Да здравствует Король!

Запах чая, абсолютно такого же, что и вчера, наполнял тронный зал. Придворный маг и Король устроили утреннее чаепитие, безмолвно наслаждаясь компанией друг друга. Здесь всё было спокойно: приятная формальная обстановка, взаимное уважение, тишина. Представление Джевила им обоим понравилось, но после такого всем нужно было чуть-чуть отдохнуть. Шом чуть дёрнул хвостом, осматривая владыку, после чего задал вопрос: — Как думаете, Ваше Темнейшество, справится ли господин Каард с моим коллегой? — В тоне слышна шутливость, будто он произносит каверзную загадку, но едва ли она адресована самому Королю. Будто кот надеялся, что воздух подхватит его слова, отправляя их вдоль коридоров, чтобы в конце концов они прилетели к новичку, доносясь до него тихим эхом в подсознании. Когда он вышел из комнаты, то не слышал ничего, кроме своего собственного взволнованного дыхания. Рулс сделал первый шаг, надеясь, что выглядит подобающе. Он, конечно, постоял и повозился со своими волосами перед этим, но без зеркала всё это не имело особого смысла. И вот, он уже идёт вдоль коридора, пытаясь себя успокоить. "Это всего лишь выступление. Всего лишь толпа жителей, ответственность за которых я должен взять на себя. Всего лишь... Джевил" После последнего слова, прозвучавшего в его голове, у Каарда пошли мурашки по коже. Будто кто-то привязал к его ноге гигантскую гирю — и он застыл. Вдох... Выдох... Люстра отбрасывала на него недружелюбную тень, будто с каждой секундой становясь всё больше. Надо же, как действуют собственные мысли. Из-за страха и волнений даже случайный предмет кажется враждебным. Ненормально. Глупость — и только. Что-то начало падать на него. И Рулс автономно отскочил назад, предварительно не забыв взвизгнуть и прикрыться руками. Замечательно, теперь на него ещё будет и люстра дурацкая пытаться упасть? Но ничего страшного не случилось. Был слышен только чей-то смех. — Доброе, доброе утро! — Всё ещё посмеиваясь, щебечет шут, позвякивая бубенчиками на своей одежде. Люстра-то была в целости и сохранности, с ней не случилось совершенно ничего. — Ты всё это время сидел наверху и ждал меня, чтобы просто напугать?! — Возмущается Каард, нахмурившись и раскинув руки в стороны. — Что это ещё значит, Рулс? "Просто напугать"? Да ты посмотри на себя, как сразу взбодрился! Даже тон кожи стал лучше. — Правда? — Он потрогал свою щёку, будто бы это могло подтвердить слова шута. — То есть... Так... Веди меня, в общем. Я прямо за тобой. — Поверь мне, вот это было самое страшное, что сегодня могло произойти. — И он поскакал вперёд, улыбаясь во весь свой зубастый рот. И тем не менее, было приятно вновь выйти на улицу. Даже в таких условиях, ему удалось вдохнуть воздуха во всю грудь, оглядевшись вокруг. Странно. Когда Каард только пришёл в замок, то внешний мир ему казался безумно чёрствым и недоброжелательным. А сейчас, когда он скорее наблюдатель, нежели его часть, всё было иначе. Всё равно красиво, неважно, насколько сложна нынешняя задача. А у Джевила, оказывается, тоже есть хвост. Будто бы ужасно длинная буква т, цветом в тон его кожи. Что ж, у двоих он уже есть. Рулс ничего не мог поделать, он сразу же подумал о том, может ли у Короля быть тоже какой-нибудь хвост? Вдруг ему тоже придётся отращивать хвост, чтобы не казаться белой вороной? Но это он просто шутит сам у себя в мыслях. Он и без дополнительных конечностей достаточно симпатичный. — Слушай, Каард, а с чем тебе свой чай пить приятнее? — Спрашивает Шут, поворачиваясь лицом к новичку. Теперь он идёт спиной, даже не спотыкаясь, в совершенно обычном темпе. — Ты сейчас упадёшь. — Обижаешь! Я лучше всех в Карточном Королевстве хожу задом наперёд. Или ты про свои сногсшибательные вкусы? Рулс чуть закатывает глаза, не скрывая своей лёгкой и колкой раздражённости поведением коллеги. Ну что же это за глупости такие? Ходить задом наперёд, прыгать с люстр, играться с едой на глазах у высокопоставленных лиц... — Если говорить о самом приятном и комфортном сочетании, то я предпочитаю различные цветочные нотки по настроению. И сливки. Джевил вскинул брови. — Аристократично, однако! Мне вот нравятся цитрусы, имбирь, чёрный перец... Ну, нравится мне в принципе всё, но вот эти самые интересные. В общем, чаепития я уважаю. Слушай, нам нужно как-нибудь ещё собраться и испить немного всем вместе! — Не знаю, готов ли я к такому, Джевил. — Каард скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону. — Да не буду я на стол забираться, ладно! В следующий раз залезу ПОД, если тебе так будет легче. Смешок. Получилось! Лёд треснул, что-то сдвинулось с места. Своей маленькой победе шут был безумно рад. Это же самое приятное в жизни, когда удалось развеселить того, кто всегда такой серьёзный. — А ты посмеялся! — Совсем чуть-чуть. Не обольщайся. — Замявшись, говорит новичок. И теперь пришлось идти с улыбкой, страх пугливо поджал лапы и спрятался, позволяя выйти приятной надежде. Не так уж всё и плохо, пока что очень даже терпимо. Правда, Рулс чувствовал некое ощущение "поражения" в какой-то невысказанной битве, раз уж шут смог насмешить его. А ему хотелось продержаться хотя бы неделю... Значило это только одно — свою работу Джевил выполнять умеет. Да и не кажется со стороны, что это работа. Он ведь идёт и улыбается, смотря только вперёд. Наверное, таким и должен быть настоящий шут. Это просто его жизнь, его смысл. Чужие улыбки и смех наверняка дарят ему сильнейший заряд мотивации. Такие размышления заставили Каарда улыбнуться и самому. И залепетали существа, собравшись около небольшой деревянной сцены, сделанной, видимо, наспех. Никто не знал, откуда она взялась. Ещё вчера утром здесь не было ничего — лишь гулял вольный ветер. Кажется, будто строителем этой небольшой сценки оказалась сама надежда жителей, сама их тяга к тому, чтобы ощутить позитивные эмоции. Чтобы просто встать или сесть, но хорошо провести время. Те, у кого была возможность, даже нашли себе стулья, подушки или просто какую-нибудь ткань, чтобы устроиться поудобнее. Во время фокусов Джевила явно лучше сесть. Иначе упадёте. Нет, правда. Рэббики оживлённо пылили между собой, навострив свои ушки. Листья, как очередные зрители шута, приземлялись на землю, около сцены. Вот и группа джигсори, которые ничего не понимают, но улыбаются, ведь что-то явно будет. И, конечно, различные представители пиковой масти. И взрослые, и дети. Кажется, что сцена даже слишком скромная для такого количества гостей. И вступая на неё, шут с лучезарной добротой осмотрел всех собравшихся. Он, наверное, успел оглядеть каждого, прочувствовать тяготы и переживания всех до единого. Чьи-то глаза были безумно уставшими, кто-то просто потерял внутреннюю искорку надежды. У кого-то он сумел ощутить страх вперемешку с предвкушением. И в такие моменты понимаешь, что ты нужен. Он благодарно поклонился. Потому что, опять же, нужен. И это замечательное чувство, когда кто-то находится на своём месте, когда ты точно знаешь, чего хочешь. Шуту было предельно ясно, что каждый звяк бубенцов на его одежде был правильной идеей. Каждое забавное выражение его лица было необходимо кому-то, кто так долго хотел увидеть хотя бы кусочек того, чем на самом деле должна быть жизнь. И улыбка, полная восхищения. Тем, кто нашёл в себе силы и смелость в такие времена вылезти из своих укрытий, из домов, из кустов. И всё лишь для того, чтобы он их развеселил. Выступать для кого-то — честь. — Собрались тут на опушке, всякий люд. Я вам рад и там, и тут! — Он указал пальцем сначала на первые ряды, а затем и на тех, кто стоял совсем далеко. Рулс стоял чуть дальше первых рядов, никому ничего не загораживая, не вписываясь в толпу, но всё же, обманывать себя он не будет, наблюдал за происходящим он с интересом. Атмосфера праздника постепенно охватывала мирную опушку. Шут, покружившись на сцене, в мгновение ока разбросал яркие ленты на ветках деревьев. — Вы мне верьте или нет, но у счастья вы на мушке! Сегодня все, до одного, каждый, хорошенько отдохнут! Я приготовил песню вам, стишок. И перво-наперво... Он вытянул одну свою руку в сторону, демонстрируя рубашку с пышными слоистыми рукавами и яркий розовый плащ. — Из рукава шута цветок! — И тут он вытаскивает из своего рукава прелестную хризантему. Послышались лёгкие смешки. И он, мягко улыбаясь, подошёл к какой-то опечаленной даме в первых рядах, вручая ей жёлтую хризантему. И девушка, чьё лицо казалось таким утруждённым, явно изменилось. Сначала она удивилась, принимая подарок рефлекторно, неуверенно и робко. И будто жёлтые лепестки окрасили весь её образ в более яркие краски, заставив смущённо улыбнутся безудержному шутнику. И никто, кроме самого него не услышал это застенчивое, но искреннее "надо же". Зрители захлопали в ладоши, в том числе и Рулс, поглощённый обстановкой вокруг. А когда розовый плащ взлетел в небо, внезапно растянувшись и окрасив небо в соответствующие тона, то внутри толпы послышались вздохи, охи и ахи восхищения. — Вот и розовое небо, ни одной тут тучки. Нужен дождик вам? Могу дать каждому по штучке! Поднимите руку те, кто готов к чудесам. И вот, множество зрителей уже поднимают свои конечности вверх. У кого лапа пушистая, у кого человекоподобная, у кого щупальце. — Кто желает знать секрет... Руки надо так сложить, легонечко подуть. Магия прошепчет вам в ответ. Кто знает, вдруг случится что-нибудь? — Джевил изобразил жест, будто он держит тёплую чашку и дует на неё, чтобы она остыла. Не только самые маленькие наблюдатели последовали инструкции, но и многие взрослые. Каард же на этот раз воздержался, вопросительно вскинув бровь. Чуть ли не сразу, каждый начал дуть себе на ладони. И каждый ощутил, как меж пальцев просачиваются маленькие розовые облачка, постепенно образуя у каждого в руках по мягкой тучке, практически невесомой. Кто-то из сообразительных, поднял своё облако над головой, после чего из него полился лёгкий дождик. И какой-то ребёнок, что изначально казался не шибко заинтересованным происходящим, принялся дуть себе на ладони, завидев, что это облачко не только красивое, но и функциональное. Джевил дал какое-то время зрителям насладиться этим фокусом, а сам обратил внимание на Рулса, который в фокусе не участвовал. Очаровательный проказник не мог не наколдовать тучку побольше и отправить её прямо к своему коллеге. Тот слегка испугался, когда его руки коснулось что-то мягкое, но затем лишь с шутливым укором Каард оглядел шута. "Неужели ты и вправду думаешь, что меня можно очаровать такой глупостью?" И Джевил, словно читая мысли коллеги, заставил тучу подняться над головой Рулса. И лёгким движением пальца он чуть изменил фокус исключительно для своего коллеги, чтобы ему на голову начали падать монетки. Естественно, ненастоящие, ведь от его головы они отскакивали чуть ли не как маленькие мячики. И тут же Каард напрягся, выловив целую горсть невообразимо воздушных монет руками. Он поднёс их к своему лицу, разглядывая то, как они поблёскивали. Шут щёлкнул пальцами и тихо сказал: — Бум. И вмиг всё стало розовым. Он взорвал всё вокруг?! Одним лишь движением?! Конечно, разум подсказывал, что это просто очередной трюк. Но сердце… сердце на миг замерло. А Рулс ведь знал, что нельзя расслабляться, но поддался и... Он открыл глаза, потёр внезапно зачесавшееся лицо. — Джевил... — Пробурчал новичок, разглядывая кучу розовых блёсток, которые, предположительно покрыли его лицо. Пришлось отвернуться и старательно стряхнуть с себя розовое позорище, пока кто-то не увидел его в этом виде. А шут улыбается. Ведь знает, не во зло он дурачится, а во благо. Так и подпрыгнул на месте, удивительно мастерски используя свой тоненький и длинный хвост как опору, сидя и разглядывая заворожённых жителей Карточного Королевства. Не успел Рулс избавиться от назойливых блёсток, что липли к нему как комары в летную знойную ночь, так он увидел что-то невообразимое. Джевил, объявив о следующем трюке, достал из кармана брюк шарик, начав его надувать. И когда Каард вновь выглядел достаточно презентабельным, тень от шара уже падала на всех зрителей. Сказать, что он гигантский — ничего не сказать. Зрачки у него уменьшились. И что же с такой громадиной делать? Если он лопнет, то явно из этого ничего хорошего не будет. А ведь надо было доверять своей интуиции, этот дурак сумасшедший! И даже сейчас, он встаёт на этот гигантский шар, взмывая на нём в воздух даже слишком быстро для всех окружающих. Что-то явно нехорошее происходит, подбираясь к спине Рулса хищно и незаметно, чтобы ударить побольнее, чтобы страх охватил его полностью. Это уже слишком, это не фокус. Это самая настоящая проблема! Шут смотрит вниз. Все такие маленькие... Ну точно весёлые блошки, кусающие судьбу за бочок. Все уставились на шар невиданных размеров, кто в восхищении, а кто в ужасе. И никто не знал, что произойдёт. Да даже Джевил не имел понятия о том, что будет в дальнейшем! Вот, он уже касается искусственно созданного неба рукой, хватая его и собираясь потянуть на себя, дабы вернуть свой магический плащ. — Это моё. — Игриво звучит он, обращаясь к своей же накидке. И шарик постепенно начал опускаться вниз, тень становится всё больше и больше. Рулс не мог просто так стоять и наблюдать за тем, как этот монструозный шар опускается вниз сам по себе, пока Джевил что-то там выдумывает на самом верху, тыкая рукой в небо и валяя дурака. Король же ясно дал понять, что все должны быть в безопасности. Это буквально слова его Темнейшества. Сумасброд... А ведь публика и сама больше не хлопала, не издавая ни единого звука, не понимая происходящего. Веселье и паника смешались в то, что принято называть хаосом. Хаос немой, надвигающийся медленно, тревожащий каждый волосок на теле. — Хватит! — Выпалил Каард, чуть оскалив зубы от недовольства чужой безответственностью. Острый луч света пробивает тонкую материю, а шуту не остаётся ничего, кроме как тут же спрыгнуть с шара, пока его рука ещё держится за магический розовый плащ. И вот, он уже летит вниз, выброс адреналина дал о себе знать — все мышцы в теле явно напряглись. А из только что лопнувшего шара летят миллион разноцветных, сияющих как капли кристально чистой воды, конфетти. А за Джевилом тянется его розовый плащ, словно спасательный круг за утопающим. Он был напуган, даже очень. Но ничто этого не выдавало. "Да какая там уж разница! Не может же королевский шут просто шлёпнуться об землю и погибнуть, это будет смех со слезами!", — Успел пораскинуть мозгами шутник. Каард нахмурился пуще прежнего. Что за нонсенс, ничего не взорвалось, кроме его собственных ожиданий! Он поймал пару конфетти в свою ладонь и огляделся вокруг. Оказывается, теперь абсолютно все на земле оказались напуганы. Кто-то переживал за себя, кто-то за бедного безудержного весельчака, что так стремительно падает вниз. Девушка с жёлтой хризантемой прижала цветок к груди, раскрыв рот в безмолвной мольбе о том, чтобы с ним всё было хорошо. Детишки, игравшиеся с облачками ещё пару мгновений назад, уж совсем затаили дыхание. И ведь действительно, розовые облачка... Вот плащ теперь дарит не только улыбки, но и шанс на спасение. Шут дёргает накидку под собой раз, два... Ничего не происходит. Окружающие в ступоре, неспособные разглядеть лица того, кому может быть нужна помощь. Дёргает три, четыре. Девушка с хризантемой даже как-то виновато уставилась на землю. Пять... Шесть... Рулс больше не злился. Он помрачнел, всё его недовольство упало медным шаром куда-то в глубины желудка, заставляя съёжиться от мысли, что он сейчас может увидеть. Семь... Что ж, такое сложно объяснить Королю. Кто-то уже поднялся с места и был готов ловить Джевила, будто это каким-то образом сработает. Молчание длилось даже больше, чем вечность. Каарду не хотелось становиться убийцей, причём в первый же день своей работы. Конечно, шут может и не самый понятный собеседник, но они ведь даже толком не успели познакомиться! От его смерти никому легче не станет, комедия может превратиться в трагедию у всех на глазах. А ведь ещё сегодня они обсуждали чай, а сейчас... Восемь! Резкое движение, точное. Красивая ткань, распрямившись, приобрела свой пушистый мягкий облик, образуя под Джевилом крупное розовое облако. Будто на землю приземляется большой кусочек сладкой-пресладкой ваты. А ведь он даже успел расположиться поудобнее, положив ногу на ногу и заводя руки за голову, пока оно не коснулось земли. У Рулса чуть ли челюсть не отвисла. "Живой... Живой, чёрт его дери! Ничто его не берёт!" — Думает он, подбегая к игривому проказнику, что расслабился на магическом облаке. Когда шут увидел своего коллегу, он тут же вскочил с места, еле дотягиваясь до его плеча, чтобы приобнять и посмотреть на шокированную толпу. Все пялились на них. Рулс потирал свой указательный палец, чуть вжавшись, стараясь выглядеть не сильно виноватым перед всеми. Мимолётная радость сменилась жгучим стыдом, как будто на него только что вылили кипяток. Его щёки окрасились в нежный голубой цвет. Джевил всё понимает. Может, порой даже больше, чем того требует жизнь. — Что же, друзья! Шар исчез — да и шут с ним! — Хохмит он, а затем, играючи, притворяясь дурачком, говорит. — А, нет! Вот же он, я! Вот это финт ушами, поразительный фокус от моего ассистента. Называется "как лопнуть шар и остаться красивым", исполнял для вас господин Каард. И предупреждаю, трюк выполнен профессионалами, не повторяйте этого дома! А теперь аплодисменты. Браво, Каард, браво! Такое обилие позитивных комментариев, столь тонкий и остроумный подход к ситуации действительно заставили всех поверить в то, что это всё лишь часть фокуса. Аплодисменты, как и всё ещё падающее конфетти, заняли всю опушку. Поправив на себе свой плащ, Джевил тоже начал хлопать. Кажется, громче всех присутствующих. "Право, никогда в жизни я не чувствовал себя ещё большей бестолочью, чем ныне..." Теперь он, смущённый, слушал громогласные хлопки в ладоши. Девушка с хризантемой вновь улыбается. Дети довольны, считая произошедшее крутым и оживлённо обсуждая это между собой. И, кажется, день спасён? Он надеется. Оставшиеся фокусы прошли без каких-то казусов. Единственное, Джевил теперь посматривал на своего коллегу гораздо чаще. Но не было в этом никакого злого умысла. Скорее едва осязаемая забота, будто кто-то заходит тебе в комнату, чтобы лишний раз спросить: "как ты себя чувствуешь?" Да уж, вот это история. А конфетти всё падало и падало, попадая в волосы Рулса, чтобы он потом лениво его вытаскивал, улыбаясь всё так же растерянно. В конце ему особенно понравились фейерверки, которые изображали какие-то вычурные узоры совершенно разных цветов. Кульминация была действительно волшебной. Из синего в розовый, а потом и в зелёный. Какие-то спирали, зигзаги, круги и звёзды. И тут ему пришла мысль, что шут ведь усердно готовился. Это была программа специально на сегодня, каждая фраза и движение отполировано до превосходства. И почему-то от этого ему стало не только ещё больше стыдно, чем до этого, но ещё и страшно. Какое-то гадкое беспокойство не хотело уходить из его груди, чуть сжимая. Когда всё закончилось, Джевил попросту развалился на сцене, свесив с неё свою голову. Улыбка не сходила с его лица, он оставался совершенно таким же, как и всегда. Каард сел рядом с ним. — И что же теперь? — А теперь — уборка. Рулс непонимающе осмотрел озорника. — Но ты же можешь просто... — Ох, весело было, конечно! Но вот мне всё ещё это... Расфокусить обратно... Как похмелье. — С наигранной усталостью тянет шут, но почему-то таковой она по итогу Каарду не кажется. — В культурном обществе принято убирать весь свой беспорядок. Джевил возмущённо встрепенулся, зазвенев серёжками в ушах и бубенчиками. — А ты-то какой беспорядок устроил! Ты убил мою шутку, беспощадно! Надеюсь, что она не мстительная! И снова вернулось это чувство вины. Ох уж этот несносный шут! На всё-то у него найдётся ответ. В опасных ситуациях выживает, острит когда надо и не надо, ещё и лицо у него вечно поразительно одинаковое. Даже пугает. — Ладно-ладно-ладно! — Затараторил Каард, поднимаясь с места. Извиняться он не стал, язык не поворачивался. Стыд стыдом, а гордость перекрыть не получалось. Хотелось искать оправдания своему недоверию. Хотя это и может выйти ему боком в будущем... В общем, прибраться надо ему. Джевил своё отстрадал, даже если совершенно незаслуженно. Новичка, конечно же, мучал вопрос, держат ли на него обиду или чего хуже, но озвучивать такое он тоже не станет. Наводить порядок — скучнее некуда. Так думают все, но не Рулс. Он и не осмелится врать, красота и эстетика ему важны. И гулять по лесу, где на земле будет сплошное магическое конфетти ему бы не хотелось. Бумажки ведь помнутся, выцветут, испачкаются... И это больше не след недавнего праздника, а просто некрасивый бардак. Расщеплять конфетти было несложно, как и ленты. Вся загвоздка была в количестве и времени... И том факте, что Каард не самый лучший маг. Точнее, не маг вовсе. Своей силой он пользуется крайне редко, а сегодняшний небольшой луч света лишь тому подтверждение. Поэтому вскоре всё же к наведению чистоты и красоты присоединился шут, несмотря на всё, что было до этого. Темп работы сразу изменился. И когда они закончили, у обоих упал камень с плеч. Теперь оставалось только доложить обо всём Королю, самое простое, не так ли? Прогулка обратно до замка была молчаливой. И это пугало новичка. В принципе, его беспокоили сегодняшние эмоциональные качели. Кажется, он испытал крайне сочный спектр различных эмоций, откусил кусочек каждого фрукта: раздражался, любопытничал, нервничал, радовался, пугался, размышлял, а теперь снова пугается. Кажется, будто такая резкая смена настроений ничто иное — как очередной фокус Джевила. Но это не так. Он и сам это понимает, когда тревога нарастает с каждым шагом. Он ведь облажался. Если бы не остроумие его коллеги, то результатом шоу могли бы стать явно не бурные аплодисменты. Как же ему не нравилось совершать ошибки, это даже хуже, чем не иметь подходящих туфлей к удачному образу. Он даже рефлекторно поморщился, думая об этом. Ещё как назло это оглушительное молчание, бьёт по голове лучше молота. Рулс украдкой поглядывает на шутника, пытаясь счесть его эмоции, но никак не получалось. Джевил явно не простой игрок. Потихоньку Каард и сам приходит к этому выводу, если уже не пришёл и просто не желает этого осознавать. Он сохраняет лицо в прямом и переносном смысле, даже если устал. И значит, если зол или обижен, то может сделать тоже самое. Верно, кто ведь ему помешает? Не растерянный же вид Рулса, что так беспардонно чуть ли не испортил его представление по своей глупости. Он бы мог сказать ему, что не злится и не обижен. Но так ведь неинтересно, так тебя не то что бы поймут, может вообще словам попросту не поверят! В общем, любопытнее будет помолчать. Всё же он ведёт свою игру, правила которой неизвестны никому, в том числе и ему самому. Они придумываются на ходу и по настроению, замечательная, по мнению Джевила, тактика. Сквозь сомнения и кучу тревожных мыслей, Каард всё же дошёл с Джевилом до тронного зала его Темнейшества. В этот раз дверь скрипнула. Причём так громко, так подло и демонстративно! Король сразу же услышал это, небрежно откинув в сторону какой-то пергамент. Он поспешно сел на своё место, словно и никогда с него не вставал. И вот, он уже второй раз стоит перед ним, стоит перед этим крупным и незыблемым авторитетом. Шут же вёл себя так, будто эта комната ничем не отличалась от любой другой. Вокруг — игрушки, опасность... А какая ещё опасность? Впереди лишь ещё больше веселья, до чего же интересно, что будет! И то, как сейчас звенели все украшения Джевила просто сбивало Рулса с любой возможной мысли. Это было совершенно не к месту, не по настроению, да даже не по этикету. Они поклонились. Каард чуть ли не запутался в своих ногах. Шут же ещё совершил ненужный круг вокруг своей оси, вызывая ещё больше шума. Ну неужто он это специально? Сколько ещё будет длиться это нескончаемое первое испытание? Такими темпами оно станет ещё и последним. А Король молчал. Глаза его говорили, но за капюшоном и тёмной тенью не было слышно ни слова. Но Рулс чувствовал взгляд. Такой пристальный, чуть ли не механический, который по определению должен работать безошибочно. Он не выпускает из виду, он не шевелится. Создаётся такое впечатление, что владыка даже не дышит. "Смотреть вот так это для его Темнейшества в порядке вещей или это часть подготовки к моей будущей казни?" Из-за своих глупых размышлений у Каарда на лице появилась не менее глупая улыбка. — Судя по выражению лица, должно быть, представление прошло успешно? — И его схватили. Слава Светлым, не буквально. Но он будто бы попался в ловушку, ловко спрятанную под его ногами. — К-конечно, Ваше Темнейшество. Только вот... — Замялся он, пытаясь подобрать слова. — Да ну тебя! — Кидает Джевил не впопад, заставляя своего коллегу в шоке повернуться к нему лицом. — Что? — Серьёзно? Ты собираешься извиняться за то, какой мы произвели фурор?! Безусловно, это было шокирующее выступление с шариком, то есть, с вишенкой на торте! Мой великодушный Король, если Вы хотите услышать жалобы — поговорите с конфетти. Они тут единственные пострадавшие. Монарх вопросительно вскинул бровь, разглядывая то самодовольного Джевила, то сконфуженного Каарда. — Джевил, если ты что-то от меня скрываешь, то головы тебе не сносить. — Серьёзно произносит Король. — А что ж мне её носить? Я её и так не ношу, вдруг кто украдёт, вот беда будет! Я же тогда не смогу провести следующие свои выступления. Ваше Темнейшество, господин Каард просто случайным образом стал моим ассистентом на сегодняшнем шоу, и должен признаться, блистал он не хуже моих серёжек в свете Вашей благосклонности. — Ты мне льстишь. — Мягко произносит Рулс, совершая попытку подыграть и махнув рукой в сторону шута, смущаясь. — Лесть не входит в список моих возможностей, господин Каард. Твой выход был очень эффектный, столь же эффектный, как если бы кто-то спрыгнул с люстры! Король внимательно наблюдал за происходящим фарсом. Он знает, что всё это очень по-Джевиловски. В этом есть какая-то тайна, что-то ещё. — Джевил. — Негромко, но так уверенно. Как будто кто-то только что с громким хлопком закрыл толстую книгу. — Да, Ваше Темнейшество? — Пискнул он, как игрушка, встав ровненько-ровненько, аки пешка на шахматной доске. — Не хитри. Я тебя знаю. Что у Вас там произошло? — Требовательно спрашивает правитель. — Произошёл небольшой фокус. Вот такой вот. — Шут пытается указать размер двумя указательными пальцами, закрыв один глаз. — Вам, наверное, не видно? Рулс, ему видно? — И он обращает свой взгляд на новичка, который всё же снова растерялся. Шутник подпрыгивает к Королю ближе положенного. — Вот, вот такой вот. — И всё ещё показывает пальцами. — И я даже сам сперва не сообразил, как он работает! Ну, а что за представление без капельки мистики? И клянусь своим длинным языком и прекрасным чувством юмора, никто не ушёл без улыбки на лице в качестве скромного подарка! Нельзя сказать, что Король Пик не был в восторге от этого ответа. Видно, что он не доволен, но пока что довольным Рулс его не видел ни разу. И сам не знает, его ли это вина, вина окружающих или такова сама природа правителя. — Ладно. Я тебя понял. Свободен. Они оба повернулись спиной к Королю, но не успел Каард сделать шаг, как вновь услышал этот тяжёлый голос. — Рулс. Останься. Шут бросил заинтересованный взгляд на новичка, после чего поспешил удалиться, дабы не капать на нервы его Темнейшеству лишний раз. Он вернулся на свою позицию, выдохнул. — Да, мой Король? Всё же, с Джевилом под рукой было легче. Один, как говорят, в поле не воин. Особенно если этот кто-то — Рулс Каард, который не смог справиться с поручением. Он выглядел даже слишком нарочито серьёзным. — Как прошло представление, Рулс Каард? Его явно хотят подловить, не заметит этого только слепой. — Люди довольны, Ваше Темнейшество. — Что-то пошло не по плану? — Нет, мой Король. Джевил импровизировал на сцене в середине выступления, слегка припугнул толпу, а затем удивил неожиданным финалом. — Моё доверие дорого стоит. — Звучит властный голос, даже не скрывая в себе наличие прямой угрозы. Но Рулс даже не дёрнулся. — Убедись, чтобы в замке было чисто. Потом занимайся своими делами. Было неприятно. То есть, да, доверие правителя его родной страны дорого стоит, но он уже занимался уборкой сегодня. Что ж, порядок это красиво. По крайней мере, пока моешь полы и натираешь стекло — нет никаких сюрпризов. Их на сегодня было достаточно с головой, да и ещё то ли с шариком, то ли с люстрой на верхушке. Он жив, крыша над головой пока что не съехала, а желудок не пустует. Для начала хватит и этого. Остальное подождёт, пока что. На выходе из тронного зала его встретил поразительно спокойный Джевил. Одного взгляда на его улыбающееся лицо было достаточно, чтобы сгенерировать лавину мыслей в голове новичка. Он подошёл к шуту, глядя на него не то с настороженностью, не то с попыткой скрыть некую благодарность и даже восхищение. — Что это всё было? — Ты о чём это? — Озорник наклонил голову в бок, он начинал постепенно привыкать к этому звону ювелирных украшений и бубенцов. — Там, в зале, ты... — Я? Сказал всё, что видел своими глазами. — Он изобразил из своих рук бинокль. — Номер получился крышесносный, надо только правильно на него посмотреть! — Неужели всё дело лишь в успешности номера? Зачем помогать мне? — О, дорогой Рулс, если бы всё было понятно, то это был бы уже не фокус, а всего лишь сборка по инструкции. Ну и скукотища, да? — И не дожидаясь ответа, он попрыгал куда-то прочь. Он и сам-то существо-фокус, с этой самой непоняткой, которой так сильно дорожит. Каарду оставалось только понадеяться, что тряпки да швабры проще в общении, чем его новые коллеги и Король. Замок всё ещё был наполнен сплошными шифрами. Хотелось доверять новому окружению, но опаска никуда не уходила. Как только он пытался вести себя дружелюбно с Джевилом, так обязательно что-нибудь приключалось. Но и враждовать с ним не вариант, как минимум он не дурак. Остального о нём Рулс пока что не понял. Зато следующая задача была предельно ясна. И вот, он уже наворачивает круги по замку со шваброй в руках. Где-то нужно было выселить пауков, явно не плативших никакие налоги Королю. В другом месте пришлось очень долго оттирать сомнительное засохшее пятно от красивого витража. Вроде бы выполнять грязную работу было совершенно не в его стиле, можно даже сказать, унизительно, а коли никто не видит — стыдно не считается. И вертеть носом в такой финансовой ситуации — высшая степень неразумности. Глядя на картину сегодняшнего дня, всё произошедшее и не кажется таким уж страшным. Все живы, выступление было достаточно хорошее, обошлось. Джевил, судя по всему, не в обиде. Ну или хотя бы мастерски скрывает этот факт, как козырь в рукаве. Правда, голова ходит кругом от всего этого. Хаос — не его стезя. Едва ли он бы смог устроить такое представление, так хорошо подготовиться, не потеряться и, что самое главное, полноценно насладиться всем происходящим. Да и маг из него никакой. Наверное, именно поэтому он, едва ли не испортивший сегодняшнее представление, сейчас стоит и натирает одно и то же место шваброй. Так тихо, вновь. Всё замолкает, когда он остаётся наедине с самим собой. Тишина ли это полная спокойствия? Он схватился за рукоять покрепче. Всё же сегодня прошло хорошо, не стоит об этом так думать. Никто на него не смотрел. Не было ни загадочного кота, не было никакого суетливого шута, да и Король занят своими делами первостепенной важности. А он тут, один, набегался, изнервничался, так ещё и сильно устал. Но чем больше грязи он убирал, тем чище становилось его сердце. Вода на тряпке смывала чувство тревоги; Запах пыли исчезал, ну точно как загадочный туман рассеивается перед заблудшим путником; Свечи с волшебными огнями поблёскивали ярче прежнего, будто всё это благодаря Рулсу. Может, он и не такой великий, каким мог бы быть. И даже речь его не столь идеальна, но сейчас всё в порядке. На секунду он даже прижал швабру к груди, мечтая. Мечтая о том, как он потратит сверкающие монеты со своей первой зарплаты на зеркало. Большое, в дизайнерской деревянной раме. Тогда каждое утро он может глядеть на себя, прихорашиваться. Будет стоять с гребнем в руках, методично двигая рукой. Так, он сможет разглядеть каждую запонку на своём пиджаке. Будет выпрямлять каждую складку, заботливо разглаживая неровности. И он начал танцевать. Медленно вальсируя сам с собой, пока свечи бросали свой свет на его уставшее, но нежное лицо. Он еле улыбался, двигаясь на удивление уверенно. Совершенно не так, как сегодня во время выступления шута или при Короле. Всё было иначе. Шаг за шагом, будто стежок за стежком, он плёл свой романтичный танец. И чистый пол словно чуть сверкал под его ногами, обсыпанный сонным серебром. Окружение подыгрывало ему, подбадривало, чуть ли не убаюкивало. Он легонечко проводит тонкими пальцами вдоль одной из стен, забираясь подушечками между тёмных кирпичей, задумчиво глядя вдаль. Сейчас замок не казался таким пугающим, скорее столь же потерянным, сколько и сам Каард. И его вальс был таким, как во снах и самых животрепещущих романах, что он когда-либо читал. Там, надёжная сильная рука придерживает его, пока он двигается в такт неслышимой волшебной мелодии. Рулс слегка приподнимает подбородок, волосы соскальзывают с его шеи и плеч на спину, очаровывая невидимого партнёра. Это будет кто-то особенный. Кто-то прекрасный и невообразимый. Он бы не знал, что делать, если бы потерял его. В одном взгляде на него он бы увидел рай на земле. И понял бы: он влюблён. В мечтательных думах и обрывочных танцах он домыл коридоры до того состояния, что они действительно чуть ли не сияли. Разве можно не быть довольным хорошо выполненной работой и умиротворённым состоянием после столь насыщенного и напряжённого дня? Когда свечи провожают тебя своим теплом и цветом до комнаты, к которой ещё предстоит привыкнуть, но её вид уже радует в любое время дня. Постель с каждой перелистанной страницей очередного романа становится лишь теплее и уютнее. Они столкнулись с Джевилом в коридоре, который хоть и по своему обычаю улыбался, но даже от него веяло хаотичным и блаженным сном. Чем же они все занимались остаток этого дня? Наверное шут разглаживал свой розовый волшебный плащ, после сделав какую-нибудь приятную гимнастическую растяжку. Придворный маг изучал какую-нибудь древнюю книгу с особым вниманием, бережно листая древние страницы. Король, вне всякого сомнения, занимался бы делами первой важности — читал письма от каких-нибудь важных существ других мастей, ведущих с ним сложные политические игры. А Рулс прибрался. И доволен собой. — Доброй, наидобрейшей тебе ночи, Рулс. — Дружелюбно промямлил уставший озорник, проходя под той самой злополучной люстрой. — И тебе хорошо отдохнуть. — Кидает вслед Каард перед тем, как удалиться в свою комнату. В следующий раз он выполнит поручение его Темнейшества в самом лучшем виде, получит хотя бы частичку королевского одобрения. Он будет внимателен, точен и даже прагматичен. И с такими мыслями его голова приземляется на мягкую подушку, закрывая свои глаза. Перед ними проносятся и мысли о прошедшем выступлении на прекрасной опушке, и беспокойный тронный зал... И волшебный танец перед сном, будто ненастоящий, как ложное воспоминание. Завтра он всё сделает как надо, по нотам. Завтра звёзды сойдутся так, чтобы всё вело Рулса к успеху. Завтра редкие птицы споют ему на удачу утром, и тогда он проснётся с лёгкостью на сердце. Завтра...