Да здравствует Король!

Коварные завывания ветра не отличались своей оригинальностью. Из интересных запахов лишь суховатые листья. Воздух наполнен обычной ночью, но всё же чуть более тяжёлой, чем ей стоило бы быть. Даже трава под пушистыми лапами проминается слишком легко, будто неспособная выдержать какого-то давления со стороны. Две фигуры в мантиях идут подруку в кромешной темноте. Джевил думал о том, что им придётся отсыпаться за эту ночь днём. Шом, на самом деле, думал о том же. Всегда хотя бы немного неприятно, когда все отдыхают, а только вы работаете, так ещё и над чем-то важным. Кот чуть дёргает ухом, когда ленивый светлячок касается макушки мантии. Вокруг ни звука, словно так совсем не было задумано. Что-то в мире сейчас работало неправильно. Ведь, обычно, в такое время ни у кого не должно быть важных миссий. Сейчас должны петь ночные птицы, издавать характерные необычные звуки. Где же какое-нибудь стрекотание сверчков или цикад? Из-за отсутствия хоть какой-то природной мелодии собственное дыхание и шаги казались чересчур громкими. Хотя, это, конечно, неправда. Жёлтые зрачки Джевила поблёскивают в темноте, будто у него тоже есть два светлячка, которые периодически исчезают на мгновение, если тот моргает — Не такой я представлял нашу следующую совместную прогулку... — Шепчет шут, в который раз удивляясь, как ему непривычно гулять без серёжек. Всё же, надо быть тихим. Важное дело. Кот чуть усмехается, неслышно. Звук теряется где-то в его груди и атмосфере опасной ночи. — А какой же? — Тихо интересуется кот, придерживая края капюшона своей мантии и поворачивая голову к своему близкому компаньону. — Как минимум без этих дурацких мантий... Из-за них твою мордашку не видно. — Чёрт игриво тыкает коготком в плечо волшебника. — И зачем же тебе её видеть? — Мурлычет кот как можно спокойнее. — Ну а как иначе я буду рисовать тебя задумчиво сидящим около реки? Придворный маг чуть смущается, отворачиваясь в сторону. — Не думаешь, что сейчас не время для подобного? — Бурчит волшебник. — Вроде бы ты сам спросил... — Тут же подловил Джевил, пожав плечами и продолжая путь. Да и говорить как-то расхотелось. Нет, он совершенно не обиделся, это ведь не блинная опера, а что-то гораздо серьёзнее. Вместо эмоций он сконцентрировался на окружении, прислушиваясь к подозрительному отсутствию звуков. Шута не покидало ощущение, что где-то их обманывают. Не то какие-то иллюзорные враги, быть может, сами Бубновые. Не то матушка-природа решила подшутить уж слишком не по-доброму. Напоминает это ситуацию, когда ты берёшь чашку с водой, чтобы утолить жажду, будучи уверенным, что там есть хотя бы одна капля, но... Оказываешься одураченным своими собственными ожиданиями. Озорник чуть хмурится. Замечает, как под мантией кончики ушей его друга чуть дёргаются время от времени. Может, всё же кот слышит что-то? — Ну что там? — Тихонечко, в унисон с дуновениями ветра, спрашивает Джевил. — Ничего. — У тебя уши дёргаются. Шому стало немного неловко, он начал стараться больше контролировать этот процесс, поправляя накидку. С подозрением он оглядывает ближайшие два куста, но ничего не находит. Сам из-за этого чуть сжимается, не понимая, есть ли вообще причина бояться чего-либо. — Я просто немного нервничаю... — Признаётся кот совсем неслышно, взглянув своему компаньону прямо в глаза. Они миновали часть с лесом, теперь следующая отметка на воображаемой карте. Слышна вода. Единственный естественный звук этой ночью. Кажется, будто его просто наложили поверх картинки, но очень скоро они оба убеждаются — здесь действительно течёт река. Тёмная из-за ночного освещения. И это было известно ещё раньше, когда они проверяли карты перед выходом из замка, но почему-то этот факт всё равно немного удивил обоих. Без происшествий прошлись по мосту. Деревяшки чуть покосились из-за воздействия беспощадного времени. Где-то даже чуть поросли мхом, неким строительным материалом от самой природы. Краска, что совершенно ожидаемо, облупилась тут и там, неспособная сохранять хоть какой-то элегантный образ. Джевил обратил внимание на какой-то замочек в виде сердечка, намертво прикреплённый к одной из перекладин. Улыбнулся. Значит, здесь есть, или, по крайней мере, когда-то была любовь. Вроде как хороший знак. Даже чуть ткнул когтем, услышав стук железки о дерево. Шом встрепенулся, нахмурился и с осуждением оглядел своего друга. — Это на удачу... — Убеждает озорник, но коту в это что-то не особо сильно верится. Им сейчас не до замков. Ухо волшебника вновь дёргается. — Слышал? — Хрипит придворный маг, хватая за рукав Джевила, чуть наклоняя его в свою сторону. Тот прислушался, напрягаясь и осматриваясь по сторонам. Он опустился к низу, вглядываясь в воду меж периллами. Не слышно даже рыб. Спят? Или попросту давно погибли? Сбежали? Только ветки деревьев как-то нехотя отражались в мрачной водной глади, да само лицо шута. — Обознался... — Как-то неубедительно мямлит кот, положив лапу на плечо друга. Их подобие луны в Тёмном мире пряталось за кронами деревьев и появлялась вновь, но едва ли освещало хоть что-то. Ощущение было скорее противоположное. Коты и черти неплохо видят в темноте, генетически так сложилось. Плевать на эту луну, если на следующей поляне в нос бьёт подозрительный противный запах. Это природа. Но природа ужасающая, заставляющая свернуться всё внутри и перемешаться в кашу из чувств, эмоций, рвотных позывов и лёгких помутнений рассудка. Кот сразу же опустил уши вниз. Взглянул на секунду — а воспоминания явно на месяц вперёд. Он отворачивается, но в его разуме словно застряла качественная фотография увиденного. Несколько бездыханных тел распластались на траве, такие расслабленные, уже не обременённые ни чем в этом мире. Он заметил — где-то торчат кости, у кого-то не хватает конечности. Сломанные куклы, брошенные в грязь. Ненужная разбитая посуда. Смятые комки старого пергамента. Назови как хочешь, но всё равно в голову лезет только одно слово — смерть. Силуэты незнакомцев изуродованы, покрытые некими сероватыми прожилками поверх оттенков чёрного и тёмного бордового, почти везде ткань одежды разорвана и уничтожена беспощадным огнём. Когти кота вцепились в отчаянном жесте о ствол ближайшего дерева. Эта сладко-горькая смесь запахов влажной земли, уже гниющей и сгоревшей чужой плоти. Даже у Джевила от этого сводило в животе, но он не позволял себе отвести взгляд. Прикрыв дыхательные пути рукой, шут начал изучать место преступления первым. Чем быстрее они начнут — тем быстрее уберутся отсюда прочь. Дрожащими лапами придворный маг хватается за сумку на поясе своей мантии, выуживая какую-то склянку с водой. Ну, по крайней мере оно выглядит как вода. Делает пару жадных глотков, жмурится, шумно выдыхает, словно кто-то хотел подставить ему подножку. И теперь приближается к своему компаньону, присаживаясь рядом с каким-то крайне пугающим лицом. Тут и серьёзность, тут и подавленный, но до чего искренний и естественный ужас. И, конечно же, отвращение, заставляющее время от времени отворачиваться или хотя бы задерживать дыхание. — Если хочешь, то можешь подождать у моста. Всё в порядке. — Говорит Джевил слишком смело и уверенно, словно он работал на печатной машинке под диктовку, а не делал то, что делает сейчас. — Пожалуйста... Молчи. — Просит Шом, шумно выдыхая. Чёрту немного обидно. Как бы ему не хотелось этого признавать, его любимому котёнку такое не по зубам. Каждый раз как в первый. Может, он слишком мягкий, потому что плюшевый. А может он просто кажется таким мягким? Ну, рот он ему сейчас заткнул в любом случае. Даже обидно, но он проглотит. Понимает. А ещё старается не вляпаться в чью-то печень. Хотя как они будут обсуждать свои догадки, если ему заткнули рот? Непонятно. Но пусть кот делает что хочет, лишь бы на душе его было не так гадко. Шут нехотя, но разглядывает каждый труп индивидуально. Пару раз отходит на достаточно далёкое расстояние. Нет, не перевести дыхание или потереть лицо от ужаса происходящего. Он это делает, чтобы увидеть картину целиком. Что-то не даёт ему покоя, будто даже сами деревья вокруг сужаются, налипая друг на друга как мазут. Руки расставлены так трагично, лица совсем не разобрать... Обожжённые трупы? Сожгли ли их чтобы убить или чтобы что-то скрыть? Джевил ухмыляется в злобной и недовольной гримасе. Никого вокруг даже нет. Трава, пропитанная кровью... Должно ли её быть столько? В этом он уже точно не разбирается, но может это важно. — Неужели мы и вправду такие подонки? — Тихо, с каким-то выделяющимся отчаяньем в голосе, спрашивает волшебник, делая пару шагов назад. Вот у него-то как раз короткая передышка. Отворачивает свою пушистую морду и тяжело дышит. — Ты думаешь, что это дело рук наших? Давно пики используют огненную магию? — А что им помешает использовать какой-нибудь факел? Что ж, кот был действительно логичен. Джевил крайне одобрительно кивает головой, но затем говорит: — Честно, меня это всё беспокоит... Всё очень похоже на спектакль, который лишь и ждал своих зрителей. — Озорник вновь подходит к телам поближе. — Как удобно, что мы не можем распознать их лица. И карманы у всех пустые, а форма вроде как действительно Бубновая. Размышлять о столь важных вещах и ощущать этот ублюдский запах было практически невозможно. Но он может всё. Даже если приходится уже который раз повторять про себя, что всё в порядке и ничего страшного сейчас не происходит. — Мы не имеем права полагаться лишь на твою интуицию... — С лёгким раздражением рычит Шом, стараясь наполнить свои лёгкие воздухом, но гадкий аромат смерти и пороков живых существ возвращается за ним, словно пришитый. Шут всё по-варварски хватал каждого мертвеца за запястья, стараясь быть осторожным, но при этом всё что-то выискивая, всматриваясь. — Джевил, прошу тебя... Я понимаю, ты не хочешь признавать этого, но это наша вина... Чёрт высказал своё недовольство себе под нос, а затем чуть ли не вскрикнул: — Скептик, ползи сюда! Смотри. — И тут же пожалел об этом, ощутив, как много он вдохнул этого прогорклого аромата, подавляя внезапный рвотный позыв. Кот крайне нехотя подошёл, нагибаясь. — У него земля на пальцах. Видишь? — Шут даже демонстративно направляет грубую сожжённую конечность в сторону коллеги. Лицо мага выражает дикую злость и отвращение, он отмахивается и гневно рычит. — И что? Помыть мне ему руки или что? — Грязь не отсюда. Она с севера, у нас не такая. Шом расслабил своё лицо. Глаза-пуговицы чуть блеснули во тьме, он озадаченно осматривает Джевила, а затем, задержав дыхание, бросается к одному из трупов. Земля не будет доказательством для других, но коту этого достаточно, чтобы поверить своему самому близкому компаньону во всей вселенной. У одного ничего толком не разберёшь, перешёл к следующему трупу и... — Даже... Даже дешёвый портной так не сделает. Ха... — Маг усмехается, осторожно вырезает с помощью своего же коготка кусок обугленной, но чудом уцелевшей ткани. Поцелованный самой судьбой. — И это форма Бубновых? Посмотри. Стежки слишком редкие, всё на добром слове держится... Ха-ха. Этот тихий смех даже пугал Джевила. — А я ведь почти поверил... Я готов был поверить, представляешь? — Кот убирает находку в сумочку на поясе, а затем, хватаясь лапами за лицо, прижимается к первому попавшемуся дереву. Надо же... Откуда в нём столько пессимизма? Казалось бы, в обыденной жизни такое происходит редко. А тут ему гораздо проще поверить, что это вина его соотечественников, нежели попытаться проявить чуть больше смекалки. И как же, всё-таки, это гнилое мясо наполняет воздух... — Шом... Шом! Шом! — Шут подбегает к своему компаньону, подхватывая его сползающее тело. — Надо тебе было остаться в замке... — Нет! Нет, я в порядке. — Говорит он, еле дотягиваясь до чужих плеч. — Меня сейчас вырвет, Шом. — С какой-то мольбой в голосе говорит чёрт, сглатывая и жмурясь. — Давай уйдём подальше, ты же взял всё, что нужно, да? Кот слабо кивает. Джевил крепко сжимает его руку, не позволяя придворному магу быть одному. Он ведёт его впопыхах, не оглядываясь, но спотыкается о что-то и едва ли не падает вместе со своим компаньоном. Запах всё ещё преследует их, голова кружится у обоих. Но, кажется, очевидно, кому хуже. Шут смотрит под ноги и видит, что причиной случившегося оказывается некий плоский кристалл. Поднимает его, оценивающе смотрит: — Это ещё что за подарок? — Потом... Пожалуйста. — Просит его коллега, выхватив из чужих рук непонятный артефакт, прижимая его к мантии, словно пряча от тех, кто мог бы увидеть их обоих. Что-то неприлично громко хрустнуло где-то в кустах. Засада. Кот дёргает своего напарника, ныряя уже за другой кустарник, вжавшись друг в друга как клей к бумаге. Сердце заколотилось, танцуя адскую чечётку на огне. Неизвестный враг двигался, это было слышно. Шуршит, извивается... Шом чуть сжимает ткань своей собственной мантии, всё ещё сохраняя целостность только что найденного ими обоими артефакта. Он не готов принять бой. Да и его коллега, судя по всему, тоже... Что-то не так. Джевил это понимает, потому что ничего больше не происходит. Вопреки своему другу, он чуть выглядывает из-за кустов и видит какую-то ночную птицу, выискивающую червей в земле. — Да когда же эта ночь закончится... — С усталостью говорит шут. — Это была птица. Шом еле встаёт на ноги и посмеивается с самого себя. А он ведь так испугался... — Пожалуйста, давай поскорее убираться отсюда... Джевил понимающе кивает, старается перебирать ногами как можно быстрее, а разум гудит и сжимается. На душе спокойнее лишь тогда, когда запах улетучивается физически. Но остаётся в воспоминаниях... Слишком узнаваемо. Они и не помнят, как садятся на берегу, глядя на мост. Шут с трудом снимает свою обувь, а кот каким-то наполовину одурманенным взглядом изучает драгоценный камень. Ноги погружаются в воду на секунду, прежде чем Джевил вскакивает с места с громким охом. Водица холодная, как будто только-только растаявшие сосульки наполнили эту реку. Шом дёргается из-за реакции своего напарника и артефакт, будто только этого и ждал, выпрыгивает из его рук, злобно сверкнув на пару секунд, прежде чем плюхнуться в тёмные воды. Они оба в шоке замерли, маг тихо шипит от негодования. Было впечатление, словно ехидная река забрала не просто какой-то камень, но и самую настоящую разгадку. А когда по воде пошла лёгкая рябь, то шут чуть стыдливо морщится. От того кажется, что это было действительно что-то значимое. — Чёрт, Джевил, ты... Озорник виновато оглядывает реку какое-то время, словно надеясь, что она передумает и вернёт артефакт обратно сама. Но уже через мгновения он собирается броситься в неё, как кот хватает его за хвост, скалясь: — Нет! Не надо, плевать! Это всего лишь полупрозрачный булыжник! Шут побеждённо садится обратно и вздыхает. — Прости. Может, это было важно. — Уже неважно. — Со вздохом таким тяжёлым, словно на его сердце висели стальные кандалы, шепчет кот. Он кладёт свою голову на плечо компаньона. — Прости, что наговорил гадостей ранее... Ты знаешь, я немного... На взводе. И от ситуации, и если пью этот эликсир. — Я не заметил, что ты его пил... — Полушёпотом говорит озорник, положив когтистую лапу на макушку друга, нежно поглаживая. — Я специально, чтоб ты не видел. — Хитрый. — Как и ты... — Кот усмехается, ластясь к чужой руке. — Как хорошо, когда трупами не воняет... Джевил лишь посмеивается с остроумного комментария своего друга. — Знаешь, после всего этого ты заслуживаешь достойный выходной. Я тебе обещаю, что мы как можно скорее выйдем на пикничок. — Шут поднимает голову, взглянув на неинтересное небо. Действительно, ничего примечательного. Его глаза возвращаются к верному пушистому компаньону, который выглядит крайне уставшим. — Молчишь? — Просто вспоминаю, как было раньше... Ты помнишь? Тогда даже замок казался светлее, все комнаты были забиты разным народом. В гостевом зале слышен чей-то смех, звяканье бокалов, замечательная музыка от самых искусных скрипачей, гитаристов и трубачей. Трефовая Дама весело рассуждала о чём-то с Королём Пик, который всё поглядывал в сторону с какой-то мнимой надеждой. Кот в это время наливал кому-то из гостей шампанское, наблюдая за исчезающей пеной у стекла. Пара маленьких пузырьков, характерное шипение. Кто-то выпил за чьё-то благополучие, а он пошёл дальше, выглядывая в толпе своего друга. Джевил стоял где-то в середине зала, декларируя популярные стихи того времени. Но только чёрт заметил своего друга, так сразу же поклонился и скрылся в толпе, воссоединяясь с ним. Вместе они шептались о визитёрах замка, о Королях и Королевах. Подшучивали, посмеивались. Скоро их выход, нужно было показать небольшой магический номер, а затем им было бы позволено отдыхать. Ну, до тех пор, пока кто-то из господ не решит отдать какой-нибудь очередной приказ. И боги, как же они были хороши! Шом толкал торжественную речь, заученную от самой первой буквы до самой последней точки, вместе с шутом благодарил всех присутствующих. Они колдовали: вызывали небольшие вихри, безобидные красивые взрывы разных цветов, пританцовывали. Джевил рифмовал что-то о реках спиртного и танцах до утра. А ещё там было что-то про Короля Бубен. День рождения у него был недавно, что ли... В общем, это была самая неинтересная для кота часть. Но пока они выступали, то видели другую картину, любопытную. Среди их зрителей были все, в том числе и Кинг, так нежно обнимающий за талию будущую Пиковую Даму, он всё что-то шептал ей на ухо и улыбался. Его потенциальная супруга была не впечатлена, но не протестовала. Просто наблюдала за представлением, словно она и не была здесь, как чей-то забытый призрак. Но, видимо, ради приличия она поцеловала его в щёку. Может, дело было в том, что бывший пиковый монарх, уже преклонного возраста, прошёл мимо них двоих. А когда вновь были танцы — кот и чёрт наслаждались оставленными на столах блюдами. А все танцуют, все подпевают. Шум и гам, но лишь у них двоих свой скромный уголок. Особенно когда они действительно забрались под стол, прячась за скатертью и кидая виноградинки друг другу в рот, словно играя в дартс. И выглядывая из-под дорогой ткани, они вновь высматривали гостей, комментируя друг другу происходящее. — Вот смотрю на Пиковое Темнейшество и понимаю, что любовь и вправду может быть цирком. А мы с тобой зрители с бесплатными билетами... Как думаешь, он весёлый клоун или грустный? — Укротитель огня. — Точно... — Как-то мрачно соглашается шут. А музыка всё играла, громче всех! Королевы и Короли смеются, ноги отскакивают от пола, кто-то кого-то жарко целует. Всем кажется, что праздник жизни будет длиться вечно... Интересно, когда же следующий праздник? И будет ли он вообще? — Знаешь, Шомик, ностальгия о-о-очень жестокое явление и бесполезное. Нет смысла думать о былом с желанием вернуть, если заведомо это невозможно. — Джевил поглаживает своего компаньона, глядя на него с мягкой и скромной улыбкой. — Я знаю, я знаю... Но думаю, что порой стоит вспоминать уроки прошлого. Те моменты создают хоть какое-то понимание к чему хочется или не хочется двигаться дальше. — Это правда. Кот мягко улыбается. — А ты сам не скучаешь по этим временам? — Я изменился и сам, смогли ли бы эти времена скучать по мне былому, если бы я оказался сейчас там со своим нынешним опытом? Всё сложилось так, как должно было. Ну, я живой, сердце у меня сжимается от каких-то вещей из прошлого, но мне повезло, что мой взгляд на мир не позволяет мне на этом зацикливаться. Всё это как хитрая оптическая иллюзия. А ты что, скучаешь? — Немного... — Со стыдом признаётся Шом, лёжа на плече своего друга. — Просто... Тогда было легче. Когда мы с тобой прятались под скатертью... — Знаешь, как я это вижу? — Коготками шут усердно почёсывает затылок кота, заставляя того расслабиться пуще прежнего. Когда его вот так вот чешут, то он вовсе забывает и о трупах, и о тоске по прошлому. Он лишь чуть вопросительно мычит, глядя на Джевила, благодарно оглаживая его спину, что поначалу заставляет озорника покрыться мурашками и вздрогнуть от такого редкого проявления физического контакта. — Знаешь это... Как мотивация. Вернуть всё. Вряд ли так же, так не бывает. Но будет лучше, и по-новому. Я хочу строить лучшую версию будущего. Там, где есть свобода. — Я тоже. — Коротко соглашается кот, чуть приблизившись к лицу напарника неосознанно, рефлекторно. Сердце весельчака забилось чаще, он почувствовал какую-то глупую и несвойственную ему панику, не зная, куда себя деть. Захотелось прямо-таки схватить этого котяру за воротник и прижать к себе с завидной силой, словно от этого зависит судьба биллионов различных вселенных и миров. Словно это решающий ход в шахматах, ведущий к самой замечательной победе. Как громкие и выразительные аплодисменты после увлекательного спектакля... Он ждёт, чуть приблизившись, выжидающе смотря на родное пушистое лицо. Кот робко отворачивает голову в сторону, а уши его опускаются. Он чувствует тёплое дыхание. Чувствует весь этот момент, это его и волнует, заставляет смутиться. Кладёт свою мягкую лапу на плечо Джевила, чуть поглаживая. Видит, как горят его глаза. И так его пугает всё то, что он видит — желание, тепло, заботу... Будто даже и не верит, хотя и понимает. — Может, ещё сумеем выспаться, если сейчас вернёмся в замок. — Внезапно говорит придворный маг, заставляя шута как-то напрячь мышцы своего лица и перестать так деликатно тянуться к руке друга. — Хорошая идея. — Говорит он так, будто всё в порядке. Поднимаясь первым, впопыхах надевая обувь и направляясь обратно. Волшебник чуть сжал свою мантию, какой-то невысказанный конфликт в его голове играл на фоне, а он даже не мог разобрать и слова. Не мог понять то, что его так тревожит. И перед Джевилом тоже стыдно. Он же знает... Тому ведь больно. Слишком сложно. Король их наверняка ждёт, нужно идти. И он ждёт, с беспокойным видом маршируя по комнате под мелодию из собственных мыслей. Может, ему бы стоило лично этим заняться. Не стоит отдавать указы о таких важных вещах другим, он ведь Король Пик. Он должен нести ответственность за всё. И если его придворные пострадают, то это грех на его душу. Он чуть ли не молился, чтобы на месте преступления не оказалось каких-нибудь шпионов, уповал на идиотизм Бубновых Короля и Королевы. Они же жадные, а не хитрые. Монарх нахмурился, трогая фамильный перстень через перчатку и потирая, будто ожидая услышать какой-то совет или поддержку, что лёгким шепотком проберётся ему в разум, оседая. Но никого не было. Совсем никого. И он пошёл к своему единственному утешению. Отворил дверь так тихо, словно её никогда и не существовало в проёме. Кинг беззвучно подбирается поближе, глядит вниз — облегчённо выдыхает. Его крохотное бесценное золотце мирно спит, не зная ничего о чьих-то письмах и других вещах для серьёзных взрослых существ. Носик ребёнка подёргивается, пушистой щекой прижимается к мягеньким подушкам. И сердце Короля бьётся чаще, оживлённее рядом с этим удивительным созданием. Подвески в виде звёздочек, бабочек и облаков неспеша, словно тоже крадучись и боясь разбудить мальчика, кружатся сверху кроватки. Даже в темноте они немного поблёскивают, ценнее любых существующих бриллиантов, ярче любых монет. Правитель хватается за одеяло буквально двумя пальцами, не желая тревожить сон своего сына. Он поправляет его скорее просто ради того, чтобы провести время в этой комнате подольше. Чтобы дать самому себе оправдание, что он пришёл сюда, чтобы что-то сделать. Он не бездельничает, он не отвлекается от государственных дел... Может, только чуть-чуть, когда очарованно глядит на Лансера и всё же осмеливается чуть погладить кроху по макушке. "Лансеру... Понравилось", — Откликается что-то в его мыслях. Он вспоминает, как голос новичка приобрёл более скромный оттенок. Представляет, как ребёнок мог бы слушать такой скучный романс для взрослых и хлопать в ладоши. Наверное, все улыбались и смеялись. И его сын в том числе, радуясь больше всех. А его даже не было рядом. От этой мысли по-дурацки больно. "Ваше молчание хуже любых слов..." А что же ему нужно было говорить? Какой смысл говорить, если тебе не поверят и не послушают. И всё это... Общение. Непонятное. Он не имеет права на такие вещи, у него нет времени. Тем более, в очередной раз кто-то подорвал его доверие. В голове мерцает образ дёргающихся фиолетовых ушей придворного мага, оранжевые пуговицы. Ладно ещё Джевил... Или Рулс. Каард не входил в список того, о чём ему стоит думать. Он нехотя пытался избавиться от этих мыслей, не задумываться над словами какого-то мужчинки на побегушках, но... Почему же все проводят время с его сыном, кроме него? И почему у всех выдаётся хотя бы минутка на то, чтобы осветить окружение улыбкой, а он вынужден лишь бояться за чужие жизни и свою? Джевил и Шом. Точно. Они же... Они должны прийти, с ними всё в порядке. Он должен их встретить. Он поправляет одеяло ещё раз, повторяет всё то же самое, так же ласково погладив дитя по голове. Словно и забыл, что это уже было. Словно нужно было сделать это всё ещё раз для достоверности, для точности, для сердца. Кинг уходит из детской комнаты поспешно, но тихо. Его тут и не было, он един с тем ветром, который как бы и есть, но никто не замечает его дуновения. Даже листва деревьев молчит как немая. Бездвижные листья провожали чёрта и кота, прежде чем они скрылись в коридорах ночного замка, но не успели они сделать два шага, как Кинг уже стоял перед ними, явившийся из ниоткуда, словно ждал их. Они переглянулись и поклонились. — Боюсь, Ваше Темнейшество, Вас попытались обвести вокруг пальца. — Тихонько говорит Джевил. Король не придаёт особого значения этим словам, в первую очередь осматривая своих слуг с ног до головы. Убеждаясь, что никаких видимых ран и подозрительных запахов не присутствует, он неслышно выдыхает. И только сейчас он осознаёт, что кот молча протягивает ему из своей сумки на поясе какой-то кусок ткани. Кинг разглядывает его с неким отвращением и недоверием, молча, непонимающе. — Бубны ни за что бы не стали носить такую форму. Я разбираюсь в вопросах мастерства шитья и могу с уверенностью сказать, что это ни что иное как попытка ввести нас всех в заблуждение. Даже мои первые стежки были аккуратнее и увереннее... — Поясняет придворный маг, боясь зрительного контакта с монархом. — Лица было не распознать. А ещё Джевил сказал, что грязь под ногтями не здешняя. С севера. — Трупы не были там изначально. — Добавляет Джевил. Правитель внимательно слушает, взгляд его сконцентрирован на жалком клочке бумаги. Надо же... Убийства, кровь, вонь и боль... А доказательствами в их мире остаются пуговицы да ошмётки от одежды. Каков глуп мир, в котором он живёт. Затем, Король осматривает их ещё раз, замечая, какие они усталые. Конечно, им ведь нужно поспать, пока не наступило утро. Согреться, обдумать всё или же не думать вовсе... Да и иметь дело с трупами занятие явно не самое занимательное и приятное. — ..Что-то ещё? — Спрашивает он. Двое переглядываются. — Мы нашли неизвестный артефакт. Некий камень, но... — Шом чуть дёрнул ухом, сложив свои лапы в замок и стыдливо опуская глаза. — Я уронил его в воду. Может, оно и к лучшему. Вдруг это конец? Концы в воду. Монарх сначала обнажил свои клыки, коротко прорычав и сжав руки в кулаки. Ну как же так можно, словно специально! Вдруг это было крайне полезное оружие, какой-то неведомый инструмент или же охранная руна, что могла бы взорваться в их руках? Но с другой стороны... Они вдвоём в безопасности. — Концы в воду. — Раздражённо повторил Кинг, словно пытаясь убедить себя в этом. — Простите. — Шут кланяется ниже прежнего. — Если нужно, то я пойду и нырну в реку за ним... — В реку? — С искренним удивлением спрашивает он, но увидев поникших слуг как-то выпрямляется и призадумывается. Молчание. То самое, что хуже любых слов. Шом думает, что это ещё один неверный шаг. Ещё одна промашка, которая не по душе Королю Пик. Это непозволительно. Они подвели, оба. И он подвёл Джевила, и Джевил подвёл его. Его уши опечаленно опускаются вниз, озорник это с досадой замечает и обрывисто вздыхает. Он и сам расстроен, что по его глупости пропало что-то важное. Может, всё же стоило действительно искупнуться в холодной ночной речке, лишь бы достать неизвестный предмет и изучить его... — Ну чего вы тут встали, словно разбили вазу Квини? Плевать на этот валун. Поспите... — Звучит не то как приказ, не то как просьба. Ведь ему же понятно, что они не такие, как он. Что смерть приводит их в ужас, что сердце у них сегодня сжималось слишком часто. Глаза у них чуть тусклые, сонные, неслышно молящие об отдыхе и понимании. Конечно... Они едва держатся на ногах. Оба они удивились, что Король упомянул её, но ничего не сказали. Монарх отпустил их так быстро, словно между ними даже не было никаких разговоров. Из напоминаний о сегодняшней ночи лишь усталость в сердце и ногах. Джевил выглядит чуть опечаленным, кот это замечает. Всё дело в событиях с трупами или же... Придворный маг чуть поджимает губы, со всей своей вселенской робостью проводя подушечкой указательного пальца вдоль тыльной стороны ладони своего друга. Чёрт вздрагивает и не глядит на него, смотря вдаль сконфуженно. — Пойдём спать? — Он спрашивает так тихо, будто это будет преступление. — М? Шут лишь кивает. Ну, а что им ещё делать в столь поздний час после работы? Сил и желания заниматься чем-то вообще нет. Он выпрямляется, снимает с себя мантию, небрежно комкая её и направляясь в сторону своих покоев. — Ты куда? — Кот чуть склоняет голову вбок. — Спать? — Чёрт растерянно оборачивается на своего коллегу. — Давай ко мне. — Волшебник чуть махнул своим хвостом, боясь услышать отказ. Кажется, между ними такое большое расстояние в этом коридоре. Может, это потому что темно. Даже в душе потемнело... Всё ли спокойно и хорошо или же что-то не так? Тяжело сказать наверняка. Джевил и Шом смотрят друг на друга. Как обрыв задумчиво глядит на беспокойные морские волны. Как птица изучает со своей величественной высоты травинки. Как свет маяка обрамляет всё вокруг, давая о себе знать проплывающему мимо кораблю. Джевил пошёл за ним. Тут всегда было тепло. Ему правда нравилась комната Шома. То, как она обставлена с любовью и заботой к каждому предмету. Кот был истинным коллекционером, на полках у него красовались не только ценные минералы, но и то, что простой обыватель может непредусмотрительно обозвать "мусором": ветка с какого-то нездешнего дерева, хаотичное ожерелье с совершенно разными бусинками, оригами странной неизвестной формы... Здесь смешивался лёгкий хаос и порядок, как пряности добавляют в чай. Запах, к слову, поистине травяной и цветочный. Не спальня, а какая-то лавка путешественника, не иначе. Даже какой-то старинный меч тому подтверждение, даже стопка непонятно чьих писем. Ну, Джевил знает чьих. Другие не знают. Сам Шом пока что не планирует их открывать и читать. И стоит ли удивляться тому, какие красивые гирлянды и другие различные висюльки украшали потолок и стены? Разных форм, из разных материалов, что-то где-то блестит, что-то светится. А уж изысканные лампады, которые тоже успели отличиться своим необычным видом! Вот какой-то фонарик из рисовой бумаги, красный, рельефный и пузатый. В другом же уголке висит более тяжёлая лампа, с какими-то чёрными узорчиками на стекле. Развешено всё как в сказке, не иначе. Где-то уже дремлют выращенные котом растения в горшках. Подушки с вычурными рисунками и тёплый плед чуть ли не тянутся к ним. С мурчащими звуками Шом забирается куда-то под стол, выуживая оттуда бутылку, пока его коллега скромно стоит у двери. Придворный маг чуть бухтит, шут видит лишь торчащий хвост какое-то время, а затем, словно там под столом существует чёрная дыра с кучей места, кот поднимается с двумя чашками. — Что у тебя там? — Интересуется чёрт, делая шаг вперёд. Занавески у кровати на пару с бумажными гирляндами приветливо шуршат, заставляя обратить на себя внимание. Его коллега демонстрирует бутылку с молоком, чуть встряхнув её, что заставляет Джевила чуть усмехнуться. Видимо, у котика нет сил на чай, поэтому сегодня они пьют это. А он и не против. Стоит отметить, что незамысловатый напиток Шом умудрился себе подогреть, используя магию. Озорнику же досталось холодненькое, потому что ему так больше нравится. В общем, выпили. Неудивительно, что спать захотелось ещё больше. По крайней мере, коту. Он скидывает мантию прямо на пол, что опять же немного веселит шута. Затушил все источники света одним лишь щелчком пальцев. Карта с кучей отметок на стене у стола скрылась во тьме, сохранив свои тайны. Он хватает своего друга за одежду, утягивая его за собой на тёплый, почти что воздушный, плед. Каждая заплатка на нём как звезда на ночном небе. Маг беспардонно, словно это его собственность, кутает Джевила в этот плед вместе с собой. Тот не протестует, но старается лечь поудобнее, хватая котяру за хвост и обнимая с какой-то наполовину кокетливой и наполовину сонной улыбкой. Тут они оба в безопасности, тут тепло, уютно и душевно. Глаза сами закрываются, позволяя сну охватить очередную комнату в мирном замке... И вот, теперь действительно время отдыха. Спит Лансер, цепляясь своими крохотными лапками за одеяло... Рулс ещё не насладился до конца своими романтичными снами... Джевил и Шом жмутся друг к другу под пледом, как две черешни на одной веточке... Король протяжно зевает в своей комнате, душа его не так сильно ноет, раз уж он убедился, что все целы и невредимы. Раз все здоровы, раз все спят... То может, можно и ему. Он падает на кровать словно замертво, вырубаясь за считанные секунды так отчаянно, словно не спал годы. Да и сейчас будто не спит, просто... Выключился. В его уставшей переполненной голове мелькают все немногочисленные обитатели замка. Бесценный сын, неугомонный новый слуга с необычным именем, уходящие от него кот и чёрт, чью заботу друг о друге он видел кристально чисто. На голове его Темнейшества чуть покосилась корона, которую он даже не удосужился снять. Сам он с нуждой в комфорте зарывается лицом в подушку, а голова пустеет и пустеет. Замок спит. Но только до утра...