Да здравствует Король!

Внезапно для всех, он набрал стражу. Из-за этого в замке могло бы стать не так уютно, но всё же была кое-какая мелочь. Эти стражники остались за пределами замка, охраняя вход. Просто парочка зевак. Когда троица спросила закономерный вопрос про отсутствие стражи внутри самого замка, то услышали крайне любопытный ответ: — Эти стены... Они только для "своих". — Говорил монарх, оглядывая своих удивлённых слуг. И свои тогда спокойно выдохнули. Всё же, тут уже своя атмосфера. Здесь, в коридорах, слишком лично. Никто не хотел бы делиться своим драгоценным пространством, да и среди обитателей замка не видно ни одного экстраверта, который бы оценил новую компанию. Не стоит даже говорить о том, что Король не хочет получить нож в спину от какого-то незнакомца без имени или статуса. Осторожность не помешает... Каард бросил свой последний взгляд через плечо на скучающих охранников, скромно поправляя свои волосы. Он вновь получил зарплату, а зарплата означает только одно — шоппинг. Новая жизнь Рулса была крайне необычной, он не переставал удивляться всему, что происходило с ним и с его коллегами. Будто бы он попал в какое-то необычное произведение, где случиться может всё, что угодно. И если это так, то он очень надеялся получить больше сверкающих монет, да и в принципе стать победителем в этой жизни, которого не тронет, как принято выражаться, "броня главного героя". Романтик сам усмехается таким мыслям, шагая в сторону рынка и любуясь видами природы. К своему удивлению, Каард замечает, что какие-то два ребёнка даже играют в догонялки, пока их родители скромно общаются между собой. Маленькая девочка прячется за матерью, пока другая пытается её осалить. Задорные детские смешки, деловой тон матери... Интересно, что бы сказала его матушка про всё происходящее вокруг него? Он совсем не мог предугадать... Она женщина боевая, себя в обиду не даёт и ни за что не пойдёт против своих моральных принципов. Он такой же или хочет быть таким? Или, быть может, его натура совершенно иная, Рулс сам себя ещё не разгадал и всё только впереди? — Не давай себя в обиду, никогда-никогда. — Говорила она, пока готовила ужин. Мама вечно находила самые дурацкие моменты для нравоучений, важничая и жестикулируя с ложкой в руках. Пока он сидел и пытался вывести какую-нибудь особенно сложную букву в тетради. Так старательно, что даже хмурится и склоняется над столом. — Пишешь? Молодец. — Спрашивала она и хвалила, всматриваясь в сосредоточенное выражение лица своего сына. Забавно, что не она была инициатором его любви к каллиграфии. Но как могла — поддерживала в таком необычном увлечении своего ребёнка. Затем, конечно, отвлекаясь слишком надолго от содержимого кастрюли, она чуть возмущённо ахала, словно виня кастрюлю в произошедшем. Суп не выдержал её мудрости. А юный Рулс посмеивался. — Чего это ты там смеёшься? — С деловитым и чуть обиженным тоном спрашивала женщина, вытирая руки о полотенце и тут же возвращаясь к готовке. — Даже ужин не выдерживает, что ты меня поучаешь. Дама вскидывает руки в стороны, усмехаясь: — Ну-ка прибереги свои остроумные комментарии для взрослой жизни! Ишь ты какой, ужин не выдерживает меня, видите ли... На самом деле, он признателен ей за очень многое. Тяжело было выяснить для самого себя были ли они похожи. Но он прекрасно понимает, что какие-то вещи он перенял от матери. Может, далеко не все, но её опыт остался с ним, так или иначе. Всё же, что бы она могла сказать, глядя на него сейчас? Когда он устроился на работу в замок, когда осматривал прохожих и раздумывал о своей жизни, а после, на рынке, ходил и тратил деньги на что-то такое, что его матери даже и не снилось. А он... Всегда хотел и стремился. Ощупывая ткань, ища неприлично торчащие нитки, наслаждаясь блеском каких-то драгоценных камней, названия которых он и сам может и не знать. Ну какой же он прекрасный! Всегда. Но особенно, когда желает нарядиться и подбирает что-то по своей фигуре, раздражая почти всех продавцов своим поведением. Но Рулсу плевать, клиент как минимум всегда прав, а как максимум законом любоваться в зеркале на себя не запрещено. В конце концов, он ведь собирается платить за товар, который заставит его глаза сиять, душу радоваться, а все самые красивые изгибы тела обрамлять как золотая рамочка для настоящего шедевра из музея искусств. Конечно, некоторые из продавцов с неким нетерпением переглядывались между собой. Естественно, кто-то не понимал его и поглядывал как на кого-то очень странного. Безусловно, кто-то наверняка не просто смотрит — завидует. Он хорош собой, тут без вариантов. Каард уже обвесил себя парочкой тканевых пакетов, наполненных разными сокровищами для гардероба. Слава Светлым, что у него в комнате был шкаф, иначе он бы точно сошёл с ума! И вот он оглядывается по сторонам, какой же ещё торговец окажется жертвой умопомрачительной красоты безызвестного Рулса Каарда... И тут его взгляды пересекаются с шарфом! Нет, шарф не был волшебным, не было у него глаз или рук, он даже не разговаривал. Но словно смотрел... Этот тартановый узор, тёплые оттенки, сочетание коричневого и чёрного. И на концах шарфа бахрома. Он сразу же мысленно примерил его на одного из своих знакомых, широко улыбнувшись своей, безусловно, гениальнейшей идее. Предсказуемо, что он даже совсем не дорогой, скромный, но какой-то он домашний и душевный. Тёплый... Рулс представляет кота с этим шарфиком, оценивает и наслаждается. Ну, ведь красота же! Просто прелесть! Цвета что надо, да и шарф — предмет гардероба какого-то настоящего мудреца, скромное, серьёзное и очень даже достойное дополнение к образу. — Какой необычный выбор. Думала, Вы выберете что-то более... Ну, знаете. Яркое. — Внезапно комментирует женщина у прилавка, постукивая когтями по деревяшке Каард даже чуть замедлился, остановив свою руку на полпути, но всё же с уверенностью схватил этот шарф, будто он мог сбежать от него под шумок и скрыться в тени, как нерешённая загадка. — Да, пожалуй, я полон сюрпризов. Этого у меня не отнять. — Кокетничает он, рассчитываясь с дамой. Впрочем, он сжалился над своими финансами и под ноль тратиться не стал. Может, дело было в том, что на этот раз его зарплата была явно побольше, чем до этого. В каком-то смысле это заставляло слугу больше думать о том, что в этом замке ему хорошо живётся, да и Король не раздражён его присутствием. Ну, он надеется. Пока шарф ютился рядом с другими покупками, как неловкий новичок в новой школе, Рулс бодренько шагал в замок. Даже не заметил, как долго вертелся то у одного торговца, то у другого. А на входе стоят эти стражи, про которых он уже успел забыть. Говоря откровенно, ему они не очень нравились. Возможно, даже просто из-за самого факта, что это охрана. То есть, да, они обеспечивают безопасность, но можно же хотя бы чуть-чуть попроще сделать свои скучающие лица? Он чуть поджал губы, когда один из них осматривал сумки с покупками, словно там могут быть чьи-то останки или самодельный набор бомб для самых маленьких. Повезло, что настроение у Каарда хорошее. — Джентльмены, не соизволите ли помочь, раз с таким интересом смотрите? — Оглянул он скромную компанию караульных. Кажется, никто не проявил энтузиазма, раз воцарилось странное молчание. Эх, а ведь он уже представил, как кто-нибудь из этих крестьян возьмёт все его пакеты и донесёт до комнаты, пока Рулс будет медленно следовать за ним... Кажется, он услышал, как они перешёптываются между собой. — И кто он такой? — Тихо спрашивает один. — Понятия не имею... Нос высоко задирает. Улыбка с лица Каарда никуда не пропала, но некая порция язвительности в его голосе прорвалась наружу: — Ну, тогда и нечего так неприлично глазеть. В общем, как можно было догадаться, он не был в восторге от новой охраны. Хоть и понимал причину её наличия как таковой. Что ж, долго и муторно ему пришлось развешивать свои покупочки. Душа Рулса чуть ли не воспевала и прыгала от того факта, что ему не придётся ходить в одних и тех же одеждах. Конечно, это не вещи класса люкс, не какие-то известные бренды, но за версту ощущается стиль и красота. Он обязательно ещё повертится перед зеркалом в каждой кофточке, проведёт рукой вдоль брючин и обратит особое внимание на зону талии. Ну, и на вид сзади. Уже не терпелось отправить на выгул какой-нибудь наряд, но печальный шарф, оставшийся совсем один, умолял найти ему пристанище. Да, этот элемент одежды, вследствие своего внешнего вида, как-то не вписывался в стиль Каарда. Совершенно. И ведь это... Подарок. Кому-то. Честно говоря, он уже и не помнит, когда в последний раз делал кому-либо подарок. От этого внутри, где-то меж ребёр, как сказал бы Король, у него защемило что-то крайне важное... Казалось бы, ещё вчера он слёзно просил какого-то торговца взять его в ученики, платить хлебом и водой. Он не мог позаботиться о себе, а то проявить внимание к ближним. Шарфик лежит в его мягких руках покорно, словно убаюканный. И если сначала ему показалось, что этот аксессуар просто подойдёт Шому, то сейчас ему и самому как-то он больше понравился. Рулс опечаленно улыбнулся, прежде чем провести ладонью вдоль приятной ткани. Кот этого заслуживает. За всё своё понимание, за помощь, за просто то, что был рядом. В лаборатории его не было, так что новичок постучался в дверь покоев придворного мага. Шом выглядел чуть уставшим, каким бывает кот по вечерам. Обычно в таком состоянии они ложатся на коврики, стулья и кровати, тихо сопя с закрытыми глазами. Наверное, он и не ожидал гостей в такой час, уж особенно Каарда. — Что-то случилось, Каард? — По-доброму спросил волшебник, выходя в коридор и оглядываясь по сторонам. И Рулс был похож на ребёнка, что вновь оплошал и разбил очередную мамину любимую вазу по всем канонам жизненных ситуаций. Такой вывод Шом сделал исходя из того, что его потенциальный коллега прятал что-то за спиной. Собеседник усмехнулся, после чего протянул шарф вперёд, немного неуверенно: — Это Вам... — Тихо, словно в таком поступке есть что-то постыдное, говорит он. Смятение. Конфуз. Робость. Кот поджимает уши, почёсывая тыльную сторону ладони другой лапой. Надо же, подарок... Такое простое слово. Даже с точки зрения фонетики. Зато сколько чувств. И он с растерянным видом изучает шарф, не прикасаясь к нему. Глаза-пуговицы скользят взглядом вдоль узоров, чёрные линии сочетаются с различными оттенками коричневого. Шому это напоминало корзину орехов, которую он мог бы собрать в нужный сезон. Потом, обычно, по вечерам он слопает пару штучек, прежде чем приступает к выпечке... Ореховый пирог, это, к слову, очень по-осеннему. И очень вкусно. — Правда, не стоило... — Он аккуратно берёт шарф, всё ещё не в силах побороть смущение. Шом просто считает, что он не сделал ничего такого, чтобы заслужить такой подарок. Или, может он по своему существу почему-то не должен заслуживать чего-то подобного. В общем, и у него на плюшевом сердце простиралась какая-то лёгкая печаль. — Ну что Вы... — Рулс складывает руки в замок перед своим лицом, вспоминая различные недавние события. — Вы столько раз выручали меня, всегда были так великодушны. И когда я увидел этот шарф... Ну, знаете, сразу подумал о Вас. Мне кажется, что Вам очень подойдёт. Очень. — Повторил он дважды, будто с первого это было непонятно. Кот удивлённо вздымает свою голову к верху, глядя на Каарда. Наверное, надо бы примерить, ему на это словно намекают. И он с нерешительностью, но аккуратностью обматывает шарфик вокруг своей пушистой шеи. Придворный маг чуть покружился, что заставило его мантию следовать движениям, образуя в некоторых местах складки, отчего со стороны подол был похож на распускающийся цветок. А бахрома, словно листья на иве, тоже качнулись в сторону. — Ну... Как? — Скромно интересуется Шом, отводя взгляд в сторону. — Очень хорошо, право. — С более позитивной улыбкой отвечает Рулс, прижав свои руки к губам. Честно говоря, из-за своей кошачьей натуры маг сейчас вызывал искреннее умиление. — Уверяю Вас, что всем такая обновка покажется крайне уместной. — А затем, с хитринкой в голосе, он добавил. — И Джевил тоже не оставит без внимание сию красоту. Кот чуть хмурится, но не столько злостно, сколько застенчиво. — Что же Вы так... Всё нахваливаете, да нахваливаете. Мне и так неловко, извините. И он рассыпался в любезностях, одаривая негромкими благодарностями Рулса, пока не нашёл иной темы для разговора. Поэтому-то и не хочет никто охрану... Зачем же чужим слышать, как свои общаются да посмеиваются, открывают свою душу перед друг другом? Сейчас в этих коридорах царит то, что можно называть дружбой. Уже второе слово за этот день, что кажется столь обыденным и неинтересным, а на деле там слоёв столько... В обществе как-то считается, что у взрослых понятие "друг" очень своеобразно и крайне отличается от того, что было в далёком детстве. Шом за всю свою жизнь едва ли встречал достойных существ, кто действительно прикладывал какие-то усилия и желал быть этим самым загадочным "другом". Мало у кого есть точный перечень качеств, которыми должен обладать настоящий товарищ. Но сегодня кот чувствует, что Каард его друг. Может, они ещё не близки на том глубинном уровне, о котором поётся в задорных песнях для малышей. Но тем не менее, общество это приятное. Поразительно. Дружба. Какой-то неведомый зверь, о котором порой слагают лишь мутные легенды. Лишь самые смелые отправятся на поиски. На поиски с бодрым шагом, с уверенностью во взгляде. Многие считают, что очень важно не бросать близкого в тяжёлых жизненных ситуациях. Необходимость во взаимной поддержке. И действительно, не каждый встречный умеет протягивать свою руку тому, кому это нужно. Безусловно, связь между существами, порой самыми-самыми разными — нечто крайне ценное. А равнодушие — порок. Такие вот достойные убеждения, о которых не стоит забывать, даже когда при входе в зал поскрипывает дверь. — Вы хотели меня видеть, Ваше Темнейшество? — Шут учтиво поклонился, глядя на вечно напряжённого Короля. Казалось, вот-вот — и он упадёт на землю, неспособный выдержать собственную усталость. — Да. Я хочу развлечений. — Он задумчиво стоял у окна. Джевил сразу же начал потирать свои ладони, он был явно заинтригован. Но прежде чем озорник успел вымолвить хоть короткую фразу, Король добавил: — ...Но без шума, без музыки или театральности... Я хочу чего-то тихого и настоящего. Чтобы... Голова отдохнула. — Неловко признаётся Кинг, словно его можно было за это осудить. На это Джевил не менее заинтересованно промычал, чуть вскинув брови лишь на мгновение. "Надо же! Что же сегодня за праздник такой, раз Кинг решил выделить своё время на эти, так называемые, развлечения? Наверное, значит это, что психика его совсем плоха. Стальной мужик со стальными нервами, да что-то совсем он о себе не заботится", — Размышлял шут. — Что ж, Ваше Темнейшество, найдётся у меня кое-что для нашего сегодняшнего вечерка. — Он одарил монарха улыбкой. — Дайте мне парочку мгновений, я быстро, как стрекоза. Король терпеливо кивнул. Джевил шустро носился по замку, словно сейчас произойдёт что-то грандиозное. Не то упадёт метеорит; Не то выйдет новый альбом какой-нибудь известной исполнительницы, что так давно не возвращалась на сцену. Никто сходу и не догадается, что он организовывает крайне уютные посиделки для Пикового правителя. Сначала забежал в свою комнату, слишком быстро, чтобы хоть кто-то смог разглядеть её убранство. Он схватил какую-то коробочку, при каждом движении внутри что-то шуршало. Затем метнулся к Шому, потребовав заварить чаю как можно быстрее. На двоих. Кот вопросов задавать не стал, помог. В это время Рулс уже давно бездельничал в своей комнате... Точнее, занимался делом. Красил ногти в белый цвет. Для полноты картины ему не хватало только сладостей рядом. А сладости, скромная тарелочка с печенюшками, уже в руках у чёрта. Посмотреть со стороны — ужас какой-то. Идёт себе невысокий бес, под мышкой у него какая-то коробка, в руках поднос с кипятком, а в зубах тарелка с угощениями. Пришлось немного замедлиться, дабы не разбить посуду и не оказаться ошпаренным. Кинг, увидев, что его шут открывает дверь ногой, успел напрячься. И как раз он-то и был в ужасе. Он быстрым шагом подходит к Джевилу, выхватывая поднос с чайником и чашками, как бы самое опасное из всех трёх элементов. — Бвагодавю. — Двигая лишь губами, говорит он. Король ставит поднос на подоконник. Ну, первое место, и, скорее всего, единственное, куда можно поставить что-то подобное в этом зале. Туда же чёрт ставит и печенье. Теперь, он демонстрирует гвоздь программы — какую-то коробку. Монарх внимательно её разглядывает: лес у реки, тысяча кусочков. Кажется, Кинг по-настоящему был удивлён. — Пазл? — Так точно! Медленно, медитативно, без шума. Неплохая монотонная работа для мозга, будет чем занять руки. — Поясняет озорник, усевшись на полу около подоконника, который стал своеобразным столом на этот вечер. — Не думал, что тебе такое нравится. Просто... — Король хотел выразиться достаточно корректно. Нельзя же сказать, что у кого-то шило в одном месте. Тем более он и сам не считает, что это стопроцентная правда. — Нет-нет-нет, не подумайте! Я умею концентрироваться на одной вещи, я могу быть терпеливым и всё такое. Просто не всегда есть настроение на что-то подобное. Ну, знаете, какие-то вещи случайно оказываются за закрытыми дверями, а потом вот все вокруг удивляются. — Джевил весело пожал плечами, раскинув руки в стороны, прежде чем открыть коробку и высыпать кусочки. — Прямо-таки снег летом. Или наоборот, жара зимой. — Кинг усмехнулся, а бес встрепенулся. Он непонимающе, но задорно посмотрел на монарха. — В смысле? — Ты. — Я приму это за комплимент. — Он устраивается поудобнее. — Правильно. Те, кто не очень внимательны к другим, скорее всего, могут подумать разное про Джевила: что он экстраверт, у него семь пятниц на неделе, наличие какого-нибудь синдрома дефицита внимания и гиперактивности, львиная порция инфантилизма и неумение самостоятельно завязывать шнурки. Всё из этого — жутчайшая ложь. Особенно про шнурки. Чёрт неплохо разбирался в морских узлах, а ещё мог и завязать вполне себе красивенький бантик (только не говорите об этом Каарду, иначе он захочет проверить чужие знания на практике). Он интроверт. Ненавидит понедельники, как и подавляющее большинство живых существ. А ещё это известное расстройство не особо подходит этому бесу. Может он и бывает болтлив и крайне подвижен, но при этом его память не подводила, а каждое его дело всегда доведено до конца. Ну, и опять же, посидеть над пазлом на тысячу кусочков было не сложной задачей для Джевила. А ещё, в силу особенностей политической и социальной ситуации в Карточном Королевстве, психология в принципе не пользуется должным спросом в Тёмном Мире. По крайней мере, в этом. И сейчас они, склонившись над множеством кусочков различных цветов, усердно приступали к собиранию общей картины. Принято сначала собирать рамочку, но кто это придумал — неизвестно. Про себя шут шутил, что это новаторское решение от Шома, потому что обычно он делал именно так. Но это не то что бы самое практичное или интересное решение. Благо, Король тоже был в лагере Джевила и не проявлял сильного интереса к краям пазла. — Можно на "ты"? — Внезапно спросил бес, а его серьги зазвенели, словно повторяя вопрос ещё раз на своём языке. Кажется, Пиковому правителю понадобилось некоторое время на размышления. Он оглядел шута, словно проверяя, точно ли это он перед ним. Вдруг окажется, что он на самом деле снова один? Но нет, у него сегодня была компания. Вполне себе приятная и достоверная. Тяжесть на сердце никуда и не делась, но по крайней мере было практически нечего бояться. Джевил... Хорошо действует на нервы. Хотя вроде бы он и не чай, не какие-то капли или таблетки. Он просто хорошее существо. — Сейчас — можно... Пока не соберём пазл до конца. Бес понимающе кивнул, чувствуя, как его прямо-таки охватывает дружелюбие и эмпатия. Они сидят, складывают время от времени один элемент к другому, какое-то время молчат. У Короля голова пуста, и это хорошо. Иногда банально полезно не думать. То есть, думать это замечательно, но есть эта тонкая грань, когда ты не просто размышляешь, а натурально мучаешь себя и свою психику. Джевил отпил горячего чая и с прискорбием понял, что немного обжёг язык. Ещё не остыл. Закинул в рот печеньку — она громко прохрустела меж его зубов, а клубничная начинка легла на пострадавший язык. — Ты не хочешь говорить о себе? — Спросил он, стараясь игнорировать отдалённую боль во рту. Ох уж этот горячий чай, страшнее любого врага... Кинг поднял взгляд на своего собеседника лишь на момент, а затем снова вернулся к делу. — Не очень. — Хочешь молчать? Тот кивнул. Но затем добавил: — Но если тебе есть, что рассказать, то... Я готов слушать. Джевил даже был заинтригован. Сейчас-то он что-нибудь расскажет эдакое! Правда, выбирал он относительно долго. Словно в его голове был офисный архив, где всё разложено по папкам, но не было сортировки по датам или алфавитному порядку. Он перебирал различные мысли и истории, соединяя очередной кусочек реки, прежде чем с раздражением наткнуться на краешек пазла и отодвинуть его в сторону. Наверное, придумал. — Знаешь... А я недавно на рынке краем уха услышал про какую-то новую забегаловку в Кибер Мире. Эддисоны говорили о каком-то... Бит эн байт. Что-то такое. Слышал? Кинг отрицательно помычал, присоединяя кусочек с корнем дерева. — Это фастфуд. — Король чуть-чуть оживился. Они с Джевилом одни из немногих, кто хоть немного понимает некоторые концепции Кибер Мира. Конечно, без влияния Квини тут не обошлось... У монарха была довольная морда каждый раз, когда она приносила ему что-нибудь вкусненькое из своих проверенных источников. Ну, чего греха таить, Шом и Джевил тоже были совсем не против таких угощений. — Причём, говорят, что очень вкусный. Ну, как обычно. Там какой-то пиксельный салат. Пиксель это... Наверное, особенный овощ? — Не совсем. — Кинг чуть-чуть хихикнул. — Сложно объяснить. Спросишь у Королевы, если мы её встретим ещё раз. Раз уж Эддисоны здесь... До сих пор? — М-м-м... Не уверен. О! У них там ещё некий ретро музыкальный автомат. Вот с таким я уже знаком, мы с Шомом всегда хотели себе такой. Тяжёленький он, правда... Там вставляешь монету, выбираешь нужную мелодию и наслаждаешься. Король Пик понимающе кивает. Причём, не прикидывается. Про такое он тоже где-то слышал. Из-за всех этих разговоров, он, честно говоря, начинает скучать по ней. И по Кибер Миру в принципе. Хотелось бы заглянуть к ним в гости, хотя бы на денька три... Одного ему попросту не хватит. Да и было бы здорово вновь увидеть её. Изменилась ли Королева? Как она вообще поживает? Помнит ли его? Конечно помнит, разве такое забудешь... — Ещё там бургеры есть, ты вроде любишь их. В общем, с тёмными бургерами Шома они, конечно, вряд ли сравнятся, но там тоже есть что-то интересненькое. Выбор у них большой. Короче, мне туда сразу захотелось. Не знаю, правда ли там всё так здорово или же это торгаши Эддисоны так рекламируют заведение, а я как дурак повёлся. Джевил помолчал пару мгновений, а затем спросил: — Слушай, я тебе тут про еду рассказываю, а ты даже к печенью не притронулся и чаю. Ты ел вообще? Кинг чуть нахмурился под капюшоном, правда этого бес видеть не смог по понятным причинам. — Да что ж такое... Всем так интересно то, как я питаюсь? — Прости. Просто я периодически вижу, что кто ест. Ну, просто если прихожу на кухню. Да и иногда вместе завтракаем с коллегами, знаешь. А на кухне никаких признаков твоего присутствия. — Ну... — Монарх выпрямился и посмотрел куда-то в сторону. — Изредка беру что-нибудь перекусить... Какую-нибудь... Морковь... Озорника слегка позабавило словосочетание "какую-нибудь морковь". Какая-нибудь это какая? — Ешь. Ты не в гостях, у себя дома. Нечего тут стесняться. — Сказал шут, когда привстал с места и осторожно поставил поднос прямо на пол. Некультурно? Да. Уютно? Тоже да. Король неуверенно кивает, скромно хватая одно печенье. Собирали пазл они долго, с перерывами на чай и угощение. Было очевидно, что сие занятие шло только на благо Королю, который вёл себя очень спокойно и меланхолично. Джевила радовал такой результат, наконец-то это вечно занятое существо хоть как-то старается отдохнуть. Вот уже и собрали всю реку, даже траву рядом с ней. Очень тяжело было разобраться с кроной дерева. Если же у ствола можно было понять правильность детальки по узорам на коре, то с листьями было гораздо сложнее. Оттенки красного чуть плыли перед глазами. И в принципе во время монотонных дел нужны перерывчики. — Глаз замылился? — Спросил бес, наклонив голову вбок. — Что? — Ну... Слишком долго сидишь, всё в голове перемешалось, ничего уже непонятно. — Немного. Джевил, недолго думая, поднялся с места и подошёл к окну, проследив за своими собственными ногами, дабы не снести к чёрту поднос для их чаепития. Он подозвал к себе Короля рукой, тот так же аккуратно приблизился. Кажется, сейчас что-то будет. Бес активно подышал на стекло, создавая им некий "холст". Запотевшее окно, принято считать, всегда влечёт к себе творческих личностей, чтобы они пальцем вывели хотя бы улыбочку. Шут демонстративно приглашает Кинга сотворить что-нибудь. Тот чувствует себя неловко, но... Почему бы и нет? Когтем он беззвучно выводит какие-то схематичные линии, достаточно медленно и ровно. Какая-то мордочка, пушистая и с ушками. Можно было бы подумать, что это Шом, но у Шома менее круглое лицо, в принципе голова больше, да и уши расположены чуть иначе... В общем, очень быстро стало очевидно, что это личико Лансера. Причём порадовало Джевила то, что Кинг изобразил улыбку на лице своего сына. Хороший знак. — Хорошенький. Король чуть улыбнулся и кивнул. Даже улыбается, надо же... После передышки они вновь сели за пазл, неохотно собрав какую-то из веток на дереве. Что ж, всё постепенно подводило к тому, что Кингу уже надоело. Ну, Джевилу тоже. Они и так достаточно постарались, собрав почти всю реку. На пару мгновений шут отлучился, нырнув в свою комнату в поисках подходящей, достаточно крупной коробки, чтобы аккуратно положить туда собранные части, а одинокие кусочки вернуть в законную коробку. Он назвал их "островки". — Сюда я сложу островки. Потом из этого архипелага соберём ценную картину. Ну, если хочется... — Он поднял взгляд на Короля. — Да... Надо как-нибудь продолжить. Бес мягко улыбнулся, без клыков. — Кусочек по кусочку, да, Кинг? Тот чуть усмехается, скрестив руки на груди и разглядывая своего собеседника с видом того, кто узнал тайну крайне сложного фокуса. — Проанализировал меня вдоль и поперёк, м? — В голосе его не было злобы или хотя бы лёгкого недовольства. — О да. Приятно, что мои старания замечают. Тебе было весело? Ну, хотя бы не плохо? Монарх кивает. Озорник доволен своей работой. Признаться, он достаточно редко выполняет свои прямые обязанности как шута. У того, чем он время от времени занимается нет чётких границ и это невозможно назвать одной сферой деятельности. Лёгкими шагами он направляется из зала, но его заставляет обернуться голос: — А тебе? Джевил остановился, сверкая мягким и ненавязчивым дружелюбием. Он как тёплая свечка, к которой подносишь ладони, чтобы немного согреться. Но разве же такого сравнения хватит, чтобы описать его в полной мере? Он стая белоснежных птиц, что вынырнули из крупных ватных облаков, взмывая в сказочно голубое небо. Он как яркая карандашная линия на бумаге, которую провели уверенной рукой. Как идеальный срез на деревянной фигурке, сделавший её форму ещё более плавной и обтекаемой, чем раньше. — Конечно! Было приятно. Не знаю, говорил ли кто-то тебе это ранее, но ты составляешь приятную компанию. — Потому что молчу? — Потому что ты не притворяешься кем-то другим. Я же знаю, как ты ревнив и бережлив по отношению к правдивости и справедливости. Кстати, доешь печеньки. Кинг бросил недолгий взгляд на угощение в тарелке. — Так уж и быть. — Шутя, отвечает он. — Хорошего вечера, Джевил. — И тебе тоже. Самого-самого хорошего дня, друг. Может, он ничего не сказал. Но кивнул с лёгкой улыбкой на лице. Что уж тут поделаешь, сегодня судьба нарекла ему такую вот ношу — полакомиться мучными кондитерскими изделиями. И что же нарекает судьба другим? Очень возможно, что судьба играет в игры. Не в сборы пазлов, не в блинные пьесы или фокусы с гигантским шариком. Смотря кто будет игроком. Вот сейчас, к примеру, стоит тот, кто взял на себя роль дворянина. Белоснежный маникюр как утончённая россыпь далёкого жемчуга. Он даже чуть прикусывает нижнюю губу, настолько ему нравится эта благодать на пальцах. На кровати осторожно разложена пара новых брюк и даже шорт, несколько рубашек. Пока что один корсет. Больше денег тратить было нельзя, хоть и хотелось. В конце концов, Рулс не только красив, но и не глуп, по-своему. У Каарда тут свой пазл, с различными фасонами и вышивками. Нужно собрать хотя бы какой-нибудь образ, иначе он не уснёт. Поэтому его глаза бродят вдоль кровати, в поисках подходящего предмета гардероба по настроению. И вот, он уже крутится перед зеркалом, чуть размахивая руками, чуть выгибаясь в спине. Рубашка на нём не только красивая, но и до чего комфортная! Насколько ему известно, этот фасон называется рукав Марии. Он и знать не знал ни одну Марию, но тем не менее он был в восторге от того, что рукава были разбиты на такие воздушные сегменты. Кто-то явно собирал самые нежные и мягкие облака с неба, чтобы перетянуть их чёрными лентами в самых подходящих местах. И контрастирует с этой учтивостью неприличный вырез, обрамлённый чёрными кружевами. Рулс, как настоящий интриган, готов демонстрировать свои ключицы. Для достоверности он даже поправляет кружавчики, словно они могли бы сбежать от него или помяться без видимой на то причины. А на шее красуется одна из тех ленточек, что он так обольстительно позаимствовал у того самого неприятного торговца... Мужчина завязал её на шее так, словно он — самый лучший подарочек. Ну, наверняка это недалеко от правды, не так ли? "Наверное, все будут разглядывать эти узоры", — Размышлял Каард, глядя на завитки различной формы, что украшали чёрный корсет. Не зря в культуре так часто используют добро и зло, Инь и Янь. Это не просто по-философски, так ещё и стильно! Чёрный и белый, белый и чёрный. Ну, и брюки были что надо. Если же верх — пышный и интригующий, то низ демонстративный и обтягивающий. Наверное, для совсем дерзкого эффекта не хватало ещё и хлопнуть себя ладонью по мягкому месту, метнув хищный взгляд в сторону зеркала. Но, всё-таки, хоть какие-то рамки приличия надо было сохранять. Чуть нагнулся, выпрямился, прошёлся туда и обратно, горделиво положив руку на бедро. Да, ножки хороши, ничего не скажешь. Ну а что ещё можно было ожидать от такого неотразимого, как он? Ведь глядя на такого и не скажешь, что он никто с улицы. Разглядывая его наряд люди отметят не только красоту, но и статус. Он — по-настоящему кто-то. Сейчас он, уже разложив все вещи по местам так же бережно, как мать укладывает спать своих детей, сидел на кровати, положив ногу на ногу. Озадаченно подпёр подбородок ладонью, постукивая по собственной щеке пальцами. Он, конечно, очень красивый. Если кто-то будет с этим спорить — придётся учиться драться. Но без мнения со стороны тяжеловато. Всё же хочется быть не самопровозглашённым симпатяжкой. Для полной гордости собой нужен хотя бы ещё один Тёмный, который выскажет своё мнение. Помычав какую-то мелодию почти неслышно, а затем с досадой заметив, что его старая обувь не совсем сочетается с нарядом — Рулс напрягся. Шом не казался ему экспертом в сфере моды, тем более кот уже успел получить замечательный подарок. Недавнее тёплое событие отозвалось в сердце Каарда, но он быстро переключился на мысли о Джевиле. М-да... В общем, проблемы были две. Во-первых, Каард сомневается, что кто-либо в замке просвещён в вопросах стиля на должном уровне; Во-вторых, ему как-то не очень хотелось показывать собранный наряд без должной уважительной причины. Ну, хочется добиться некого вау-эффекта. Неужто пойти к Лансеру? Конечно, он ещё совсем-совсем кроха, но эмоции у него искренние, без капельки притворства. Рулс просто будет трактовать звуки ребёнка, ориентируясь на его интонацию и жесты. Логично? Не очень. Модник улизнул из своей комнаты, предварительно осмотревшись по сторонам. Никого в коридорах не наблюдалось, поэтому быстрыми шагами он побрёл в сторону детской комнаты. Уже в ней, он достал из кроватки довольно бодрого Лансера, который что-то пролепетал Рулсу. Тот ничего не понял. — Так, слушай меня. — Говорит он ребёнку, сажая его на небольшую горку из подушек. — Оцени мой внешний вид. Мне идёт? Я хорошо выгляжу? — Каард демонстративно крутится из стороны в сторону, положив руки на талию. Мальчик очень заинтересованно водил лапкой вдоль одной из подушек с красивыми рисунками. Рулс был крайне возмущён таким равнодушием, он подошёл к принцу и навис над ним своей стройной и длинной тенью, склонившись к нему поближе: — Лансер. Он реагирует на своё имя, смотрит на недовольного взрослого и посмеивается, хватая его за волосы. Что-то новичок явно не понимает в детях. Он поднимает над собой ребёнка, а тот всё не хочет отдавать одну из прядей белых волос. — Ну вот... Что ты делаешь? Отпусти. Принц похлопал глазами и повиновался. Каард по началу даже удивился, но потом его тут же схватили за чёрные кружева на рубашке. — И чего я ожидал? — Со вздохом спрашивает он то ли самого себя, то ли невинное дитя. И только он успевает разочароваться в своей идее, как принц чуть ли не вываливается из его рук, тыкая пальцем в корсет. — Стой-стой-стой, не падай только! — Испуганно тараторит Рулс, подхватывая ребёнка покрепче и замечая, что тот во всю разглядывает извилистые узоры на его талии. — Твой папа что-нибудь мне откусит, если с тобой что-то случится... — Мямлит новичок, прежде чем взглянуть малышу в глаза и осознать, что его корсет всё-таки оценили. — А, так тебе понравилось? — И как по взмаху волшебной палочки тон сменяется с обеспокоенного на самодовольный. Сразу на лице появляется игривая улыбка, да и поучать малыша больше не хочется. — Ну я так и знал, что всё замечательно. Да? — Кажется, даже Лансер понимает, что его нянь просто убеждает самого себя. Ну, ребёнку понравилось. Понравится ли остальным? Он попробовал представить их реакцию. Шом, наверное, смутился бы. У Каарда сложилось неизгладимое впечатление, что кот очень ценит скромность и отсутствие слишком уж яркой демонстративности. Хотя, с другой стороны, придворный маг не чает души в Джевиле, который сам по себе как громкое шоу с салютом и оркестром. Может, волшебник попробует пожурить его за излишнюю откровенность, даже чуть нахмурится. А вот шут подыграет, может, даже расщедрится на пару-тройку комплиментиков, да ещё и в ладоши похлопает! А Король... А что Король? Тут уже гораздо сложнее. Что же может сказать монарх? Он ведь такой занятой, нелюдимый, вечно в стороне от всех. Как себе представляет Рулс, правитель обычно сидит в одиночестве, думает о чём-то своём или государственном. Хотя Кинг способен признаться самому себе, что граница между этими двумя понятиями давно стёрлась. Пиковый Король, как его и попросил озорник, всё же доел печенье, но без особого удовольствия. Он с тяжёлым вздохом размышлял о пазлах, жителях замка и себе. Что-то в его разуме промелькнуло, зацепилось, выделилось на фоне всего. Пришла идея. Уже в ночи, когда все спят, он обходит замок. Чуть ли не разглядывает каждый кирпичик на наличие какой-нибудь хитрости. Кинг останавливается в зале для гостей, с задумчивым видом осматривается, прежде чем вновь вернуться в холодные коридоры. Свечи, словно завороженные немым величием, не позволяют себе дёргаться рядом с проходящим мимо хозяином. Весь замок, каждый его миллиметр трепетал пред величием того, кто носит фамильный перстень. С каждым шагом всё больше уверенности, стойкости. Все знали, что если Пики что-то задумали — стоит быть внимательнее. Когда ночной обход закончился — собственная спальня повстречала сонной атмосферой. Но перед этим он написал что-то. Взял перо, которое казалось чуть легче обычного. Что-то написал, что никто бы не смог разглядеть в темноте кроме него самого. Уже утром, первым же делом, он схватился за список, спрятав его в карман брюк прежде, чем умыться. Король засуетился не на шутку, озадачив Шома. Вопреки их недавней ссоре, он строго приказал тому следить за замком, а сам накинул мантию, будто его лицо и так недостаточно скрыто, прежде чем вынырнуть на улицу. Джевил, подошедший позже лишь спросил, деловито и хитро скрестив руки на груди: — Чего это он? Кот пожал плечами. — Самому интересно. Утро, в которое Его Темнейшество подозрительно деятелен — не утро вовсе. Загадка. Которая, честно говоря, способна напугать не только обитателей замка, но и кого-то извне. Было такое чувство, что сегодня случится что-то, что затронет всех. От этого неосознанно пробегают мурашки по коже. Кинг задумал что-то. И даже стены замка не знали — что.