       

* * *

      Я стою вся вскопанная, не веря своим глазам. От такого поворота даже потеряла дар речи. Пока стояла, не решаясь что-то сказать, Лебедев с неподдельным удивлением стал расспрашивать меня:       — Душкина? Вы как здесь оказались? Как узнали мой адрес? Я никому его не давал среди учеников! Объяснитесь сейчас же.       — Да я…       И тут делаю вывод: значит, всё же умудрилась ошибиться. Ну и растяпа.       — Походу я сглупила и перепутала дом… или квартиру… Вы не знате Дениса?       — Дениса? — учитель был в большом замешательстве.       — Ну, кудрявоволосый парень такой, — стала в растерянности объясняться я, изображая кудри на своей голове, — Примерно такого роста, худенький… Ах, да. Ещё он обожает «Гарри Поттера».       — Этой мой младший брат, — сам удивившись, ответил он.       И тут я впала в ступор, прибывая в большом шоке.       Так этот Денис тоже сын Олега Николаевича? Чего?! Да почему у него такие… адекватные дети? И как он мог оказаться братом Константина?! Мир не может быть таким тесным! Пока мы стоим оба, сами ничего не понимая, из лифта выходит Денис с продуктовым пакетом. Увидев меня, он обрадовался:       — Ого, Вика, ты уже пришла? О, а это мой брат Костя, знакомься. Костя, это Вика, моя знакомая. Э-э-э… Чего так смотрите друг на друга? Влюбились что ли?       

* * *

             — Душкина — моя ученица, — объяснил старший Лебедев, когда мы уже сидели на кухне, выпивая чай.       — А Константин — мой классный руководитель.       — Так, вообще-то я уже понял из первого, что он твой препод. Я не тупой. Вот так встреча.       — Да уж… — проговорила я.       — А как вы познакомились? — спросил Константин       — Так я её защищал от того байкера-насильника в тот день, когда ты меня забирал, помнишь, Кость? — беззаботно ответил Денис.       В этот момент я тут же наступила на сидящего рядом моего «спасателя» ногой под столом, от чего тот шикнул.       — Виктория, как это понимать? — серьезно спросил физик, строго посмотрев на меня. Ну началось… — Вы ходите в подобные места, будучи несовершеннолетней.       — Вообще-то мне уже восемнадцать, — пыталась как-то защититься я.       — Но тот день произошёл… сколько дней? Минимум две недели назад. А две недели назад вам не было восемнадцать.       — У вас очень хорошо получается считать, Константин Олегович, — нервно усмехаясь, прокомментировала я.       — Вы хоть представляете, что могло произойти, если бы мой брат вас не защитил?! О чем вы вообще думали? — смотря ему в глаза, я чувствовала, что спрашивал он это не только потому, что был моим классным руководителем: мужчина переживал.       Глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. И честно призналась:       — Я приехала туда ради одной подруги из-за того, что сильно переживала за неё, потому что она была в компании… не очень хорошего человека. Что бы было с ней, если бы не пришла? Я пыталась её защитить.       — Кстати, и не зря, — пытался заступиться Денис, — Подружка у неё вообще была в тако-о-ом состоянии…       — Эта подруга случаем не Киселёва?       — Будто бы у меня больше нет подруг…       — Я серьезно, Виктория. Вы так переживаете за неё из-за Литвинова, — заставил вспомнить меня он позавчерашний разговор, когда я делилась своими переживаниями насчёт подруги, — Как уже выразились ранее, «она была в компании не очень хорошего человека». Поэтому у меня есть все основания полагать, что это всё же Екатерина Киселёва.       — Пожалуйста, Константин Олегович, не рассказывайте только родителям, — соединив ладони, просила я. Быть стукачкой не входило в мои планы.       — Как я могу закрыть глаза на это, будучи вашим классным преподавателем? — после этого он тяжело вздохнул, смотря на мои щенячьи глаза, — Вашим я ничего не скажу, потому что вы мне кажетесь небезрассудным и ответственным человеком, — я облегченно вздохнула, — А что по поводу родителей Литвинова и Киселёвой… На это я не смогу закрыть глаза.       Безнадежно вздохнув, я сделала последний глоток чая и вышла их кухни вместе с Денисом, и мы пошли в его комнату.       — Я же говорил, что мой брат зануда, — пытаясь развеять обстановку отшутился Денис.       — Зачем ты только ему всё рассказал…       — Не дуйся. Пойдем, я покажу тебе свои фигурки.       Настроение чуть поднялось, когда он начал показывать свою коллекцию, состоящей из 20 персонажей. Из «Гарри Поттера» у него были основные главные герои. Смотря на его полочку с коллекцией, я стала даже завидовать ему. Ну и ладно, зато у меня две почки и фигурка Северуса Снейпа (которой у него не было)!       К своему большому удивлению я увидела у него и серию книг Гарри Поттера от издательства «Росмэн» (которую оно давно не издаёт, поэтому эти книги сейчас на вес золота)!       — Да откуда ты их достал?!       С жарким интересом я стала рассматривать каждую книгу, восхищаясь.       — Господи, Денис, дай, пожалуйста, почитать! Я никогда еще не читала «Гарри Поттера», только фильмы смотрела!       — Не читала?! Да как ты смеешь называть себя фанатом Поттерианы?! Позерша.       — Молю, дай взять книгу.       — Ла-адно… Но книгу не рвать, не марать, не сгибать и не принимать с ней ванны! — я обняла его от радости, горячо благодаря парня.       Так мы провели следующие часа три, обсуждая любимый фэндом, делясь роликами по серии фильмов. Но, увы, долго задерживаться у Лебедевых не могла, поскольку это всё-таки дом Константина, а я была незваным гостем.       — Константин Олегович, я ухожу! — крикнула я, собираясь уходить. В этот момент он вышел из своей спальни.       — Уже?       — Ну, да, время близится к шести… Неудобно как-то.       — Хорошо, но поешьте для начала. Как пришли ко мне, ничего не ели.       — Оу, нет-нет, — застеснявшись, сразу же отрезала я, — Мне неудобно.       — А представьте, как будет неудобно мне, если вы посреди улицы в обморок грохнетесь от истощения. У меня как раз только что пирог испёкся с клубникой.       Чертов… Ах! На самом деле, несмотря на стеснение, мне хотелось остаться подольше. Тем более попробовать пирог от Константина! Так что я согласилась, перед этим поломавшись для вида.       Я с Денисом снова села за обеденный стол, а хозяин дома тем временем стоял спиной к нам у кухонной гарнитуры, разрезая блюдо. Вообще, сегодня Костя казался для меня необычным: так непривычно было его видеть не в костюме. Рассматривая его, я неосознанно залюбовалась им… На нем была серая футболка, которая так обтягивала его тело и открывала мужские руки. Мой взгляд опускался с его шеи на широкие плечи, ровную и уверенную осанку и ещё чуть ниже. Чёрт. Чувствую себя какой-то озабоченной.       Когда Денис рассказывал о своём брате, я представляла импозантного пухленького мужичка лет сорока пяти в больших очках, заваленного учительской деятельностью и пекущего заботливо пироги в свободное время. Вот тебе и мужичок, Вика… И тут до меня дошла одна мысль, которую я озвучила:       — Значит, это вы приготовили пирог, который Денис принёс мне вчера на мой праздник, — на секунду повернувшись ко мне, старший Лебедев кивнул.       — И как вам?       — Очень понравилось! Такой вкусный, насыщенный! — Константин поставил на стол разрезанный пирог и тарелки со столовыми приборами, — Уверена, что и этот пирог будет таким же обалденным!       Садясь за стол, учитель тепло улыбнулся мне, явно довольный собой. Мы втроём приступили к трапезе. Положив к себе кусочек пирога, я отрезала небольшую часть, преподнеся его вилкой себе в рот. Попробовала.       — Что и требовалось доказать. Очень вкусно. Любите готовить?       — По настроению, — тут он перевёл взгляд с меня на брата и произнес ехидно, — Пытаюсь теперь и Дениса приучить готовить, а он…       — О-ой, начинается. Я считаю, что легче что-то заказать, а не пачкать руки.       — Самостоятельность никогда не помешает.       — Пф…       — Денис, слышал новость? — спросила я, — Недавно один мужчина, заказывая суши на дом, обнаружил в блюде таракана.       — Тебе тоже приятного аппетита, Вика, — закатив глаза, произнёс младший Лебедев.       — Кстати, о чём вы так оживленно болтали на протяжении почти трёх часов? — поинтересовался Константин.       — О «Гарри Поттере». Смотрели? Или, может, читали?       — Я так отвечу вам, Душкина: Дениса на него подсадил именно я, — с хитростью во взгляде ответил он.       — Ого! — приятно удивилась я. Мои глаза аж загорелись, — А кто ваш любимый персонаж?       — Северус Снейп, — я изумилась, почему-то едва сдержав смех.       — Надо же, мой тоже. Неудивительно, если честно. Небось им вдохновлялись, когда выбирали профессию? — по-доброму усмехнулась я.       — Возможно, — оскалился учитель.       — А ведь реально. Ему, Вик, не хватает ещё мантии и палочки, — мы с Денисом дружно расхохотались.       — Ага. Чтобы этой палочкой наказывать непослушных учеников.       — Интересное, конечно, совпадение: у меня вот любимый персонаж, особенно среди троицы, Гарри, которого Снейп не очень-то и любил, — ухмыляясь, рассмеялся младший Лебедев.       — О, а мне из троицы Рон Уизли нравится, — призналась я, — я себя с ним больше всего ассоциирую, — А вам кто больше нравится из троицы? — обратилась к преподавателю я.       — Пожалуй, Гермиона Грейнджер.       — Нравятся прилежные ученицы? — с игривостью спросила я.       — Которые учат материал и стараются всё знать, — дополнил он, напоминая мне о тройке, которую я заработала на этой неделе из-за того, что плохо прочитала параграф. Стало немного неловко. Ну и ладно. Зато кто олимпиаду писал на муниципальном этапе?       Такая непринужденная и неформальная обстановка очень располагала и расслабляло меня. Никогда бы не подумала, что однажды буду сидеть за столом со своим классным руководителем и обсуждать серию фэнтэзийных фильмов. Из-за этого вечера я будто бы сильнее привязалась к Константину, влюбляясь…       Ужин подошёл к концу. Денис убежал к себе, ноя о том, что переел, а Лебедев тем временем проводил до выхода, потому что я собиралась уже уходить.       — Очень интересно, конечно же, получается, — в раздумьях бросила я.       — М?       — Ну, что мы так неожиданно столкнулись. Какая-то сила притяжения.       — О чём вы, вообще, Душкина?       — Судьба так интересно всё сделала, столкнув меня с вашим младшим братом. И… — глубоко вздохнув, осторожно добавила, — тот день, в кабинете музыке. Мне показалось, будто что-то проскочило между нами.       С замиранием сердца я повернулась к мужчине, посмотрев на него. Константин осекся, будто о чём-то вспомнил. В это мгновение он впервые за этот вечер сделал холодное, серьезное лицо. И, осилив себя, произнёс:       — Обыкновенная случайность вышла с моим братом, такое бывает. А то, что было в пятницу… Это не сила притяжения, Виктория, а одно большое недоразумение.       Что-то внутри меня разбилось. К горлу подкатил ком, а руки затряслись, поэтому пришлось их сжать, как бы себя не выдать. Вместо мечтательного и беззаботного выражения на моём лице отразилось разочарование. Я опустила взгляд.       Конечно, Душкина… О чём ты могла вообще думать? Чем вообще руководствовалась, говоря всё это ему и размышляя, будто он что-то к тебе испытывает? Напридумала всякое себе и теперь надеялась ещё и на что-то… Эх…       Ничего не сказав, я вышла из дома, закрыв перед ним дверь. Что-то тёплое растеклось из глаз.       

* * *

             — Для чего позвала меня, Вика? Ты сказала, что у тебя что-то очень важное, — недоумевал Кирилл, поджидая меня у моего подъезда.       Вышла из своих размышлений, которые сильно терзали меня, я только тогда, когда он снова меня окликнул. Подняв голову, посмотрела на Змеева, который ничего не понимал. Я подошла к нему.       Глубоко вздохнув, собралась с мыслями и чувствами, отшвырнув ненужное в сторону. Пересилив себя, я взяла его лицо в свои руки и поцеловала, закрыв глаза.       Электросамокат, который Змеев держал за руль, упал на пол: парень положил руки на мою талию прижимая к себе. Вкладывая все свои силы и эмоции, я пыталась забыться. Целовались мы долго и отчаянно. Разомкнув губы, я томно посмотрела на него и тихо произнесла:       — Я хочу быть твоей девушкой, Кирилл.