На пороге неба

      Экипаж самолета «Победа» встретил людей в серо-зелёной униформе усталыми, но добродушными улыбками. Алису, Алика, Колю и Катерину сразу же отправили в просторную — насколько это понятие было применимо для тесной кабины самолета — комнату отдыха, где они и провели все два с половиной часа полёта. Хотя Алик ещё выходил помогать с раздачей, а Катя на выходе считала пассажиров, на этом их работа заканчивалась.       Каким-то чудом Алисе удалось заснуть на неудобном раскладном кресле, которое едва ли превосходило по качеству кресла эконом-класса, и её разбудило лишь объявление пилота о приближающемся снижении. Кроме неё в комнате находился только Алик, увлечённо читавший электронную книгу.       — Тебе не хочется спать? — протерев глаза, Алиса встала и подошла к раковине, чтобы умыть лицо. Форма слегка помялась, но накинутый на плечи плащ должен был спасти ситуацию.       — Доброе утро, — Потапкин тихо усмехнулся, качая головой. — Не-а. Мой режим сна сбился настолько сильно, что я иногда даже не помню, когда и как долго спал в последний раз, — он пожал плечами и вновь устремил взгляд в книгу. Алиса в удивлении вскинула брови, но Алик действительно выглядел бодрым и спокойным, поэтому она просто молча вышла из комнаты, закрывая за собой дверь.       Посадка, щёлканье ремней безопасности, недовольные переговоры уставших людей, которым авиакомпании не предоставили прямых рейсов до Екатеринбурга по причине того, что из Кемерово самолёты туда попросту не летают, бесконечные объявления в динамиках для бортпроводников — всё это повторялось снова. Глаза Алисы буквально закрывались, но, когда она в числе последних вышла из самолёта, ступая на трап, сон сняло как рукой. Прохладные порывы вечернего ветра развевали выбившиеся из прически пряди волос, шум турбин буквально оглушал из-за накатившей безмерной усталости и такого же громкого гудения в голове, но на лице Алисы возникла неконтролируемая улыбка.       В аэропорту они разошлись в разные стороны: ребята — в предоставленный им на эти дни отель, а Алиса — в кафе. На часах — половина четвёртого утра, поэтому ей было даже некуда ехать. Домой она планировала прибыть к семи: как раз к тому времени, когда мама и Миша уже встанут и будут собираться в школу. Мама — на работу, а брат, соответственно, учиться. Полутора часов сна в самолёте ей, кажется, хватило, потому что сейчас она совсем не чувствовала сонливости.       Алиса зашла в одно из обычно шумных, но сейчас практически пустующих кафе, и достала ноутбук из чемодана. На нём — перевод текста, который у неё заказали, и она планировала провести за этой работой ближайшее время. Не зря ведь закончила лингвистический: теперь могла подрабатывать переводчиком и получать деньги, которые никогда не бывают лишними.       Полтора часа прошли быстро с чашкой сливочного рафа, постукиванием пальцев по клавиатуре и переключением между русским и испанским в голове, но к пяти утра её глаза уже слипались, словно кто-то, не пожалев, налил в них клея. Ещё бы: столько не спать. Остановив работу, Алиса собрала вещи, дошла до комнаты отдыха бортпроводников, умылась, пытаясь прийти в себя, и переодела свою форму на гораздо более удобную повседневную одежду.       На такси до дома Алиса добралась в полной тишине. Приглушенное шипящее радио действовало как колыбельная, и приходилось буквально не закрывать глаза, чтобы случайно не заснуть. Водитель, видимо, тоже был не особенно счастлив работать в такую рань, поэтому не произнёс практически ни слова за всю дорогу. Когда они, наконец, въехали на нужную улицу, Алиса облегченно выдохнула.       Дверь машины за ней захлопнулась, в её руках — чемодан, пояс на легком плаще был крепко завязан, и с широкой улыбкой Цветаева шла к дому по тротуару, наслаждаясь свежестью утреннего воздуха. Низкие деревья вдоль дорожки, много ромашек, клумбы — всё знакомое приветствовало её, словно тоже радуясь тому, что она наконец дома.       По времени Алиса приехала как раз вовремя — на часах было семь шестнадцать. Занеся руку вверх, опустила дрожащий палец на кнопку звонка, и никак не решалась. Последний раз девушка была дома в январе, когда приезжала на Новый год, но эти шесть месяцев вдали сейчас были подобны десяти годам. В конце концов рука вздрогнула, и Алиса непроизвольно нажала кнопку. За дверью была тишина. Нахмурив брови, она позвонила снова, и тихие шаги наконец раздались уже совсем рядом. Женщина приоткрыла дверь, выглядывая наружу, и, увидев девушку, не поверила своим глазам. Она тут же подняла защелку и, открыв дверь нараспашку, мигом притянула Алису в свои объятия. Её тёплые руки гладили спину, пока женщина что-то бормотала внутрь одежды дочери.       — Привет, мам, — они отстранились, и Алиса широко улыбнулась, заглядывая в её сияющие глаза. — Надеюсь, я вас не разбудила? — она вдруг заметила чрезвычайно заспанное лицо матери, её ночнушку, и перевела взгляд за её спину, глазами выискивая брата.       — Лисёнок, мы совсем не ожидали тебя, — женщина сжала её предплечья, а девушка лишь насмешливо закатила глаза.       — Ты будешь называть меня так до самой старости? Я Алиса, мам, — в этой фразе не было и доли упрёка, потому мама тут же слабо засмеялась, вновь обнимая дочь.       — Для меня ты всегда останешься малышкой, смирись, — она улыбнулась, уступая девушке проход. — Заходи скорее. Ты, наверное, устала? Надолго ты здесь?.. — Алиса успела лишь снять верхнюю одежду, как мама тут же завалила её вопросами.       — Где Миша? Ему разве не надо в школу? — слегка рассеянно спросила та, не особо вникая в суть слов.       — Он приболел, поэтому сидит дома второй день. Я сегодня тоже взяла выходной, только поэтому мы до сих пор спим, — с улыбкой пояснила мама. — Пойдём. Он, наверное, уже проснулся.       Мама быстро поднялась на второй этаж по лестнице, и Алиса — за ней. Её комната стояла нетронутая, с прикрытой дверью, и, быстро закатив в неё чемодан, девушка устремилась дальше.       Быстрым шагом войдя в комнату Миши, Алиса замерла на пороге. А вот эта комната изменилась значительно. Раньше её брат был фанатом футбольного клуба «Челси», и все стены были увешаны их плакатами, футболками, фотографиями. Сейчас же со стен на неё глазели игроки «Манчестер Юнайтед». Да, брат, конечно, очень предан своим интересам.       — Михаил, ты что, по-прежнему спишь? — мама подошла к кровати и с возмущением скинула часть одеяла. Привычка называть детей полными именами у неё имелась благодаря работе в школе. Брат неохотно потянулся и вдруг заметил Алису.       — Лиса?! — его глаза расширились до размера футбольных мячей, а вся сонливость пропала с лица, уже когда он спрыгнул с кровати и бросился на сестру с объятиями. Алиса со смехом обняла в ответ, взъерошивая его густые кудряшки.       — Мишенька, она устала с дороги, — мама тут же вмешалась с тёплой улыбкой. — Иди завтракать и оставь сестру в покое.       Алиса благодарно улыбнулась маме, потому что желание поспать постепенно возвращалось, накатывая волнами. Миша протянул ей ладошку, чтобы «дать пять», а потом выбежал из комнаты.       С греющим душу чувством возвращения домой Алиса ушла в свою комнату, чтобы разложить вещи, а перед тем, как лечь спать, отправила Гоге сообщение о том, что добралась.

***

      Первые сутки дома прошли до невозможного однотипно: Алиса пыталась выспаться, невольно предавалась воспоминаниям, порой не всегда самым тёплым, обсуждала с мамой последние события жизни, играла в футбол с братом на заднем дворе и переписывалась с Гогой. Лишь сейчас у них нашлось время созвониться, и именно по телефону Алиса хотела рассказать ему о Славе — ждать личной встречи уже не хватало терпения. На часах было семь вечера, и после ужина с семьей Цветаева вернулась в комнату, чтобы созвониться с другом. На экране компьютера шли гудки, а потом отобразилась картинка.       — Привет, — Игорь широко улыбнулся в камеру и махнул рукой. — Как ты?       — Все хорошо, — Алиса натянула улыбку в ответ. На самом деле, как бы она ни любила общество своей мамы и Миши и их чудесную квартиру, воспоминания из Екатеринбурга приносили ей больше слез горя, чем радости. — Твои дела как?       — Я в полном порядке, — парень кивнул. — Ты обещала мне что-то рассказать. Давай, я весь внимание.       — Что же, да, — заламывая пальцы, она откинулась на спинку кресла, в котором удобно устроилась. Её комната здесь не сильно изменилась с её пребывания в этом доме ребёнком, поэтому Алиса пробежалась глазами по голубым обоям на стенах, полочкам с кучей книг, наклейкам и фотографиям. Неловкий кашель Гоги заставил ее перестать испепелять взглядом помещение, и она вновь повернулась к экрану. Голос Алисы стал тише, когда она всё же начала говорить. — Тогда слушай. На своём рейсе я встретила Славу. Он всё-таки работает стюардом, пусть и мечтал быть пилотом…       — Подожди-ка, — Гога мягко её перебил, но его глаза вдруг расширились. — Тот Слава, истории про которого я слушал все четыре года учебы в универе? — Алиса энергично закивала. — Вот это да! Ну ни хрена себе! Он узнал тебя? — парень воодушевлённо смотрел в экран, в ответ на что Алиса лишь натянула улыбку.       — Думаю, воспоминания со мной стёрлись из его памяти безвозвратно, — она пожала плечами. — Но можно попробовать начать всё заново, правильно ведь?       — Алиса, — Копылов тихо вздохнул и прикрыл глаза. — Мне, честно говоря, жаль. Но ты права, конечно. Я считаю, вы теперь просто обязаны быть вместе! — он снова ухмыльнулся, пусть и не так радостно, как в начале. Алиса тихо засмеялась в ответ и сменила тему на более отвлеченную.       Ещё час они разговаривали обо всем подряд, но в итоге Гога сообщил, что ему нужно отлучиться по делам, и пришлось прощаться. Алиса вышла из комнаты: Миша играл в приставку, а мама, кажется, читала книгу в своей спальне. Девушка заварила себе чёрный чай с корицей, который создавал атмосферу, не особо подходящую к летнему времени года, но в её душе сейчас определенно было что-то осенне-депрессивное.       Зажав тёплую кружку в ладонях, Алиса ушла в гостиную. Плед, кресло и старый альбом с фотографиями из шкафа — лучшие друзья на вечер. Первый глоток чая приятно обжег горло, и она прикрыла глаза, готовясь с головой окунуться в воспоминания.       Первая, вторая, третья страницы с фото промелькнули перед глазами. На них не было ничего интересного — только Алиса с родителями, и разве что лицо её отца можно было разглядеть на этих карточках — вспомнить хоть, как он выглядел, но девушка, на самом деле, не очень-то и скучала. То, как он ушёл из семьи, заставило Алису буквально возненавидеть его, и эта ненависть помогла преодолеть тяжелый этап расставания. А вот на следующей странице её сердце вдруг замедлило темп, прежде чем начать биться быстрее. Она добралась до того, что хотела найти.       Лето — кажется, это был июль. На фотографии их было пятеро: Алиса и Слава сидели на песке рядом с широкой скамьёй. В его руках был игрушечный самолётик, и девушка как сейчас видела, как он показывает им воображаемые трюки в воздухе. Рядом на раскладном стуле сидела мать мальчика — в носу тут же неприятно защипало, потому что Алиса вспомнила, как Надежда была добра к ней. На фотографии её каштановые волосы развевались на тёплом ветру, она смотрела на детей со своей привычной доброй улыбкой, в ответ на которую всегда хотелось улыбнуться тоже, а её красивое летнее платье аккуратно облегало стройную фигуру.       Чуть поодаль, под тенью деревьев, стояли отцы. Они были очень хорошими друзьями, но главной вещью, которая их связывала, всё-таки была работа. И даже в этот летний день, когда семьи выехали на пикник насладиться солнцем, они тоже были погружены в рабочий процесс.       »..— Ты не догонишь меня! — Алиса неслась по полю сквозь высокую траву, сжимая в руках сине-красный самолётик, принадлежавший Славе. Друг бежал вслед, смеясь и явно давая ей фору, потому что девочка в свои четыре совершенно не умела бегать.       — Догоню, догоню. Дай мне ещё время, — голос мальчика слышался уже совсем за спиной.       Желтое платьице в цветочек развевалось июльским ветром, когда Алиса вдруг почувствовала, что просто не может удержаться. Ноги зацепились за ветку, спрятанную в траве, и она рухнула туда же, сжимая в руках самолётик.       — Лиса! — заметив её падение, Слава вскрикнул и подбежал ближе, присаживаясь рядом. — Ты чего? Позвать родителей?       — Нет, — она тихо всхлипнула, опуская взгляд на разбитую коленку. Кровь сочилась из ранки, которую жгло, но она сжимала зубы. Почувствовав руки мальчика на своих плечах, она взволнованно обняла его в ответ и все-таки расплакалась.       — Пойдём. У твоей мамы точно есть какая-нибудь перекись, зеленка, или что там нужно, — Слава медленно помог ей встать с земли и, взяв за руку, повёл из травы обратно к полянке, не забыв прихватить злополучный самолётик…»       Алиса не удержалась и всё же всхлипнула. Может, лучшим вариантом было бы закрыть этот альбом прямо в ту же секунду и прекратить мучить себя, но интерес превышал боль, поэтому она продолжила сыпать соль на раны и заниматься мазохизмом. Мама Алисы увлекалась фотографией еще с молодости, и именно благодаря ей эти фотокарточки сохранились в их доме.       Несколько страниц спустя Цветаевой на глаза попалась фотография, на которой они со Славой были изображены вдвоём. Здесь ей было уже семь — вряд ли она к этому возрасту стала хоть чуточку сообразительнее, но вспоминалось, что Слава вызывал у нее уже гораздо большее восхищение, плавно переходящее в симпатию. На фото они сидели на веранде, в руках — стаканы с персиковым холодным чаем, и Слава читал ей книгу. Кажется, она была про путешествия в космос. Это был один из дней летних каникул, когда они оставались в дачном коттедже семьи Бутусовых, и это были по-настоящему волшебные, чудесные дни.       »…Они сидели на деревянном полу чердака в дачном домике Бутусовых. Было уже за двенадцать, и они должны были сладко спать в кроватях, но мальчик захотел втайне от родителей сходить на крышу и сжалился, прихватив с собой Алису. Та была на седьмом небе от счастья: Слава казался ей таким взрослым, интересным, и то, что он общался с ней, как со своей младшей сестрой, действительно не могло не радовать.       Наконец Слава встал и открыл мансардное окно. Поставив рядом с собой ящик с вещами, он подхватил Алису и поставил её на поверхность ящика. Самому мальчику всё было отлично видно, а вот девочка была сильно ниже его.       Почти пища от радости, Алиска вцепилась руками в оконную раму и подняла взгляд на небо. Городские фонари здесь не мешали наблюдать созвездия. Много мелких огоньков на небе завораживали, но те, что двигались, заинтересовали её сильнее.       — Слав, а почему эти звездочки двигаются? — с неподдельным удивлением она обратилась к другу.       — Это самолёты, а не звездочки, — он тихо засмеялся.       — Вау, — бесшумно выдохнула, продолжая наблюдать за небом.       — Я так хочу летать на них. Представляешь, как это, наверное, круто? Управлять кораблем в небе! — мальчик вдруг широко улыбнулся. Его светящиеся глаза зачарованно смотрели наверх, на эти мерцающие огоньки, и он был не в силах оторвать взгляд.       — Да, наверное, — Алиса полюбовалась его радостным лицом и вновь посмотрела в небо. Звёзды подмигивали, светясь белым, и она улыбнулась им в ответ…»       Слеза непроизвольно скатилась по щеке, хоть Алиса и улыбалась. Она так искренне надеялась, что у него получится исполнить свою мечту, что порой забывала о своих. И как же это невероятно — спустя столько лет наблюдать, что человек действительно добился того, чего хотел.       Девушка вытерла слёзы и отставила кружку с чаем в сторону, чтобы подойти к окну. Их дом находился недалеко от шоссе и там было слишком много городского освещения, что мешало увидеть звёзды. Лишь вздохнув, Алиса все равно продолжила смотреть в небо и представлять, что видит там созвездия.       Спустя несколько минут наблюдения её настроение стало совсем уж меланхоличным, и она вернулась в кресло, перелистывая страницы альбома дальше. Вот и новая фотография, вызывающая неприятный укол обиды прямо в сердце. Первое сентября, пятый класс, и Алиса со Славой стоят во дворе их школы в Петербурге. Его рука лежит на её плече, но на лице нет радости или воодушевления — наоборот, он выглядит так, будто его заставили встать рядом со девочкой. Вероятно, примерно так это и было.       »..— Привет, Слав, — Алиса подошла к компании парней из десятого класса. Её друг смеялся, о чём-то с ними болтая. В ответ на её тихий голос он лишь повернул голову и мазанул взглядом, будто не заметив. Девочка осталась стоять на месте, и тогда Слава склонился ко ней с легким раздражением.       — Алис, мы ведь встретимся сегодня на ужине, тогда и поболтаем, ладно? А сейчас я со своими друзьями, — он сердито качнул головой в сторону других ребят, на что она лишь закусила губу. — Иди к своему классу, а то они тебя потеряют.       Кивнув, она развернулась на пятках и поплелась в сторону другой группы людей. Пятый класс казался чем-то неимоверно пугающим, и она надеялась, что Слава сможет хоть как-то успокоить, сказав, что всё это совсем не страшно, но, кажется, теперь он даже не хотел с ней общаться. Тяжело вздохнув, Алиса присоединилась к одноклассникам, которые уже поглядывали на нее со странными смешками из-за вечных походов к старшеклассникам…»       Алиса сжала челюсти и быстро перевернула страницу. Этот возраст был переломным моментом в их дружбе, но потом всё вновь вернулось на круги своя: жаль только, что ненадолго, и на этот раз уже не по вине Славы.       Девушка увидела перед собой тёплую фотографию и улыбнулась сквозь вновь выступившие слёзы. Она помнит: это был апрель, конец шестого класса, и она сидела дома на больничном.       »…Алиса высморкалась, выкидывая очередной платок, и устало вздохнула. Чашка с горячим чаем с лимоном стояла на тумбочке рядом, но жидкость выливалась уже из всех щелей. Заболеть прямо на свой день рождения в апреле — не самая приятная ситуация. Нельзя ни отметить, ни позвать друзей: только эти противные лекарства, писк градусников и чёрный чай с мёдом.       Вдруг раздался звонок в дверь. Мама поспешила открыть, видимо, заранее зная, кто пришёл, и каково же было удивление Алисы, когда на пороге она увидела Славу. Сняв ботинки и куртку, мокрые от позднего весеннего снега, он вихрем примчался в её комнату, садясь на край кровати. На его лице играла широкая улыбка, и он протянул девушке цветную коробку с подарком.       — С днём рождения, Лисёнок, — радостно произнёс он, сжимая её руку, лежавшую поверх одеяла. Её внутренние органы сделали кувырок от этого незначительного жеста.       — Спасибо, — шмыгнув носом, Алиса приняла подарок из его рук. В коробке лежала футболка с логотипом любимой музыкальной группы Славы, беспроводные наушники и контейнер с песочным печеньем. Судя по неровным краям выпечки, Бутусов потратил своё собственное время на её приготовление, и девушка тут же подняла на парня удивленный взгляд. — Ты приготовил его сам? Для меня?       После двух энергичных кивков в ответ, Алиса накинулась на парня с объятиями. Он со смехом обнял её в ответ, похлопывая ладонью по спине.       — Я думала, ты уже не хочешь со мной общаться, — тихо сообщила ему на ухо. Слава тут же отстранился, сжимая её плечи и глядя в глаза.       — Почему ты так решила? — он озадаченно поднял брови.       — Я слишком маленькая. Тебе со мной скучно, — та пожала плечами.       — Ты чего, Лис? Конечно же нет, — воскликнул Слава. — Сейчас, может, эта разница и ощутима, но ещё пару лет, и нам снова будет очень интересно вместе, — его тёплая улыбка согревала изнутри. — Обещаю, Лисёнок. Ты всегда будешь для меня, как младшая сестрёнка.       — Я люблю тебя, Слав, — она снова уткнулась в его шею носом, обнимая. Алиса почувствовала, как больно защемило сердце от этих слов. Он ведь, кажется, нравился ей уже по-настоящему, а она для него — как сестра. Слава крепко обнял девушку в ответ, и она услышала щелчок фотоаппарата.       — Это было так мило, что я не могла не запечатлеть, — мама радостно улыбнулась, стоя в дверях. — Спасибо, что зашёл, Слава…»       Алиса снова всхлипнула, и сдерживать рыдания уже не было сил. Через две недели после этого дня рождения Слава попал в аварию. Когда всё только-только наладилось, она признала свои чувства к другу, надеялась на светлое будущее — её надежды были разгромлены.       — Лисёнок? Ты чего, плачешь? — она вдруг услышала голос матери и обернулась к дверям, вытирая дорожки слез. Та быстро подошла к креслу и уселась рядом, на краешек.       — Мам, Слава стал бортпроводником, — Алиса улыбнулась сквозь слёзы, получая в ответ непонимающий взгляд. — Мы были на одном рейсе. Четыре часа в одном самолете со Славой спустя столько лет разлуки, представляешь?       Сначала женщина закрыла рот ладонью в немом удивлении, а потом прижала дочь к себе. Алиса обняла её в ответ за плечи, и стразу стало так тепло и хорошо, хотя слёзы по-прежнему жгли глаза.       — Он не узнал тебя, да? — тихо спросила мама на ухо, когда Алиса немного успокоилась. Она покачала головой.       — Мы познакомились заново. И всё было бы хорошо, если бы не тот факт, что он собирается переходить в другую авиакомпанию, — из её груди вырвался тихий вздох. — Я так скучала, мам.       — Я понимаю, милая, — женщина гладила её по волосам, — извини, что так получилось и у твоего отца возникли проблемы с работой. Это ведь и было главной причиной, по которой вы перестали общаться.       Алиса вытерла оставшиеся слёзы и медленно кивнула. Это не было секретом еще с момента их переезда сюда, в Екатеринбург, но каждый раз ошибка папы больно колола сердце. Если бы не его опрометчивые действия, Алиса смогла бы вернуться в жизнь Славы сразу после аварии, и, может, тогда пробелы в памяти были бы не так ощутимы. Конечно, нет гарантий, что так было бы лучше и они бы продолжили общаться так же близко, однако упущенный шанс всегда причиняет более сильную боль. Взгляд Алисы снова упал на открытый альбом.       — Смотри, это ведь лето того года, — взяла его в руки и показала маме фотографию. Алиса и родители стояли возле пальмы, на фоне — средиземное море и камни. Италия, чудесное побережье, но девушка на фото не улыбалась — причин, собственно и нет.       »..Алиса сидела, пальцами перебирая песок на пляже. Море было прохладным, ведь на календаре было самое начало июня, и купаться совсем не хотелось. Пытаясь придумать, чем заниматься весь следующий месяц в этом богом забытом итальянском городке, она сдерживала слёзы. Первая поездка на море без Славы очень напрягала. Было некомфортно: словно не с кем общаться, не хватает частички себя. Как только закончился учебный год, родители сказали о поездке на море ближайшим рейсом. На вопросы дочери о Славе мама сказала лишь одно: «Прости, Лисёнок, но он больше не хочет с тобой общаться, поэтому вряд ли вы теперь будете видеться».       Эта фраза вызывала у неё истерику. Алиса не могла поверить, что он изменил своё мнение так быстро. Совсем недавно, только на мой день рождения, он говорил, как сильно она важна ему и что они всегда будем лучшими друзьями, а теперь вдруг не хочет общаться? Не может быть такого! Было обидно до слез, но мама, гладя дочь по голове, всё повторяла, какая же ужасная штука наша жизнь.       Проверить слова Славы на достоверность Алиса не могла. Ей запрещали с ним видеться, а в школе до конца учебного года он не появлялся, однако девушка видела в городе его отца, что означало, что они не могли никуда переехать.       Кинув камешек в воду, Алиса вновь заплакала. Они со Славой всегда находили, чем заняться на отдыхе: его креативность выдавала все новые и новые идеи для развлечения. Сейчас же она просто не могла выбраться из состояния грусти, лишившись лучшего друга и в целом своей главной поддержки.       На фоне вновь стали слышны рассерженные голоса родителей. Слов было не разобрать, но они опять ссорились, и потому Алиса лишь закрыла уши руками…»       — Последняя совместная поездка с отцом, — мама тихо вздохнула.       — Знаешь, я гораздо больше рада тому, что у нас есть Миша. Лучше ты, я и он, чем общество отца, — Алиса вскинула брови, на что мать лишь слабо улыбнулась.       Дальше шли фотографии, сделанные уже спустя долгий промежуток времени. В тот год мама совсем забросила фотоаппарат, потому что ей было не до этого: когда папа узнал, что жена снова беременна, то просто предложил ей развестись. Это предложение было таким хладнокровным и безэмоциональным, что повергло маму в шок, но она выдержала испытания и, отделавшись от отца, сгребла в охапку Алису, чтобы переехать в другой город — город, где родилась она сама, и который могла позволить по финансам.       Никакое место не смогло бы заглушить боль в глубине из-за расставания — одновременно с папой и со Славой. Алиса помнила, как однажды, застав маму плачущей вечером в их съёмной квартире, она молча ушла в свою комнату и разрыдалась тоже.       — Я хочу дать тебе совет, — мама вдруг вырвала Алису из воспоминаний, села и заглянула в глаза. Та напряженно кивнула. — Даже если Слава перейдёт в другую компанию, не упусти свой шанс.       Алиса посмотрела на неё глазами, в которых зажигались огни уверенности. Да, она абсолютно права — Цветаева была просто обязана не выпустить из рук этот момент, поэтому решила найти его во что бы то ни стало: даже если он действительно покинет Эс-севен Эирлайнс.