Уроки физики

— Оль, тебе плохо? Может, «скорую»?

— Нет, не надо. Я посплю.

Я натянула на себя одеяло и отвернулась к стенке. Спать не хотелось. Хотелось умереть

© Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, «Время всегда хорошее»

       Больше всего Вике не хотелось вспоминать этот кошмарный день. Всё произошло быстро и стремительно, не успела она и глазом моргнуть. Были слышны крики разъяренной Марины, матери Вики, которой больше всего не понравилась эта ситуация. Вячеслав был на стороне любимой жены и с такой же злостью, присущая любящим отцам, что так переживают за дочерей, выгонял со скандалом Костю из дома.       Родители понимали, что у их дочерей наверняка уже есть своя личная жизнь. «Лишь бы хорошие люди попадались. И чтобы предохранялись». Но какое же было их удивление, когда родители обнаружили свою дочь со своим школьным учителем. Точнее, удивление — это ещё мягко сказано.       — И что, как давно уже вы тут крутитесь?! — кричала старшая Душкина.       — Мари, не кричи на неё. Кто тут уж и достоин порицания и осуждения, так именно этот… У меня даже нет подходящего неприличного слова! — вздознул раздраженно Морозов.       — Дорогая, мы ни в коем тебя не осуждаем! — согласилась со своим мужем Марина, — Скажи, когда он начал тебя домогаться? Что он сделал тебе? Почему ты нам ничего не рассказала? — обеспокоенным голосом стала расспрашивать она.       Дрожащая, с красными губами и лицом Вика с каждым словом родителей начинала испытывать тревогу. В первую очередь — за Костю. Когда они выгоняли его из дома, родители грозились, что расквитаются с ним, что обязательно его засудят. Вике казалось, что она вот-вот сорвётся.       — Он… он меня не домогался! У нас всё было по взаимному согласию! — Вика не смогла сдерживаться и расплакалась от стыда и положения, в котором она оказалась.       Родители приняли её слезы, как за то, что на самом деле их дочь врёт и пытается покрыть преподавателя.       — Какое взаимное согласие?! — Не выдержав, разозленно бросила мама Вики. Она подошла к дочери, взяла её лицо в руки и сказала, — Говори правду, доченька! Мы никогда тебя ни за что не осудим! Ты ни в чем не виновата!       Подобные слова бы успокоили Вику, но не в этот раз.       — Мужчина, который воспользовался слабостью женщины, уже не мужчина, — бросил Вячеслав, который пытался призвать Вику к правде.       Отбросив от себя руки матери, Вика громко проговорила каждое слово:       — У нас с ним всё было обоюдно! Костя ни к чему меня не принуждал! Он ко мне всегда хорошо относился!       Родители критично оглядели букет цветов, который только сильнее поверг их в ярость.       — Понятно теперь, как он хорошо к тебе относился… — сказала женщина, указывая на цветы, — Пытался тебя привлечь всеми методами, начиная от хороших оценок и заканчивая подарками…       Вике стало мерзко от этих слов. А мать всё сильнее и сильнее злилась, не принимая слова дочери. Ей совсем не верилось в искренность отношений между учителем и ученицей.       — Твоя мама верно говорит. Ты еще юная и глупенькая, чтобы разбираться в мужских манипуляциях, — поддержал Вячеслав.       — И ты туда же, папа? Хоть ты мне поверь! — с надеждой бросила Виктория.       Вячеславу было печально смотреть на разочарованную в нем дочь. На какое-то мгновение он впал в замешательство, уже сомневаясь в своей точке зрения. Тем не менее, он отбросил свои сомнения.       Если Марина была более строгой и авторитарной матерью, то Вячеслав был абсолютной противоположностью. Он часто сглаживал углы, когда Вика и Марина ссорились и всегда старался вставать на сторону дочери, зная горячий и пылкий нрав жены. С ним Вика чувствовала себя любимой дочерью. Вячеслав был одним из тех, кто вселял в ней уверенность и непоколебимость (хотя, гены матери тоже отчасти сыграли свою роль). Но то, что сейчас он не верил Вике и был на стороне её матери, причиняло ей боль.       — Мы будем жаловаться, это ни в какие ворота не лезет! Он заплатит за всё! — решительно сказала мать.

* * *

      Эльза возвращалась отдохнувшая и счасиливая после того, как погостила у своей матери. Она стремилась поскорее домой к родным, потому что несмотря на то, что свою родную маму Морозова любила, с отцом у неё были более близкие и доверительные отношения.       Она собиралась зайти в подъезд, как вдруг из него вышел её классный руководитель — Константин. Эльза замерла, явно не ожидая столкнуться с ним в такое время и в таком месте.       — Константин Олегович? Что вы тут делаете? — удивлённо спросила она.       Опустошенный и с опущенными плечами Лебедев выпрямился, едва взглянув на Морозову. Он не стал ей что-то говорить, понимая, что она сама через несколько минут всё узнает. И, вероятно, возненавидет его. Придержав ей дверь, Костя опустил голову, отведя взгляд.       Эльзу озарило дурное предчувствие. Её посещали некоторые странные, даже глупые, по её мнению, догадки. Но увидев Константина Олеговича у своего дома, все домыслы сложились в одну мысль, которой девушка сейчас пыталась найти опровержение, быстро поднимаясь по лестнице. Она открыла дверь в дом, зашла, даже не сняв обувь и побежала в комнату Вики, где обнаружила свою подругу в плачевном состоянии, мачеху, бьющуюся в истерике, разозленного отца и опрокинутую вазу с белыми лилиями.       — Умоляю, не делайте ничего! Пожалуйста! — просила слёзно Виктория, сложив дрожащие руки вместе.       — Мы уже всё решили с мамой. Это ради твоего блага, — твёрдо произнес отец девушек и вместе с женой вышел из комнаты.       Вика упала обессиленно на пол, захлебываясь в своих слезах. Она понимала, что рано или поздно этот день настанет. Но ей казалось, что её родители не так жестоко бы отнеслись к её выбору. Только недавно она избавилась от оков вины, помирилась с Костей... И вот, снова подстава. Одно ей было непонятно: почему родители так рано приехали с работы?!       «Какое же отвратительное, до жути глупое положение! Теперь из-за меня, из-за меня Костя лишится дорогого… Потеряет любимую работу, вылетит с позором из школы… Не этого я хотела для него!» — ситуация не только расстроила, но ещё и разозлила её. Она встала, тут же побежала за родителями в их комнату. Схватила маму за руку и, тряся её, закричала:       — Если вы что-то сделаете, если нажалуетесь, я сбегу! Сбегу к Дмитрию! Мы с ним поддерживаем связь, он примет меня с радостью! — Вике совсем не хотелось прибегать к таким методам. Но за спиной у неё больше не было козырей. Она не думала, что говорила. Её полностью захлестнуло отчаяние, которое двигало ею так надавливать на больное место родной мамы.       Марина вздрогнула, а Вячеслав поторопился тут же увести дочь в гостиную. Вика ахнула: она впервые увидела плачущего отца, который чуть ли не с ума сходил от переживаний за неё. Он тихо ей сказал:       — Знаешь, почему мы так рано приехали? Потому что были на УЗИ: твоя мама беременна.       Вика замерла. Её будто оглушило. В глазах потемнело, а к горло подкатил комок. Она не верила в то, что сказал ей отец. Никогда еще так ужасно и мерзко она себя не чувствовала. Её ноги зашатались, и Вячеслав поторопился усадить её на диван.       — Когда? Как давно?       — Уже третий месяц… — сказал он, вытирая с лица слезы и придя в себя.

* * *

      На часах было уже шесть часов утра, а Вика ещё не ложилась спать. Всю ночь она плакала, иногда отвлекаясь на телефон. В прошлый вечер Костя несколько раз звонил ей, но та не нашла в себе силы ему ответить. Сильно уж захлестнуло её отчаяние. Она окончательно погрязла в чувстве вины, особенно за свою мать. Да и с Костей ей было страшно разговаривать. Вике казалось, что он начнёт её упрекать, винить в том, что из-за неё он потеряет работу. Подобные предположения были совсем беспочвенными. Ведь на самом деле Костя и сам плохо спал, постоянно просыпаясь среди ночи.       В этой ситуации винил он только себя. Он старался быть осторожным: не проявлять свои чувства в школе при всех и не попадаться. Ему казалось, что поскольку он старше Вики и имеет больше власти, он и несёт больше ответственности за их отношения.       Сейчас он больше всего беспокоился за Вику. Не находил себе места из-за переживаний: родители убьют её. За себя он не беспокоился: это не первостепенно для него.       Костя: Вика, возьми трубку. 16:27

[пропущенный аудиозвонок в 16:29]

[пропущенный аудиозвонок в 16:30]

[пропущенный аудиозвонок в 16:31]

      Костя: Вика, тебя наказали? Тебе нельзя со мной говорить? 16:35

[пропущенный аудиозвонок в 16:51]

[пропущенный аудиозвонок в 16:52]

      Костя: Я схожу с ума из-за тебя. Увы, не в хорошем смысле. Пожалуйста, ответь мне. 16:55

[пропущенный аудиозвонок в 17:00]

[пропущенный аудиозвонок в 17:14]

[пропущенный аудиозвонок в 17:26]

[пропущенный аудиозвонок в 17:31]

      Костя: Когда тебе будет удобно, обязательно позвони мне. Это очень важно. 17:34

[пропущенный аудиозвонок в 22:19]

      Костя: Как ты? Я вижу, что тебе доставляются мои сообщения. Прости меня, но я не лягу спать, пока ты мне не ответишь. 22:30       

[пропущенный аудиозвонок в 22:43]

      Костя: Хоть ты и соня, я надеюсь, что сейчас ты спишь. Что ж, тогда завтра поговорим. Сладких снов. 22:45       Костя: Увы, мне совсем не спится. Я всё думаю и думаю о тебе. И да, я вижу, что ты была в онлайне в 1:39. И вижу, что ты (я надеюсь, что именно ты) прочла мои сообщения. 1:56       Костя: Теперь я начинаю догадываться, почему ты мне не отвечаешь. Не вини себя в произошедшем. Это было несчастное стечение обстоятельств. Кого уж и нужно винить, так это меня. 2:48       Костя: Мне безумно хотелось тебя порадовать. И хотя я говорил, что не заморачивался насчёт выбора цветов, на самом деле я всегда считал, что белые лилии тебе больше всего подходят. Я прочитал язык цветов в Интернете. Кажется, что я не ошибся с выбором. Белые лилии символизируют нежность, чистоту, божественное начало. 2:51       Костя: Я с теплотой вспоминаю дни, когда ты меня навещала. Твои руки действительно волшебные. Они исцелили меня. И суп у тебя вышел хорошим. Пожалуй, это было одно из самых вкусных блюд, что я пробовал, потому что его приготовила именно ты. Если бы это было возможным, я бы только и делал, что наслаждался бы твоими руками и пил бы из них твою любовь. 2:53       Костя: На самом деле я каждый день засыпал при твоём ночнике. Даже в те дни, когда мы были в ссоре. И вспоминал тебя. Я лежу и сейчас с этим включённым ночником. 2:54       Костя: Я не злюсь на тебя, Вика, знай это. Я очень переживаю за тебя. Вижу, что ты не спала всю ночь: мои сообщения прочитаны… Упрекаешь меня в том, что я себя не берегу, а сама… 6:03       Костя: Разве я стал бы сейчас злиться в такой нелёгкий момент на тебя, Вика? Моя злость давно уже истощилась, потому что всю её я потратил на себя. Если ты сейчас не спишь (а я думаю, что ты так и не ложилась), напиши мне или позвони, если сможешь. 6:05       Глаза Вики каждый раз становились влажными от его сообщений. Она перечитывала старые и отправленные им сегодня сообщения, вспоминая его. Её морально разрывало от того, что Лебедев не спал всю ночь из-за неё.       И Вика позвонила ему.       — Костя… — еле слышным голосом прошептала она, крепче прижимая телефон к уху, — Ты почти не спал…       — Как я могу сейчас спокойно спать, Вика? — вздохнул опечаленно, но облегченно Лебедев от того, что наконец-то услышал её голос.       — Мне так жаль, что это происходит с нами… Родители приказали мне не ехать в школу. Я не знаю, что будет так. Я, честно, пыталась…       — Хватит. И хорошо, что не поедешь. Тебе надо отоспаться.       — Тебе тоже, — заметила Душкина.       — На том свете отосплюсь, — вымученно проговорил Костя.       Они не успели толком и поговорить, как в комнату Вики зашли родители.       — Я не могу сейчас говорить, — быстро проговорила она и сбросила звонок, спрятав телефон под подушку.       Родители всё поняли по её виду. Вика еле сглотнула слюну, устало и опустошенно посмотрев на родителей.       — Ты разговаривала с ним, — констатировала старшая Душкина.       Виктория отвела взгляд, ничего ей не ответив и вспоминая вчерашний разговор с отцом о беременности мамы.       — Пока мы всё не решим, нам придётся отобрать у тебя телефон, — продолжила Марина.       Переглядываясь со своим отцом, Вика смирилась и молча отдала ей телефон. Она и так чувствовала себя ужасно из-за того, что наговорила матери. Да и конфликтовать сейчас с ней категорически нельзя. Вика бы себя за это не простила.       Затем родители вышли из спальни. А она, накрыв на себя с головы до ног одеяло, тихо всхлипнула. Но через недолгое время Вика провалилась в сон. А Костя, услышав предательские гудки после сброса звонка, обречённо вздохнул, смахивая с себя пот. Он понимал: теперь по телефону ему не удастся так просто с ней поговорить.

* * *

      Вика проспала больше суток. Конечно, иногда она вставала, чтобы сходить в туалет, выпить воды и проверить Кешу. Но с домашними, кроме как со своим попугаем, она не разговаривала.       Голова стала немного ясной. Теперь Вика начинала понимать, что, может быть, всё будет не так уж и плохо? Ведь по сути закон они не нарушали, как минимум. Так что никакой вины на Косте не должно быть. С другой стороны, он нарушил педагогическую этику. В тюрьму его не посадят конечно же, но могут сделать строгий выговор. Может, ему вообще больше не позволят работать в школе. В данной ситуации это было бы самым худшим исходом, которого Виктория совсем не желала для своего любимого.       Ситуация становилось тяжелее от того, что она совсем не могла предугадать дальнейшие шаги родители. А вдруг они уже были в школе и пожаловались администрации? И что Костю уже давно уволили? От непредсказуемости Вике было очень тяжело.       И так прошло пару дней.       На третий день после скандала она проснулась оттого, что увидели перед собой склонившееся лицо матери, которая протирала полотенцем её лицом. Рядом с ней по комнате ходил Вячеслав.       Вика ничего не понимала. Она тут же попыталась встать, как вдруг почувствовала острорежущую боль в голове. Тело охватило судорогами.       — Милая… Ты всё мокрая была…       В глазах начало темнеть. Вике показалось, будто она теряет сознание, но через минуту темнота в глазах прошла.       — Хорошо, что у тебя отпуск сегодня начинается, — поднявшись с постели, сказала всхлипывающая Марина своему мужу.       Еще никогда раньше Вика не чувствовала себя так плохо. Бывало и раньше, что она заболевала и терпела тупую боль, но не в этот раз. На какой-то момент из-за жáра ей показалось, что она умрёт, в чем Вика, конечно же, далеко не была права.       — Что же с тобой творится, моя принцесса… — услышала Вика прежде, чем провалилась в сон.

* * *

      А Эльза тем временем следила за своим несостоявшимся зятем. В день скандала Марина и Вячеслав тут же попросили её следить за ним. Обдумывая недавно произошедшее событие, Морозова пришла к мысли, что на самом деле ситуация отвратительнейшая. Симпатия Морозовой к Константину Олегович, как к преподавателю, совсем не спасало его от гнева Эльзы.       Она частенько вспоминала те ужасные дни в бывшей школе, когда просочились новости о совращении ученицы школьным физруком. Какой же это был шок для родителей… Наверное, именно из-за этого её мать и отец решили перевести драгоценную дочь в другое заведение, чтобы уберечь её от чего-то подобного. Уберечь-то они её смогли… да только в новой школе Эльзе снова пришлось столкнуться с такой же историей, так ещё и касающую её близкой подруги.       Конечно, ситуация была не такой уж и мерзкой: её немного компенсировала небольшая разница в возрасте, совершеннолетие Вики и то, что физик-то был хотя бы не лысеющим и старым пенсионером, а статным мужчиной, за которым гналась половина школы. И тем не менее, история для Эльзы была неприятной. Она испытывала отвращение к своему классному руководителю и считала, что он очередной мужлан, которому просто из-за положения удобно и выгодно пользоваться слабостью других.       Но ей было безумно жаль свою сводную сестру. Какой ужас её охватил сегодня утром, когда она вместе с мачехой и папой обнаружила её больную. Ненависть к Лебедеву только увеличивалась. «Если бы он придержал свои яйца, всей этой истории бы не было!» — думала она, исцепеляюще глядя на Константина во время урока.       Бросив демонстративно перед ним тетрадь, Эльза не смогла больше выдерживать накопившиеся эмоции и злобно проговорила (конечно же, когда они остались одни в кабинете):       — Ну что, как вам? Довольны тем, что натворили?       На это Костя поднял взгляд на неё, но ничего не сказал. Сейчас у него не было ни моральных, ни физических сил что-то доказывать, уж тем более ей. Более того, он просто не видел в этом смысл. Её реакция была вполне предсказуема для него.       — Вы совсем не заслужили Вику. Из-за вас, поганого, она чуть ли не умоляла родителей не трогать вас. А сегодня она, бедная, всё утро лихорадила! Слегла она. Вот, до чего вы довели!       А вот на это равнодушно и спокойно он не смог отреагировать. После сказанных слов Костю охватила такая неописуемая боль, от которой ему сделалось плохо. Он от злости сжал так сильно кулаки, что ногти болезненно вонзились в кожу. Но не от злости к Эльзе. А от злости к себе.       — Слегла? — Эльза впервые услышала испуганный и тревожный голос своего учителя, из-за которого ей стало на какое-то мгновение даже неловко за сказанные слова, — Как? Она сильно заболела? Когда это всё началось? — Лебедев начал донимать её распросами, которые застали её врасплох.       Морозова сложила руки на груди и недовольно что-то пробубнила себе под нос.       — Говорю же, с утра всё. Лихорадит её: ломота в теле, сильный жар.       Казалось, будто Константин испустил дух. Он снял очки, помассировав переносицу. Эльза совсем не знала, что и дальше говорить. Изначально она хотела разговорить учителя и поглумиться над его оправданиями. В конце концов, вывести на чистую воду. Но как бы её не трогала реакция Лебедева на новость о болезни Вики, она всё равно была скептически настроена по отношению к Константину: вдруг у него просто совесть заиграла?       Воцарилось минутное молчание, от которого Эльзе становилось неуютно. Она уже хотела уйти, как вдруг Константин поднял голову и произнес решительно:       — Тогда сообщите ей, что я сегодня же приеду.       Эльза чуть ли не засмеялась с истерикой: «Вроде бы взрослый мужик, а такую глупость сказал… Неужели не понимает, что по сути он сдал себя. И вообще, до него что ли никак не дойдёт, что сейчас ему вообще не стоит показываться перед Мариной и моим папой?».       — И чего вы этим добьётесь? Только масла подольете. Более того, наш папа сейчас в отпуске и сидит дома.       — И что? — раздражённо произнес он, — Как я могу сидеть спокойно, когда Виктории плохо? Меня совсем не волнует, что скажут ваши родители об этом.       — Зато это волнует Вику! Если вас так заботит её состояние, то стоит задуматься над том, как она отреагирует на очередной скандал между своими родителями и мужчиной, о котором так заботится! — бесспорно аргументировала Эльза, твёрдо смотря на Константина, — Вместо того, чтобы побеспокоится о себе, она заботится о вашей учительской заднице! — не постеснялась в выражениях девушка.       От этого Костя приподнял брови. Возможно, в другой ситуации он бы отсчитал её за бестактность, но уж точно не в этой, когда по сути правда принадлежала ей. Тогда, как показалось Эльзе, Константин оставил свою затею.

* * *

      «Гений… Да он издевается что ли?» — тяжело вздохнула Эльза, когда вечером в этот же день посмотрела в глазок двери и увидела там самодовольную улыбку младшего брата учительской задницы.       Нетрудно догадаться, что речь шла о Денисе.       «А ведь он знал о Вике и о своём дорогом братце. А я-то думала: что ж Денис так близко общался с ней… Деверем оказался для Вики. Какая же я дура», — никогда раньше Эльза не чувствовала себя так глупо. Ей совсем не нравится, когда все вокруг знают о чём-то, а она одна ходит слепая.       Как только Эльза с неохотой открыла ему дверь, в прихожую вошли Вячеслав и Марина, удивленные незванным гостем в семь часов вечера. Почему-то их насторожило приход Дениса, и они критично его оглядели.       — А он почему пришёл? — спросила старшая Душкина.       Из своей комнаты вышла Вика, массируя голову. Вид у неё был болезненным и, мягко говоря, не очень. Но её глаза впервые засияли, стоило ей увидеть кудрявую голову друга. В глубине души она надеялась, что дверь Эльза открыла Косте, однако и Денису она была несказанно рада. Всё же, дни у неё были серыми и скучными без связи и Интернета, а Денис для неё было чем-то вроде проводника в мир. И к Косте, в конце концов.       Она быстро зашагала к нему, радостно поприветствовала и обняла. Денис хотел как-то отшутиться, но сейчас ему, видя слабую подругу, было не до этого.       — Да я… пришёл, чтобы поддержать Вику из-за того, что она заболела, — проговорил неловко он, всё так же стесняясь родителей Вики и Эльзы.       — А как ты узнал, что она заболела, если мы отобрали у неё телефон?       Денис совсем не умел выдумывать что-то быстро на ходу. Поэтому он неловко пихнул Эльзу локтем. Та закатила глаза и сказала раздражённо:       — Я его пригласила, чтобы Вике не было так одиноко.       Родителей, кажется, устроило такое объяснение. Пожав плечами, они пошли к себе. Когда троица оказалась в комнате Вики, та радостно стала осыпать подругу благодарностями:       — Эльза, неужели ты действительно его пригласила? Спасибо тебе!       — Да не я его приглашала…       — А кто же?       — Меня не зовут — я сам прихожу, — с ухмылкой сказал Денис, — А так, пригласил-то меня… э…       — Она уже знает, — проговорила Вика, слабо улыбнувшись.       — А. В общем, Костя по сути меня пригласил к вам. Он не смог прийти сам, увы. Наверное... Ладно, вы сами всё поймете скоро, — Денис уже знал от брата о его скандале с родителями Вики.       — И хорошо, что не пришёл. Видеть его лицо не хочу, — проворчала Эльза.       — Ты имеешь что-то против моего брата? — возмутился Денис.       — Пожалуйста, перестаньте, — слабым голосом попросила их Вика. Им ничего не оставалось, как послушаться её. Сейчас было не время для ссор.       Денис достал из своего рюкзака пакет и протянул его Вике. Раскрыв содержимое, она обнаружила в нем много вкусной еды: фрукты, орехи, сок, йогурт, шоколад. И его яблочный пирог. Свежий, тёплый, недавно приготовленный. Впервые Вика попробовала этот яблочный пирог на своём Дне рождения. Тогда она ещё не догадывалась, что он был испечен Костей. Когда же узнала, то испытала нежные чувства к нему.       От этих воспоминаний её пробило на слезу.       — А ну хорош, — растерялся от её слез Денис, положив руку на её плечо, — Хватит. Нечего плакать. Не так уж и плох этот пирог.       Слезы перемешались со смехом. Вика слабо ударила его.       — Не хочешь с ним поговорить по моему телефону?       Вика активно закивала, вытирая тыльной стороной руки свои слезы.       — А вдруг родители услышат? Они ведь еще позавчера отобрали у неё телефон из-за того, что услышали разговор с Костей, — скептически произнесла Эльза.       — Эльза может отвлечь папу, а Денис — мою маму на всякий случай, чтобы уж точно не попасться.       — Чего-о-о? — недовольно протянул Денис, — Ну уж нет. Твоя мама… она… Я боюсь эту женщину. Она меня сломает. Очень уж она у тебя своенравная…       Эльза стала злорадно смеяться над Денисом, потешаясь над бедным пареньком.       — Скорее раскормит, — улыбнулась Вика, — Попроси у неё там… ну, я не знаю… покормить тебя?       — Я не думаю, что очень вежливо просить что-то в гостях…       — …учитывая ещё то, что ты без предупреждения и особого чувства такта зашёл к нам в гости, — добавила Эльза.       — Увы, я должен впервые согласиться с этой занозой.       — Пожалуйста, — попросила Вика снова.       — Ла-а-адно, — сдался устало Денис.       Он протянул Вике свой телефон. Затем Эльза и Денис, перепираясь между собой, вышли из комнаты, осуществляя задуманное Душкиной. С волнением и трепетом она набрала Косте и стала нетерпеливо ждать ответа, сев на подоконник и прижавшись к окну.       — Вика, — прозвучал его тёплый и ласковый голос.       Сердце Вики затрепетало.       — Костя, ты не представляешь, как я рада тебя слышать…       — Дошли теперь до того, что звонки теперь стали на вес золота, — попытался отшутиться он. Вика непроизвольно захихикала, прикрывая рот, как бы родители не услышали. Она не стала рисковать и старалась говорить тихо. Звонки действительно стали на вес золота, — Как ты? Как самочувствие?       — Не очень… Но мне стало чуточку легче, когда я увидела сегодня Дениса и… твой яблочный пирог. Спасибо тебе за еду.       — Это самое меньшее, что я могу сделать, — вздохнул Костя.       — Нет. Для меня это многое что значит. Я думала, что ты испаришься после этого случая. Что больше не захочешь со мной тягаться.       — Как ты можешь такое говорить, Вика? — искренне не понимал он, — Ты не бросила меня в самый тяжёлый момент. Разве я мог бы после такого отказаться от тебя?       Викторию изумили его слова. Она прикоснулась к своей шее и стала теребить подвеску, которую, наверное, не снимала с их последней встречи.       — И всё же… Встреча с моими родителями принесла тебе много неприятностей. Я хочу извиниться перед тобой за них.       — Не стыдись своих родителей. Их реакция вполне предсказуема и объяснима. Их можно понять.       — А теперь я совсем запуталась в том, за нас ли ты или за них…       — Я просто хочу, чтобы всем было хорошо. Не беспокойся ни за что. Я обязательно решу всё. И мы снова сможем быть вместе.       — Ты говоришь это только для того, чтобы меня утешить. Пожалуйста, не подавай мне надежду.       — Нет, я буду. Сейчас именно она больше всего тебе нужна. Ты сейчас где?       Вика удивилась такому глупому вопросу.       — Понятно, что я сейчас дома, Костя, — закатила глаза Вика.       — У окна?       — Да… А к чему такие вопро…       Не успела она и докончить предложение, как Вика увидела из окна следующее: из одной черной машины, которая была припаркована рядом с её подъездом, вышел мужчина, который разговаривал с кем-то по телефону. Он задрал голову, посмотрел на Вику из второго этажа и помахал ей. Та чуть не выронила телефон.       Виктория плотнее прижалась к окну и не поверила увиденному. Пришлось чуть сощурить глаза, чтобы разглядеть этого мужчину. Тот с ласковой, не лишенной тоски улыбкой глядел на неё.       — Костя! — чуть не заорала Вика на всю квартиру, — А ты что здесь делаешь?!       Мужчина опустил голову в пол, явно смеясь. Снова взглянул на неё.       — Ты разве не скучала по мне?       — Хватит издеваться… Ты доведешь меня скоро… Вдруг тебя увидят? Я так боюсь, что родители снова поднимут скандал! Уходи сейчас же, пожалуйста! — обеспокоенно сказала Вика, сложив в молитвенном жесте руки прямо перед мужчиной на улице.       — Ну, если ты меня просишь…       Костя начал изображать, как собирался уйти. Но Вика на самом деле совсем не хотела этого.       — Ты почему уходишь? Не уходи! — в ответ Вика услышала его смех.       — Слушаюсь и повинуюсь вам, Виктория Дмитриевна. Рад служить.       Душкиной казалась, что она взорвется на атомы от переполняющих её чувств. Ей казалось, что прошла вечность с их прошлой встречи. Но сейчас вот он, стоит перед ней. Да только от этого ей не становилось легче. Ведь она не могла обнять его и прижаться к Константину. Не могла бы ощутить его на себе. Поэтому ей только и оставалось, как глядеть на него через окно.       — Я так хочу надеяться. Хочу, чтобы всё разрешилось. Так злюсь, что мы только недавно помирились. И вот, мы снова разлучаемся из-за неосторожности...       — Знаю, что будет звучать слишком легко, но просто доверься мне. Всё будет хорошо, Вика, — настойчиво сказал ей Костя.       В комнату тем временем вошли Денис и Эльза, которые подошли к подоконнику. Денис начал греть уши: прижал ухо к телефону, собираясь подслушать их разговор, на что Вика начала отбиваться от настырного Дениса. Костя видел всё и лишь смеялся в трубку. А Эльза тем временем показала старшему Лебедеву средний палец.

* * *

      Как бы осуждающе вначале Эльза не относилась к нему, вчерашний день заставил отчасти поменять её мнение: по крайней мере, Константин Олегович действительно искренне переживал за её сводную сестру. Более того, умудрился послать своего брата с едой и сам не потрудился приехать, чтобы просто показаться перед Викой. «Ну, настоящий джентльмен просто!» — с неохотой Морозовой пришлось признать это.       Так что последние пару дней он ходил разбитым не потому, что боялся за свою «учительскую задницу», а потому что искренне беспокоился за Вику. Окончательно все сомнения развеялись во время одного случая.       Когда Константин вышел с больничного, этому были рады многие ученики, как ни странно. Но больше всего этому была рада Катя. Пользуесь своей внимательностью и чуткостью, Эльза заметила, что Киселёва очень странно поглядывала за ним… А сегодня Морозова с нежеланием шла в кабинет физики, чтобы отдать Константину Олеговичу свою тетрадь с домашней работой. По пути ей встретилась Киселёва, которая тут же подошла к ней и спросила:       — Привет, ты идёшь сдавать Константину Олеговичу тетрадь с домашкой?       — Да, а зачем спрашиваешь?       — Хочешь, я за тебя сдам?       Эльза мысленно стала благодарить всех богов за то, что они послали ей Катю. Она согласилась, коротко поблагодарила одноклассницу и хотела уже уйти домой. Но что-то не оставляло её в покое. Её крайне смутило странное поведение Кати: какая-то она сегодня была накрашенная, хотя в последние дни из-за травли Киселёва запустила себя. Более того, она держала в руках коробку, из которой доносился запах какой-то выпечки. Эльза поняла, что к чему. Она тут же, немного отставая от Кати, пошла за ней следом.       Как только Киселёва зашла в кабинет физики, Эльза встала у приоткрытой двери и стала всё разнюхивать. Что-то совсем ей не нравилась Катя…       — Здравствуйте, Константин Олегович. Я пришла, чтобы сдать тетради с домашкой, — не глядя на неё, преподаватель кивнул, и Катя покорно положила стопку ему на стол, — И… я хотела вас поблагодарить за вчерашний случай.       Вот это уже немного напрягло любопытную Эльзу.       — Я сделал, что должен был, Киселёва. Скажите: вас ещё кто-нибудь задирал за эти дни?       — Нет… Конечно, слышу разговоры всякие за спиной… Но по сравнению с предыдущими днями, всё не так ужасно. Но мне так нелегко… — тяжело вздохнула ученица.       Он посмотрел на Киселёву. И сказал с сочувствием и со всей серьёзностью:       — Я прекрасно понимаю по себе это чувство, когда многие из окружения не понимают тебя. При вашем положении справляться с этим намного тяжелее. Но хочу сказать кое-что важное: у таких людей, которые изо всех щелей выливают на вас ушат помоев, на самом деле серьёзные психические проблемы. Иначе я не понимаю, откуда такая гиперфиксация на обычную девочку, которая ни в чем не виновата.

* * *

      Катя чуть ли не в рот смотрела ему. Глаза её были полны восхищения и восторга им. Нетрудно было догадаться, что Кате очень нравился Константин. В её жизни никто из мужчин, пожалуй, не относился к ней так человечно: отец Киселёвой был авторитарным, жёстоким и никогда не дарил ей ощущения того, что она любимая и драгоценная папина дочь; Никита, который поначалу будто бы понимал Катю, очень эгоистично и бесчувственно с ней обошёлся; нечего говорить и про мужчин, которые преследовали её в социальных сетях и писали такую гадость, от которой Катю чуть не вырвало. Поэтому неудивительно, что при таком раскладе в ней проснулась не только мизантропия, но и настоящая мизандрия.       Вспыхнувшие чувства к своему учителю позволили ей немного отвлечься от травли. И хотя вряд ли это можно назвать здоровой и искренней влюбленностью, она спасала Катю из тяжёлого состояния.

* * *

      Эльза понимала, насколько сейчас слаба и уязвима одноклассница. И сейчас Катя перед Лебедевым как на ладони. С замерением она ждала дальнейшего исхода.       — Спасибо вам огромное… Знаю, что я никогда не отплачу вам за всё, но мне безумно хотелось бы вас угостить выпечкой. Я сама готовила.       И Киселёва раскрыла перед ним коробку с печеньями с розовой глазурью в форме сердец. Константин тут же оторопел, прикусив губу. Такой презент совсем застал его врасплох.       — Я не могу это принять, — сразу же произнес он, сменив тон голоса с мягкого на сухой.       — Почему? Я ведь так старалась. Они с малиновой глазурью. Примите их, мне будет приятно. Я просто не знаю, как вас отблагодарить…       — Не надо меня благодарить, — отрезал он, — Я всего лишь выполняю свою работу, и только.       В этот же момент Катя совсем расстроилась, опустив плечи.       — Всего лишь выполняете свою работу? — опустошенным голосом переспросила она, — Я просто… я просто думала, что хоть чуточку вам понравилась…       Костя вымученно вздохнул, готовый провалиться сквозь землю. На какой-то миг Эльзе стало даже жаль его.       — Пожалуйста, не ставьте меня в неловкое положение, Киселёва, — как можно мягче произнёс Константин, не желая обижать без того и так несчастную Катю.       — Значит, я права?       У Лебедева начала вскипать голова. Ему требовалось много усилий, чтобы держать себя в руках и не отчитать хладнокровно и безжалостно хрупкую Катю.       — Не совсем, Киселёва. Я отношусь ко всем своим ученикам одинаково.       «Но Вики это конечно же не касается, да?» — тут же сказала про себя Эльза.       — Если у вас больше нет вопросов, тогда уходите.       — А вы ведь мне нравились… — тихо сказала она. Лебедев предпочел сделать вид, что ничего не расслышал.       — Больше нет вопросов, Киселёва?       Та разочарованно вздохнула, еле сдерживая всхлипы.       — Вы не примете от меня выпечку?       — Я уже отвечал вам на этот вопрос. Более того, у меня… аллергия на малину. До свидания.       Эльза поторопилась отойти как можно дальше от кабинета физики и скрыться в школьном коридоре. Из аудитории Катя вышла плачущей. Как одержимая, она стала пихать себе в рот печенья, заедая горе. Эльза, прижимаясь к стене, стала размышлять о Константине: что ж, некоторые её убеждения о нём оказались предрассудками. С самого начала она не очень-то и поддерживала его с Викой отношения, но и не препятствовала им активно. Но сегодня, кажется, всё будет по-другому.       Как только Катя исчезла из виду, Эльза пошла в кабинет физики. Лебедев хотел было уже взорваться, думая, что это была Киселёва, но с облегчением выдохнул, когда увидел перед собой Морозову, хотя он не очень-то был ей и рад.       — Завтра в четыре часа папа уедет по делам. До пол седьмого его и матери Вики не будет дома.       Костя озадачился, подперев подбородок рукой. Он хотел уже обрадоваться, да только Морозова не внушала ему доверия по вполне понятным причинам.       — Неужели? — иронично протянул он, подправив средним пальцем очки на переносице, — Почему я должен вам верить?       — Я просто не могу уже смотреть на грустную рожу Вики. Более того, не вы ли ещё вчера говорили, что вам плевать на мнение её родителей? Или уже стало страшно? — усмехнулась она.       — Я всего лишь забочусь о её состоянии. Не вы ли вчера говорили, что мой очередной скандал с её родителями расстроит Вику? — помолчав после этого немного, он бросил меланхоличный взгляд в окно и рассуждающе проговорил, — Впрочем, я не думаю, что вы та, кто стала бы сознательно приносить неприятности Виктории. Хорошо, я приму ваши слова к сведению, — подытожил Костя.       — Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и жалеть об этом всю жизнь, да, Константин Олегович?       — Да мне уже не о чем жалеть…

* * *

      Вика с большим нежеланием проснулась, когда услышала, как вернулся Вячеслав из магазина. Он зашёл к дочери, приманчиво потряс пакетом с едой, затем сказал:       — Сегодня будут показывать все части «Шрека».       Вика не могла так долго дуться на родителей, уж тем более на отчима. Поэтому она умылась, выпила таблетки и пошла в гостиную, где папа уже включил телевизор и приготовил стол с едой. Сначала он заставил её съесть горячее блюдо, а уж потом Вика могла бы налегать на закуски. Но после позднего обеда она ничего не смогла засунуть в рот: всё же, из-за болезни её аппетит немного ухудшился.       Весь просмотр фильмов они то и делали, что указывали пальцем на телевизор и говорили: «Это ты». Как в старые времена, Вика говорила отцу, что он похож на Шрека, потому что этот огр — главный герой, ну а Вячеслав был значительной фигурой в её жизни. Он же говорил, что Вика — приставучий Осёл. Фиона — это мама Вики, а Кот в сапогах — это Эльза, потому что он такой же бойкий, как и она.       Во время просмотра лёд между ними немного расстаял. И тогда они смогли перейти к обсуждению более насущных проблем:       — Как мама себя чувствует? Я ведь совсем не заметила, как она забеременела. Ни токсикоза, ни заметного живота.       — К удивлению, пока у неё всё гладко. Не всегда начало семестра сопровождается токсикозом.       — Как вы вообще решились на это? Моей маме ведь почти сорок один! Не слишком ли поздновато? — недовольно проговорила она.       — Обезьянка, ну мы же не какие-то пубертатные подростки. Как взрослые люди, мы оба проверились, сдавали анализы, в особенности твоя мама. Мы всё тщательно распланировали.       — Но почему вы нам-то с Эльзой не рассказали?       — Потому что у вас сейчас экзамены, не хотели волновать. Более того, мы хотели сами до конца убедиться в том, что беременность протекает хорошо.       Вика всё равно не могла успокоиться и тяжело вздохнула, прижав колени к груди.       — Когда люди любят друг друга, они хотят эту свою любовь воплотить в ребенке, увидеть плод своей любви, — её совсем не вдохновляли эти слова, — Ты ещё слишком молода, чтобы понять это.       — Как бы я не была слишком молода, я всё равно понимаю головой, что даже с биологической точки зрения у женщины много рисков рожать в таком возрасте. Она может обречь и себя, и ребёнка на страдания.       — Пожалуйста, Вика, ради бога, не говори только это своей матери. Если я еще еле-еле это от тебя выслушиваю, то представь, как она отреагирует на твои слова. Сейчас ей нужна лишь твоя поддержка, а не осуждение.       — Мне тоже нужна от неё поддержка именно сейчас. Как и от тебя, — опустила взгляд в пол Виктория.       Вячеслав прекрасно понимал, что она имеет ввиду и устало провел рукой по лбу.       — Дорогая, мы хотим тебе только добра. Партия в виде твоего учителя не самый лучший вариант.       — Ты рассуждаешь, как типичный отец в шестнадцатом веке, который выбирает сам жениха своей дочери.       — Мы не выбираем за тебя. Но это не значит, что я с твоей мамой должны всё пускать на самотёк. И позволять всяким дуракам пудрить тебе голову. Ты еще слишком молода, чтобы…       — Я это слышу уже во второй раз, — закатила глаза Вика, — Так объясни мне это человеческим языком. Может, дойдёт до моей глупой головы, — язвительно проговорила она.       — Этот твой Костя при том, что он учитель, мог просто пользоваться тобой. На работе нужно работать, а не устраивать личную жизнь. Более того, у вас семь лет разница…       — А у тебя с мамой четыре, — перебила Вика.       — Я просто не могу понять, чем он руководствовался, когда вступал с тобой в отношения: скукой или грязным умыслом.       — Неужели ты просто не мог предположить, что между нами вспыхнули искренние чувства? И что он не имел плохих умыслов? Что он такой же обычный мужчина, который просто влюбился и захотел быть вместе со своей девушкой?       — Захотел — обождал бы тогда тебя. На крайний случай бы бросил работу.       Вика закатила глаза, раздраженная словами отца.        — Это уже слишком. Мне бы не хотелось, чтобы мой любимый человек бросал бы ради меня то, что ему дорого. Мне не нужны жертвоприношения в отношениях.       — Ты беспринципна.       — Ну, папа… — отчаянно проговорила она, — Он действительно так хорошо со мной обходился. Костя всегда ко мне прислушивался и сознательно ничего не делал бы того, чего мне не понравилось бы, — Вика хотела даже рассказать про его вчерашний трогательный поступок, но умолчала: «Лучше сейчас не стоит», — Более того, он никогда не давил на меня. С ним я чувствовала себя хорошо и легко. Я… его очень люблю. Ты же должен меня понять, — сказала Душкина, накрыв руку отца своей, — Помнишь: ты рассказывал, что твои родственники сначала не одобрили твой выбор? Говорили, что женщина с ребёнком — не самый лучший вариант, хотя у тебя у самого тоже уже была дочь.       — Наши случаи совсем разные.       — Я просто клоню к тому, что ты прекрасно понимаешь, каково это, когда твой выбор не одобряют. И насколько же это невыносимо, когда твоего любимого человека не принимает твоя семья.       — Да я как-то не особо страдал, когда мой выбор не одобрили. Ведь к тому моменту мне было чуть больше тридцати, я уже был не маленьким мальчиком, чтобы зависеть от родителей. А вот ты ещё юна.       — Ты портишь мне всю мою душещипательную речь! — разочарованно бросила Вика.       На это Вячеслав искренне рассмеялся, а вот Душкина обиделась. Поэтому с проигравшим видом Виктория ушла в свою комнату. И, чтобы ни о чем не думать, уснула.

* * *

      На следующий день Вячеслав собирался уйти по делам. К тому времени Эльза уже вернулась со школы. Она то и дело постоянно с кем-то переписывалась в телефоне, не обращая внимания на домашних, что очень злило Вику. Впрочем, она не стала обращать на это внимание и решила вздремнуть: сон был её лучшим путеводителем во время болезни.       Однако долго она не спала: проснулась оттого, что кто-то стучался в дверь. Вика продожала лежать в постели, а Эльза поспешила в прихожую, чтобы открыть дверь. Стоило Вике вдруг услышать знакомый голос, как она тут же вскочила с постели как ужаленная. Душкина тут же вломилась в прихожую и увидела Константина с пакетом еды и букетом жёлтых лилий.       Ей показалось, что это всё сон, поэтому Вика сонно протерла глаза. Но поняв, что это её Костя, она тут же побежала к нему и повисла у него на шее. Тот, в свою очередь, крепко обнял в ответ, прижимая её к себе и не собираясь отпускать.       — Костя… Я думала, что больше тебя не увижу…       — Как же ты любишь всё драматизировать, Виктория, — улыбнулся он ей в ответ.       Следущие два с половиной часа прошли, как наваждение. Костя и Вика не отходили друг от друга и всё время проводили вместе в её комнате. Эльза же не стала тревожить пару и спокойно сидела у себя, занимаясь своими делами.       Что ж, Вика не ходила с кислой миной — это уже хорошо. Эльза чувствовала себя немного странно, зная, что в доме их преподаватель. Она задавала сама себе вопрос: «И как я умудрилась его сюда впустить?». Как же всё стремительно меняется, а ведь с того злополучного скандала прошло четыре дня!       Спустя час после прихода Константина Эльза зашла на кухню, чтобы заморить червячка. К её неожиданности, там она обнаружила сидящую за столом Вику и стоящего у плиты Костю, который во время готовки параллельно разговаривал с ней.       — Эль, садись за стол. Костя обалденно готовит. Ты ведь так и не поела по-нормальному.       Эльза хмыкнула, но не стала перепираться: урчащий желудок дал о себе знать       — Вот уж не ожидала, что когда-нибудь обнаружу своего преподавателя у себя на кухне, который по-хозяйски готовит еду в нашем фартуке, — проговорила озадаченно Морозова.       — Да знаешь, я тоже много чего не ожидала в своей жизни...       На ужин Костя приготовил пасту в мясном соусе. Всё втроем приступили за трапезу. Эльза недоверчиво засунула в рот намотанную на вилку пасту, подозревая Костю в том, что он подсунул тайно отраву в блюдо. Стоило ей распробовать пищу, как Эльза тут же замерла.       — Ну как? — заинтересовалась Вика.       — Посредственно. — коротко прокомментировала она.       — Как же печально, — ответил с ухмылкой Лебедев.       — Не расстраивайся, Костя. Как только ты уйдешь, я её закопаю на заднем дворе, — зловеще сказала Вика, протирая руки.       На удивление обоих, Эльза за две минуты уплела порцию. Затем она подошла к плите, положила снова себе большую порцию пасты и молча ушла к себе. Вика и Костя не знали, как это прокомментировать, поэтому предпочли промолчать.       

* * *

      После еды Вику начало клонить в сон. Она шутя начала жаловаться Лебедеву на то, как можно ей так много спать. Но ему не было смешно, так что Костя уложил её на кровать, пригрев к груди. За последнее время Вика никогда ещё не чувствовала себя так умиротворенно и хорошо, как в его объятиях. Тем не менее, её тревога за их будущее никуда не отступало.       — Я разговаривала с папой, попыталась ему объяснить, почему он был не прав в отношении тебя, но... он всё равно стоял на своём. Моих родителей никак не может успокоить то, что ты мой преподаватель. Я совсем не знаю, что делать дальше.       — Тебе ничего не нужно делать, Виктория. Не расстраивайся. Всё обязательно наладиться, — улыбнулся он ей, поглаживая её по голове.       Вика не могла воспринимать его слова всерьёз. Приподнявшись на локтях, она с недоумением и унынием спросила:       — Я просто не представляю: как ты можешь даже сейчас улыбаться и говорить такое?       Он уложил её к себе.       — Спи. Я понимаю твои переживания, но сейчас не думай ни о чем. Тебе нужно выздороветь.       — Тьфу ты! Я ведь тебя заразить могу! Лучше не следует нам вместе лежать. И вообще, как я могу сейчас спать, когда ты здесь?       — А я тебе мешаю?       — Я просто не хочу упускать моменты с тобой.       Лебедев громко и звонко рассмеялся в ответ.       — Вика, впереди нас ожидает столько времени. Да столько, что тебе надоест со мной возиться, — отшутился Костя.       — Иногда я не понимаю твоего оптимизма...       — Спи давай, — улыбнулся тепло он.       И Вика спустя несколько минут всё же наконец-то заснула. Тогда Костя аккуратно встал из кровати. Время близилось к пол седьмому и пора было уже уходить. Он вышел из дома и направился к своей машине.       Как никогда раньше Лебедев после всех этих дней окончательно убедился в правильности своего завтрашнего решения.