Уроки физики

Константин

      Я и Вика вышли из подъезда. Наконец этот вечер настал: теперь, когда позади сегодняшний рабочий день и трудности, с которыми нам пришлось столкнуться за последние пару месяцев, мы могли немного расслабиться. Такое ощущение, будто бы я ждал целую вечность этого момента.       — Я всё не дождусь, когда ты отвезешь меня в своё загадочное место, — с нетерпением произнесла Вика, когда мы вышли на улицу.       — Это взаимно, — улыбнулся ей я, — Даже не могу представить, что это за твоё любимое место.       — Ну… Это связано с тем, что я очень сильно люблю, — загадочно произнесла Душкина, попытавшись меня заинтриговать.       — То есть, со мной? — ухмыльнулся я и остановился рядом со своей машиной. В ответ она закатила глаза.       — Ты стал в последнее время очень самоуверенным.       Я открыл ей дверь, приглашая внутрь салона.       — А ты постоянно говоришь, что любишь меня. Поэтому у меня возникла такая ассоциация, — объяснил ей я, пока она садилась на переднее сидение. Сев за руль, я повернулся к ней и произнес с теплотой, — Но это не значит, что мне это не нравится. Говори так почаще.       Она слегка улыбнулась, отведя взгляд.       — А от тебя такого не дождешься, — с наигранной обидой произнесла Вика и усмехнулась.       — Обижаешь. Я привык выражать свои чувства по-другому, — сказал я и, взяв её за подбородок, притянул к себе и накрыл губы Виктории своими, впервые поцеловав за сегодняшний день.       Вика перестала смеяться. Она втянулась в этот поцелуй, медленно закрыв глаза. Для неё он был наслаждением, попыткой наконец-то расслабиться. Положив свою руку на мою, Вика тихо вздохнула. Мы незаметно оба вовлеклись в эту истому на пару минут, которые казались долгими для нас.       — Тогда… выражай их почаще, — прошептала мне в губы она, не открывая глаза. От такого внутри стало совсем жарко.       Всем нутром я чувствовал, как сильно после всего что произошло она искренне нуждалась в этом, её просьба была искренней. Уязвимость Вики в этот момент тронула меня до глубины души. Я рассматривал её спокойное лицо, остановив взгляд на её подрагивающих ресницах. Голубые глаза наконец открылись.       С мягкой и любовной улыбкой я протянул:       — Тогда я буду самым нежным и любящим человеком для тебя.       В любимых мною глазах проочиталось нечто что-то вроде благодарности и ликования. Без особого желания я остранился от неё и завёл машину. Вика протяжно вздохнула.

* * *

      Дорога в то место, куда я хотел отвести Вику, лежала через сквер. Поэтому нам пришлось выйти из машины и пойти пешком. Но это только дополняло наше свидание: вечерняя прогулка была как никак кстати. Вика повисла на моей руке, прижавшись чуть ближе. Я невольно начал разглядывать её: она была в открытом нараспашку плаще; на ней было простое, но изысканное чёрное платье (мартовская погода позволяла надеть что-то более легкое).       — Как прошло вчерашнее УЗИ? — поинтересовался я. Вика подняла голову и посмотрела на меня.       — Мама не в себя от радости: у неё родится мальчик, — с лукавой улыбкой произнесла она, — И будут теперь у меня два брата-акробата…       — Мечтала о сестре? — усмехнулся я.       — Да, но сейчас для меня пол малыша не имеет значения. Главное, чтобы с мамой всё было хорошо.       — Конечно.       Мы замолчали, и Вика вдруг призадумалась о чём-то, чуть крепче сжав мою руку. Меня это озадачило, и я стал дожидаться момента, когда она поделится со своими мыслями.       — Я много думаю о своём родном отце. Передо мной поставили выбор: хочу ли я с ним дальше общаться или нет, — открылась она, глубоко выдохнув.       — И ты этого не хочешь. — предположил я.       — С ним не хочу. Но вот с Сашей и с его женой — хочу. Саша ведь мой родной брат. Он так привязался ко мне за последнее время. Я чувствую, что тоже начинаю к нему привязываться. Не хочу огорчать его своим отдалением. Да и Анжелика ко мне очень добра.       — Ох, к Саше невозможно не привязаться, — согласился я с улыбкой, пытаясь подбодрить её, — Его я надолго запомню… — Вика не смогла сдержать широкой улыбки, — Тогда что мешает с ними поддерживать связь? Никто не обязывает тебя разговаривать с Дмитрием только из-за того, что тебе симпатизирует его семья.       — Вот именно, что они семья, Костя. Как ты себе это представляешь: я захожу к ним домой, здороваюсь с Анжеликой и с Сашей, а Дмитрия буду специально игнорировать? Это будет некрасиво. Представь, если бы я к тебе домой заходила, видела бы, к примеру, Дениса и игнорировала бы его только потому, что хочу общаться только с тобой, а с ним нет. Либо всё, либо ничего.       — Всегда можно найти баланс. Они поймут тебя. И Дмитрий тоже. Когда я в последний раз с ним разговаривал, он говорил, что хочет лишь добра для тебя. Дмитрий понял, что навязывать себя не стоит, поэтому он не станет заставлять тебя с ним разговаривать.       Она опустила голову, прикусив губу. Я тут же остановился и встал перед ней. Вика нелпределенно посмотрела на меня.       — Подумай над моими словами. Просто попробуй поговорить об этом с Невельскими. Не отказывайся от тех, кого ты любишь.       Вика внимательно слушала меня, не отрывая взгляд. Затем медленно кивнула мне. Тогда я улыбнулся ей.       — Я не дам тебе сегодня грустить. Можешь погрустить завтра, но не сейчас, когда мы прибыли.       Душкина наконец-то обратила внимание на здание, которое стояло перед нами.       — Астрономическая обсерватория? — изумилась она.       — Я же говорил, что отвезу тебя туда, чтобы ты лучше поняла мою любовь. — склонился над её ухом и проговорил с нежной улыбкой я.       — Интересно… — проговорила Вика, с любопытством разглядывая здание.       — Сегодня там устраивают выставку. А ещё там скоро начнётся планетарий, нам нужно поторопиться, — деловито сказал я и, взяв её за руку, повёл ко входу.       Мне пришлось чуть ли не самому вести ее, толкая в спину, потому что Вика с большим интересом разглядывала всё, что нас окружало. Внутренне я выдохнул, когда понял, что Вику всё это крайне заинтересовало.       Еле-еле я с Викой дошёл до места, где проводилась программа. К счастью, пришли вовремя, потому что показ только-только начался. Мы сели на свои места. Перед нашим взором открылся проектный экран вокруг нас. Начали показывать панораму космического неба, а на фоне послышался дикторской голос.       Весь показ Вика молчала, с раскрытым ртом смотря на экран. Она то и дело оборачивалась, разглядывая вокруг. На меня планетарий перестал оказывать впечатление, да и откровенно говоря, я скучал, потому что знал обо всём, что говорили во время программы. Но каким было удовольствие наблюдать за Викторией…       — Костя. Костя! Ты же пропустишь всё самое интересное! Куда ты смотришь? Туда смотри, а не на меня! — засмущалась она, обхватив моё лицо руками и повернув в сторону экрана.       Я очаровался её упреками. Взяв одну её руку, ласково улыбнулся ей, коснувшись губами мягкой кожи.       — Интересное для меня сидит рядом со мной…       Она закатила глаза, смирившись с моим упрямством, но руку вырывать не стала. Поэтому я держал ее руку вксь показ. Иногда Вика наклонялась прямо к моему уху (видимо, не подозревая о моей слабости) и давала комментарии, иногда спрашивая что-то у меня:       — Глядя на другие звезда, я иногда задумывалась с какой-то грустью о том, что некоторые из них уже давно умерли, просто их свет до сих пор до нас доходит…       — Как думаешь, что произойдёт, если человек окажется в чёрной дыре?       — А что такое аквариды?       Шепталась со мной Вика много раз, но её вопросы никак не утомляли меня, лишь заставляли сильнее восхищаться её искренним любопытством.       — Какое твоё любимоё созвездие?       — Орион.       — Так вот, почему ты решил мне показать именно его в наше первое свидание.       На самом деле я назвал это созвездие случайно. А любимым это созвездие стало только из-за воспоминаний с Викой, которое оно мне дало.

* * *

      За ней было не угнаться, когда мы уже непосредственно гуляли по обсерватории во время выставки. Вика то и дело подходила к каждому экспонату и фотографировала всё вокруг. Я даже чуть не потерял её, потому что мы шли за толпой, а она в свою очередь шла за экскурсоводом.       — Не убегай так далеко, — сказал ей я, взяв её за руку, — Хотя бы меня за руку держи и ходи, куда захочешь.       — Разве тебе самому неинтересно? — наконец остановилась Вика.       — Я и так хорошо обо всём осведомлён, так что я не так сильно возбужден всем этим, в отличие от тебя.       Вика удивилась и немного поникла. Пока мы стояли, толпа успела пойти дальше, и мы значительно отстали.       — Рядом с тобой я чувствую себя такой глупой, — раздражённо произнесла она. Я хмыкнул.       Притянув ее ближе к себе за спину, я сказал ей, чуть сгорбившись, чтобы сравняться с ней лицами.       — Не стыдно не знать, стыдно не интересоваться, Виктория.       Она зачарованно смотрела мне в глаза, пока я сосредотачивался на её алых губах. Из-за того, насколько близко мы стояли, я чувствовал её участившее сердцебиение. Волнительный момент.       — М… Да… — произнесла еле слышно она, положив руки на мои плечи.       Было достаточно того, чтобы просто стоять вот так рядом с ней и ловить каждый её вздох, каждый её взгляд. Поднимая руки выше талии, я прошептал, будто бы в коридоре был кто-то ещё, кроме нас:       — Теперь… ты понимаешь мою любовь, Вика?       Она не торопилась отвечать на мой вопрос, потому что сама была увлечена этим безмятежным моментом. Её пальцы поднялись чуть выше, к моей шее.       — Кажется, что теперь понимаю, Костя.       Она закрыла глаза и прижалась своим лбом к моему. Её тихое дыхание касалось моих губ, что только сильнее меня раззадорило. В последний момент Вика захотела поцеловать меня, но я тут же выпрямился, не давая ей дотянуться до себя. С довольной ухмылкой произнес:       — Нельзя целоваться в общественном месте.       Вика распахнула широко глаза и уставилась на меня с обидой.       — А вы, я вижу, большой любитель соблюдать все правила, Константин Олегович? — припомнила мне она с ухмылкой, поглаживаюшими движениями убирая с меня руки, — Спешу напомнить вам, что вы до сих пор мой учитель.       — Совсем скоро я перестану быть вашим учителем, Душкина, и вам будет не за что потом меня упрекнуть.       — Тогда нам нужно полное воздержание до этого момента, — не сдавалась она, сложив руки на груди. Вика повернулась в ту сторону, куда шла толпа и собиралась пойти за ней.       — Иди сюда, — тогда я в этот же момент схватил её за запястье. Снова притянув Вику к себе, я подарил ей долгожданный поцелуй.       Она сразу же поддалась мне, обхватив моё лицо и горячо ответив на поцелуй. С каждым разом она всё смелее и смелее раскрывалась мне, что не могло не вызвать во мне удовольствие. Её губы двигались чувственнее, увереннее, сливались воедино с моими устами. В теле почувствовался жар, который охватил меня с головы до ног. Нужно было контролировать себя, чтобы окончательно не потерять рассудок.       — А теперь пошли за другими, — в самый подходящий момент остановилась Вика, и внутри меня всё резко отлегло.

* * *

Виктория

             Любимое место, в которое я повела Костю, было ничем иным, как-то самое котокафе, в котором я когда-то впервые побывала вместе с Кириллом. После того дня я частенько посещала котокафе одна. Это местечко было мне бальзамом мне на душу: кошки лечили мою душу, улучшая моё состояние. Более того, они отчасти закрывали мой гештальт, связанный с мечтой о заведении кота…       — Я должен был догадаться раньше, — закатил глаза Костя, явно не удивленный моим выбором, — Не знал, что существуют подобные места.       Повиснув на его руке, я улыбнулась ему и повела в это заведение. С персоналом я была уже на «ты»: они прекрасно запомнили меня за тот промежуток времени, во время которого я посещала их кафе.       Мы заказали себе по чашечку чая с пирожными, затем сели за столик, рядом с котором бродило несколько кошек. Пушистые существа с интересом стали разглядывать нового посетителя кафе, обнюхивая его обувь под столом.       — Кажется, что ты начинаешь им нравится, — заметила я, — Кис-кис-кис, иди сюда…       Я наклонилась ниже и взяла одного из кота, который меланхолично лежала рядом с моим стулом. Он со скучающим видом посмотрел на меня, медленно моргая, затем закрыл глаза, смирившись со своей участью. Я умильнулась с него и положила безобидного хищника на свои колени.       — Мой маленький… Как же я их люблю… Была бы возможность, забрала бы одного из них. А ты?       — М? — поднял голову Костя, отпив немного чая из чашки.       — У тебя не было желания завести кошку? Был ли у тебя вообще когда-нибудь питомец?       В ответ он хмыкнул, затем посмотрел вниз и заметил, что какая-то серая кошка стала тереться об его ногу. Он улыбнулся ей и поднял на руки, щатем прижал к животу и стал поглаживать ей шею. Та стала довольно мурлыкать, сильнее прижимаясь к нему и ластясь.       — Я никогда не задумывался о кошке. А так… — разглядывая под собой кошку, Лебедев продолжил, — Был у меня один питомец… — проговорил задумчиво он, хитро усмехнувшись про себя.       — Правда? И кто же это был? — заинтересовалась я.       — Он очень любил кушать… Постоянно заходил в мою кухню, когда я готовил. Любил много спать и лениться… Звали моего питомца Денисом.       Костя рассмеялся над своими словами, продолжая поглаживать кошку по голове. А я закатила глаза.       — Вот это я понимаю… братская любовь…       — А что? Ты не согласна со мной? Денис действительно ведёт себя, как домашнее животное. В прошлой жизни он наверняка был толстым котом.       Я не могла отвести взгляд от того, как он ласкал кошку на своих коленях. Та лежала с закрытыми глазами, мурлыкала и наслаждалась его поглаживаниями.       В прошлой жизни я была бы этой серой кошкой.       — Так у тебя не было питомца? Даже в детстве?       — Папа считал, что домашние питомцы бесполезны и совсем не нужны. Он запрещал категорически заводить животных в доме.       — Вот же… — Я прикусила губу, сдержав себя в последний момент.       — Безусловно, он переборщил с этими словами. Но держать в доме домашнее животное — это большая ответственность. Более того, это отнимает много сил. Я себе-то не успеваю уделять времени, не то что питомцу.       — А я всю жизнь, наверное, мечтаю о кошке. Ну, или о коте, неважно. Как перееду от родителей в свой дом, обязательно заведу одну кошку. Или две… А может…       — Остановимся на том, что ты постараешься позаботиться хотя бы об одном коте, — улыбнулся мне Костя, — Два питомца и более — это как-то слишком… Я бы, например, никогда бы не смог держать у себя целых два кота…       — Пф… — я хмыкнула и продолжила активно поглаживать кота. Тому надоело моя компания и он поспешил спрыгнуть с моих колен, — Эй! Куда ты? Эх…       — Кажется, замучила ты его своими ласками.       — А к тебе кошки так и липнут… Ты просто посмотри, как они смотрят на тебя и жаждут твоего внимания…       Костя перевел взгляд с серого пушистика на меня. Хитро посмотрев на меня, он спросил с ухмылкой на губах:       — И что же? Ревнуешь меня к ним?       Да как… да как он может быть таким? Ох…       Наверное, я весь вечер находилась в каком-то смятении… Мне безумно понравилось то место, куда меня отвёл Костя. Под моим восторгом о выставке, однако, скрывалось полное чувство умиротворения и счастья из-за того, что теперь всё самое тяжёлое осталось позади… Чувство любви и свободы полностью опьяняло меня. Точно так же опьяняло и присутствие Кости рядом со мной, который сегодня был нежнее обычного… Это не могло не нравится мне.       — Я не настолько глупая, чтобы ревновать тебя к кошкам, — произнесла я, постаравшись скрыть своё смущение.       Так мы и просидели четверть часа в котокафе. Костя внешне был спокойным, но нельзя было сказать, что это место ему не понравилось, как и кошка, которая весь вечер просидела у него на коленях.       Костя не торопясь встал с места, как только мы начали собираться. Он отодвинул соседний стул, на который положил своё пальто и вдруг обнаружил, что на нем спокойно и по-хозяйски лежит кошка. Костя вымученно улыбнулся и пожал плечами.       — Я же говорю, что ты им нравишься.       Закатив глаза, он попытался аккуратно поднять кошку, чтобы забрать свой пиджак.       Осторожный к кошкам Костя выглядел мило и забавно. Неудивительно, что они тянутся к нему.       Благополучно поставив пушистую морду на пол, он взял своё пальто и начал встряхивать его от кошачьей шерсти.       — Ох, черт… Я бы не смог представить, чтобы потом эта шерсть у меня была по всему дому!       — Какой же ты вредный… У тебя, кстати, на животе и груди осталась шерсть, — с усмешкой сказала ему я. Поскольку он был одет в чёрную водолазку, шерсть на нём была более заметная, чем на тёмном пальто. Осмотрев себя, Костя тяжело вздохнул, рукой пытаясь убрать с себя шерсть.       — У тебя тоже, — подметил он и оглядел меня с ног до головы. От его взгляда я почему-то почувствовала покалывание внизу живота.       Мы вышли из котокафе. Стоило нам лишь выйти за порог двери, как вдруг начался ливень. В марте уже были дожди, однако сегодня дождь был беспощаден и лил как из ведра. Моё тело вздрогнуло от такой прохлады. Тем не менее, на душе резко стало приятно и легко: дождь я любила, особенно запах после него. Не стесняясь я быстрым шагом выпорхнула из козырька и закружилась посреди улицы.       Костя моего восторга не разделил: он обеспокоенно выбежал за мной вслед.       — Ты чего здесь стоишь? Поехали домой! — воскликнул он, взяв меня за руку.       — Зачем? Здесь так хорошо.       Смирившись со мной, Костя тяжело вздохнул. Через несколько секунд я ощутила, как меня чем-то накрыли, начиная с головы. Я резко обернулась и увидела, что теперь Костя стоял в одной водолазке. Его волосы стали моментально влажными, а с очков стекали капли воды, что делало Костю таким небрежным со стороны. Вот теперь-то я поняла его чувства.       — Костя, ну не надо было так… — Я хотела снять с себя пальто, но Костя не дал не этого сделать, начав удерживать своё пальто на моих плечах.       — Ты абсолютно беспечна, Вика…       Я улыбнулась ему самой искренней и благодарной улыбкой. Что-то кольнуло внутри меня, и я почувствовала, как сердце ушло в пятки. Сняв аккуратно с Кости очки, я поднесла их под пальто и стала вытирать ещё не успевшим промокнуть подолом платья.       Всё это время он не отрывал от меня свой взгляд. Его глаза рефлекторно сощурились, когда я сняла с него очки. Мне безумно не хотелось уходить, но и смотреть на Костю под дождём особого желания не было. Надев на него обратно очки, я поспешила взять его за руки и пойти в сторону его машины.       — Поехали домой… Я не хочу, чтобы ты опять заболел из-за меня.       Голос Кости стал ниже, и от того его смех стал более обворожительным:       — А я не откажусь от того, если ты снова будешь лечить меня, — возразил Костя, однако всё же пошёл за мной.

* * *

      В доме Кости было темно из-за погоды за окном. Было тихо, ни единого звука, но это никак не преуменьшало уют дома, который будто ждал нас всё это время.       Костя встал позади меня и снял с меня мокрое пальто. Над своим ухом я смогла ощутить его тёплое дыхание — единственное, что меня грело, потому что мне пришлось столкнуться с последствием моей выходки: в теле почувствовался леденящий холод.       Я опустила виновато голову и глубоко вздохнула.       — Ты вся мокрая. Тебе надо принять душ.       — Ты тоже не лучше, лучше иди сначала первым, — повернулась к нему резко я.       Говорит, что я беспечна, а сам… Да он сильнее промок меня и вот-вот заболеет!       — Вика, — настойчиво проговорил он.       — Что я тебе говорила? Ты должен беречь себя. Иди в душ первым. Мне неудобно, что ты так возишься со мной, — честно призналась я.       Он расхохотался, подправляя свои мокрые волосы, ниспадающие на его лоб. Его взгляд в мгновение стал более выразительным. Костя чуть тише проговорил:       — Значит, остаётся ещё один вариант: мы пойдём в душ вместе.       И тут в этот момент я резко замерла, отведя от него взгляд.       Сначала мне показалось, что я неправильно поняла его. Но как только до меня дошёл весь смысл его слов, мою кожу обдало мурашками, а сердце бешенно забилось чаще.       Я не могла представить, как мы вместе бы могли принять контрастный душ. Мы и до этого уже были достаточно близки, и о чувстве неловкости не могло идти и речи, но…       — Я пойму, если для тебя это слишком. Просто хочу хоть как-нибудь засунуть тебя как можно быстрее в душевую, — оправдался через несколько секунд Костя.       Он бросает меня в безвыходную ситуацию… Ну не могу я спокойно принимать душ, зная, что Костя будет стоять где-то за дверью и мёрзнуть от холода! Но принять душ вдвоём…       Я ахнула, закрыв глаза.       — Пойдём вместе, — прошептала я.       Не говоря больше ни слова, Костя неожиданно подхватил меня на руки. В этот же момент я сразу же ухватилась за него. Несмотря на то, что он был весь мокрым и холодным от дождя, в его руках мне было тепло. Его объятия заставляли меня чувствовать себя такой невесемой… На мгновением я усомнилась в существовании силы тяжести.

* * *

      Я стояла абсолютно голой в душевой. Из-за лёгкого волнения и из-за отсутствия одежды моё тело слегка дрожало. Костя зашёл последним в кабину и встал позади, что делало ситуацию ещё более непредсказуемой для меня, ведь я совсем не видела его со стороны.       Его руки потянулись к моей шее, от чего я вздрогнула. Он аккуратно убрал мои влажные волосы, перекинув их на плечо, и сказал:       — Подвеска.       Единственное, что было на мне. Я прикусила губу и сомкнула глаза, когда его пальцы избавились от последней вещицы моего гардероба. Через несколько секунд прямо надо мной полилась вода, и я облегченно вздохнула, греясь под горячими струями воды. Костя взял душевую лейку и стал обливать меня, начиная с головы. Другая его свободная рука легла на моё плечо. Моё дыхание стало шумным и учащенным.       — Знаешь, Вика, — его рука спустилась ниже, к моему предплечью, — Теперь я понимаю твою тягу к котам.       Душевая лейка сместилась ниже и стала обливать мои плечи и вздымающую грудь. Костя говорил тихо, магнетически, и мне приходилось внимательнее прислушиваться к его чарующему голосу…       — Ведь ты сама так похожа на котенка, ищущего ласку.       Моя рука потянулась к душевой лейке. Мне было неудобно, что Костя продолжал со мной возиться, будто я сама не могла себя помыть. Остановив меня, он произнес с усмешкой в голосе:       — Позволь мне позаботиться о тебе. Хочу помыть тебя… Позволишь?       Я шумно вздохнула, убирая руку. Несмотря на смущение, я не могла отрицать то, что мне нравилось, как он заботился обо мне.       Во второй раз спрашивать меня Костя не стал и продолжил омывать меня. Поставив лейку обратно на держатель, он чуть подтолкнул меня, чтобы я полностью оказалась под душем. Затем Костя взял в руки душистый шампунь и налил немного содержимого себе на руку. Мягко и неторопливо он начал втирать шампунь в корни волос, массажируя мою голову. Я расслабленно запрокинула голову.       С моих уст сорвался стон.       Он не лишил меня удовольствия немного насладиться массажем. Закончив с мытьем головы, Костя взялся за губку для тела и налил туда немного такого же душистого, как и шампунь, геля. Моя голова закружилась от смеси запахов, горячей воды и ненастойчивых мужских прикосновений. Ещё немного и…       Губка заскользила по моему телу, как по маслу. Свободную руку Костя положил на мою талию. Он начал тереть губку сначала об мою шею, потом об мои плечи, руки. Последней каплей для меня стало то, что губка через некоторое время оказалась на моей груди. Костя не касался рукой моей и так уже разгоряченной груди, но продолжительных движений по ней губкой было достаточно, чтобы вызвать во мне возбуждение.       Это было невыносимо хорошо.       В его движениях смешались и забота, и бережность, и лёгкая, едва заметная эротичность. Я накрыла его руку, лежащую на моей талии, своей. Мне так хотелось быть ближе, показать своё желание, свои чувства к нему…       — Такая манкая… — еле расслышала его шёпот я. Шум воды перекрывал голос Кости.       Я чуть крепче сжала его пальцы своими, как будто бы могла упасть.       В последнюю очередь он стал тереть мне спину. Другая рука неопределенно стала поглаживать мою талию, то поднимаясь вверх, то спускаясь ниже. С замерением сердца я наблюдала за ней. Где-то в моей голове стали всплывать беспорядочные воспоминания и совсем неприличные мысли и желания, от которых мне стало как-то неловко.       Мужская рука всё же спустилась чуть ниже пупка. Мне показалось, что время стало вдруг невыносимо медленным, а сама я будто не дышала. Затем рука переместилась к бедру и резко остановилась. Ох…       Костя будто специально меня доводит… Или он просто не осознает, что вытворяет со мной своими движениями, о чём заставляет фантазировать… В последний момент Лебедев наклонил голову к шее и коротко, едва заметно коснулся невесомо моей раскаленной кожи своими губами.       Невыносимо.       Сполоснув меня с головы до ног водой, он закончил меня мыть. Однако я не успокоилась: не выдержала и повернулась к нему.       — Я тоже хочу тебя помыть, — беспричинно я почему-то начала думать, что он откажет мне. Ведь Костя так любит отказывать в заботе о себе… Сразу же после своей просьбы добавила, чуть приблизившись к нему, — Пожалуйста.       Он смотрел на меня сверху, чуть сгорбившись, облизал губы и вздохнул мечтательно, касаясь моего лба своим дыханием. В знак согласия моргнул мне и расслабил мышцы. В этот момент я испытала какое-то удовлетворение и ощущение некого контроля. На этот раз я могла видеть Костю, его выражение лица, раскаленное тело… И буду теперь знать, что он чувствует.       Я решила сразу же приступить к мытью тела и начала намыливать губку. Лебедев не сводил с меня взгляда и сам был заинтригован, ожидая моих следующих действий. Моя рука с губкой легла на его шею. Рассматривая его блестящую от влаги кожу и плечи, я начала мыть Костю губкой и усиленно тереть до покраснения. Мои движения были неторопливы, и теперь я начинала понимать, почему же Костя в начале так настаивал на том, чтобы помыть меня самому.       Удовольствие мыть своего любимого человека и касаться желанного тела, изучая таким образом его реакцию, было несравнимо ни с чем.       Даже через губку я смогла ощутить, насколько же было крепкое его тело и как же резко напряглись его мышцы. Через некоторое мгновение моя рука спустилась с груди на его живот. Я прикусила губу. На всякий случай решила всё-таки спросить его:       — Тебе нравится?       Движения немного замедлились. Моя свободная рука легла на его плечо. Взгляд Кости переместился с моего лица куда-то вниз. Я продолжала тереть губкой его живот, бока, но на этот раз чуть мягче. Рука Лебедева неожиданно легла на мою щеку, затем переместился на затылок. Он поддался головой вперёд, ближе наклонившись ко мне. Мои движения стали активнее от волнения. Его красные губы приблизились к моему уху.       Низкий и тихий, немного хриплый стон надо мной свёл меня с ума.       Вопросов больше не осталось.       Я приступила к мытью головы: встала ближе к нему, чтобы мне было легче мыть его волосы. Нетерпеливо я запустила пальцы в его короткие волосы и стала тщательно массировать кожу головы, уделяя внимание каждому участку: лоб, виски, затылок. От влаги его волосы стали только мягче и послушнее обычного. Они легко и плавно скользили по моим пальцам.       Волнительнее было от того, что Костя в этот момент держал со мной зрительный контакт. С каким-то вожделением и даже обожанием он смотрел на меня, ловил каждый мой вздох. По его учащенному дыханию и громкому биению сердца я понимала, настолько же он наслаждался моими руками.       Я взяла душевую лейку и стала смывать с него пену, не упуская возможности полюбоваться его телом. Я немного помогала себе свободной рукой встряхивать с Кости пену: то с плеч, то с рук, то с груди. А потом мой взгляд опустился ниже. Я прикусила губу, позволив своей руке заскользить вниз, по его животу. И ещё немного ниже.       В этот же момент он вдруг неожиданно схватил мою руку и поймал мой взгляд. Я замерла. Медленно и неторопливо Костя убрал с себя мою руку.       — Пожалуйста, Вика… — прозвучал его тягучий и мягкий голос, — Выйди…       В этот момент я ощутила укол вины.       — Костя, я…       — Прошу… — ниже и ласковее прозвучал его голос. Я не смогла не послушаться и поэтому оставила его одного.

* * *

      Переодевшись в домашнюю одежду и высушив волосы, я решила немного посидеть в комнате Кости. Он до сих пор был в ванной. Мою голову начали терзать тревожные мысли.       Неужели я сделала что-то не так?       Я тяжело вздохнула, сминая покрывало. В этот же момент из ванной вышел одевшийся в более домашнюю и практичную одежду Костя. Его лицо было красным после душа, а голова была покрыта полотенцем. Я резко встала с кровати и посмотрела на него немного виноватым видом.       — Прости, если сделала что-то не так.       Костя бросил полотенце куда-то на стул и одарил меня своей милой и лучезарной улыбкой.       — «Прости»? За что ты должна просить у меня прощение?       Я немного успокоилась, однако всё же была озадачена.       — Ты так отреагировал тогда, в душевой… ну… Когда я…       Лебедев шагнул ко мне, оказавшись очень близко. Продолжая многозначительно мне улыбаться, сказал:       — Если бы ты знала, Вика, как сильно ты на меня влияешь своими прикосновениями, — я ахнула, а он заговорил чуть тише, — Если бы я тебя не остановил… то тогда бы я не смог остановить себя.       От сердца будто отлегло.       — Костя…       — Или ты всё же хотела заняться этим в душевой? — я чуть не умерла в этот момент.       Тихо посмеявшись, он запустил руки в мои волосы и наконец впился в меня своими губами. Я закрыла глаза, положив руки на его предплечья и наконец позволила себе головой окунуться в этот омут…       Губы Кости были жадными, ненасытными, а руки — нетерпеливыми. Они блуждали по моей голове и окончательно испортили мою причёску. От такого напора и накала страстей я застонала ему в губы и обняла его за шею. Лебедев начал надвигаться в мою сторону.       Моё сердце сделало тройное сальто, когда мы неожиданно упали на кровать, и я рефлекторно покрепче схватилась за его шею, тихо вскрикнув от неожиданности. Костя разорвал наш поцелуй, рукой оперся об кровать. Свободной рукой поглаживая меня по щеке, он спросил, нависая надо мной:       — С тобой всё в порядке?       — Я сама не своя с тех пор, как мы впервые встретились, — сказала с усмешкой я, немного пристав с постели.       Он тихо засмеялся и продолжил поцелуй, привлекая меня ближе к себе. Мы прижались друг к другу так близко, что ощутили наши участившие сердцебиения. Кровь ударила в голову Кости, его губы вдруг стали горячее, и я ощутила его возбуждение.       Наши руки пробрались через одежды, стали жадно изучать тела друг друга. Желание, вожделение росли с каждым мгновением, а терпение было уже на исходе. Наши футболки полетели куда-то в неопределённое место.       Мужские губы жадно припали к моим ключицам. Они всасывали в себя мою кожу так ненасытно, что через несколько секунд, когда Костя поднял голову, чтобы посмотреть на меня, на месте недавних поцелуев я обнаружила красные пятна. Костя поглядел на это зрелище, виновато улыбаясь и проговорил с наигранной грустью:       — Прости меня, Вика, я не удержался.       Ничего не говоря ему, я обняла его за спину и поцеловала в ответ. Поняв, что все в порядке, Лебедев продолжил осыпать меня поцелуями. После душа я не надевала на себя лифчик, поэтому ему не составило труда добраться и до моей груди. Я упала навзничь, потянув за собой Костю и активнее застонала.       Тело ныло, как во время тренировок. Оно желало большего, страдало и мучилось от изнеможения. Мои пальцы, запущенные во влажные короткие волосы, слегка подрагивали, а ноги незаметно для меня самой обхватили Костю за талию.       Наши тихие, переплетающие стоны, влажные звуки во время продолжительных поцелуев, тяжёлое дыхание — всё это заставило мой живот затянуться тугим узлом и почувствовать те самые бабочки.       Одним рывком шорты с нижним бельем были стянуты с меня. Сердце забилось так часто, что ещё немного — и оно выпрыгнет из груди. Сладкая истома. Мурашки, охватившее моё тело. Мужские губы, очерчивающие моё родимое пятно под грудью. Ниже. Еще неприлично ниже. Невыносимо…       Через несколько минут ноги задрожали, а сладострастные стоны было уже не сдержать. А потом… Наслаждение и оргазм накатились по всему моему телу волной. Намного ярче, чем обычно. Намного запоминающе.       Мной двигала страсть и абсолютная любовь к нему. Я настолько открылась ему и сама себе, что уже не задавала никаких вопросов, а всего лишь двигалась дальше и делала то, что подсказывало сердце. Немного взволнованный и возбужденный Лебедев посмотрел на меня сверху вниз, которому всё это начиналось нравится.       — Тебе удобно? — хрипло спросил он, кусая губу, — Подложи это под колени.       Его внимание к мелочам заставляли меня всё любить его больше. Мне хотелось сделать ему хорошо так же, как он сделал это мне. Заботиться о нем. Любить.       Тяжело отдышавшись, с обожанием и лаской он взглянул на меня, поднял за подбородок и положил на постель. В легкой темноте, которая перекрикивалась приглушенным светом, на мгновение мне показалось, что его глаза засверкали, словно звезды в ночи.       — Ты неповторима, Вика, — повторил он, шепча мне в губы, — Я так… Я так тебя люблю…       Не знаю почему, но мне захотелось в этот момент расплакаться. В последний момент я сдержала себя и послала ему улыбку, выражающую такие же чувства, которые испытывал ко мне Костя. Волшебство этого мгновение не хотелось прерывать.       Я нежно и ласково вела руками по его телу, пока он нависал надо мной и шептал всякие приятные слова. В процессе наших нежностей и ласк он успел слегка вспотеть так же, как и я. Кожа была горячей. Я очерчивала каждую его родинку и выступ, с особым чувством коснулась его шрама. Взяв одну из моих рук, Костя приподнёс её к своим губам и стал целовать каждый мой палец. Затем он, привстав с постели, притянул меня к себе и посадил на свои колени (перед этим позаботившись о средстве контрацепции).       Я обняла его за шею, усадившись поудобнее. В свою очередь он поглаживал мою разгоряченную спину.       — Теперь мне хочется постоянно вспоминать этот вечер. Он совсем не похож на другие вечера, — прошептала ему в ухо я.       — Разве? Что ж… тогда в наших целях сделать последующие дни лучше, — с ухмылкой сказал Лебедев, коротко поцеловав меня в плечо.       — Конечно…       — Вика. Я ведь не отстану теперь от тебя. Теперь, когда у нас появилось больше свободы, я хочу заниматься с тобой любовью почаще, — его руки спустились ниже, к моим бёдрам.       Мои щёки загорелись.       — Я тоже, Костя, — не постеснялась признаться я, сомкнув глаза.       Наши тела соединились друг с другом, как после долгой разлуки. Движения были сначала неопределёнными, но потом синхронизировались. Темп с каждым толчком ускорялся, становился глубже и чувствительнее. Ощущения на этот раз были острыми, яркими. Всё больше и больше мы завлекались, одновременно ускоряясь в унисон. В одно мгновение стало так жарко, как будто бы в комнате начался пожар. В теле Кости ломилось неистовство, жар, горящие искры, готовые выпрыгнуть из него в любой момент. Его руки крепче сомкнулись на моей талии, я же сама сильнее сходила с ума от него, от его непристойных стонов и прикосновений.       Счастье было где-то близко. Мы уже ощущали, что оно где-то неподалёку. Самым главным было ухватиться за него и держаться, не отпуская. И беречь, как зеницу ока. Оно где-то рядом, если не здесь.

* * *

      На следующее утро я, не изменяя себе, как всегда встала позже Кости. Вчера мы уснули сразу же, когда почувствовали усталость, и поэтому о ванной после такого жаркого вечера позабыли. Первым делом я сразу же пошла смывать с себя вчерашний день.       Моё тело до сих пор помнило руки Кости, которые ласково и заботливо мыли меня. Поэтому в теле вспыхнул пожар, когда я начала мыть себя и вспоминать вчерашний совместный поход в душевую. Это было тяжело. В голове стали всплывать сцены, где мы были с Костей вместе: то в машине, то в астрономической обсерватории, потом в ванной и, наконец, в его комнате.       Пришлось самостоятельно справится с жаром в теле.       Последней каплей было уже то, что я увидела Костю на кухне без футболки. Он спокойно и без стеснения разгуливал в одних штанах.       — Я уж думал, что ты проснёшься позже, и я успею к тому времени приготовить завтрак. А потом…       — А потом…? — недоумевала я, начав разглядывать его тело.       Продолжая стоять у плиты, он спокойно продолжил и сказал таким тоном, будто говорил о повседневной вещи:       — А потом ты бы проснулась, и мы бы смогли продолжить вчерашнее.       Не показывая своих чувств, я пошла к холодильнику и достала из него овощи. Затем подошла к кухонной гарнитуры и, взяв себя в руки, стала нарезать на доске продукты.       — Ты провоцируешь меня, — с наигранным осуждением бросила ему я, указывая на его голый торс.       Он хмыкнул, ничего не сказав в ответ. Через несколько секунд зазвонил Костин телефон. По разговору я смогла понять, что он болтал со своей мамой.       — Ох, мам… Ты опять начала свою шарманку… Сама же прекрасно всё понимаешь… Мам… Всё, я понял. Да, пока.       Костя был полностью взволнован после разговора с ней, и наблюдать за этим было забавно.       — Что-то случилось? — хохотала я.       — Моя мама одержима идеей о семейном ужине, где я мог бы познакомить тебя с моей семьёй.       А вот теперь мне было далеко не смешно. Я призадумалась.       — Не бери это в голову. Я прекрасно понимаю твои чувства, поэтому не буду ничего предпринимать.       — Почему? Я не против познакомиться с твоей семьёй.       Костя впервые посмотрел на меня за всё утро и в изумлении приподнял брови.       — Вика…       Я глубоко вздохнула, пытаясь упорядочить мысли.       — Рано или поздно это должно было произойти. Зачем же тогда оттягивать этот момент?       — Я не хочу, чтобы ты виделась с моим отцом, — тяжело проговорил Костя, став активнее переворачивать панкейки, — Когда вы встретились впервые спустя некоторое время, ни к чему хорошему это не привело. Я не хочу, чтобы подобное повторилось снова.       Я сочувствующе оглядела его. Мне были понятны его чувства. Он всего лишь переживал за меня и за наши отношения. Но сейчас ему не за что беспокоиться.       — С того дня многое что переменилось, Костя. Ты же сам прекрасно понимаешь, что тогда у меня были сомнения… из-за прошлого, — еле-еле докончила свою мысль я, — Да и наши отношения были совсем другими. Но ведь сейчас всё по-другому.       — Я верю тебе, Вика. Но я не верю отцу. Он ещё не принял мой выбор.       — А ты ждешь, что он его когда-то примет? — спросила серьёзнее я, подняв голову и посмотрев на него.       Костя выразительно посмотрел на меня в ответ.       — Конечно же он не примет. Но рано или поздно ему придётся смириться. Я не дам ему издеваться над тобой, — процедил с неприязнью он.       Я отвлеклась от резки овощей и подошла к нему сзади, затем крепко обняла его за торс.       — Теперь я ничего не боюсь, Костя. Я уверена, что в этот раз всё будет хорошо. Когда ты сам будешь готов, обязательно познакомь меня со своей семьёй. Я хочу лично познакомится с женщиной, которая сумела вырастить такого замечательного мужчину.       Костя перестал хмуриться и усмехнулся.       — Ты преувеличиваешь.       — Хм, наверное, да, — я стала активно водить руками по его телу. Подняла руки выше, к его груди. Затем стремительно опустила ниже, к животу, — Потому что замечательные и порядочные мужчины не разгуливают в таком виде перед людьми, — с наигранной поучительностью произнесла я и хитро захохотала.       Костя выключил плиту, не докончив готовить панкейки, затем повернулся ко мне. Он положил руки мне на талию и прижал меня к столу.       — Спешу заметить, что в таком виде я разгуливаю только перед тобой, — не сдавался он, крепко сжимая меня.       Я прикусила губу, сильнее сжав его плечи. Победоносно улыбнувшись мне, Костя поднял меня на руки и пошёл в сторону спальни.

* * *

      Полторы недели спустя       Костя уже не учитель.       Он добросовестно проработал оставшиеся дни. Все возможные и невозможные препятствия между нами исчезли.       Я много раздумывала об этом, когда ехала вместе с ним в одной машине к его родителям. Пока я не осознавала это, но уже начала предвкушать последующие счастливые дни с ним.       Несмотря на легкое волнение, я была готова к знакомстве с его семьёй. Одного из члена семьи я знала достаточно хорошо: Олега Николаевича, моего бывшего учителя физики, с которым мне довелось встретиться ещё в седьмом классе. Я и не предполагала, что в один день мне придётся породниться с ним. Если бы кто-то сказал мне об этом, я бы не поверила.       Более того, я всерьёз не предполагала, что влюблюсь в своего учителя. И уж тем более начну с ним встречаться и строить дальнейшие планы на жизнь.       — Вика, ты меня слышишь?       Я отвлеклась от своих раздумий и взглянула на своего неучителя. Его машины остановилась возле его родительского дома.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       Я улыбнулась ему.       — Всё хорошо. Просто задумалась…       — Пойдем?       Я кивнула ему. Костя вышел из машины, открыл мне дверь и помог выйти из салона. Я повисла на его руке и пошла вместе с ним в сторону подъезда.       Всё было не так уж и плохо. Как минимум, Денис будет на сегодняшнем семейном застолье. Их мать, по словам Кости, достаточно мягкая и добрая женщина. Насчёт других членов семьи я ничего не знаю. Но самое главное то, что Костя рядом со мной. Я знаю, что он беспокоится обо мне. Он не даст меня в обиду. И я в этот раз сама не позволю себя обижать.       Мы зашли в родительский дом. Костя опустил руку, но для того, чтобы переплести наши пальцы. От этого я почувствовала себя увереннее. С порога нас тут же поприветствовала приятная наружностью женщина, которая выглядела лет на пятьдесят. Внутренне я удивилась этому: мать Лебедевых так молодо выглядит…       — Привет, Костенька, — улыбнулась лучезарно женщина, — Вика? — она перевела взгляд со своего сына на меня.       — Здравствуйте, — не смогла сдержать улыбку я.       У неё были кудрявые волосы и карие глаза, прямо как у Дениса.       — Очень приятно с вами познакомиться, — произнесла я, протянув ей свободную руку. Пожав её в ответ, женщина кивнула мне и повела нас в гостиную.       Костя внешне оставался спокойным, однако он чуть крепче сжал мои пальцы, не выпуская их. Мы очутились в гостиной, где был накрыт стол. За ним прямо посредине сидел Олег Николаевич. Вид у него был такой, будто сегодня было не семейное застолье, а похороны.       Я не могла не испытать чувство удовлетворения. Наверное, что я чересчур лицемерна и коварна, но видеть такого хмурящего Олега Николаевича, который явно не хотел здесь находиться, было удовольствием для меня.       По левую руку от него сидела статная женщина лет тридцати. У неё были кудрявые, но не такие «агрессивные» волосы, как например, у Дениса и у старшей Лебедевой. Рядом с ней сидела девочка лет одиннадцати — Диана. По правую руку сидел Денис. Он заметил нас и весело помахал нам. Я улыбнулась растерянно ему в ответ       Я села между Денисом и Костей, а мать Лебедевых, Софья Андреевна, села напротив нас рядом со своей внучкой. Воцарилось молчание. Я решила, что мне нужно что-то сказать.       — Спасибо, что пригласили меня на семейный ужин, — произнесла с вытянутой улыбкой я, глядя на Софья Андреевну.       — Пожалуйста, милая.       Я покраснела от её обращения. Её улыбка была такой же ласковой, как и у Кости. Теперь я не сильно удивляюсь тому, почему же он не так сильно похож на своего отца: всё дело в материнской любви. Гостеприимство и доброта женщины ко мне не были притворными: она действительно была искренне заинтересована в своей невестке.       Мы начали есть. Всё это время я и Костя продолжали держаться за руки под столом. Свободными же руками мы взялись за ложки. Однако проблема была в том, что я держалась левой рукой за правую руку Кости, а он был правшёй. Так что ему заметно было неудобно держать столовый прибор левой рукой. Я про себя усмехнулась и умильнулась над тем, что несмотря на дискомфорт, он продолжает держать мою руку.       Я перестала держать его за руку. В этот же момент Костя бросил на меня недоумевающий взгляд. Меня безумно тронуло то, что даже в такой момент он пытался поддержать меня. Улыбнувшись ему, я тихо прошептала:       — Не мучайся так. Тебе ведь неудобно.       — Да ладно тебе, — прошептал он мне в ответ, закатив глаза. Но мою руку он всё же отпустил и наконец смог взяться ведущей рукой за ложку.       — Чего это вы там шепчетесь? — бросил недовольно старший Лебедев.       Костя в этот момент выпрямился и бросил на него сердитый взгляд. Вечер начал потихоньку накаляться… Ох.       Я постаралась не слишком часто пересекаться с Олегом Николаевичем взглядами и продолжила есть суп. Незаметно для всех стала разглядывать сидящих напротив Лебедевых. Мой взгляд остановился на Ольге, старшей сестре Кости и Дениса. Держалась она безупречно и уверенно. Своими повадкамм, холодным и пронзительным взглядом она была очень похожа на своего отца.       Если распределить детей Олега Николаевича по тому, насколько же они похожи на него, то именно Ольгу я готова была поставить на первое место, хотя пока она ещё не успела себя проявить. После неё конечно же стоит Костя, а потом Денис — самый, пожалуй, безобидный из всех. У Ольги даже имя созвучно имени Олега Николаевича! Надеюсь, что она не такая же вредная и жестокая, как её отец…       Так или иначе, к ней я всё же испытывала уважение: она растила без мужа свою дочь и пережила много испытаний.       — Чего это ты так смотришь на меня? — спросила вдруг она у меня, поймав мой взгляд на себе. По тону голоса нельзя было сказать, что Ольга была разозлена, скорее была в недоумении, а так она ко всему происходящему относилась хладнокровно. Она спокойна, как удав, который вот-вот может неожиданно ужалить тебя.       — Извините, если смутила. Просто… Костя много рассказывал о вас, — не растерялась я, бросив ей вежливую улыбку.       — И что же? — отрешенно спросила она, не отставая от меня.       — Он вас очень любит. Вы всегда можете положиться на него и на Дениса.       Костя много рассказывал мне о том, как же его сестра упряма, если дело касается её дочери: ей стыдно просить помощи у своих братьев, поэтому она предпочитает справляться во вред себе с проблемами одна. Прямо, как Костя.       С виду Ольга никак не отреагировала на мои слова и отвела взгляд.       — А что же рассказывал мой Костя обо мне? — подловил меня Олег. Я перевела взгляд с Ольги на него.       Ничего хорошего, свёкрушка.       — Он рассказывал, что у вас в детстве была давняя подруга… Вероника, — в этот момент он шумно бросил ложку на тарелку. Я отвела взгляд, почувствовав почему-то гордость за себя. Костя хмыкнул, но ничего не сказал в ответ.       Определённо эта Вероника больная тема для Олега, потому что он резко замолчал. Выкуси, старикашка.       — На кого ты хочешь поступить, Вика? — решила развеять обстановку мать Лебедевых, задав мне этот вопрос спустя пару минут.       Я посмотрела на неё и улыбнулась.       — На ветеринара. Это моя давняя мечта детства. Не вижу себя в другой сфере, — воодушевленно ответила я       — Это очень благородная профессия, милая. Успехов тебе в дальнейшей учёбе. Не упусти возможности, которые тебе встретятся на пути.       Софья Андреевна определённо умела растапливать лёд одной своей улыбкой. Ну как такая замечательная и лучезарная женщина могла достаться Олегу Николаевичу!       — И какие же у тебя дальнейшие планы на жизнь? — резко спросил он. Я крайне удивилась тому, что он вообще интересуется мной! Что-то тут нечисто…       Пытаясь держать на лице вежливую улыбку, я спокойно ответила ему:       — Буду конечно же учиться в университете. Потом, возможно, начну совмещать работу и учёбу. А когда закончу университет, буду работать по специальности.       По выражению лица старшего Лебедева было сразу видно, что на самом деле ему было неинтересно это слушать. На деле это был повод, чтобы пустить в ход следующую провокацию:       — А Костя хоть какое-то место будет занимать в твоей жизни?       В этот момент Костя шумно так же шумно бросил ложку на тарелку, сердито на него посмотрев. Глубоко вздохнув, я на мгновение коснулась его руки своей, давая ему знак не вмешиваться. Я хотела сама ответить на вопрос Олега. Продолжая улыбаться, я искренне ответила пожилому мужчине:       — Я буду надеяться на то, что все свои успехи и неудачи в будущем я разделю с ним. Я хочу, чтобы в будущем мы шли вместе рука об руку и поддерживали друг друга в самые разные моменты в жизни, — сказала с любовью я, повернув голову вбок и посмотрев на Костю. В этот момент Денис тихо усмехнулся.       Костя перевел взгляд с отца на меня и тут же смягчился. Для него эти слова многое что значили. Он был растроган ими и послал мне такую же широкую и искреннюю улыбку, положив под столом руку на моё колено.       Олега Николаевича, определённо, эти слова не растрогали:       — А как же семья? А дети?       А вот теперь я не смогла долго улыбаться ему и внутренне возмутилась от такой наглости и бестактности, как и Костя, который чуть сильнее сжал моё колено.       Убрав с меня руку, Костя постарался держать себя в руках. Он посмотрел на своего отца:       — Ты сам стал отцом в тридцать пять. Так что, наверное, как сын своего отца, я пойду по твоим стопам, — остроумно ответил Костя. Я ухмыльнулась, опустив взгляд.       Не знала об этом. Но в целом, я должна была догадаться раньше об этом. Олег Николаевич старше него на сорок лет. А Оля старше Кости лет на пять. Так что всё сходится.       — Да, папочка, — вдруг вмешалась в разговор Ольга, — Тебе определённо должна быть близка концепция осознанного родительства, — произнесла она с издевкой.       Ну всё, Ольга определённо, если не на моей стороне, то как минимум адекватная. Я уже люблю эту женщину.       — Но женщин это не касается. Бабий век короток, — произнес он, хищно посмотрев на меня с видом: «А что ты скажешь на это?».       Я прикусила разозленно губу, держа с ним зрительный контакт. В этот момент Костя накрыл резко мою руку своей под столом и начал поглаживать её.       — Если ты говоришь о семье, папа, — произнес он, — то тогда такие вопросы решает только члены этой семьи. То есть, я и Вика. Никто более.       Моё сердце от волнения забилось чаще. Я смущенно посмотрела на Костю и тут же поспешила отвести взгляд. Мои мысли начали заплетаться. Неужели…       После такого ответа Олег наконец-то закрыл рот и продолжил есть, периодически бросая на меня пассивно-агрессивные взгляды. Старикан.       — Саша ведь ваш брат, да? — вдруг тихо заговорила Диана так, что я не сразу поняла, что она обратилась ко мне.       Я удивилась тому, что она была знакома с ним. Тем не менее, я ласково улыбнулась этой девочке и кивнула. Какая же она милая.       — Какой ещё Саша? — оторопел Олег Николаевич.       — Мальчик из ее школы. Дружат они, — встал на защиту своей племянницы Костя. Я удивилась этому: не знала, что они дружат.       — Так он брат Душкиной? — спросил Олег Николаевич таким тоном, как будто бы узнал, что это я виновата во Второй Мировой войне, — Почему я не знал об этом дружке?       Да что ж он так разозлился из-за обычного мальчика… Уверена, что где-то в глубине души Олег Николаевич думает: «Опять это Душкинское отродье! Всё никак не могут отстать от Лебедевых!» (Опустим тот факт, что Саша — Невельский, а не Душкин).       — Диана имеет право дружить с теми, с кем захочет. А Саша — замечательный и отзывчивый мальчик.       Олег Николаевич откинулся на спинку стула и фыркнул.       — У этих ваших мальчиков только одно на уме…       Я закатила глаза, не сдержав почему-то улыбку.       — Только бы Диана хотя бы из школы не вылетела, — проворчал он, явно намекая на то, что Костя ушёл из школы из-за меня.       Мне казалось, что прямо сейчас у меня начнется истерика.

* * *

      Семейное застолье наконец-то подошло к концу. Больше особых провокаций от Олега Николаевича не было: разве что он иногда ворчал по мелочам. К счастью, я еле-еле как выжила. Ощущение было такое, будто бы из тебя пустили кровь. И как же у них проводятся остальные семейные застолья? Я бы не приходила на такие званые ужины…       Так уж получилось, что из дома одновременно вышли я с Костей, Денис и Ольга с Дианой. Пока Костя и Денис шли впереди и о чём-то болтали с горячо любимой племянницей, я шла с их сестрой за ними. Неожиданно она вдруг обратилась ко мне, продолжая смотреть вперёд:       — Мой папа явно недолюбливает тебя, — сказала она таким тоном, что я не сразу поняла: осуждает ли она меня за это или просто констатирует факт.       — Недолюбливает — это мягко сказано, — решила пошутить я и нервно усмехнулась, смотря на Костю.       — Значит, ты ведёшь себя так, как надо.       В этот момент я ахнула и удивленно посмотрела на Ольгу. Та едва ли бросила на меня свой равнодушно-флегматичный взгляд и продолжила дальше смотреть вперёд, на свою дочь. Если раньше я не могла точно определиться, за меня ли Ольга, то теперь мне всё было понятно.       — Если Костя, по твоим словам, рассказывал тебе обо мне, значит, ты знаешь мою слезливую историю.       — Мхм… — почему-то мне стало неудобно. Наверное, не надо было об этом говорить?       — Как там тебя…       — Вика…       — Вика. Как говорила наша мама, не упускай возможности, которые откроются перед тобой в будущем. Не надо ни в коем случае торопится с тем, к чему ты тем более не готова. Поняла меня?       Такого от неё я уже точно не ожидала. Ольга, похоже, определённо не тот человек который стал вести философские и поучительные разговоры. Но похоже сегодня особый случай: возможно, она увидела во мне себя.       Я кивнула ей.       — Между нами, — чуть тише заговорила она. Меня это очень заинтересовало, и я немного приблизилась к ней, — За несколько дней до этого ужина Костя приходил к родителям. До этого он играл в молчанку с нашим папочкой, — с издевкой произнесла она, — А тогда вдруг резко заговорил с ним. Он поставил его перед фактом: сказал, что уволился из школы ради тебя. Сказал ему, чтобы на семейном застолье он и слова тебе ужасного не посмел бросить. И если он хоть как-то серьёзно обидит тебя, то тогда Костя окончательно отвернётся от него. Так что сегодня всё прошло достаточно безобидно.       Я резко замерла.       Толком обдумать это признание я не успела: мы подошли к её машине и стали прощаться с Ольгой, Дианой и Денисом.       Как только они уехали, я и Костя направились к его машине.       Неужели… неужели это правда? Ради меня Костя так радикально выступил против своего отца, пригрозил, что отвернется от него, если тот причинит мне неприятности. Это уже слишком… Но и упрекнуть Костю за это я не могла: Ольга ясно дала понять, что это должно остаться между нами.       — Прости меня за папу, — заговорил обеспокоенно он, — Он сильно обидел тебя, да?       Я тут же остановилась, взяв его за руки.       — Ну что ты! Всё нормально! Разве я должна обижаться из-за таких мелочей? — тут же начала активно убеждать его я. В целом, это отчасти было правдой: теперь язвительные замечания Олега Николаевича не так сильно меня задевали       Костя приподнял удивленно брови. Затем мы продолжили идти к его машине. Я обхватила крепко его руку.       — Он вёл себя бестактно.       — Ну, с этим я должна согласиться… Но и моя мама была такой же, когда ты зашёл к нам на чай, — усмехнулась я. Костя слабо улыбнулся мне в ответ.       — Но она хотя бы не так сильно давила на меня с этим родительством, как мой папа на тебя.       Тут я резко вспомнила его сегодняшние слова о семье. Мы остановились возле его машины. Не торопясь садиться в неё, я остановила Костю и спросила с лёгким волнением в голосе:       — А… что ты имел ввиду, когда говорил про семью?       Костя посмотрел на меня. Немного растерянно улыбнулся и провел рукой по моим волосам, поднимаясь к лицу.       — Я говорил это с целью, чтобы мой папа отстал от нас с этим вопросом. Естественно я никуда тебя не тороплю, Вика, и прекрасно понимаю тебя так же, как и ты меня в этом плане.       — Да-да, конечно… Просто… — я перевела дыхание, сильнее сжав его свободную руку, — Ты говорил, что такие вопросы должны решать члены этой семьи. Имея ввиду нас, как членов этой семьи, — Костя коснулся пальцами моего лица.       Он загадочно улыбнулся мне, затем нежно поцеловал меня в губы, обжигая моё лицо своим горячим дыханием. Я закрыла глаза.       — Поехали ко мне домой. Я так устал. Сможешь мне сделать массаж своими волшебными руками?       Мне так хотелось спросить у него, действительно ли он считает, что мы семья. Однако в последний момент решила, что лучше пока не стоит задавать такие вопросы. Поэтому я лишь широко улыбнулась ему и так же чувственно поцеловала Костю в ответ.