Да здравствует Король!

Всё казалось крайне суетливым. Собственное отражение в зеркале спокойно улыбалось. Сумочка послушно отдыхала на крючке, книги не сдвинулись с места, а постель бережно заправлена. Но внутри замка чувствовалась необычная атмосфера: всё движется. Каард вылез из своего мирного вакуума, чтобы взглянуть правде в глаза — что-то намечается. И он искренне надеялся увидеть того, кому можно доверять. Кого-то мудрого, кто зажигает потухшие свечи. В ответ лишь отвратительно громкая тишина. Ну, хотя бы полы всё ещё чистые, Рулс не зря старался. Тревога тревогой, но вот завтрак по расписанию. Было сегодня настроение хорошенько постараться, проявить заботу о себе и некое мастерство. К кухне в замке он уже привык, приходит туда как к себе домой. Правда, если бы Король узнал, вряд ли бы за него порадовался. Ну а кому не понравится доступ ко всему самому вкусненькому? В конце концов, еда для того и нужна, чтобы её есть. Можно сказать, Каард следит за тем, чтобы запасы не испортились и проверяет их качество. Вдруг эти недешёвые круассанчики какие-то не такие, а начинка отдаёт горечью, это обязательно стоит проверить! Миссия очень важная. С самодовольным выражением лица Рулс во всю хозяйничал на кухне, аки заботливая матушка. Бесстыже открывает шкафы, пользуется всеми благами, чуть ли не пританцовывая от габаритов кухни и щедрого количества различных продуктов. С грацией хореографа он кружится, собирая всё необходимое: грибы, яйца, небольшая луковица, сияющая бутылочка масла и какие-то тёмные листочки. Нарезал он достаточно быстро и ловко, проблемы вызывал лишь лук, заставляя жмуриться и проливать слезинки. Может, это даже полезно для его ментального здоровья. А может эффект и вовсе не такой... "Ты такая королева драмы, моя дорогая", — Думает про себя Каард, разобравшись с капризной луковицей. Вскоре слышно характерное шипение, сковородка оказывается в руке новичка. Он вспоминает свою мать, чуть вздыхает. Но никого рядом нет, даже если сзади что-то показалось тёмное и непонятное. Главное, что он уже подготовил для себя небольшую стопочку салфеток, выбрал чашку, серебряную ложечку, ножик и вилочку. Немножечко соли, немножечко внимания к будущему омлету. Смотрит так, будто выпекает не еду, а ребёнка. Выглядит красиво: пышно, в меру мягко, с чуть золотистым оттенком. Нужна была тарелка. И напиток. "Нужно кофе", — Внезапно решил он сам для себя, вспоминая прошедшие дни. Конечно, тут каждый первый сидит на чае, но Рулсу нужно разнообразие. Ну и взбодриться... Всё у него в голове перемешалось из-за всяких чрезмерно притворных торговцев, несуществующих тёмных силуэтов и его странных коллег. Сверху щедрая порция молока и буквально капелька мёда. И выбор тарелки, слишком сложный для начала дня. Каард до сих пор считает, что посуда для гостей с грубоватыми народными орнаментами — это не самый оптимальный вариант. А блёклые тарелки без узоров это совсем не солидно. Кто он такой, разве какой-нибудь крестьянин? И вновь он вспомнил матушку, мысленно извинился перед ней за такие думы. В общем, сейчас ему хотелось чуть больше роскоши — блюдо с тёмно синей каёмочкой и резными краями. Омлет чуть прилип, некритично подгорев снизу. Слишком долго он размышлял о тарелках, позабыв и вовсе о самой еде. Он недовольно цыкает, взглядом будто обвиняя сам завтрак в произошедшем — нет, он не ошибся, просто... Омлет оказался не готов к его величию. Бывает. Очень скоро он расставляет всё на чрезмерно длинном столе, с любовью. Оглянувшись вокруг, увидев все эти свободные стулья Рулс невольно ловит себя на мысли, что было бы приятно приготовить кому-то. Не только похвастаться какими-то навыками, но и просто принести пользу и радость, увидеть чьё-то маленькое обыденное счастье, благодарность. Мечты-мечты. И тогда бы он пожелал "приятого аппетита", прежде чем кокетливо положить кусочек еды себе в рот. Но чего-то не хватало. Каард метнулся обратно на кухню взяв дополнительную веточку тёмной зелени, вернулся и, погодя пару мгновений, определяясь с самым симпатичным ракурсом, положил её на верхушку. Всё как в ресторане! И основное блюдо, и замечательное нежное кофе, и прелестный десерт в виде дорогих круассанов. А чуть подгоревший низ омлета и не видно, всё в порядке. Да и вообще, это не его вина. Это просто... Маленькое недоразумение. И один лишь взгляд на этот прелестный завтрак доставлял Рулсу неимоверное эстетическое удовольствие. Он почти осмелился сесть за, очевидно, место Короля за этим столом, но всё же одумался. Будет неловко, если кто-то увидит его за чужим местом, а уж тем более, если это вдруг окажется сам монарх. Хотя, наверняка он сам и не ходит на кухню, что ему тут делать? В общем, сел как обычно. И приступил к своей трапезе, положив ногу на ногу, вытянувшись вперёд, жуя и раздумывая о своём, подпирая подбородок тыльной стороной ладони. Вспоминались нечёткие отрывки из детства, что-то про то, как о нём заботилась мама. Про то, как ему хотелось поскорее выбраться из бедности. Про то, как соседи шептались за спиной, особенно те, чей достаток больше. Всё это так быстро кануло в лету, ощущалось частью другой жизни, кем-то придуманной. Это было не с ним... А даже если и с ним, то это неважно. И важно, но... Рулс сжал дорогостоящую вилку в своих руках покрепче. Каард сидит с прямой спиной, как истинный педант отрезая кусочек омлета ножом, словно он на приёме у Светлых. Даже несмотря на лёгкую оплошность, омлет всё равно был бесподобен на вкус. Ну а как могло быть иначе, это ведь его работа! Хорош во всём: в бухгалтерии, в садоводстве, в приготовлении вкусных завтраков... В общем, самолюбование сегодня застилало ему глаза сильнее, чем следовало бы. И конечно, он сидел, смаковал, мечтал о своём, думал. Причём так, будто такого понятия как "время" уже давно не существует. Но когда скрипнула дверь, то он напрягся. Вот она, снова эта проклятая тёмная тень. Куда же от неё деться?! А, нет. Это просто Джевил. Рулс с облегчением выдохнул. — Вот ты где прячешься, Каард! — От слова "прячешься" почему-то стало особенно неуютно, он даже оставил вилку в тарелке и чуть отвёл взгляд в сторону. Шут быстрыми и, как всегда, бодрыми шагами подбежал к столу. Одно мгновение — и один из круассанов уже в его руке, а крошки падают на скатерть как конфетти из лопнувшего шара. — Так! — Недовольно выпаливает новичок, приподнимаясь с места и глядя на хитрого озорника. — Как не стыдно? — Стыд? Принеси толковый словарь, может тогда и пойму, о чём ты говоришь. Я всяких стыдов не знаю! — Он надкусывает лакомство, облизывая губы и клыки длинным языком. — Так-так-так, что у нас тут? Кофеёк, омлетик и круассанчики? Что за завтрак французского любовника? Хотя, тебе очень даже подходит! Каард хмурится чуть обиженно, возвращаясь на своё место, скрестив руки на груди и бурча себе под нос. Услышав комментарий шута про "французского любовника" он смущается и как-то рефлекторно поправляет свою одежду, чтобы точно соответствовать такому описанию. Слышать это было скорее приятно, нежели наоборот. — Это, вообще-то, мой завтрак. — Слушай, я не претендую на основное блюдо или кофе. А вот круассаны общие, купленные на деньги государства. И я же твой друг, не жадничай и поделись! И Рулс старается завтракать как ни в чём не бывало, игнорируя Джевила рядом с собой. Едва ли они промолчали минуту, прежде чем он снова заговорил. — Может, мне ещё кого угостить? Шома? Его Величество? Или есть кто-то ещё, кто голоден? — Эта улыбка во все зубы с утра пораньше раздражала похлеще громкого будильника. Никакой в этом эстетики, никакой общей композиции, какая-то какофония. "Кто-то ещё, кто голоден", — повторяет про себя Каард и невольно задумывается о том, что следует за ним по пятам. Игнорировать это становилось всё тяжелее и тяжелее, что бы это ни было. Пришлось на всякий случай оглядеться по сторонам, лишь бы убедиться, что никого кроме него и Джевила вокруг нет. — Я-то не просто так к тебе пришёл. Король хочет тебя видеть, французский любовник. — Говорит шут, прожевав рогалик и положив свою когтистую руку на плечо Рулса. — Я возьму один для Шома, если не возражаешь? — Спрашивает он с улыбкой талантливого плута. — Конечно... Передавай ему мой привет. Что-то он в последнее время слишком напряжён. У него всё в порядке? — Передам. А что, он тебя не позвал играть в молчанку? — С наигранным любопытством спрашивает шут, склонив голову вбок в сторону собеседника и вскинув брови. — Почём мне знать, что у кота на душе? — Ну, вы же коллеги и, судя по всему, близки. — Заходит Каард на чужую территорию, даже не постучавшись. — Боюсь, тебе показалось, господин фантазёр. — С усмешкой отвечает озорник. И Рулсу теперь действительно стало обидно. Это его держат за дурака или он и есть дурак в действительности? — Не заставляй Короля ждать. Терпение, как и всё красивое, умирает слишком быстро. И он берёт угощение для Шома. Слишком натурально делает вид, будто в этом нет ничего такого особенного. Пришлось доедать завтрак в спешке. Ну, тут как посмотреть, остальные бы не заметили особой разницы, но Каард считает, что он спешит, ведь не успевает прочувствовать момент полностью. В конце, как ставя точку в предложении, вытирает губы салфеткой. И он не забывает прибраться за собой: собирает посуду в аккуратную башенку, звенит столовыми приборами и даже с раздражением убирает крошки от круассана, оставленные Джевилом. Он тщательно отмывал посуду, причём даже это у него получалось эстетично. Правда, опять же, пришлось чуть торопиться. Ощущение отчуждённости было странным, но ему не впервой. Каждый раз оно было таким же сильным, как и раньше, слишком уж привычным. Рулс совершенно один, только невидимая рука ложится ему на плечо, заставляя вздрогнуть. Конечно, достаточно одного лишь взгляда по сторонам — никого нет. "Господин фантазёр". Зато шут сейчас идёт угощать своего коллегу, они перекинутся хотя бы парой фраз, а может даже и больше. Он-то не один, а вот Рулс... Не нравилась ему компания чего-то столь гнетущего и тяжелого за его спиной. Из-за такого ненароком появляется желание снова увидеть несносного шутника, лишь бы не оставаться в нечётком одиночестве. Может, встреча с Королём поможет ему прийти в себя. В тронном зале атмосфера была не самая дружелюбная. Встретил его обеспокоенный Кинг, медленно вышагивающий из одного угла комнаты к другому, сжимая в руках какую-то комично маленькую бумажку в своей руке. — Каард, где тебя, чёрт подери, носило? — Чуть рычит монарх, стараясь оставаться скорее холодным, нежели горячим. Не столько зол, сколько раздражён, хоть и не все поймут разницу. Он подходит к новичку, протягивает ему бумажку. — Прошу прощения, Ваше Темнейшество, я... — Каард по святой наивности хотел объясниться, что завтракал. Но как только представил это со стороны — понял, что глупее поступить в этой ситуации будет невозможно, лучше уж промолчать. И что вообще это за бумажка? "Надеюсь увидеть Вас сегодня в добром здравии, Король Пик. Наша величественная нация желает нанести скромный дипломатический визит, просим встретить нашего посла." Кажется, на пергаменте был ещё текст, но каким-то образом он скрыт от любопытных очей Рулса. Какое-то специальное заклятие или особенные чернилы. Но по узнаваемой печати гадать не пришлось — это масть Червей. Ярко-красное, прямо-таки демонстративное сердце. Слишком идеальное, словно с заголовка лживой жёлтой прессы, которую читают либо идиоты, либо коренные лжецы. Сейчас Каард немного жалеет, что в последнее время он так и не открыл ни одной исторической книги. А ведь они ждут его на столе... — Пришли искать брешь в моём замке. Выжидают, когда наша масть проявит слабость, когда кто-то ошибётся. — Речь не Короля, а воинственного генерала, расписывающего план действий для солдата. — Джевил и Шом знают, что делать. Теперь... Мне нужна твоя помощь. — Старается обращаться к Рулсу хоть с каким-то теплом, уже понимая, как себя с ним вести. — Ч... Что от меня требуется? — Услышав столь вдумчивый тон монарха он старается настроиться на такую же волну, держа руки по швам, смотря прямо в то место, где за капюшоном скрываются глаза. Сейчас Каард наплевал на украденную сумочку, на непонятную тень, на круассаны. Всё было неважно. Он знает, что сейчас важно. Он слушает. — Черви приезжают без предупреждения, но они наверняка готовы ко всему. Нам нужно время, чтобы подготовить всё должным образом. Холодно, вежливо, с достоинством. Твой язык не должен быть длиннее положенного. Не любезничай с теми, кто не вызывает доверия и уважения. Встреть у ворот, не отходи ни на шаг, потом я заберу у тебя эстафету. — Чётко инструктирует монарх. — Если вдруг что-то пойдёт не по плану, то я с этим разберусь. Любыми способами. Последняя формулировка вонзилась в разум как острый нож. Рулсу и знать не хочется, что может пойти не по плану и что может сделать такое существо, как Король Пик. Как-никак, граждане твердили, что их правитель отличается особой беспощадностью... Всё же, стоит ли верить им на слово? Вне зависимости от принятой стороны, сердце стучало как военный марш с барабанами. — Не молчи. Ты меня понял? — Разумеется, мой Король. — И подтверждает это достаточно уверенным кивком. — Ступай. Не трать время зря, его всегда не так много, как кажется. Времени зря Каард не станет тратить, но нужно добавить небольшой штрих. Посол другой масти — это не абы кто! Он заскочил в свою комнату, едва ли не спотыкаясь, чуть дрожащими руками доставая чёрную ленту. Рулс встал перед зеркалом, собирая свои волосы в пышный низкий хвост. Руки чуть не слушались, сомневались и боялись. На душе неспокойно, но это ничего не значит в подобной ситуации. Нужно работать, нужно не допустить ошибки, проявить себя с лучшей стороны. Симпатичный тёмный бант на волосах должен был стать знаменем его собранности и уверенности в себе, но даже он чуть покачивался из стороны в сторону при каждому движении. "Холодно, вежливо, с достоинством", — Повторяет про себя Каард, словно репитируя движения для профессионального конкурса танцев. Смотрит на себя спереди, в профиль, сзади — неплох. И даже если за спиной что-то кажется, то это только и кажется. Да даже если бы что-то и было — это неважно. Быстрыми шагами он оказывается у выхода из замка, встаёт ровно и выжидает, смотря на дорогу. Чем дольше он смотрит — тем больше ему начинает казаться, что у неё нет конца. Рулс старался как можно усерднее не думать о том, что его ждёт. Он сосредотачивается на этом моменте, пытается помнить, как правильно дышать и двигаться. Всю свою смелость он, видимо, всё-таки оставил в тронном зале. Даже деревья притихли, даже трава, даже ветер. Природа затаила своё дыхание как главный зритель... — Ещё не пришли горе-визитёры? — На выдохе спросил Джевил, выпрыгивая из замка на дорогу. У его лба была видна стекающая капля пота, взгляд чуть хмурый, но он всё так же улыбается и мир видит каждый его острый зуб. — Как видишь... — Тихо отвечает Рулс, сжимая руки в замок и не находя себе места. Шут делал всё, чтобы выглядеть и вести себя как обычно. Но его грудь вздымалась чаще обычного, а это уже что-то да значит. Джевил был показателем того, как нужно себя вести и что чувствовать. Его не сожжёшь в огне, его не потопишь в воде, он не замёрзнет в снегах, ему всё нипочём. И если Каард видит хоть каплю беспокойства в таком существе — значит это действительно серьёзно. — Рулс. — Это было даже слишком серьёзно. Не просто для характера Джевила, но и в принципе. Новичок покорно поворачивает голову к шуту, смотря на него с лицом мученика, ждущего своей неизбежной казни. — Пусть только попробуют тебя тронуть… Я так вежливо улыбнусь, что никто не поймёт, откуда у них потом не хватает конечностей. — И он громко усмехнулся. Это было что-то новое. У новичка мурашки целой армией пробежались по спине от такого. Не то, что он ожидал услышать от Джевила. Но это не успокаивало, вскоре к шуту тоже пришло это осознание. Он правда хочет приободрить того, кто так сильно нервничает. Если нужно, то шут предоставит свою защиту. Все остальные встанут горой за своего, уж такова была Пиковая масть. Неудобная правда, о которой молчат враги. — Кстати, я неплохой пародист. — С гордостью заявляет озорник, подняв подбородок к верху. — Это ты к чему? — С нервной улыбкой спрашивает Рулс. — Это я к тому, что если ты вдруг упадёшь от нервов, то я успешно спародирую тебе мягкое креслице! Каард прикрыл рот ладонью, скромно посмеиваясь и улыбаясь. Он прямо-таки представил, как шут может изображать какой-нибудь диван или стул. Зрелище должно быть, того стоило. Приятно, что даже в такой ситуации кто-то может его рассмешить. В скором времени показался посол, шедший, очевидно, во главе этого дурацкого клина из Червовых. За ним — парочка сопровождающих, а если точнее, то их было четверо. Со стороны выглядит красиво, даже величественно. Но стоит Рулсу представить рядом с ними Короля, то всё встаёт на свои места. По сравнению с ним они будут похожи всего лишь на пешек в этой слишком уж сложной игре. Хатти-посол была изящна и спокойна, полосатый зелёно-белый шарф на её короткой шее, белоснежное платье до пола (хотя, казалось, что это тоже часть её тела, никто не мог сказать наверняка), трость со знаком масти на обоих концах. — Здравствуйте. Хатти-посол. Но я не сомневаюсь, что Вы уже догадались. — Она говорит полушёпотом, так мягко, едва открывая губы. Как ива на ветру, тихая и скромная. Она протягивает своё щупальце и Каард, к своему несчастью, сразу же понимает. Он нехотя целует её конечность, сдерживая всё ожидаемое отвращение крайне умело. — Рулс Каард. — Коротко бросает он, словно это было и не его имя вовсе, а какое-то совершенно обыденное слово. Джевил же выбегает вперёд с парой прыжков и успешно сделанным колесом к сопровождающим. — День добрый, добрый день, дорогие господа. Я так понимаю, вы все здесь собрались чистосердечно? Что ж, от всего сердца вас благодарю. Позвольте составить вам компанию, а то у меня кровью сердце обливается, если представлю, как скучно вам будет ждать свою госпожу! — Он искромётно посыпает бедную Червовую свиту сердечными каламбурами, но им скорее неловко, нежели смешно. Выдвигаясь вместе с дамой-послом внутрь замка, голос Джевила отзывался эхом всё дальше и дальше, теряя чёткость. "Всё будет хорошо", — Проносится в голове так мимолётно, будто это могла бы услышать Хатти. — Как у Вас тихо... Мне даже нравится. — Конечно, манера речи этой масти не совсем уж и нова, он встречал таких существ ранее. Но она, видимо, из-за своего высокого статуса, говорила ещё более нежно и обволакивающе чем другие представители её рода. Рулс промолчал, раз уж ей нравится тишина. Он просто водил её вдоль коридоров замка, не осмеливаясь войти в какую-либо из комнат. Всё-таки, это конфиденциально. И кто знает, где он наткнётся на Шома или же Короля, тогда ситуация точно будет максимально дурацкой. — И чисто... — Она улыбнулась, кажется, очень даже искренне. Каард последовал её примеру, ведь, всё-таки, это он прибирался в этих стенах и добился столь впечатляющего результата. — Наверное, Ваша работа? — Интересуется посол, с любопытством потирая свой подбородок щупальцем. — Да. Приятно, что Вы оценили. — Коротко, как по инструкции монарха, отвечает он. — А Вам нравится служить Пиковому Королю? — Интересуется она, вызывая у Рулса незаметный флёр недовольства. Хочет подловить, он чувствует и видит. — Безусловно. — Чувствуете себя нужным? Тут он уже замедлился, врезался в мысленную преграду, не в силах придумать ответ сию же секунду. — Знаете, я бываю в дворцах каждой масти. Вы, должно быть, в курсе про "Ужин с хлебом на три масти"? — Она выжидающе уставилась на Каарда. На этот раз он смог ответить быстро, натягивая вроде как понимающую улыбку. — Естественно. — Ничего подобного. Он и знать не знает, что это за ужин такой, почему там есть хлеб и какую масть исключили из перечня. Но нельзя же выглядеть идиотом в глазах посла другой нации. — И что же Вы думаете? — Лукаво спрашивает Хатти. — Я, как Ваш проводник, не должен высказывать своё мнение по политическим вопросам. — Ловко отчеканил Рулс. — Понимаю, понимаю... — Она была довольна, следовательно, Каард тоже мог быть доволен. Посол не такая уж и неприятная, как ему изначально казалось. Она не выглядит и не ведёт себя как какая-то интеллигентная выскочка, что родилась в шёлковых тканях с золотыми узорами. Наверное, она чем-то напоминала ему Шома. И немного самого себя из-за любопытства и того, что он счёл за некую наивность. — Знаете, не могу не отметить, уж простите, но... Вы кажетесь очень преданным. Это редкое качество. Любая масть уважает подобное. — Я просто делаю всё, что в моих силах. Даже если мне кажется, что я совершаю сплошные ошибки. — Вот оно как... Главное, чтобы Пиковый Король умел прощать, в таком случае. Надеюсь, я не слишком Вас утруждаю этими разговорами? — Ни сколько, Ваша милость. — Очень рада это слышать. Но, боюсь, я бы уже хотела встретиться с его Темнейшеством. Рулс лишь послушно кивнул, хоть и понятия не имел, что делать. Он просто повёл Хатти туда, куда ему подсказывал напряжённый разум — в зал для гостей. Кажется, его мозги ещё не отказали от напряжения и он не ошибся. За крупными дверьми были еле слышны два знакомых голоса. Он робко постучался тыльной стороной ладони, выжидая. — Вы очень приятный и интересный собеседник, господин Рулс Каард. Надеюсь, что Пиковый Король оценит это так же, как и я. — Её полушёпот оказался ещё более загадочным, чем в начале. Он не был уверен в том, насколько плохо или хорошо ему удалось справиться. Но двери распахнулись, вышел Король и, как он и обещал, принял эстафету. Новичок успел увидеть то, что стол был накрыт парой элитных блюд и десертов, фруктов и овощей. Он даже успел ощутить приятный запах. Всё было чистенько и красиво, как с обложки журнала интерьера. И меж стульями стоял Шом, держа руки за спиной, не двигаясь, словно новая статуя для Королевского Сада. Кот был так спокоен и сосредоточен, это даже пугало. И как бы Рулс не смотрел на него — ноль внимания в ответ. Он... Слишком занят? Или попросту игнорирует? Но делать было нечего. Каард понимает, что ему лучше не мешаться под чужими ногами. Он повторно прокручивает разговор с Хатти-послом, напрягшись. С каждым шагом его сердце всё тяжелее, оно противно ныло от сожаления. "Совершаю сплошные ошибки", — Воспроизводится в его голове раз за разом. И вновь он жемчужина в раковине, закрывается в своей комнате. С лёгкой злостью на самого себя он развязывает свой практически идеальный чёрный бант, небрежно швыряя его на кровать. "Право, что же не так со мной? Я же не какой-то там недоумок, я был слишком мягок. Остаётся мне только уповать, что её милость либо крайне глупа, либо крайне милосердна. Я же пытался настроиться, выглядел недурно, но мне чего-то явно не хватает. Этот глупый бант совершенно не помог мне". Он бросает взгляд на ни в чём неповинную ленту, хватая её и поспешно пряча к остальным своим ярким подружкам. Дело всё явно не в украшениях, а в уверенности и понимании ситуации. Каард клянётся сам себе, что будет относиться к будущим поручениям так же, как и к инвентаризации. Вот тогда у него всё получилось замечательно, ни одной ошибки. Сейчас, сидя на постели и изредка поглядывая на своё отражение, он задумывался: кто он такой? Даже официальный статус отсутствовал. Он ведь до сих пор на загадочном "испытательном сроке", меж двух огней. Как говорят люди, "почти" — не считается. А он почти ведёт себя достойно, почти хорошо выглядит, почти не ошибается. Сплошное почти. Тонкие пальцы пробираются меж белоснежных прядей, он тяжело вздыхает, глядит в пол без цели и эмоций. Может, его вообще казнят за длинный язык в один прекрасный день. Уж не такой судьбы желает Рулс Каард, который только перешёл черту у входа в замок. Но сегодняшнему Рулсу, мягко говоря, плевать. И тень в отражении его не колышет, он смотрит прямо, не отводя взгляд. Его отражение такое странное и неестественное, а безликий гость рядом казался слишком уж обыденным. "Что ты такое?" Вопрос звучит неясно кому — то ли самому себе, то ли силуэту, что слишком уж надолго остался у него в гостях. Но никто не ответил. Он поднялся на тяжёлых ногах, словно кто-то стягивал их жгутами. Направился в библиотеку, не обращая внимание ни на что. В старинном архиве он должен найти этот пробел, понять хотя бы часть своего невежества. Он не знает историю, но и история пока что не знает ничего о нём в ответ. Перо в руках как игла. Он не пишет, а чуть ли не вспарывает волшебную бумагу с немой злостью. Даже не слышно его дыхания, а вид пугающе уставший. Сейчас он ничем не отличается от тех самых работяг с рынка, искавших еду подешевле. И ставит точку, прикладывая свои оставшиеся силы. Где же спрятался этот злополучный "Ужин с хлебом на три масти"? Пёрышко стрельнуло, показывая путь. Каард — за ним. Лёгкая улыбка появляется на его лице. Он сделает этот шаг навстречу знаниям, будет чуть больше чем просто дураком в глазах других существ. Его не оставят за бортом, не забудут как зонт с кучей заплаток где-то на лавке. Нет, такого не будет. Он хватается за корешок книги даже слишком крепко. Наверняка это какая-то конференция. Масти устанавливают какой-нибудь торговый договор или объявляют перемирие. Как вариант, может это был просто мирный ужин, но каждый продемонстрировал свою сильную или же слабую сторону, отчего тот всем запомнился. Архив, прекрасно осознавая написанный запрос потенциального читателя, сам открывает нужную страницу: "Говорят, однажды в честь подписания временного мира между Пиками и Червями устроили ужин на три масти. Всё шло чинно, пока не принесли хлеб. Представитель Пик молча отломил себе кусок и положил на тарелку. Черви — разломили хлеб на всех и вежливо предложили соседям. Бубны всё пытались узнать цену угощения за столом. А потом выяснилось, что это был декоративный муляж из воска, потому что Крести были обижены и решили всех разыграть. И в отчётах об ужине до сих пор значится: «Ужин прошёл по плану. Никто не проронил ни слова, видимо, наслаждаясь доверительной и дружелюбной атмосферой. Претензий к хлебу не поступало»". Рулс вопросительно вскинул бровь, закрыл книгу и внимательно, трижды, осмотрел её название: "Твою ж масть! Сборник лучших анекдотов". Внутри него что-то умерло. Он забыл слово "надежда" напрочь, чуть дрожащей рукой возвращая идиотскую книгу на место. Верить не хотелось, но он смотрит фактам в глаза бесстрашно. Может, вместе с омлетом на завтрак он проглотил ещё и острые ножницы, ведь сейчас Каард не мог издать и слова. "Совершаю сплошные ошибки" С шокированным лицом он кое-как вернулся к себе в комнату, вернулся к бездумному сидению на кровати. Тень нежно обнимает его. А он боится и пошевелиться. В голове проносятся они все: несносный Джевил, который по началу злил одним лишь своим присутствием, а сейчас кажется гораздо более дружелюбным, чем все остальные; Пугающе молчаливый Шом, который потерялся в работе или же в своих собственных переживаниях; Неприятный продавец, чья энергичность исходила далеко не из благих намерений. Он подвёл шута. Шом не разговаривает с ним. Украл какую-то нелепую сумочку. Сегодня выставил себя полным дураком перед послом другой масти и, крайне вероятно, разочаровал своего Короля. "Совершаю сплошные ошибки" И тень рядом с ним, не отпускает. Возможно, Рулс возненавидит гостей после этого дня. Гости наглые, не боятся собственного или чужого языка. Они сидят за столом, едят за чужой счёт и шепчут полугадости, прекрасно понимая, что каждый в зале всё слышит. — Ваш подданный не блещет историческими знаниями. — Язвит Хатти-посол. Ухо Шома чуть дёргается, он бросает заинтересованный взгляд на Короля. Может, всё же стоило распределить роли чуть иначе? — Это не входит в его обязанности, Ваша милость. Вы и сами должны знать. Меньше знаешь — крепче спишь. — Холодно отвечает его Темнейшество, нехотя дотрагиваясь до основного блюда и съедая кусочек просто ради приличия. "Подлость. Она глумилась надо мной!" Рулс прячет лицо в ладонях, с дрожью вздыхая. Всевозможные недовольства остаются не озвученными, спрятанными за плотно стиснутыми зубами и печальными звуками. — Он не кажется слишком уж уверенным в себе и своей должности. Вы уверены в своём выборе, Ваше Темнейшество? — Посол делает глоток чужого вина, наслаждаясь не своим богатством. — Вы сомневаетесь в выборе Короля другой масти? Со своим господином Вы разговариваете так же? "Король был прав." Каард держится за своё лицо так, будто оно может в любую секунду отслоится и упасть на пол. Его ладони уже слишком влажные, чтобы перелистывать страницы книг. А голова и так переполнена своими собственными, колючими и холодными, мыслями. — Что ж, Ваша масть никогда не славилась разговорчивостью... — А Ваша никогда не славилась чистосердечностью. — Парирует Король Пик, ударяя явно больнее. Его не заговоришь красивыми словами и каверзными вопросами. Он не первый день на троне, не первый день имеет дело с такими, как она. — Всё же, я здесь по делу, Ваше Темнейшество... — Оба чуть напряглись, пока Хатти-посол лишь загадочно улыбалась и продолжала свой монолог. Он чувствовал себя жалким, провалившимся по каждому пункту. Даже инвентаризация, казалось бы, доказательство его полноценности, потерялась в пучине других ошибок. Рулс льёт слёзы беззвучно, чтобы не слышала тень. Его сердце дрожит от собственных глупостей, обида захлёстывает как морская волна в плохую погоду. Сейчас уже неважна причёска, плевать хотелось на своё отражение, а наличие зеркала в комнате лишь разочаровывало. Как же так вышло, что его обидел весь мир? Или он сам себя? Сколько вообще прошло времени? Даже тень, противно прилипшая к его спине со своими объятьями, не могла дать точного ответа. Но всё осталось таким же, каким и было до приезда Хатти-посла. Пока все занимались чем-то действительно важным — он провёл время в слезах. Вся комната замерла вместе с чувствами Рулса, но на общую картину наложили фильтр холодного цвета. Сумочка всё так же висит на крючке; Книги, ожидаемо, не издавали ни звука. А он даже не спал... Просто страдал. Только губы пересохли. Но в дверь постучали. Голос Шома мог бы стать огоньком надежды, но и он был не лучше чем тень, практически идентичным. — Король желает Вас видеть, Каард. Возможно, из своих слёз он бы сделал солёные чернила. Тогда ему было бы чем писать завещание. Вышел из комнаты, но придворного мага уже нигде не было. Улизнул также беззвучно, как тушат свечи в ночи. Лишь тень не оставляет его, едва ощутимо поглаживая по плечу. Рулс пару раз убедился, что его лицо не выглядит заплаканным и, набрав воздуха в лёгкие, направился к залу со своим молчаливым собеседником бок о бок. Нужно просто выслушать, просто пережить. Тогда он сможет вновь вернуться в свою комнату, чтобы прореветь всю оставшуюся ночь. Ну, это при условии, если его не казнят. — Рулс Каард! — Это уже было действительно страшно. Не казнь, а пытка будет уготовлена для него, это уж точно. Он впервые слышит, как монарх повышает голос. Не очень приятно, будто даже стены трясутся. Что-то он размечтался. — Мой Король... — Он закрыл за собой двери, поклонившись ещё ниже обычного, будто это чем-то поможет. — Посол была недовольна, ты выставил меня не в лучшем свете. — Режет его и без ножа. Обижает одним лишь предложением. Заставляет усомниться в собственной полноценности одним лишь неясным взглядом из-под капюшона. Он стоял к Каарду спиной, оборачиваясь лишь чтобы уколоть своим глазом. — Этого больше не повторится. — Оправдывается он как отрок, не выучивший стихотворение к положенному занятию. — Я разве давал тебе разрешение что-то говорить? — И ещё одна мысленная пощёчина. Рулс побеждёно опускает голову, волосы закрывают его несчастное лицо. Он молчит. Ему приказали — он делает. Ни шага влево, ни шага вправо. Так надо. Правитель вздыхает как измученный работяга. Держит руки за спиной, сжимая их в кулаки. И Рулс это видит, замечая каждую образовавшуюся складочку на перчатках. — Я же ясно дал знать, что и как нужно говорить... Сегодня ты представлял меня — Короля Пик. Я не разговариваю о чём попало. Всё по делу, чётко, желательно, без лишних эмоций. Твоё поведение не должно заставлять других сомневаться в моей компетентности. Объясняю на пальцах... — Он поворачивается лицом к новичку, медленно подходя к нему. Каждый шаг напоминал то, как шумят тяжёлые тюремные цепи. — Врагу показывают острые клыки, а не ранимое сердце. Высеки себе это меж рёбер, как раз рядом с этим самым сердцем. Запоминай, Рулс Каард. Каард надеялся, что его просто размажут по полу как отвратительное насекомое. Но нет, вместо этого ему ещё нужно что-то запоминать в этом состоянии. Это было ужасно. Может, приходить в этот дворец — это самая главная ошибка за всю его жизнь. — Ты меня услышал? — Этот голос исходящий где-то из глубин грудной клетки, такой крепкий, угрожающий. Как бы не странно, но как чугунная посудина. Надёжная и твёрдая, выстоявшая десятилетия, ничто её не погнёт, ни огонь, ни вода, ни кровь. Рулс кивает. Король будто бы хотел сказать что-то ещё, но не решился. — Свободен. — Лишь скомандовал он напоследок. Ничего подобного. Каард себя чувствует противоположно. Обезьянка в клетке на потеху всему миру, все смотрят на его провал. Свобода это не про него. Слишком уж было тесно в груди, ему не хватало воздуха в этом ужасном замке. Он ничего не понимает, ничего не знает. Все что-то скрывают, недоговаривают, поучают или говорят загадками. Ему тут не место. Как ребёнок на строительной площадке — жди беды. Лишь одно место может его понять. Лёгкая прохлада была противной, прогоняющей. Но он всё равно пришёл сюда. Против течения, против, может, здравого смысла. Рулс сел на каменную скамейку, посмотрев вверх. Веточки деревьев нежно приземлились на его плечи, словно поглаживая. Ветер шепчет успокаивающие слова. Луна не оставит в темноте. Наконец, он снова может вернуться к тому, что по итогу так и не закончил. Слёзы стекают по щекам, мерцая как печальные блёстки после неудавшегося фокуса. Маленький птенчик сонно вылез из своего скворечника, подлетая к убитому горем Каарду. Пташка села на его плечо, заставляя вздрогнуть от испуга. Они смотрят друг на друга. Птенец что-то чирикает, рассказывает, но он ничего не понимает, лишь громко всхлипывая и неуверенно оглаживая указательным пальцем оперение малыша. Наверняка он пытается его поддержать, что разбивает сердце Рулса ещё сильнее. Он видит, как его коллега... Как его друг роняет слёзы в мучительном одиночестве. Коготком он потирает подбородок, нелегко вздыхая. Почему-то знал, что он будет здесь. Ведь не зря руки Каарда позаботились о здешних деревьях, цветочках и плюще. Теперь они принимают его за своего, любя каждым стебельком и листочком, даже если на его душе неспокойно. Джевил тоже понимал это, аккуратно выходя из тени. — Привет. — Мягко и спокойно звучит голос шута. Рулс отворачивается, делая вид, что он не плачет. Птенчик, будто понимая контекст ситуации, вспорхнул ввысь и вернулся в свой уютный домик. — Можно? — Спрашивает он как можно менее навязчиво. Но собеседник молчит. Неловко. Рука Каарда скользнула куда-то сквозь волосы, протирая лицо. Шут садится рядом, но держит некоторое расстояние. Он тоже поднимает взгляд на луну, чуть улыбаясь. Красиво, хоть и грустно. Он не очень любил трагедии, из-за них люди плачут. А когда трагедия происходит в реальной жизни, то обязательно нужно сменить жанр на что-то повеселее, хотя бы немножечко... — Ты хорошо справился. — Старается подбодрить Джевил. — Ты пришёл поглумиться надо мной? — Еле слышно огрызается Рулс, опустив свою голову до колен, разглядывая каждую травинку от дискомфорта всей ситуации. — Что? — Искренне удивляется шут, после чего вздрагивает. — Нет! Что смешного в чужом несчастье? Одиночество не любит, когда над ним шутят, знаешь ли. Ему обидно, а мне не плевать на чужие чувства. — Да? — Да. — На выдохе. Откровенно. — И что, ты пришёл поддержать меня? — Каард сам смеётся такой мысли. Тот, кто скачет на столе, прыгает с люстр, падает с неба и травит каламбуры? Это существо будет проявлять ему долю настоящего сострадания? Шут действительно заставляет смеяться, смаргивая слёзы. — Да. — Уверенный ответ. Новичок выпрямляется, поворачивая голову на Джевила. Губы сами поджимаются, а голос не желает слушаться. Всё в нём сейчас кажется сломанным. Его мелодия как с заляпанной пластинки, искажённая и нерадостная. — Поговори со мной. Ну, хуже уже ситуация стать явно не может. Да и кто что сделает с его чувствами? Максимум — кинут сердце в урну и ударят ногой. — Я... Я идиот, Джевил. Я спотыкаюсь на каждом шагу. Какой ещё бездарь может испортить замечательное шоу? Я чуть ли не погиб от стыда на месте, а ты... — Он на секунду взглянул на озорника, будто не веря, что он сидит рядом и понимающе улыбается. Не весело, а понимающе. Ведь вправду, он... — А ты не позволил Королю узнать об этом. Потом ещё и Шом начинает игнорировать меня, а я даже не знаю причину. Я ничего не знаю, всё происходит без меня. А если я принимаю участие, то порчу всё! — Про сумочку и продавца он рассказывать не стал, но сам себе в мыслях припомнил. Шут внимательно слушает. — Сегодня меня эта подлейшая посол обвела вокруг пальца! Спросила, знаю ли я об, видите ли, "Ужин с хлебом на три масти". Я, как настоящий идиот, сделал вид, будто в курсе. Она подловила меня! Я думал, что это историческое событие какое-нибудь, а потом архив выдал мне книгу с анекдотами. Сие невежество непростительно, а ведь я ещё высказал ей в двух словах о своих переживаниях... В общем, Король от меня был сегодня не в восторге. — На последнем предложении голос Каарда со скорбью задрожал. — Дура она. — Сначала коротко выдаёт Джевил, отчего у Рулса округляются глаза. — И люди её дураки без чувства юмора, им только жонглирование и акробатические трюки подавай, а правда и юмор глаза колют. Но поменьше о всяких глупцах, побольше о тебе. Шут встаёт перед Каардом. — Сейчас я разберу тебе всё по полочкам! Хотя, учитывая обстановку, стоит сказать... По листочкам-лепесточкам? В общем! — Джевил потёр свои лапы. — Я на тебя не злюсь и не обижен, я хоть и до ужаса удивился... — Так он перефразировал слово "испугался". — Но было интересно. Что же за блюдо без перчинки или секретного ингредиента, верно? Каард нехотя кивает. — Шомик... Ах, Шомик! Каков котяра, какова загадка, а? Играет в молчанку, тебя, наглец, не позвал? — Внезапно, он оказывается у собеседника за спиной, хватая его за плечи почти аккуратно. — А ты с ним поговори, настойчиво так, с чувством, по-доброму! Покажи ему, что ты другие игры любишь и молчанка тебе надоела. Если мне игра не нравится, то об этом узнают все. И перепрыгивает через скамейку, вперёд. — Ты ошибаешься, но кто — нет? Если ты наломал дров, то давай вместе разожжём тёплый костёр и погреемся. Смешок. Очередной плюсик в копилку Джевила. — Посол эта та ещё птица. Ходит такая важная со своим оперением, поёт что-то... Такие обычно и оказываются на блюде с яблоком во рту. Или так говорят про свиней? В общем, подходит ей и то, и то сравнение. — Джевил! А если Король услышит? — Рулс вытирает оставшиеся слёзы, слушая внимательнее и чуть посмеиваясь. — А ты думаешь он в ней души не чает от всего сердца? Ещё чего! Ему в сотню раз приятнее видеть твою мордашку перед собой чем какую-то там самодурку, которая вечно шепчется как старая бабка. У Каарда от таких слов чуть ли глаза на лоб не полезли, смеха сдержать он уже не мог. — Тебе лучше, дружище? — Спрашивает шут, вновь усаживаясь рядом с новичком. — Да, пожалуй... Просто я переживаю, я... — Не вешай нос, французский любовник. Может, ты именно то, что нужно этому месту. Просто никто из нас этого ещё не понял. — Джевил дружелюбно приобнял его за плечо, бодро хихикая. Он не любит слёзы, но принимает и понимает их. Он не просто шутник, не просто развлекатель. Сколько горя он видел, сколько таких как Рулс ему удалось подбодрить? Оставалось только гадать и наслаждаться. — Хочешь, я тебе песенку сочиню? Или стишок? — Господи, Джевил... — Нет, а ты послушай! — Он встал с места, изображая, будто играет на классической гитаре. И как весело затараторит, но всё же вполголоса, ведь уже поздно: Шёл по дорожке мощённой Рулс Каард: Переживает — никому не нужен, никто не рад. А я с люстры совершаю красивый полёт, Тогда улыбка на лице у него зацветёт! Он шарик мой лопнул, казалось: вот гад! А вот и нет, продолжаю маскарад. Люди, знайте, он не подведёт. Пусть улыбка Рулса и дальше цветёт! Каард с наигранным раздражением закатывает глаза, скрестив руки на груди. — Ну что, не понравилось? — Джевил склоняет голову вбок, глядя крайне заинтересованно. — Я не понимаю, как это тебе вообще в голову приходит. Ты это только что придумал? — Пару минут назад. Новичок удивлённо охает, даже с лёгким возмущением. Плач стих, но не исчез. Он просто испугался смеха и жизнерадостности, испугался чьей-то яркой надежды. Скрылся меж щелей, меж камушков и затих. Птенчик уже мирно спал. Свеча в лаборатории испустила свой последний вздох на сегодня, но из них двоих это заметил только Джевил, улыбнувшись потемневшему окну. Он рассказал ещё пару шуток, которыми пытался покорить Червовую масть, чуть обнимая Рулса за плечо ещё разок, ну так, на всякий случай. Чтобы боль наверняка притихла. И сад всё запомнил — смех, слёзы, неожиданное чириканье птенчика в самом начале. И Каард запомнил. Тень всё ещё была рядом с ним, но он уже не убегал. Сейчас было не страшно. Он что-нибудь придумает... — Поспи сегодня как следует. — Говорил ему Джевил, когда настало время прощаться. Заворачиваясь в тёплое одеяло он хранил надежду, что завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний. Было так больно... Но хотя бы есть кто-то, кто понимает его боль. Может, даже Шом или Кинг тоже способны понять его боль, а он об этом просто не знает? В любом случае, этот день всё-таки не стал трагедией. А значит, ещё не всё потеряно.