Уроки физики

      Константин

      До звонка оставались считанные минуты, а мои глаза всё искали и искали знакомую фигуру. Ожидание было тягучим и томительным, даже заставляло сходить с ума от нетерпения. Такого, наверное, никогда ещё со мной не было, ведь я всегда отличался гибким терпением и спокойствием в любой ситуации. Но, конечно, с приходом в мою жизнь одной девушки всё переменилось.       Дверь глухо открылась, и в кабинет вошли две девушки, о чём-то перешептываясь между собой. Мой взгляд снова переместился с учеников на входную дверь. Синхронным шагом девушки пошли к своей парте, и я в это время мог отчётливо разглядеть ту, которую ждал, наверное, очень долго. В Вике что-то, кажется, переменилось. Конечно же она достаточно быстро выздоровела (за три дня с того момента, когда мне удалось помириться с её родителями) и приняла более здоровый вид. Но дело было далеко не в выздоровлении.       Распущенные, длинные волосы волной бились по её спине, а на щеках играл естественный румянец. На открытой шее как всегда висела подвеска с луной. Вытянутое тело двигалось впервые за эти дни уверенно и стремительно. Кажется, что Виктория поймала мой взгляд. В её глазах сияла неподдельная радость. Она смотрела вожделеленно, томно; не влюбленно, как раньше, а с любовью, которая безусловно была взаимна. Присутствие учеников в классе заставило меня очнуться от этого десятисекундного наваждения, в которое мне хотелось как никогда сейчас нырнуть с всей головой. Пришлось взять себя в руки и деловито сказать:       — У меня есть одно очень важное объявление. Наверное, уже начали расползать слухи. К счастью или к сожалению, они верны: в понедельник я написал заявление на увольнение, и совсем скоро я должен буду вас оставить.       Класс разочарованно и расстроенно загалдел. Несмотря на то, что я с радостью готов был уволиться, это зрелище не принесло мне удовольствия. По той же причине, предугадывая реакцию учеников, я оттягивал своё объявление.       — Мне нелегко расставаться со всеми вами. Вы ведь были моим первым классом, над которым я взял руководство.       — Но почему?! Почему вы уходите? — жалобным тоном спросил один из учеников.       Бросив беглый взгляд на Вику, я уклончиво ответил:       — По семейным обстоятельствам.       От этого она ещё больше бросилась в краску и уткнулась в учебник. А Эльза, которая сидела вместе с ней, лишь выдала смешок.       — Но как так? У нас ведь ещё последний звонок, выпускной! Три месяца всего лишь осталось!       — На эти мероприятия я безусловно приду. Если вы меня пригласите, конечно же, — улыбнулся я. Затем ловко и хитро поменял тему разговора, чтобы не зацикливать внимание на себе, — Хорошо, что вы сказали про последний звонок и выпускной. Учительница по танцем попросила набрать ребят на вальс. Если захотите участвовать в этом, в течение этого учебного дня сообщите мне лично об этом, я составлю список.       Разговоры о выпускном немного развеяли обстановку в классе, хотя ученики до сих пор были, мягко говоря, не очень рады моему уходу. Что ж, вполне оправданная реакция, но ничего в этой ситуации я сделать не смогу.       — А кто у нас будет преподавать физику? И кто будет нашим классным руководителем? — задал вопрос один из учеников.       — Карина Рудольфовна, вы её уже знаете, она заменяла меня на одном уроке. Если вы не возражаете, она станет вашей классной руководительницей, — никто в классе в открытую не возражал. В целом, эта женщина была очень строгой и умела держать всё в своих ежовых рукавицах. С ней мне не страшно оставлять класс.       Прозвенел звонок, и все поторопились пойти на первый урок. Всё, кроме Вики, которая не переставала с самого начала улыбаться. Она огляделась, чтобы убедиться, что все ушли и подошла ко мне. Не передать было словами, что я испытал в тот момент. Чувствовалось, будто бы никто больше не сможет нам помешать. Наше единение в классе раздразнивало. И хотя мне оставалось полторы недели проработать в этой школе, я уже чувствовал, как с моих плеч будто спадает тяжёлый груз. Ведь теперь не придется беспокоиться за то, что нас осудят. И хотя я давно уже полностью принял свои чувства к Вике, неприятное чувство вины не покидало меня. С моей стороны, как со стороны учителя, было большой ошибкой вступать в отношения со своей ученицей, но…       Если это было бы возможным, я каждый раз совершал бы эту ошибку с ней, не жалея об этом. Каждый раз с головой окунался бы в это, каждый раз впивался бы в её губы в классе у доски. Только бы мы были вместе.       Виктория остановилась у моего рабочего места. Я обошёл стол и подошёл к ней. С такого расстояния я смог лучше разглядеть её: сердце от чего-то гулко забилось.       — Ты выздоровела, — сказал я, подарив ей улыбку.       — Только благодаря тебе. Ведь ты каждый день меня навещал, — глубоко вздохнув и задумчиво закатив глаза, Вика снова пристально посмотрела на меня и сказала, — Знаешь, мне кажется, что всё это так нереалистично… Я всё никак не могу поверить в то, что мои родители дали добро на наши отношения. Но это сделало меня очень счастливой. Я никогда ещё не чувствовала себя так свободно.       Её откровение тронуло меня. Кажется, что Вика и вправду ещё не отошла от всего, с чем ей пришлось столкнуться за последний месяц. Нечто подобное испытывал и я. Внутренне я согласился с ней.       Шагнув к Виктории намного ближе, взял за руки, поддался вперёд и впился в её губы, хотя раньше никогда это не сделал бы это так спокойно в школе. Либо это была переполнявшая меня любовь, либо же чувство вседозволенности, но я не мог не поцеловать её в этот момент… Меня всё сильнее и сильнее влекло к ней. И видеть сейчас её такой красивой и счастливой и никак не насладиться этим было бы выше моих сил.       Через поцелуй она горячо вздохнула. Стоять к ней так близко и чувствовать каждый её вздох, каждое движение было до безумия приятным. Её сладкие губы так и манили меня дальше насладиться этим поцелуем… Вика совсем не ожидала от меня такого проявления чувств в кабинете. Ведь мы всегда старались держаться спокойно, а сейчас… Она даже чуть остранилась от меня. Едва касаясь своими губами моих и стоя закрытыми глазами, она прошептала так тихо, будто бы нас могли услышать:       — Ты чего? У тебя ведь скоро урок начнётся, вот-вот зайдут к тебе… — не сказать, что ей приносило удовольствие напоминать мне об этом.       Я ухмыльнулся. Вообще-то это я должен заботиться об этом, а не она. Тем не менее, такая осмотрительность Вики позабавила.       — У меня сейчас окно в расписании. На мне теперь не так много обязанностей. И освободившееся время я хочу посвящать только тебе…       — Где же тот Костя, который раньше работал до износа и посвящал всего себя макулатуре? — усмехнулась она мне прямо в губы.       Мы не целовались, но наши лица находились так близко, что мы могли касаться друг друга кончиками губ. Это дразнило нас обоих.       — Об этом Косте ты можешь забыть. Или он тебе нравился?       — Я люблю тебя любого, но нынешний Костя мне всё же нравится куда больше.       Каждый раз её простое «Я люблю тебя» сносило крышу. При любой удобной возможности Вика каждый раз напоминала мне об этом, будто бы я мог забыть.       Усмехнувшись, я тоже решил ей кое о чем напомнить. Отзеркалил:       — Где же та Вика, которая раньше называла меня самовлюбленным павлином?       Если раньше в то время эти слова были мне достаточно неприятны, то сейчас они вызывали лишь усмешку. Никогда не забуду выражение лица Вики, когда она обернулась и поняла, что я всё это время слышал всё, что она наговорила мне...       В этот момент она тут же вжала голову в плечи. Ей стало очень неловко. Кажется, что Душкина была в полной растерянности и смятении. Губы задрожали от улыбки, которую она пыталась сдержать.       — Не думала, что ты такой злопамятный. Ты же знаешь, что это было только один раз… И я по-прежнему очень жалею об этом.       Я тихо рассмеялся над этими словами. Недолго думая, я снова накрыл её губы своими и закрыл глаза, не в силах оторваться от неё. Отбросив все опасения за нас, Вика пошла мне на встречу. Она подняла свои руки выше, к моим ключицам, немного сжав ткань рубашки. Неторопливо и неспешно она отвечала мне взаимностью. Её чувственность дурманила меня, заставляла ощущать себя уязвимым. Однако же вместе со всем этим её поцелуй наполнял меня.       Одна из моих рук, лежавших на её локтях, переместилась к карману брюк, когда я услышал звонок. Если бы мы не были в школе, я бы и не обратил на это внимание, но работа вынуждала меня собраться: разорвать поцелуй и ответить на вызов, пока Вика продолжала стоять рядом со мной и изучать меня.       — Я вас слушаю.       — Коллега, вы не знаете, где Душкина? Ребята сказали, что она сегодня пришла, но я не вижу её на своём уроке, — ответила учительница химии.       — Ох, да. Это я задержал её. Было одно дело, — проговорил я, одновременно смотря на Вику перед собой.       — Я поняла, — сказала женщина, закончив разговор.       Положив телефон обратно в карман, я с усмешкой взглянул на Вику, затем сказал лукаво:       — Плохой из меня учитель: задерживаю тебя. Тебе нужно идти на урок, — на мои слова она закатила глаза, но спорить не стала.

* * *

      Новость о моём увольнении стала распространяться всё быстрее и быстрее, хотя учебный день только начинался. Посыпалось ещё больше вопросов со стороны учеников, которые уже утомляли меня. Тем не менее, я старался с пониманием отнестись к ученикам.       После шестого урока ко мне вдруг подошла Диана и Саша, чего я совсем не ожидал. Младший Невельский с какой-то опаской и со стеснением поглядывал на меня, что совсем было не похоже на него, ведь он показался мне самоуверенным и смелым мальчиком. Весь в свою сестру.       — Привет, Диана. Всё нормально у тебя?       — Нормально. У меня закончились уроки. Я хотела бы сегодня прогуляться вместе с Сашей. Можно?       Такое заявление всерьез удивило меня, и мне пришлось отвлечься от компьютера. Вместе с тем на душе стало тепло, потому что вопрос окружения племянницы очень волновал меня, а тут… Пускай это ее личное дело и Диана должна сама решить, с кем ей общаться, но Саша внушал мне доверие. Тем более, что он был братом Вики.       — Конечно можно, — тут же ответил я таким тоном, будто по-другому и быть не может.       После моего согласия Саша облегченно и громко выдохнул, и я, кажется, понял причину его стеснения. Он вдруг раскрылся, снова показал свое истинное нутро и как ни в чем не бывало самоуверенно сказал мне:       — Не переживайте, я защищу Диану! Со мной она, как за каменной стеной!       — Какой джентльмен, — закатил глаза я, затем обратился к Диане, — Вы где будете гулять? Деньги нужны?       — В парке, который недалеко находится. У меня уже есть деньги, мама передала. Она сегодня отдыхает и, если что, потом к ней пойду, — проинформировала меня Диана, предугадав мои дальнейшие распросы.       — Не волнуйтесь, я, если надо будет, заплачу!       — Ох, да понял я, — с улыбкой вздохнул я, — Идите уже.       Диана ушла, а вот Саша вдруг остался стоять на месте, не торопясь уходить.       — А это правда, что вы уходите? — растроенно спросил он. И хотя я не в первый раз уже за день слышу этот вопрос, на этот раз мне не хотелось так огорчать ученика. Я медленно кивнул ему, — Плохо! — с упреком бросил он, — Почему уходите? Вы же такой классный и крутой! — Его слова заставили меня рассмеяться.       — Да обычный я, — а потом я решился всё же бросить ему подсказку, — Спроси у своей сестры. Она знает ответ на этот вопрос.       — А почему нельзя самому всё сказать? — недовольно проворчал Саша, сложив руки на груди, — Ладно, спрошу. И когда вы уйдёте? — разочарованно спросил юноша.       — В конце этой четверти. Но будь уверен, что мы снова увидимся.

* * *

      — Знаете, кто бы что не говорил, но это очень хорошо, что вы уходите, — Никита, оставшийся у меня после уроков как всегда дежурить, явно осмелел и окончательно обнаглел после новости о моём увольнении, — Теперь я буду свободен!       Я решил не обращать внимание на очередную провокацию Никиты и в ответ лишь ухмыльнулся, не смотря на него. Он ещё не знает, что я уже давно передал Карине Рудольфовне характеристику всего класса, уделив при этом большое внимание ему. Так оставлять его в покое я не собирался.       — Мойте Никита, мойте, не отвлекайтесь.       — Может, вы уже отпустите меня? Между прочим, сегодня репетиция вальса, о котором вы говорили сегодня утром! — раздражённо сказал он.       — Меня это не волнует.       Литвинов тихо выругался себе под нос. Не буду лукавить: его недовольство доставляло мне удовольствие.       В кабинет без стука вошла вдруг Морозова.       — Здасьте. Не знаете, где Вика? — спросила она, подойдя ко мне, — Не могу её найти. На мои звонки не отвечает.       — Как видите, она не здесь.       — А я думала, что Вика опять что-то у вас исправляет…       — Потому что она тупа в физике, как пробка, — добавил от себя Никита, усмехнувшись.       Как бы сильно он не огрызался на меня, я всегда предпочитал пропускать его упреки мимо ушей, потому что был выше этого. Но вот проигнорировать слова насчёт Виктории… Моя чаша терпения тут же переполнилась.       Я встал с места.       — А вы считаете себя самым умным, Литвинов? — процедил я, — Ваши попытки самоутвердиться за счёт других жалки. Вы делаете всё это, чтобы повысить своё внимание к себе и увеличить свою значимость. Может, иногда вам это удаётся, да только на самом деле это умаляет ваше достоинство и сами по себе вы ничего не значите, — выдержав короткую паузу, я строго добавил, — Не забудьте протереть всё в лабораторной.       Затем сел на свое место, и в кабинете воцарилось гробовая тишина. Никита окончательно замолк и стал еще тщательнее от злости протирать парты до скрипа. Морозова всё это время с удовольствием глядела на нашу перепалку. Она не сводила взгляд с психованного Никиты.       — Наверное, она на репетиции вальса, — продолжила разговор она спустя несколько секунд.       Успокоившись и попытавшись взять себя в руки, я спокойно проговорил:       — Неужели? Кажется, её не было в списке, — я достал ежедневник, пробежался глазами по списку и подтвердил, — Нет её. Она не записывалась.       — Странно. Она в начале года все уши мне прожужжала о своей мечте станцевать в вальсе. Наверное, Вика забыла записаться, вот и всё.       — Да? — удивился её словам я, — Сейчас ведь идет репетиция вальса, так? Пойдёмте тогда, проверим, заодно я посмотрю, как продвигается репетиция, — предложил я.       — Тогда и мне нужно пойти, я тоже участвую в вальсе, — вдруг заговорил Никита. А я готов был сорваться уже посерьёзнее. Он начинал уже раздражать меня.       — Ещё одно слово — и вы вообще не будете участвовать в вальсе. Вы меня не слышали? Сначала промойте везде в классе и в лабораторной, а потом идите на все четыре стороны.       Он раздраженно вздохнул. Я с Морозовой вышли из класса, а Литвинов остался в кабинете убираться.       — Ещё чуть-чуть, и он бы мог обо всём догадаться. Вам следует быть осторожным, — заметила критично Морозова, когда мы пошли в актовый зал.       — Я не просил давать мне советы, — устало вздохнул я, сцепив сзади руки, — Тем более, Литвинов слишком глуп, чтобы что-то понять. Всё его мысли крутятся вокруг него самого.       — Ну, с этим я должна согласиться, — ухмыльнулась она, — Приятно осознавать, что вам тоже не нравится Никита.       — Мне не нравится, когда другие оскорбляют и унижают близких мне людей.       — Не думала, что вы так серьёзно настроены к Вике, — уже серьёзно сказала Морозова с удивлением.       На пути нам встретились Елена и Павел. Я остановился, поздоровавшись с ним, а Эльза осталась стоять позади меня.       — Как жаль, что вы уходите, коллега, — сказала Елена.       — Без вас будет скучно, — добавил Павел.       — Хоть мы знаем друг друга недолго, но мне тоже жаль с вами расставаться, — признался я, грустно улыбнувшись им.       Еще минут пять мы разговаривали и никак не могли остановиться. Эльза же тем времнем недовольно ворчала. Посреди разговора она громко кашлянула так, что мы втроем обернулась к ней.       — Кхм… Константин Олегович, мы ведь вроде бы шли в актовый зал, — сдержанно проговорила она, выдавив из себя улыбку, — Может, мы уже пойдём? — нетерпеливо сказала она.       — Ах да… Мне нужно идти. До свидания.       Попрощавшись с коллегами, мы разошлись по разным сторонам. А Морозова почему-то странно и с какой-то ухмылкой постоянно отворачивалась, глядя на их удаляющие фигуры. Я решил не обращать на это внимание.       Мы зашли в актовый зал. Репетиция уже шла полным ходом. Я стал взглядом искать Вику и очень скоро нашёл её.       Кажется, что из всех ребят именно она больше всего была вовлечена в танцевальный процесс. Её руки повисли в воздухе, будто бы держась за воображаемого партнера: видимо, она показывала какой-то танцевальный элемент. Виктория закружилась, и от этого её распущенные волосы и юбка стали развиваться на ветру. Её лицо было пронизано беззаботством и умиротворением: очевидно, что репетиция вальса приносила ей удовольствие. Я замер и не мог почему-то оторвать глаза от её танцующей фигуры. На ум пришло воспоминание того вечера, когда мы танцевали в ресторане. Для неё это был первый парный танец. И как бы неуклюжа и неопытна Вика тогда не была, её живой интерес к танцу красил её, как и сейчас.       Я сел на ближайшее место и стал наблюдать за репетицией, делая вид, что мне это интересно. Но на деле всё время я поглядывал на Вику. Только потом заметил, что на самом деле она ни с кем не танцевала и большую часть Душкина сидела и наблюдала за другими, как и я. Иногда она вставала и подходила к парам, которые ничего не понимали, и что-то им наглядно объясняла. Я позвал её к себе, и мы вышли из актового зала, подальше от чужих глаз.       — У тебя неплохо получается танцевать, — восхищенно проговорил я, начав разговор.       — Спасибо, — улыбнулась она, — Но с тобой я не сравнюсь, — на это я ухмыльнулся.       — Ты ведь участвуешь в вальсе, верно? Тебя просто в списке не было.       — Ох, нет, я не участвую. А на репетицию пришла, чтобы поддержать одноклассников.       — Почему? — удивился я, — Морозова рассказывала, что ты с самого начала учебного года мечтала участвовать в выпускном вальсе.       — Перезахотела. Раньше — да, я мечтала. Но потом, — в этот момент она улыбнулась, о чём-то вспомнив, — когда я впервые станцевала с тобой, я поняла, что если буду танцевать с другим, это будет неправильно…       — Почему неправильно? Это всего лишь танец.       Она закатила глаза и закончила свою мысль:       — Это будет неправильно для меня, потому что на самом деле мне было бы приятнее танцевать с любимым человеком. Тот танец в ресторане, — Вика мечтательно вздохнула, — покорил меня. Ни с кем мне не будет так хорошо вальсировать, как с тобой.       Эти слова приятно удивили меня и тронули за живое. Я улыбнулся, коснувшись рукой её разгоряченной от репетиции щеки. Наслаждаясь этим прикосновением, Вика проговорила с усмешкой:       — Конечно, я могла бы танцевать с со своим учителем, но тогда на нас косо бы смотрели.       — Тем не менее, это никак не помешает мне пригласить тебя на танец в выпускной вечер.       В этот момент Душкина не выдержала и звонко рассмеялась, отойдя в сторону, а я продолжал улыбаться. Вика восприняла мои слова за шутку и ничего не сказала в ответ.       — Когда всё закончится, напиши мне, я отвезу тебя домой.       — Ох… — она перестала смеяться и приняла растерянный вид, — Я бы с радостью, но дело в том, что обычно я возвращаюсь домой с Эльзой. И… поскольку она всё знает, с моей стороны будет не очень-то и хорошо ей врать о том, почему я не смогу пойти сегодня с ней домой.       — Нашла проблему… Мне не составит труда отвезти вас обеих.       — Хорошо, спасибо за понимание, — сказала Вика и улыбнулась мне с благодарностью.

* * *

      — Вот уж не думала, что в учительской машине будет так уютно и комфортно, — довольно проговорила Морозова, плюхнувшись на заднее сидение.       Я закатил глаза, не обращая внимание на её очередную выходку.       — А о чём ты думала? — поинтересовалась Вика, сидевшая впереди.       — Ну… Что учительские машины обычно старые и советского типа. Ты видела машину физрука?       — А что с ней?       — Не осуждаю чужие вкусы, но… ужасная. Так орет и громко газует… Прям как его свисток. Но она не посоревнуется с тем, как он иногда кричит.       На это Виктория рассмеялась. Когда машина тронулась с пути, её телефон зазвонил.       — Да, мам? — через несколько секунд на её лице показалась растерянность, — Да вот, еду домой, — Вика непроизвольно и смущенно улыбнулась. Я старался не отвлекаться от дороги, но видеть её в таком состоянии было для меня настоящим удовольствием, — Да, Костя отвозит. Что? Ох, мам, — она закатила глаза, — Нет, он не сможет.       — Что я не смогу? — ухмыльнулся я, стараясь смотреть на дорогу.       Боковым зрением замечаю, что Вика повернулась ко мне и вымученно вздохнула. Прикрыв на несколько секунд рукой телефон, она обратилась ко мне:       — Моя мама хочет, чтобы ты зашёл к нам на чай.       Такая новость очень удивила меня и вызвала смешанные ощущения. С того дня, когда я пришёл к родителям Вики объясниться, мне не доводилось больше с ними пересекаться. Даже, когда я после этого каждый день навещал Вику. А тут… Но такое сближение с её семьёй больше радовало меня, чем смущало.       — А в чем проблема? — искренне не понимал я.       Она тяжело вздохнула.       — Потому что ты, может быть, очень занят и тебе не до этого? — Вика явно намекала на то, чтобы я отказался от этого предложения, — Всё, мам, пока, мы в дороге.       Затем в салоне воцарилось неловкое молчание. В моей голове возникло много вопросов. Мне совсем не понравилось то, что Вика будто бы не хотела моего присутствия дома.       — Почему ты не хочешь, чтобы я приходил к вам? Не очень-то и вежливо отклонять приглашение.       Вика прикусила губу, не зная, что и говорить.       — Не хочу, конечно, вмешиваться… — заговорила вдруг Эльза, — но да, почему ты не хочешь? У меня складывается такое ощущение, будто бы ты прячешь его от своей мамы. То, что она пригласила — это хороший знак.       Душкина опустила взгляд, пытаясь мысленно сформулировать ответ. Недолго думая, она сказала мне:       — Да потому что в мою голову лезут тревожные мысли… — на её лице выразилась грусть, — Я не могу забыть тот день, когда мама кричала на тебя, обвиняла во всём… Хоть и она и папа вроде бы приняли тебя, меня всё равно не покидает ощущение, что это всё ненадолго, что мама опять начнёт ругаться. И сейчас мне совсем стало непривычно оттого, что она так просто пригласила тебя в гости.       — Викусь, это ведь в прошлом. Всё уже давно прошло, и сейчас нет причин так переживать, — постаралась поддержать искренне переживающая за неё Эльза.       Я совсем не ожидал того, что Вика беспокоилась из-за такого. Её переживания были для меня непонятны, но от этого я не переставал сопереживать ей. Мне хотелось, чтобы она перестала беспокоиться из-за моих взаимоотношений с её родителями. Не стоит это того.       Остановившись на светофоре, я перевёл взгляд с дороги на неё. Сказал:       — Вика, тебе не стоит беспокоиться за меня. Мы ведь уже всё обговорили с твоими родителями, они вполне чётко и ясно дали понять, что не станут нам препятствовать. С чего им вдруг нужно резко менять своё решение?       Она вслушивалась в мои слова и пыталась успокоиться, но в её глазах сквозило беспокойство. Тогда я накрыл её руку своей:       — Всегда ведь можно договориться и всё решить. Не съедят ведь они меня, — улыбнулся я, встретившись взглядами с Викой.

* * *

      — Всё же пришёл, — удовлетворённо проговорила мать Вики, открыв нам дверь.       Вика облегченно выдохнула, будто бы всю дорогу копила в себе воздух. Она заметила, что её мама была в хорошем настроении — это её и расслабило.       — Здравствуйте, Марина. Спасибо, что пригласили меня, — искренне улыбнувшись поприветствовал я, заходя вместе с Душкиной и Морозовой в дом.       — А ты говорила, что он не может и так далее… — вздохнула женщина, обратившись к дочери. На это Вика закатила глаза, поспешив снять с себя уличную одежду, — Хочу вот что сказать на будущее. Тебя это тоже касается, Костя, на случай, если станешь отцом: желание беременной женщины — закон.       — Мама! Да как… да как ты смеешь! — Вика не на шутку разозлилась и стала задыхаться от стыда. Чуть слышно она сказала мне, — Прости-прости-прости…       — Что? Я не сказала про тебя ни слова! Более того, я никого тут не заставляю.       Вика чуть ли не зарычала и, кажется, мысленно была готова сжечь всё вокруг. А я лишь пожал плечами и, как в другой любой неловкой ситуации, улыбнулся.       — Почему вы дома? Неужели декрет дали? — искренне не понимала Морозова.       — Сегодня на УЗИ плановое поеду со Славой, он чуть пораньше приедет с работы. Будем узнавать пол ребёнка. Ваше присутствие, девочки, обязательное.       — Поздравляю вас, — произнес я.       — Спасибо, — улыбнулась Марина, — Я очень хочу мальчика. А то у меня тут и так две принцессы разлежались дома. Одну, конечно, скоро заберут… — не было нужды переспрашивать, кого имела ввиду старшая Душкина.       Вика начинала вскипать. А Морозова тем временем тихо захохотала.       — Мама…       — Ой, молчу! Всё, проходите на кухню, я приготовила тут пирожки. Только из печи вытащила.       — Если что, я смогу помочь тебе уйти отсюда… — прошептала Вика, сгорая от стыда, — Прости за маму… Не знаю, что сегодня на неё нашло…       — У неё всего лишь хорошее настроение, — ответил шёпотом я, бросив ей улыбку, и, положив руку на спину, подтолкнул её вперёд.       Мы сели за накрытый стол и приступили к обеду. Мать Вики, однако, не унималась из-за своего настроения и интереса ко мне. Она задавала много вопросов:       — Расскажи о своей семье. Ты говорил, что у тебя есть сестра. Кто ещё есть?       — Да, у меня есть старшая сестра и младший брат. Впрочем, с последним вы наверняка знакомы: его зовут Денис, ему уже доводилось бывать у вас в гостях, — как ни в чем не бывало признался я. Вика чуть не поперхнулась чаем, явно не ожидая такого раскрытия.       — Неужели? — удивилась Марина. Но этот факт её скорее приятно удивили, нежели возмутил, — Значит, несмотря на нас, ты всё равно умудрялся ухаживать за нашей дочерью… Я бы никогда в жизни не догадалась до этого, ведь вы с ним совершенно не похожи!       — Я не в первый раз слышу подобное.       Было ещё много вопросов. Я порой удивлялся с того, насколько же болтлива оказалась мать Вики, но её любопытство я прекрасно понимал. Когда я решил попробовать ложку малинового варенья, она начала рассказывать семейную историю:       — Мы эту малину летом собирали всей семьёй на даче у моих родителей. Там потом такая история смешная произошла!       — Мам…       — Малина у нас росла рядом с крапивой. Так вот, собирали мы значит, собирали… Потом отошла я с мужем и оставила Вику одну. Только мы отошли, как вдруг тако-о-ой ор услышали! Перепугались со Славкой! Бежим обратно, смотрим и видим, что это Вика разоралась! Упала на крапиву! — женщина расхохоталась, — Ой, такой шум подняли, аж соседи перепугались! Подумали, что убивают кого-то, о-ой! С тех пор Вика возненавидела малину!       Я рассмеялся вместе с ней, а нелюбительница малины тем временем устало стукнулась головой об стол. Морозова в этот момент почему-то очень странно смотрела на меня.       — А вам, Константин Олегович, нравится малина? — спросила вдруг она. Я совсем не понял, почему она задала такой странный вопрос. Тем не менее, я кивнул в знак согласия. О чём-то подумав, Морозова зловеще улыбнулась.       После сытного обеда, поблагодарив Марину, я вышел вместе с Викой из-за стола и пошёл с ней в её комнату.       — Ох… Я совсем не ожидала от неё такого, — выговорилась она, устало проведя рукой по своему лицу.       Полная раздасованность на лице забавляло меня. Я ухмыльнулся.       — Ты, это… Извини за мамину бестактность… И, пожалуйста, не напоминай мне историю про малину.       — Я не вижу никаких проблем. Твоей маме всего лишь стало любопытно узнать своего зятя поближе, и её поведение вполне объяснимо.       Вика облегченно улыбнулась мне. В этот момент зазвонил мой телефон: это был Денис.       — Ты где? — требовательно и деловито спросил он.       — У Вики. Зачем ты спрашиваешь?       — Угораздило же тебя съездить прямо сейчас… Я вот у твоей двери стою. Воду мне отключили, вот и решил к тебе съездить.       Я вздохнул. И почему он не предупредил, что приедет ко мне? Неорганизованность Дениса — это, пожалуй, единственное, с чем я не смогу смириться.       — Это так важно?       — Конечно! Я потный и вонючий после физкультуры!       — Ладно… — протянул я и после звонка обратился к Вике, — Мне нужно, к сожалению, уйти: брат ждёт меня.       — Ох уж этот Денис. Жаль. Связать и силой держать я тебя здесь не смогу, так что…       — Да я и сам по своему желанию не прочь бы остаться. Но ты можешь, конечно, постараться, и тогда у меня найдётся весомая отмазка для Дениса, — усмехнулся я, а Вика закатила глаза, отведя взгляд, — Шучу. Что ж, зато завтра у нас наконец-то будет свидание. Я ведь обещал отвезти тебя кое-куда.       — Ты так и не скажешь, куда ты меня отвезёшь?       — Не скажу, — хитро улыбнулся я. Чуть-чуть призадумавшись добавил, — Тебе ведь понравилось смотреть на звезды тогда, в наше первое свидание? — на самом деле я немного заволновался.       Место проведения завтрашнего вечера было нетипичным. И пришло ж мне это в голову… Обычно для свиданий выбирают что-то более романтичное, а я… Но завтрашнее свидание будет больше символическое, в которое мне хотелось бы влить всю свою душу. Понравится ли завтрашний вечер Вике?       — Конечно понравилось, — чуть тише она добавила, неотрывно смотря на меня своими лазурными глазами, — Мне хорошо там, где есть ты. Завтрашнее свидание будет как-то связано со звёздами? С астрономией?       Я предпочел загадачно промолчать, хотя внутри меня всё загорело от слов Виктории.       — В любом случае, я хочу узнать больше про всё, что ты любишь и что тебе интересно, — искренне сказала она.       Люблю я тебя, Вика. И интересна мне ты.       — Если у тебя будут пожелания, мы можем завтра съездить туда, куда хочешь ты, — улыбнувшись сказал ей я, подправляя рукава своей рубашки.       — В таком случае, после того как съездим в назначенном место, мы можем поехать уже в мой любимый уголок, — Я кивнул ей, согласившись с её предложением, — Пошли, я провожу тебя.       И Вика взяла меня под руку, будто бы я не смогу дойти до двери один. Приподнеся наши руки к моему лицу, я сдержанно поцеловал её пальцы. Эмоции и так сегодня лились через край: может быть, трудности сказались на это, а может быть это всё закрутилось после моего переосмысления о чувствах к Вике; поэтому мне требовалось усилий не зацеловать её прямо здесь, в её доме.       — Уже уходишь? — расстроенно произнесла Марина, — А ведь я ещё хотела показать детский альбом моей жемчужинки!       Вика задрала голову, смотря на потолок и будто обращаясь к богу. Она недовольно прорычала и сказала своей маме:       — Клянусь, я сожгу альбом, если ты покажешь мои фотографии Косте!       — Как жаль, — произнес с усмешкой я, взяв своё пальто.       — И ты, Брут? Ох… — разочаровалась Виктория.       — У меня тут одна проблема небольшая возникла, так что да, мне нужно уходить. Спасибо за пирожки и чай, вы восхитительно готовите.       — Приходи ещё! Я тебе шведский стол устрою!       — Ну что вы, — смутился я, вытянув из себя улыбку, — Слишком много чести для меня.       На какое-то мгновение мне почему-то показалось, будто старшая Душкина чуть ли не пыталась мне угодить. И дело было не только в её щедрости и гостеприимстве, но и в её тоне голоса: был он какой-то виноватый, неуверенный, что было совсем не свойственным для такой своевольной женщины.       Марина тяжело вздохнула и встала рядом с Викой, которая наблюдала за тем, как я одеваюсь.       — Извини нас за всё.       А вот этого никто не ожидал услышать. Виктория тут же повернулась к матери, с удивлением на неё смотря, а я замер, переваривая её слова.       — Мам…       — За что я должен вас извинять? — чуть тише заговорил я от неожиданности.       — За то, что мы, в особенности я, были так настроены по отношению к тебе.       Эти слова прозвучали ещё абсурднее, потому что я не держал на родителей Вики зла. Их неодобрение вставило палки в колёса, но они сделали то, что должны были сделать: пытались защитить свою дочь.       — Оказывается, несмотря на наши запреты, ты всё равно находил способы позаботиться о нашей дочери: посылал Дениску. Уверена, что это не единственный раз, когда ты пытался связаться с нашей дочерью во время её болезни, — в этот момент я и Вика заговорщецки переглянулись.       — Марина, вам не за что извиняться. Я не винил вас за ваше с мужем осуждение. С тех пор, как мы с Викой стали парой, я знал, с чем мне придётся столкнуться. У меня растёт племянница, и в какой-то мере ваши переживания для меня понятны. Не вините себя.       — Больше всего я виню себя из-за Вики, которая чувствовала себя ужасно за последние дни. Я и Слава, мой муж, хотим чтобы она была счастлива. А вы… вы, кажется, делаете нашу Вику счастливой.       Последние её слова покорили меня до глубины души и будто бы на многое открыли глаза. Было безумно приятно слышать такое от матери Вики. А любящие матери никогда не ошибаются.       Вика прикрыла рот, опустив взгляд.       — Прости меня, дорогая.       — Мам… — она растерялась оттого, что из глаз женщины потекли слёзы. Марина тут же начала их вытирать.       — Всё в порядке?       — Ой, не думала, что гормоны так влияют на меня… Обычно я так себя не веду, — усмехнулась над собой женщина, широко улыбнувшись, — Всё, теперь уходи. Не привыкла я просить прощения, тем более у мужчины, — махнула рукой старшая Душкина.       Я закатил глаза и испытал облегчение от того, что Марина пришла наконец-то в себя.

* * *

      Довольный Денис вышел из ванной комнаты и сразу же поплелся на кухню, стоило лишь ему почуять запах еды. И пока я ходил по кухне то в одну сторону, то в другую, он тем временем плелся за мной хвостом: ему было крайне любопытно узнать, что я готовлю.       — Сядь смирно и не мешай мне, — вздохнул я, — Человека с ножом лучше не злить.       — Да ты и муху не сможешь обидеть, Костя, — отмахнулся Денис, плюхнувшись самодовольно на стул рядом с обеденным столом.       Разрезая ножом овощи, я закатил глаза, не став обращать внимание на его слова. Я хотел даже как обычно сказать: «Хоть бы помог мне», но решил прикусить язык, вспомнив день, когда он однажды помог мне накрыть стол для семейного застолья в моём доме… Это было сущая катастрофа.       — Ты сегодня что-то явно задумчивый какой-то, братик, — произнес он с улыбкой через пару минут.       Добавив в кипящую воду овощи, я повернулся к нему.       — А у тебя шило в одном месте вертится весь день. Ты явно не только за водой ко мне пришёл.       В этот момент Денис вдруг поник, опустив плечи. Так себя он ведёт редко, поэтому подобная перемена в настроении мне не понравилась. Брат раздражённо вздохнул и откинулся на спинку стула, нервно забарабанив пальцами по столу.       — Да учёба меня эта заколебала. Тошнит уже, — заворчал сердито он. Я приподнял брови в изумлении и потребовал объяснений. Конечно, я часто замечал то, что Денис частенько любит прогуливать занятия и думал, что это проявление его черты характера — неорганизованности, — Я так хочу уйти уже отсюда! Эта журналистика… — он выругнулся.       — Денис, может быть, всё не так уж и плохо? Наверняка у тебя просто выдался тяжёлый день. Я иногда тоже прихожу недовольным после работы. Но держусь как-то, пытаюсь во всём найти баланс.       — Да у меня таких дней постоянно, каждый день! — ещё сильнее разозлился он, — Я никогда не хотел учиться, ты же знаешь это. Но пошёл всё же туда из-за папы. Это он кричит о важности образования… — раздражённо проговорил он, сложив руки на груди.       — Успокойся, — Я глубоко вздохнул и сел с ним за стол, — Дай угадаю: ты сегодня был у него? — Денис посмотрел на меня так, что я всё понял: разговор у них был непростой.       — Я сказал ему, что хочу уйти из универа. Но он мне такую тираду устроил… Говорит, что он заплатил столько денег с мамой за меня, что я неблагодарный…       Я прикусил губу. Такое уже ни в какие рамки не лезет.       — Хотя это была его инициатива! Это он меня туда отдал!       — Денис…       Он обессиленно рухнул головой на стол. Вскоре послышались всхлипы: Денис стал тихо рыдать.       — Я иногда думаю про себя: какой же я неудачник и слабак, который ничего тяжелее, кроме своих яйцев поднять не может… Сейчас ты начнёшь убеждать меня, что я ошибаюсь, но посмотри на себя. Ты добился всего сам: сам смог поступить на бюджет, устроиться на работу... Даже Оля добилась всего сама, когда папа отвернулся от неё, а её козёл бросил её с Дианочкой на руках… Выстояла на ногах, смогла даже своё дело открыть и обеспечивает себя и её сама…       Я помрачнел и поник после такого откровения от брата. Он резко замолчал и шмыгнул носом, а я тяжело вздохнул. Именно в такие моменты мне становилось тревожнее за Дениса: подобные всплески эмоции у него были очень редки, и каждая из них была сильнее другой.       — Дианка ребёнок, но даже она меня лучше и умнее. Или возьмём, к примеру, Вику твою… Она ненамного меня младше, но даже она уже поставила себе цель стать ветеринаром и упорно идёт к ней. Я в восемнадцать лет себя по-другому вёл… И сейчас я остался на прежнем уровне. А вот Пашка…       — Денис, хватит, — произнес я, положив руку на его плечо, — Хватит самоуничтожать себя и сравнивать с другими. Ты не можешь знать наверняка, через что всё эти люди прошли.       — Но я ведь прекрасно вижу, что они вполне успешны и всё у них хорошо! Вот ты, к примеру, ни на что не жалуешься.       Я горько усмехнулся наивности Дениса.       — Не жалуюсь. Но есть вещи, которые мне не нравятся в моей работе. Я не жалею, что пошёл в пед, но если бы у меня была возможность дать совет себе в восемнадцать, я бы сказал себе пойти учиться на кого-то другого. Потому что мне пришлось столкнуться с трудностями, хотя я работаю всего лишь второй год: со старшими коллегами, которые не особо сильно жалуют молодых учителей, с большой и непомерной нагрузкой… что уж тут говорить про мои метания между работой и личной жизнью…       Денис наконец приподнял голову, внимательно слушая меня.       — Думаешь, нашей Оле легко? Ты не замечаешь то, что ей приходится много времени уделять работе, а не своей дочери? Думаешь, что Диане легко справляться с чужими ожиданиями от учителей, нашего папы? Нет. Каждому из нас приходится проходить через испытания. То же самое касается и моей Вики, и твоего Паши. Даже, если мы и нашли своё призвание и достигли чего-то, это не значит, что теперь мы всем довольны.       Дениса сильно впечатлили мои слова. Но всё же чувствовалось, что на душе ему было тревожно.       — Конечно. Вам нелегко, я понимаю… Но вы сильнее. Если бы я был более смелым, я бы смог противостоять папе и не стал бы идти поступать в универ.       — Но что тебе мешает уйти? Насильно ведь тебя там никто не держит.       — Да потому что папа начнёт потом упрекать меня за то, что я не смог оправдать его надежды… Он будет предъявлять мне за те деньги, которые он потратил за учёбу.       — Чушь! — отмахнулся я, — Деньги — это восполняемый ресурс, а время и здоровье, которое ты сейчас гробишь своими переживаниями, — нет. Тебе не за что винить себя. Он сам захотел тебя отдать в этот университет, так что ему пожинать плоды своих поступков. Только тебе решать, что делать дальше: уходить или остаться. Но ты не должен принуждать себя к тому, чего ты не хочешь. Тебе нужно найти в себе силы встать на ноги и сделать выбор. Ты всего лишь на первом курсе, Денис, ты ничего не теряешь.       Он тяжело вздохнул и снова лёг головой на стол, который стал уже мокрым от его влажных волос после душа. Мне пришлось оставить его одного ненадолго, потому что вода в кастрюле стала закипать.       — Эх… надоел я тебе, наверное. Утомил своими ворчаниями. Вечно ты мне только помогаешь.       — Ну… В своё время ты тоже дал мне необходимый пинок под зад и помог, — задумчиво почесал голову я, вспоминая наш разговор после ссоры с Вики, — Тем не менее, ты не должен воспринимать помощь, как долг. Но… Денис, если ты не захочешь сам себе помочь, ни я уж тем более тебе не помогу. Поддержать-то я тебя поддержу… Но дальше придётся брать ответственность за себя и повзрослеть.

* * *

      После разговора Денис больше не разговаривал со мной на эту тему. Весь вечер он провел в своей «берлоге», иногда заходил на кухню и ел приготовленную мною еду. Я не стал допытываться до него и оставил брата подумать над моими словами. Утром же он вёл себя со мной как обычно:       — А я вот заметил, что ты мой фартук не носишь. Почему?       — Жалко марать, — проговорил я, собираясь на работу, — Как долго ты будешь у меня гостить?       — А что? Мешаю?       — Нет, но можешь помешать мне с Викой: она сегодня будет у меня.       Он тут же ухмыльнулся:       — О-о-о… Могу свечку подержать, сыграть романтичную мелодию, пока вы будете проводить друг с другом время.       — Ох…       — Да ладно вам, мне неинтересно смотреть на ваши лобзания. Уйду я сегодня, уйду. К Пашке пойду, — пожал плечами он, — И что, теперь у вас всё нормально? Хэппи энд с розовой радугой?       Я улыбнулся, подправляя галстук.       — Как ты вообще не боишься её матери?       — А зачем мне её бояться? Хорошая, замечательная женщина.       — Да она же… ну… Монстр!       — Денис, нельзя так говорить про чужих родителей. Не понимаю, почему ты её боишься.       — Пф… — он отвернулся от меня, подправив свои неряшливые кудрявые волосы в зеркале, — Папа будет злиться, когда узнает, что ты уволился с работы ради девушки, — проговорил без упрёка Денис и усмехнулся, — Он знает?       — Мне как-то, мягко говоря, плевать на это. Я с мамой разговаривал. Так что он, может быть, уже знает. В любом случае, меня это не интересует, — равнодушно произнес я.       — Я просто пытаюсь представить вечер, когда ты будешь знакомить Вику с родителями.       И тут я замер, чуть не выронив очки.       — Только не говори, что ты не готов знакомить родителей с девушкой, ради которой уволился.       — Да задумывался я об этом! С мамой я познакомлю, она ведь всегда на моей стороне. Но вот сталкивать лицом к лицу папу и Викторию я категорически не хочу, — твёрдо произнес я, тщательно протирая очки.       — Они и так вполне очень «хорошо» знакомы, — я тут же посмотрел на Дениса в этот момент через зеркало, — Ладно, прости, не смешно.       — Да и не думаю я, что Вика сама этого хочет. Это будет настоящей пыткой для неё, а я этого не хочу, — проговорил поникшим голосом я, надев очки.