Да здравствует Король!

Сегодня он сиял ярче солнца, кружась по комнате, не прекращая поправлять свою одежду и волосы, будто прелестная принцесса. Его душа уже предвкушала успех. Если Рулс продолжит в том же духе, то он обставит комнату самой удобной и красивой мебелью. Купит себе новую одежду, украшения: золотые, серебряные, с бриллиантами. Какие-нибудь ленты и пышные банты, может даже какую-нибудь косметику. И, если повезёт, ароматный парфюм в безумно красивом флаконе. Тогда, он бы брызнул немного на свою шею, собрал волосы в пышный хвост, нарядился бы как какой-нибудь герцог, с корсетом, рюшами на рукавах и брюками, подчёркивающими его фигуру. Но сначала, конечно, надо купить хотя бы зеркало. Первым же делом он отправился к Королю. Вчера он выполнил задание государя достойно, а сегодня хочет проявить себя снова. Всё это дарует ему чувство, что всё же он попал в замок не просто так, что спонтанная глупость была предначертана ему судьбой. — Доброе утро, Ваше Темнейшество. — Его голос сел Королю на плечо, как весенняя бабочка, которая всегда удивляет своим появлением. — Доброе. — Монарх казался не таким страшным, да и в принципе о слухах вне замка Каарду удалось пока что забыть. Он лишь с воодушевлением кланяется, ожидая новых приказов. — Ты пришёл за каким-нибудь поручением? Тот в ответ скромно кивает. — Задание несложное, скорее муторное. — Размышляет Кинг, придумывая задание буквально на ходу. Он не ожидал, что господин Каард проявит столько инициативы. На самом деле, его это даже радовало. В замке критически не хватает рук, а прежде чем набирать новых рекрутов нужно, всё-таки, быть кое-как уверенным в своём нынешнем окружении. Сейчас доверие обходится Королю слишком дорого. — Сад. Нужно привести в порядок. Я вижу, что чувство вкуса у тебя имеется. Рулс кокетливо прикрыл глаза на такие комментарии, не прекращая улыбаться. — Какое точное наблюдение, мой Король! У Вас есть какие-то конкретные пожелания? Где я могу найти инструменты? Я, конечно, далеко не садовод, но Вы не будете разочарованы, уверяю. Град из вопросов монарху был не по душе, но вопросы всё же были по делу. — В саду есть небольшое служебное помещение, там и инструменты. Конкретных пожеланий нет, просто... Чтобы было красиво. — Он в таких вещах не разбирается. Точнее, Королю понятно то, что он и другие считают красивым, а что — нет. Но строить абстрактные образы, придумывать какие-то детали того, как должен выглядеть сад — не для него. Его планирование чёткое, основанное на фактах и различной информации, потому его место на троне, а не в саду. Хотя кто знает, может ему стоило бы попробовать? — Хорошо. Каждая веточка будет достойна Вашего внимания, Ваше Темнейшество. — Красноречиво говорит Рулс, поспешно удаляясь для того, чтобы как можно быстрее приступить к новому заданию и проявить себя с лучшей стороны. Внезапно, он не просто жаждущий наживы, а ещё и трудолюбивый. Результат должен быть достойный Короля, ну а ещё в первую очередь достойный самого Каарда. Чтобы он мог оглядеться, оценить, что всё выполнено блистательно. Чтобы радоваться и гордиться. — Стоять. — Скомандовал Король, заставляя новичка вздрогнуть и задержаться в тронном зале на подольше. Монарх отошёл куда-то в сторону, залез рукой в один из шкафчиков, ловко достав какой-то маленький мешочек. И протягивает Рулсу. Звон монет. Столь приятный, столь желанный, столь сладостный звук, мотивирующий работать ещё лучше. Зеркало наверняка уже его ждёт... — Завтра с ними разберёшься, сегодня — сад. Каард кивает, улыбаясь ещё шире обычного, спеша приняться за работу. Ну не может этот день стать ещё лучше! А Король лишь бросает вслед любопытный взгляд. Что же это за пташка влетела в его владения? Новичок бодро шагает в сторону сада, замечая, что впереди него идут Джевил и Шом. — Доброе утро, господа. — Голос Рулса живой, беспечный, насыщенный позитивной энергией. — Доброе-доброе, дорогой Каард! Прямо-таки сказочное утро, да? А как всем известно, сказка ложь, да в ней намёк. — Бросает Джевил, пока Шом лишь сдержанно кивает. Кот выглядит уставшим. То ли он не выспался, то ли его сегодняшние дела были слишком тяжелы для пушистых плеч. Должно быть, поэтому с ним чуть ли не под руку и идёт шут. Но сейчас важнее его собственное поручение. И Каард вскоре ныряет в совершенно новое место для себя — Королевский Сад. Всё позади. Для него открылся совершенно другой мир: гигантские деревья, больше, чем на поле Надежд и Мечтаний в два раза; Среди красных крон прятались птицы, которые не пели звучные песенки, а перешёптывались между собой о чём-то крайне личном; Здесь было так темно и свежо, а журчание древних величественных фонтанов и самодельных источников создавало особенную ауру вокруг. Этот двор контрастировал с замком на каком-то нереальном уровне. Рулс застыл в изумлении. Прямо как... В романе. И он начал осматриваться, поначалу просто изучая заросший сад. Неба было практически не видно, всё занимали пышные шапки деревьев. На голову Каарда упал красный листок. И он это почувствовал, будто это место действительно дотронулось до него, ласково приветствуя. Он проходит через какие-то лианы, минуя пару каменных лавочек. Сарай надёжно скрыт за одним из деревьев, играя в прятки, не руша общую картину сада. А если перевести взгляд в другую сторону, то можно заметить широкую, как бы не странно, королевских размеров беседку, обвитую плющом. Она такая античная, но до чего гордо выглядящая, тем и прекрасна. Это не надменность, это чистая правда. Но охватившее её растение явно нуждалось в лёгком контроле. Как бы сказали в парикмахерской, подравнять лишь кончики, чтобы лучше росло и волосы не секлись. А так, тонкие расписные колонны его завораживали. Стол и пару стульев, а на одном из них дремало оставшееся после кого-то одеяло с множеством цветных заплаток. Наверняка этот крупный кусок ткани мог бы рассказать много историй — если бы только мог вымолвить хоть слово. И тут он подходит поближе к одному из фонтанов, наклоняясь чуть вперёд. Вода кристально чистая, но при этом тёмная, под стать интимной и загадочной обстановке. То, как она шумела было похоже на чей-то неугомонный разговор. Словно этот ручей был так рад наконец кого-то увидеть, что не мог сдержать своего восторга и всё что-то рассказывал Рулсу на своём языке, а тот ничего не понимал. Но слушал. Он протягивает свои чувствительные пальцы под прохладный поток, вздрагивает, покрывается мурашками. И почему-то чувствует себя настолько живым, настолько "своим", поистине вписываясь в атмосферу. Тут ему и место, среди чистой и непорочной красоты деревьев и неизвестных ему цветов. Это не было садом в привычном понимании, место было диким, но одомашненным. Растительность жаждет не устрашающего контроля, а лёгкой помощи, нежной руки и ласки. И до чего же каждому росточку здесь повезло, что из всех возможных существ к ним пожаловал именно Рулс. Тот, кто сейчас так заинтригованно ощущает течение жизни сквозь тонкие пальцы, будто сама природа решила взять его за руку, робко и с любовью. Он беспардонно убирает волосы на одно плечо, нагнувшись и касаясь воды губами. Сегодня не было чаепитий или завтраков в принципе... Так что он попробует просто ключевую воду. Может, это было не так роскошно, как другие возможные варианты. Может, это и вовсе плебейское поведение, вот так вот утолять жажду, но до чего же красиво он выглядел со стороны... Как жаль, что сам Каард не мог взглянуть на себя от третьего лица. Наверняка какой-нибудь истинный ценитель искусства пожелал бы взмахнуть своей кистью или тушью, чтобы запечатлеть этот момент. Пришлось бы использовать тонкие линии, спокойные холодные оттенки, дабы передать всю утончённую натуру Рулса. Он был очередным прелестным цветком в этом саду, очередной пташкой на ветке, очередной искусно выполненной статуей. И именно в этот момент, выпрямившись и проводя чуть влажной ладонью по затылку, он поднял глаза... И замер. Он увидел его, запечатанного в камне, стоящего в каменной задумчивости. Образ передан чётко, ведь тут тоже капюшон скрывает всю суть. Но на ладони правителя — перо. До конца неясно, вручает ли он кому-то это перо или же наоборот — получает. А в другой руке — цепь. Тяжёлая, устрашающая. И та же самая дилемма: Король держит кого-то на цепи или же отпускает на волю? Стоило только гадать. А может, никакой тайны вовсе и не было, и только он, Рулс Каард, отчаянно пытался её найти. Лишь приставучий плющ обвивает почти всё тело скульптуры, кроме головы, едва ли заходя на шею. Но он был здесь, даже в таком виде. Даже как статуя. И с лёгкой влагой на губах, словно после тихого поцелуя с самим садом, он направился к инструментам. По пути он замечает одинокую игральную карту, отдыхающую под деревом в полудрёме. Она лежит, укрывшись одеялом из травы, а в уголке виднеется истощённая временем цифра восемь. Но сами уголки не погнуты, картинка лишь чуть выцвела. Рулс не стал трогать этот предмет — это часть задумки. Казалось неправильным трогать такое без разрешения. Вдруг это не просто след чьего-то озорства, а защитный барьер? Или что-то ещё, что новичок даже и представить не в силах? И вновь старается сконцентрироваться на задании: берёт пустую лейку, увесистые садовые ножницы и бросает мимолётный взгляд на лопаты и мотыги. Простите, но сегодня не ваш выход. Оставайтесь за кулисами и набирайтесь сил. А он набирает воду, оставляет полную лейку в стороне. И секатор в его руках превращается в музыкальный инструмент, самый незамысловатый — треугольник. Он ударяет в нужный момент, коротко чикает. Бережно, понимающе, будто боясь сделать больно. И так он вальсирует от куста к кусту, от веточки к веточке, замечая и надёжный красивый скворечник, который, судя по внешнему виду, является результатом чьей-то командной работы. И голубой флажок, застрявший в листве и ветках, жалобно прося о помощи. Он потянулся, достал его и деликатно уместил в щель между досками скворечника. Так казалось правильнее. Из скворечника вырвалась маленькая пташка, чирикнув что-то громко и позитивно, покружив неподалёку от Рулса, после чего скрываясь где-то меж приветливой листвы. Ему ничего не оставалось, кроме как проводить птенчика заботливой улыбкой. За окнами замка было совершенно другой мир. Там, краски теряли свой свет. Чего-то не хватало, что-то болело и тянуло. И за одним из окон сидел шут, заметивший юркого и весёлого птенчика, вынырнувшего из пучины ярких праздных листьев. Он чуть склонил голову вбок, раздумывая над значением такого события, а затем повернулся к котлу, у которого кружился его коллега. Шом был крайне сосредоточен, но напряжён. Придворный маг двигался скорее механически, нежели осознанно, совершенно не думая о том, что происходит вокруг и может произойти потом. А озорник озадаченно встряхивает ухом, слезает с подоконника, шагает по комнате туда-сюда, будто обращаясь за советом к древним книгам и фигуристым склянкам, хотя и так всё знает сам. Неаккуратный взмах пушистым хвостом, слышимое удивлённое "ох", но Джевил в последний миг подхватывает стекляшку своим тонким хвостом, лучезарно улыбаясь. — Поймал! — Спасибо. — Выдавливает из себя кот, склонив голову над котлом. — Ловлю сегодня пожелания доброго утра, ловлю твои всякие флакончики-бутылочки, а вот твоё хорошее настроение убежало слишком далеко! Я же хорошо играю в догонялки. — Сетует шут. — Ты не обязан. Всё в порядке. — Придворный маг добавляет какую-то голубую жидкость в загадочный тёмный котёл. — Я хочу. — Настойчиво отбивает Джевил. — Не надо. — Ответная подача. И молчат. Он держит дистанцию, не пристаёт. — Чья сегодня очередь? — Интересуется кот, тяжело вздыхая. — Твоя. Но я подменю. — Правда? — Конечно. Уши мага опустились, а сам он уставился куда-то в стол с различными реагентами. Всё тело просило оставить себя под пледом. Но он был не из тех, кто слушает тело, не из робкого десятка. И порой жалеет об этом. Он благодарен Джевилу. За компанию, за заботу, за попытки развеселить... Когтистая лапа чёртика ложится на плечо, поглаживая. — Я в котлах не так умён. В склянках, конечно же, тоже. Но сказать я точно могу, что улыбка придворного мага — ни на что не похожа! Я фолиантов много всегда уж читал, мозгами был на уровне вельможи. Но как не стараюсь, всё пытаюсь понять... Улыбка придворного мага — ни на что не похожа. Когда он молчит, то и я замолчу. Когда он споёт, то я подпою. И буду я с нетерпением ждать, когда придворный маг Шом шуту улыбнётся опять. — И отходит от него, совершив ни к чему ненужное колесо на руках, в конце резко вставая на ноги и кланяясь. — Хм... — Лёгкая улыбка начала проявляться на лице кота. — Я фокусник так-то неплох... И ты, конечно, тоже. — Внезапно подхватывает маг. — Рифмы твои помогают мне встать, ведь... И он замялся, пытаясь придумать с ходу подходящее продолжение. Это всегда было сложно, у Джевила всегда получается лучше! — Ведь мы с тобою очень похожи! — Кружит шут вокруг своего дражайшего друга. — Ты всегда выполняешь трюки, обращая время вспять. — Ты всегда не даёшь мне по ночам спать. — Из-за тебя просыпаюсь пораньше я, в пять. — У меня аж мурашки по коже. — И озорник демонстративно заворачивает рукав, доказывая, что это абсолютная правда. — Твой сегодняшний номер мне помогает понять, что мы с тобою очень похожи. — Заканчивает кот, блаженно улыбаясь, будто наслаждаясь финалом очень тёплой и трогательной сказки. И Джевил улыбается в ответ. Но в другой манере, без острых зубов, а скромно, лишь поднимая уголки губ. — Пригласи меня сегодня на чай. — Просит он, на что придворный маг лишь кивает. — Не грусти, Шом. Не скучай. — Он едва ли касается коготком до мантии своего пушистого друга, будто собираясь сделать что-то, но не решаясь. И после поспешно убегает подменять его в важном деле. Кот не знает, что бы он делал без этого игривого чёртика. Игривее были только лианы на статуе Короля, неохотно поддаваясь садовым ножницам. Каарду пришлось приложить немало усилий, чтобы с ними разобраться. В его воображении он и вовсе, был похож на отважного воина с мечом, который отрезает головы злобному зелёному дракону. Плющ был достаточно серьёзным противником, но ничто не устоит перед блистательной чёткостью и изящностью Рулса Каарда. Что ни движение, так нежный воображаемый пируэт. Что ни щелчок секатором, так очередной удар прямо в ритм, по нотам. И тело каменного государя было освобождено от коварного растения. Рулсу даже показалось, что статуя смотрела на него взглядом благодарным, хотя скульптор скрыл глаза за капюшоном. Всё как наяву. С беседкой было легче. Там плющ был более податливым, мягким, позволяющим. Тоненькие стебли и сами тянулись к нему, прося подрезать отсыхающий листочек тут и там. И он, аки природный стилист, покорно выполнял. Периферическим зрением он едва ли заметил какое-то тёмное размытое пятно вдалеке сада, которое тут же скрылось за дерево. Новичок встрепенулся. Что-то он слегка заработался, раз уж уже начинает мерещиться всякое. Прошло немало времени, и силы, что вели его в начале, сейчас были израсходованы. Тем более, он ведь даже не завтракал. Хотелось одновременно и хвалить себя за такое, и журить. Какой ответственный и трудолюбивый! Какой отчаянный и непредусмотрительный! Побродив сквозь деревья, он всё же нашёл то, что искал. На каких-то из них всё-таки росли фрукты. Слава Светлым, что не конфеты. Ему бы хотелось нечто более полноценное и питательное, чем какой-нибудь лишний десерт для его утончённых бёдер. Он бросил чуть надменный взгляд на те плоды, что лежали у него в ногах, на земле. Заметил парочку червей, что облюбовали один из тёмных персиков. Хотелось немного возмутиться, встать перед ними, прокашляться, покрутить указательным пальчиком и прочитать лекцию о том, что им не стоит воровать из сада его Темнейшества без спроса... Но он ведь ничем от них и не отличается, сам тянется к ближайшей ветке, предварительно её осмотрев с каждого возможного ракурса, после чего сорвал сочный персик. Хотелось надкусить сразу, но он пошёл к фонтану. Каард не мог позволить себе есть такой фрукт, что не был бережно помыт, чтобы в его чистоте он был уверен на все сто процентов. И уже после, персик сияет в нежном свете странного солнца. Даже днём нельзя было сказать, что это день. Даже самый счастливый день был достаточно тёмным и загадочным. В мире Светлых, как всем известно, всё было другое... А Рулсу нравились оттенки этого мира. Вряд ли он смог бы вписаться в ту палитру, которую он себе представлял у Светлых. А персик был действительно с пронзительным сладким вкусом. Им не наешься, но он придаст хотя бы немного сил и, как приятный бонус, эстетическое удовольствие. Каард стоит посреди Королевского Сада, смакует только что сорванный плод, совершенно один, будто это его владения. Только смутная нечёткая тень, появившаяся вновь, отвлечёт его от мимолётного удовольствия. Но всё равно она так же быстро скрывается, как и появляется. Дразнится, волнует. Бесит. Портит всю картину своим присутствием, выбивает из ритма, ложится неприятной кляксой посреди текста. Его это смущает, он жуёт настороженно и нахмурившись, смотря туда, где только что находилась загадочная тень. Он ждёт, но она больше не появляется. Ему не нравилось, что она остаётся в голове дольше, чем вкус фрукта. Как будто испортила не только этот момент — но и весь остаток дня. Ко всему прочему, после долгой работы в саду у него слегка ныли руки и ноги. Тяжесть ощущалась даже в груди, что слегка удивляло и пугало. Может, стоит уже уйти отсюда и не только нормально пообедать, но и просто отдохнуть? Ведь заслуженно... Он всё сделал правильно, прекрасно поработал. Пусть эта тень здесь и сидит, она ведь ненастоящая. Это просто усталость. Банальная усталость. Насладиться достойным перекусом не удалось. Хотя, казалось бы, он выбирал овощи так же искусно, как выбирал бы украшения на какой-нибудь элитный вечерний приём. Свежий салат после работы в саду, это же так просто, это невозможно испортить! Но кусок вставал поперёк горла. Особенно при попытке поесть в огромной, но пустой гостевой комнате. Никого не было, но при этом каждый кирпичик решил составить ему неприятную компанию и одарить своим недобрым взглядом. Он не допустил ни одной ошибки в саду, но сад шёл за ним по пятам. Это не был голубой флажок или дружелюбная птичка, не величественная и загадочная статуя Короля, даже не оставленная в траве карта. Рулс никогда бы не подумал, что его настолько утомляет физический труд, раз он даже не способен поесть. Кое-как расправившись с незамысловатым блюдом, он решил найти другой способ отдыха. Мышцы отяжелели, значит, нужно принять душ. Задача лёгкая, замечательная. Обычно, первый же шаг в воду заставляет его ощутить себя выразительным красавцем с полотна профессионального художника. Так обычно изображают хитрых и зовущих нимф, но был ли он в действительности похож на одну из них? Вода медленно стекала по его телу и волосам, едва ли расслабляя. Он чуть нахмурился, опёршись руками о края ванны. "Всё, что было в саду — там и осталось" Он, как блистательная и прекрасная жемчужина, решил спрятаться в раковине. Всего лишь на пару мгновений, пытаясь привести самого себя в чувства, он ныряет с головой в пенную ванну, предварительно прикрыв глаза. Брызги, как блёстки, слегка разлетаются в стороны. Выныривая, он делает глубокий выдох и убеждает себя, что он просто не привык долго заниматься физической работой, даже несмотря на то, что уборка коридоров замка принесла ему больше сил, чем прочтение книги. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он лёг в ванну — но всё равно не ощущал себя чистым до конца. Читались его любимые романы не так, как обычно. Слова путались в голове, невозможно до конца сконцентрироваться. Очень быстро он закрыл книгу, с раздражением, нетерпением. И погрузил себя в сон, закопавшись под одеялом как семечко, которое должно наконец прорасти к утру в мучительном ожидании. К его собственной радости, уснул он достаточно быстро. День за работой даёт о себе знать. Быть может, он ушёл на боковую слишком рано. Или же наоборот, удивительно поздно. Ход времени совсем потерялся, но всё казалось явно темнее, чем обычно. Но утро было таким же нежным, как и вчера. И Каард обрадовался, застёгивая свой пиджак и хватая мешочек с заслуженными деньгами. Ему повезло, что у него есть возможность отправиться за покупками. Уж точно, ничего не поднимет настроение так, как купюры в кармане и возможность потратить их на что-нибудь эдакое. По пути из замка он встречает Шома. Кот лёгким движением лапой зажёг свечу, которая, судя по всему, успела погаснуть. Придворный маг обратил внимание на своего коллегу и их взгляды неминуемо столкнулись. — Доброе утро. — Сухим тоном проговаривает он. — И Вам, Шом. Как Ваше житие? — Спрашивает Рулс с надеждой, желая услышать мягкий и успокаивающий голос. Тот самый, как в первый день, когда его обыскивали и провожали до тронного зала. — Весь в хлопотах, к сожалению. — И после этого кот разворачивается, уходя. Каард грустно вздыхает. Как же он ещё смеет раскисать? У него-то сегодня свободный день, вчера лишь ковырялся в растениях. А тут, у придворного мага, видимо, дел больше, чем мудрых мыслей в голове. Хотел бы новичок как-то разделить эту тягостную ношу, хотя бы как жест благодарности и уважения. Он бросает взгляд на зажжённую свечу, всматривается, словно перед тем как уйти кот что-то спрятал. Какое-то объяснение, записку, просьбу, хотя бы одно слово — но нет. Это упрямый, немой и холодный огонь. Молчит. Молчит так громко, что Рулсу хочется отправиться на шоппинг сильнее прежнего. Он бы мог погнаться за придворным магом, мог бы остановить его, поговорить, но кто он такой? Каард что, будет умолять кого-то? Будет пресмыкаться аки неугомонный червь у чужих ног, что ему хочется проявить заботу и доброту по отношению к кому-то? А уж тем более по отношению к столь статусному существу, как придворный маг... Нет, если бы Шому нужна была помощь, то он бы и сам бы попросил, верно? Но может всё же покупки успокоят его. Всегда успокаивали, хотя бы немножечко. Точнее, он совершенно спокоен, у него всё под контролем, а работа выполнена прекрасно. Но рынок его не ждал. Все были крайне заняты собой, словно весь мир показательно игнорировал его. Вот и ходят разные существа, с сумками и корзинами, кто во что горазд. Тёмных было даже слишком много. Как бы не было иронично это говорить, но видимо, час пик. Ощущение не из самых приятных, у всех действительно важные дела, а он... Пришёл за зеркалом. Рулс стоит по грудь в реке, против буйного течения. Он здесь ни к чему, но как-то тут оказался. А значит главное — держать голову высоко, чтобы на захлебнуться. И своими прелестными потерянными глазами он что-то ищет, пробираясь вежливо сквозь остальных. Он вышагивает к торговцу тканями. Трефовый дядька с тремя головами развалился на прилавке и дремал, будто они у себя дома, а не на рынке. На одной из макушек даже красовалось два листочка с дерева, настолько им было всё равно. — Прошу меня простить... — Негромко начинает Каард, будто бы боясь разбудить торговца, хотя в этом и вся суть. И представители масти Треф поднимаются, вытягивая все три свои шеи. — Мы Вас слушаем. — Звучит одна из голов дружелюбно. — Лучше не тратьте наше время зря. — Вторая — скорее угрожающе. — Мы не должны грубить клиентам... — Опечаленно замечает третья. — Кхм... У Вас есть атласные ленты? — Давно он не общался с такими, как они. Тяжело понять, как к тебе на самом деле относится существо, у которых три личности. Но, должно быть, Трефовые и сами понимают, как с ними сложно другим мастям. И всё же Рулсу удалость прикупить себе лент разных цветов и длины. Благо, они не дорогие. Но смущало то, что их было некуда сложить кроме кармана недостойного пиджака. "Сумочка", — Игриво проносится в сознании Каарда после того, как он вежливо прощается с торговцем. Его глаза уже бегают вокруг, выискивая что-то подходящее, попутно натыкаясь на кучу вещей, которые он хотел бы приобрести: утончённая деревянная мыльница с тоненькими бортиками, роскошный тёмный ковёр с золотыми узорами, декоративная птичья клетка. Всё это, ему, безусловно, не нужно с практической точки зрения. Но по его вкусу подошло бы идеально! А что уж говорить про манящий прилавок с множеством манекенов и одеждой, за которым стоит молодой продавец. А он симпатичен! Оранжевая кожа, широкая улыбка, чёрный верх и зелёный низ хорошо сочетаются. И по нему видно, что он не отсюда, совершенно не подходит ни под одну масть, ни под один возможный вариант. И Рулс подходит поближе. Торгаш это замечает даже слишком быстро, выпрямляя свою спину, руки в боки. — Ну здравствуй, симпомпончик. — Беспардонно лепечет торговец, оглядывая покупателя с ног до головы. — Какое у нас сегодня настроение? Что-нибудь официальное и со вкусом, чтоб все попадали? Или, может, что-то более нежное, к примеру... Хм, вот такой вот жакет? — Он схватил буквально первый попавшийся жакет, даже не глядя. — Вот смотри, какие тут пуговицы симпатичные, треугольные, светленькие. Пришиты надёжно, даже самые настойчивые фанаты не оторвут! Стало очень неловко. Каард был крайне растерян из-за того, как с ним разговаривали, и, что не менее важно, с какой скоростью. Этот парень разговаривает быстрее, чем его матушка, когда жаловалась на жизнь. Конечно, товары были симпатичные... Но не этот клоунский жакет. Тонким пальцем Рулс молча указывает в сторону тёмно-бордовой рубашки с пышным воротником и рукавами, да ещё и чёрными вставочками. — О, как деликатно! Ну превосходно на тебе сядет. — Оранжевое существо мигом оказывается рядом с покупателем, прикладывая к нему рубашку. — Да ты посмотри, какой цвет... Ну слушай, сапфирчик... Подходит, подходит! Берём такое? — И так неприлично обнимает Каарда за талию, будто они закадычные приятели или чего похуже. Он ёрзает, выбираясь из чужой хватки, но судорожно ища ценник рукой. Глаза его округлились. — Это чистой воды надувательство, господин. — Процеживает сквозь зубы Рулс так недовольно и от нежеланного физического контакта, и от цены. — Не вина моя, что в кармашке-то твоём пустует. — Колко отпускает он. Гордость была задета, сильно, с разбега, с разгона. По гордости ударили кулаком, причём очень сурово. — В моём кармане не пустует, просто на всякий ширпотреб я денег не трачу, многоуважаемый. — Дерзит он в ответ. — Давно ширпотребом стал достойный товар? Натуральный шёлк, всё красивенько и надёжно. А на твою-то фигуру... Он смутился. Отвёл взгляд в сторону. — Ладно-ладно, хорошенький ты мой. Давай, выбирай сам, раз ты так хорошо разбираешься! — И продавец нагло уселся прямо на свою же стойку, положив ногу на ногу. Так гаденько и надменно скрестил руки на груди, а улыбка никуда и не пропала, прямо-таки он с ней родился. А Каард не промах. Ненароком вспомнились слова Короля: "Смерть дышит нам всем в спину. А мы гордо не оглядываемся". Наверняка такое существо как он сейчас бы понял обиженного Рулса! Конечно, может для данного случая цитата слишком громкая, но по настроению очень уж подходила. По крайней мере, так считает сам Рулс. Он, аки цапля, вылезающая из воды, гордо вышагивает среди манекенов, стараясь как можно незаметнее проверять ценники и не выдавать того, что он явно не богач. Шарф — дорогой. Берет — лучше промолчать. Какая-то дурацкая обувь с дырочками, которую он никогда не видел ранее — тут уж дело даже не в цене. Не то, не то, всё не то... Но среди различных аксессуаров на него смотрела сумочка. Вот она, такая прелестная и миленькая, молящая, чтобы Рулс благородно приютил её. На ней даже ценника нет... А такая красивенькая! И какая она была одинокая, лёжа среди неблагодарных перчаток и безвкусных непонятных шляп. Непринятая другими элементами одежды, желающая независимости и любви... Он едва ли не вздохнул мечтательно, рассматривая эту чёрненькую красавицу с вышитыми на ней белыми розами. Ей не место среди остальных товаров этого грубияна уж точно! И он ничего не говорит, лишь уверенно берётся за ручку, которая так хорошо лежит в его ладони, как влитая. И бережно ставит сумочку на прилавок, глядя на продавца с такими же горделивыми глазами, как и у самого торгаша. — На ней нет ценника. — Не вина моя, что продавец такой непредусмотрительный. — Укалывает в ответ Каард. Улыбка бизнесмена на секундочку пропала. — А хватило ли тебе бы на неё денег, даже если бы был ценник? — Хватило. Спасибо за беспокойство. — Чуть рычит он в ответ. — Ну, конфетка, не нервничай... Рулс настойчиво кладёт купюры на прилавок. — Мало. — А по-моему как раз. — М-м-м... Нет. — Ну-ка прекращайте меня тут дурить. Хоть кто-то вообще покупает Ваши тряпки? У Вас-то в карманах поди пусто, а Вы про мои размышляете. Слишком много гордости и хвастовства для того, у кого прилавок забит товарами, но что-то я не слышу звона монет или шелеста купюр. — Нагло, на одном выдохе говорит Каард, излучая уверенность и настойчивость. Продавец пару мгновений молчит. А Рулс старается не подавать виду, как на самом деле ему страшно, что сейчас разразится скандал, его арестуют за нарушение спокойствия или что-нибудь ещё. Плакали его денюжки, попытки построить связи и милая комнатка в замке... — А тебе-то палец в рот не клади... — Верно отмечает оранжевый парень, заставляя своего покупателя деловито кивать. Каард с хозяйским видом схватил сумку с прилавка, пока продавец самодовольно усмехался, несмотря на свой явный словесный проигрыш. Он знает, как выживать в этом мире. Рулс нежный цветок, но только попробуй нажать на стебель — будь уверен, что сок обожжёт тебя, покроет кожу уродливыми волдырями. Это не он, это лишь ветер умело сдувает купюры обратно в карман, пока этот идиот не видит. Ему страшно, но гордость сильнее. Этот похабный торгаш не заслуживает ничего, кроме пустоты в своих карманах. Он поскорее скрывается в толпе, удаляясь в другую часть рынка, лишь слыша, как ему говорят вслед неприлично громко: — Надеюсь, ещё встретимся, печенюшка! Рулс надеялся, что никогда в жизни больше не услышит голос этого пошлого подлеца и его притворную противнейшую улыбочку. Такие личности сбивают его с мысли, что просто непозволительно! Каард заботливо прижимает сумочку к себе, даже слегка огладив её пальцами, будто мысленно написав на ней своё имя каллиграфическим почерком. Он кладёт купленные ленты внутрь, а затем, блуждая по рынку, всё же приходит туда, куда и планировал изначально. Как повезло, будто сама судьба на секунду улыбнулась, несмотря на неясный силуэт, пробежавший за спиной. Тут думать долго тоже не пришлось. Его отражение, без вопросов, прекрасно в любом зеркале, но это было особенное. Рулс даже не обратил внимание на продавца, разглядывая такую красоту. Вот оно, высокое, в полный рост, как ему и хотелось. Вокруг стекла серебро, выкованные шипы и розы. Во главе венца яркая пика, сверкающая каким-то тёмным кристаллом. Внизу, что он даже не заметил, небольшая декоративная цепь. А сбоку настоящая находка для модника — крючок... И он даже не выбивается из общей композиции, будто это очередной стебелёк или шип. Остальным местными зеркалам ещё расти и расти для того, чтобы догнать это величие. Достойно. Восхитительно! Цена кусалась. Но не зря Рулс... Скажем так, умно распорядился своими деньгами до этого. Хватило! Ещё бы, как иначе? Это необходимость, это нужно для правильной и приятной жизни. Он рассчитался с каким-то продавцом как можно скорее, уже желая стоять и позировать по утрам и вечерам перед этим зеркальцем. Правда, пришлось ещё в достаточно комичном виде тащить его до дворца. Может, часа два. С остановками. Стараясь, чтоб его никто не увидел. Он напрягался, хмурился, но в глубине души был очень доволен: ленты, сумка, зеркало. Ну разве же Рулс Каард не очарователен? Разве он не блистательно умён? И сам себе улыбается, пока тень идёт за ним следом, еле заметным флёром. А как же здорово оно будет смотреться в спальне! Сумка на столе, примостилась рядом с книгами, сразу же как своя. И детективы, и романы, и новички исторические фолианты приняли её. Она не только хороша как предмет гардероба, но и как декоративный элемент. Действительно, чудесное приобретение. Безусловно, после того, как зеркало было установлено — нужно было обязательно его протестировать во всей красе. И Каарду тоже нужно было протестировать свою красу. Он выпрямляется, достаёт ленты, умело и обворожительно завязывает пышный бантик с помощью одной из них, собирая волосы в хвост. Вертится, любуется на своё отражение с разных ракурсов. И так с каждым цветом. И с каждым цветом ему казалось, что в отражении зеркала стоит кто-то ещё. Но стоило обернуться — никого не было вовсе. Лишь терпеливые книги и радостная сумочка... Готовиться ко сну в эту ночь было интересно, учитывая все обновки Рулса. Он кропотливо наводил порядок, стараясь игнорировать появляющиеся под покровом тьмы сомнения: с любовью повесил "подаренную" продавцом-хамом сумку на тот самый боковой крючок зеркала, бережно сложил ленточки в шкафчик стола, даже выровнял стопки книг и разложил их по жанрам. Стол даже скрипнул после такого, то ли хваля новичка, то ли предупреждая о какой-то неведомой опасности. И он оборачивается. Там лишь зеркало, всего лишь он, всего лишь Рулс Каард. Мягкая и боязливая улыбка простирается на его лице, а отражение будто на секунду запаздывает. Но ему лишь кажется. Он поправляет простыню, так по-супружески, словно ожидая кого-то. Но по итогу, раздевшись, ныряет в тепло один, вжимая лицо в воздушную подушку. Задутые свечи стояли как солдаты вдоль стен на ночном карауле. Они охраняют его, не позволят никаким злым силам добраться до безопасной постели. Уже в полудрёме он глядит на зеркало. В темноте сейчас никого нет. Он просто очень сильно хочет спать, объяснение очевидно как отражение. По ночам и не такое причудится. Именно поэтому по ночам и принято спать. Все же думают, что в такое время слишком тихо, слишком темно. Шаги практически неслышны, но он идёт. Без короны, без плаща, тьма всё равно скрывает его неоднозначную рельефную личность. В воздухе витает спокойствие, блаженство, красота. Фонтан журчит скромным шёпотом о чём-то добром и ласковом, тёмные персики чуть крепче схватились за свои ветки, а листва мечтательно шелестела как страницы интересного романа. Он осторожно проводит пальцами вдоль колонн на беседке, умело не задевая ухоженные нежные лианы. Так легко неосознанно и нежеланно причинить боль чему-то нежному, не оценить что-то по достоинству, не заметить. Плющ, как зачарованный, тянется к своему хозяину, гладит его листьями в ответ. Никто бы не поверил, но, любит. На ветру и в ночи. Он не поэт, не великий любовник, не утончённый эстет — или, по крайней мере, делает всё, чтобы так о нём думали. Тем не менее, сейчас, здесь, он чувствовал крайне тонко, что на всю эту прелестную ухоженную атмосферу потратили не один час. Вокруг сплошная благодать, сплошные надежды и мечты. У своей статуи он задерживается, глядит на самого себя. Освобождённый от плюща, обременённый камнем. Тяжесть пера в руке, лёгкость цепи в другой. С каждым разом скульптура выглядела иначе — всё зависело от того, что он чувствует. И Король был здесь совершенно один. Даже маленькая пташка уже спит, не зная о позднем госте в саду. Ему не было одиноко, было хорошо. Наконец-то он выдыхает. Вся тяжесть всё ещё лежит на его плечах и спине, всё тело безумно ноет то ли от боли душевной, то ли какие-то старые раны дают о себе знать. Это даже не сад — лазарет, лечит. Монарх умывает лицо холодной водой, даже не поморщившись от холода. К его пальцу пристаёт маленький красный листок, от которого он неспеша избавляется, почему-то боясь его порвать. И сад всем своим видом, всем запахом, каждым своим размашистым вздохом и движением просит Короля: "Останься на подольше". Боль уходит, закрываясь на ночь в бутон, беззвучно засыпая, чтобы утром раскрыться с новой силой. А пока тихо, пока на сердце хотя бы чуточку спокойнее, он сделает ещё один круг: повторит каждый шаг и взмах рукой, вздохнёт идентично. Здесь не было геополитических карт, не было важных фигур на столе, ни одного контракта или официального письма. Ни одного страха, ни одной капли крови. И его самого удивляло, как же он придумал случайное задание для новичка и так точно угадал? Это было как раз то, чего так не хватало. Может, он бы даже всплакнул, если бы помнил как. А садовник безмятежно спит, накрывшись одеялом как щитом от всех ненастий. Свою работу он выполняет хорошо. И всё у него хорошо. В его комнате даже сумочка шевелится на ветру, которого никогда не было. Что-то двинулось, но ничего не было. Всё хорошо.