Да здравствует Король!

Сквозь пальцы простирается слабый свет, белые пылинки, словно блуждающие звёзды, медленно плавали по комнате. Он уже позавтракал вместе со всеми, задумчиво лёжа в своей мягкой и уютной постели. Подушки-подружки, занавески-помощницы, плед-наблюдатель. В этом была своя магия, ему казалось, что он сидит внутри снежного шара. Главное, чтобы не встряхнули... Он тянет свою лапу, пытаясь поймать хотя бы одну звезду, нежно сжимает в кулак, но стоит расслабить — внутри ничего. Игривая пустота, он даже улыбается, как-то лениво и мягко, как будто вот-вот уснёт вновь. Кот тянется на своей кровати, поправляя свой халат и ночные одежды, в которые он вновь переоделся. Как таковой работы сейчас не было, а Его Темнейшество убежал из замка по какой-то неизвестной причине. А в спальне так тихо и замечательно... Неохотно перекатившись к краю постели, попутно задевая простынку и заставляя её некрасиво покрыться складками, свисая на пол, он мурлычет. Лапы касаются прохладного пола. Шом, чуть пошатываясь, подходит к книжной полке, разглядывая её обитателей. Трактат по философии, чей-то труд по экономике, справочник грибов... Он даже немного удивился, словно это не его коллекция книг — кто-то подкинул. А вот и одна из тех книг, которые не дай Бог увидели бы его родители... Придворный маг предполагает, что её название будет стопроцентно известно Рулсу. Выдыхает. Всё же, это всё ещё он. Очень умный для всех, самый дурак для самого себя. Особенно сильно он чувствует себя дураком, когда находит нужную книгу с зелёной обложкой. "Мои приключения", — Так гласила не очень оригинальная надпись от руки. В каждой букве так и кричало юношество, энтузиазм. Он перелистывает страницу за страницей, ища что-то конкретное. Оформлено всё так красиво: какие-то записи, чьи-то зарисовки, какие-то вклеенные скелетированные листья, а иногда даже совершенно обычные. Дело было в том, что поддерживать их в таком состоянии было тяжело по молодости, когда ему не были известны должные алхимические методы. Но теперь он может запомнить каждый лепесточек, какой тронет его душу. И никто его никогда за это не осудит, он не позволит этого сделать. Котик даже поглаживает бумагу большим пальцем, словно этой книге нужно внимание и ласка как его комнатным растениям. "Сегодня было неожиданно весело", — Начиналась строка с особым теплом, а Шом мягко улыбается. Так странно, что именно сейчас ему бы хотелось быть в объятьях. Хотелось бы что-то шептать и... — Приветик. — Голос малознакомого существа озарил его, сидящего под деревом и сверяющего какие-то записи. Шом в тот день поначалу не на шутку испугался! Он же не ожидал, что этот бродяга действительно согласится. Они разговаривали в последний раз неделю назад, тогда кот проговорился, что планирует отправиться в лес, неподалёку от кузницы Малиуса, чтобы собрать спелых ягод. Ведь наступил самый плодородный сезон, надо обогнать любых других ботаников, которые могут быть заинтересованы. — Ты пришёл... — Член гильдии чудодеев робко прикрылся книгой как щитом, лишь уши да глаза-пуговицы торчат. — Ну разве же я могу оставить тебя наедине с ягодами? Вдруг они тебя съедят? — Безобидно шутит бес, после чего хлопает глазами и с любопытством разглядывает том в чужих руках. Видимо, какие-то важные заметки. — Ого-го! Ну, мне хвалиться особо нечем, но я тоже немного подготовился. — И как же ты подготовился? Оно у тебя за спиной, да? — Кот выпрямляется, но всё ещё сидит за книжкой, словно Джевил может взорваться в любую секунду. — Ну... — И тут он видит тазик. Совершенно обычный, в котором, казалось бы, должны стирать постельное бельё и носки. Шом зарывается лицом в страницы своих записей и начинает хихикать. — Слушай, я старался! — Говорит бес, чуть краснея и прижимая к своей груди этот бедный тазик. Он не признается, что на корзину нет денег... — Хи-хи... Прости. Это очень мило с твоей стороны. Только вот... Он ведь чистый? Щёки Джевила вспыхнули пуще прежнего. Кажется, у него даже уши чуть дёрнулись, а волосы на голове наэлектризовались. Он крепко-крепко обнимает тазик, словно только что оскорбили его ребёнка, а не какую-то посудину. — Ну, знаешь ли! — Он смотрит куда-то в сторону, разглядывая летящую по небу птицу. — Не обижайся, пожалуйста. — Не буду... — Мямлит чёрт, усевшись рядом и положив тазик на колени кота. — Вот. Тот с профессиональным видом изучает посудину, прежде чем вернуть её Джевилу. Значит, всё чисто. — А это что там у тебя всё-таки? — Спрашивает он, вытягиваясь с любопытством и указывая коготком на книгу с заметками. — Мои учебные заметки. — Там написано... — Джевил беспардонно тянется через кота, вглядываясь в раскрытую страницу. — "Рецепт компота из брусники"? А я ещё расстраивался, что меня к вам не взяли... А вы там оказывается компоты варите? — Теперь уже смеётся бродяга, демонстрируя свои острые зубы. — Как неприлично! Это ведь не твои записи. — Шом поспешно закрывает книгу и недовольно глядит на своего собеседника. — Мне просто больше некуда было записать в тот момент... Я потом заведу отдельный журнал для рецептов. — Плюшевое создание смущается, теперь ему так же неловко. — Здорово. Значит, ты хочешь набрать ягод для компота? — Внезапно, он слышит в голосе своего будущего напарника-собирателя энтузиазм, интерес и доброту. Почему-то волшебник ожидал, что его встретит холод и скептицизм. — Ну, по возможности. В общем, хочу собрать всё, что созрело. А там уже дома придумаю, что с этим добром делать. — Круто! — Коротко отозвался бес, а само современное слово заставило кота удивлённо махнуть хвостом. — Тогда давай поскорее начинать, пока твоя брусника нас не услышала и не упаковала свои крохотные чемоданчики. Шом очарованно посмеивается с такой глупенькой шутки и кивает. — Давай... С мягкой улыбкой на лице, с задором наблюдая за Джевилом с тазиком (от тазика в тот день никак не хотели отстать), он поднимается. Хватает книгу, корзину и отправляется вглубь леса вместе со своим помощником. Было достаточно тепло, погода комфортная, все последствия недавних дождей сошли на нет, можно было спокойно приступать к сбору даров природы. Чёрт молча следовал за тем, с кем пытается так активно подружиться. Ну и... В общем, идёт за ним. Краем глаза кот замечает, что его напарник всё мечтательно оглядывается по сторонам. Он следует за его взглядом и замечает какую-то особенно кривую ветку дерева, что привлекла внимание их обоих. Затем оказывается, что Джевил был крайне заинтересован в гусенице, которая будто загорала на солнышке, расположившись на камне. Надо же, сколько всего Шом успевает пропустить... Заставляет лишний раз задуматься. И вот, они уже в глубине леса. Стало чуть темнее из-за большего количества деревьев, они тут же заприметили куст. Бес аж охнул, надев бедный таз себе на голову, бросившись на землю и ползя в сторону своей цели как боец в засаде. Кот округляет свои глаза-пуговицы, непонимающе глядя на это безобразие. Он никогда не видел, чтобы так кто-то делал. Никакой брезгливости, никакого страха или стеснения. Будто его напарник даже и не думает о том, что может выглядеть несерьёзно. Недолго думая, он надевает свой имитированный шлем на голову — корзинку. И встаёт на четыре лапы, так же медленно подползая к ничему не подозревающему кустарнику. Чёрт на секунду оборачивается, и, видя, что ему подыгрывают, лишь хитро улыбается. Солдаты добрались до хранилища с провиантом, и, переглянувшись, кивнули друг другу. — Как его зовут? Или её... Их? — Спрашивает Джевил очень тихо, поставив тазик около себя и поднимаясь с земли, прежде чем дотянуться до первой ягоды. — Это ведь не твоя брусника, эта вся оранжевая? — Облепиха. — Дурацкое какое-то название. — Он выдержал какую-то странную и таинственную паузу, прежде чем добавить. — И кого она облепила? Кот поражён наповал такими вопросами и, неуверенно положив ягоду в корзинку, глядит на Джевила пару мгновений. — Я не знаю. — И смущённо усмехается, будто допустил крайне очевидную ошибку на экзамене по зельеварению. И они принялись вместе, неспеша, собирать эту оранжевую ягоду. Яркие солнечные пятна ложатся на них и на куст, а Шом всё никак не может понять, почему облепиха растёт в таком месте. Вроде бы это не самое солнечное место, а она взяла да выросла. А ещё он раздумывал, что надо бы добавить её в чай. И ещё мёд... Даже на душе от этого потеплело. Или всему виной бродяга, который так старательно собирал плоды? Одна ягода отправляется в рот и бес стоит с удивлённым выражением лица, прежде чем протянуть вторую своему напарнику. Кот кивает и тоже пробует. Да, самая настоящая облепиха, тут нечего сомневаться — кисловатая, но не слишком. Обирали её они достаточно долго. Медитативный процесс... Хорошо, что им обоим такое по душе. Джевил даже решает разнообразить их рутину, бросая плоды не только в свой тазик, но и умело целясь в корзину Шома. В общем, он умеет сделать из обыденного самую настоящую игру, а волшебник безумно этим очарован. Его уши дёргаются каждый раз, когда озорник делает что-нибудь необычное. Он не знает ни одно существо, которое бы вело себя так, как этот едва знакомый чёрт. Мало того, что он согласился на эту ягодную авантюру, так ещё и подошёл к этому с креативом... Ещё и этот тазик, упаси Светлые. Что же это такое? Ни разу в жизни сбор ягод не был вот таким запоминающимся. А на нёбе всё ещё играла облепиховая кислинка. Коту было как-то даже тяжело структурировать у себя в голове это всё. Причины, по которым ему сейчас хорошо, как-то так перемешивались внутри него, образуя что-то новое и непонятное. Он не знает — что именно. Но знает, это явно нечто, что его родители бы посчитали совершенно неуместным. Как минимум потому что Джевила, как кажется, не очень заботит мнение окружающих о себе. Или же он выработал какую-то тактику, чтобы так казалось со стороны. В любом случае, это безумно впечатляюще! Кот бродит взглядом вдоль страниц, помнит этот день так чётко и в красках. Особенно радуют его свои же собственные комментарии: "Облепихи набрали столько, что можно было бы заварить с ней чаю на месяц вперёд. Джевил (так зовут моего сегодняшнего напарника) имеет поразительно хороший глазомер, да и вообще он крайне необычное существо. Мы с ним набрали не так много брусники, совсем чуть-чуть, но меня это не сильно беспокоило. Всё равно было очень увлекательно. Правда жаль, что он не смог заглянуть на чай. Мои родители могли бы неправильно понять такой жест..." Шом усмехается самому себе из прошлого. Лучше бы позвал... — А ты ведь пригласишь меня попить чаю? Я немало усилий приложил, чтобы у нас тут всё до краёв было в облепихе. — При этом сам же Джевил держал свой взгляд сконцентрированным на тазике, где будто бы дремала свежая брусника. Так как её было не так уж и много, то ей выпала участь находиться в таре поменьше. — Я бы с радостью... — Член гильдии чудодеев чуть опускает уши. — У меня не самые доброжелательные родители, прости. Чёрт понимающе закивал, но всё же лицо его выдавало этот флёр расстройства. — Я себе не прощу, если ты уйдёшь голодным. Когда дойдём до моего дома, то я тебе что-нибудь вынесу... — Да я в принципе на коврике поспать могу, если надо. — Озорник посмеивается. Кот от такой шутки чуть напрягся, потому что ему бы не хотелось, чтобы какое-то доброе существо простудилось и лежало на земле. — Да ладно тебе, не смотри ты так удручённо. Но от еды я и вправду не откажусь. "Мне до сих пор так стыдно, что ему пришлось ждать меня на улице! Надеюсь, что это не испортило его отношение ко мне. В общем, я не знаю почему, но у меня было ощущение, что он действительно очень сильно проголодался. Я подогрел ему немного супа, одолжил свой термос. Надеюсь, что он его вернёт. Иначе мне потом не отделаться от расспросов матушки и отца." Шом чуть вытянулся, так как его спина немного затекла находиться в одном положении. Он бросил свой взгляд на своё рабочее место, где стоял тот самый термос. И улыбнулся ему, словно старому другу. Вернул ведь... Хоть это уже и другая история. А от этой истории остался бережно скелетированный листочек от облепихового деревца. Волшебник проводит подушечкой пальца рядом с ним, словно вновь слыша всю картину. То, как ягоды стукались о дно тазика или корзинки; Как Джевил бубнил популярные и не очень мелодии между делом; Как он наливал своему компаньону суп в термос, прежде чем родители хоть что-то поймут... Замечательная вылазка на природу. И листик тому свидетель. Нет ничего прекраснее, чем наслаждаться запахом пышных и здоровых крон деревьев. Можно бесконечно слушать, как под твоими ногами шуршит трава, словно рассказывая истории всех тех, кто был здесь раньше. Голоса прошлого, необычные мудрецы — и всё это в цветочках, в лесных обитателях и самом воздухе. Он делает глубокий вдох. Кладёт одну руку на бедро, чуть прикусывает свою щёку, с недовольством косясь на лианы. "Право, этот плющ делает мне всё назло, аки мой заклятый враг. Надо его как-нибудь наименовать. Желательно, обидно", — Размышлял Рулс, деловито смотря на бедную статую. Ну весь покрылся этой зеленью, снова она сжимает каменную шею, так угрожающе неприятно, что Каард чуть ли было не принял это за какой-то недобрый знак судьбы. "Можно было бы назвать тебя в честь Хатти. Той самой, которая ещё посол. Но она этого не достойна", — Новичок хмыкнул, прежде чем вновь чикнуть ножницами с особым усердием. В саду было как всегда приятно. Но странно находиться в замке, когда нигде нет Короля. Он даже не успел никого спросить, как все куда-то подевались! Наверное, Шом занят чем-то крайне важным. Может, Его Темнейшество поручило что-то особенно деликатное... Рулс размышлял немного по-детски, будто забывая, что его коллеги тоже живые организмы в такие моменты. И тут он взвизгнул, отпрыгнув куда-то от статуи, отмахиваясь рукой, но достаточно аккуратно, словно что-то угрожает его прекрасному новому маникюру. — О нет, там впереди целый рой! Услышав голос друга, Каард тут же воодушевился, но осознав через пару секунд сказанное... — Что?! Я не справлюсь! — Он трусливо сдал назад, оборачиваясь на хитро улыбающегося Джевила. — Ты пошутил надо мной, да? — Теперь лицо у него выражало недовольство. С лёгкой обидой он поджал губы, прежде чем отчаянно бросить садовые ножницы на землю. — Не удержался. Но, если что, от пчелы защищу. Бж-ж... Бж-ж-ж... Бж-бж-бж. Рулс косится на своего друга непонимающе. А тот поясняет: — Это я на пчелином. Они помолчали с минуту. Горе-садовник сжал руку в кулак, прижав его к губам и хмурясь. Плющ всё равно не давал покоя. Король ушёл, лианы вокруг шеи его статуи... Наверное, Каард ещё и в гороскопы верит, если есть на то настроение. — У тебя тут битва с плющом? — Не то слово. — Со вздохом отвечает Рулс. — Знаешь, в чём, как мне кажется, проблематика? — Новичок вопросительно вскидывает бровь, глядя на своего собеседника. Слово "проблематика", проскочившее в лексиконе Джевила его слегка удивило. — Вот нужен определённый настрой. Битва — сцена жанра эпос. Прославляет героев, истории о великих подвигах. Для этого нужен подходящий настрой. Давай-ка я тебе спою... Шёл по дорожке мощённой... Он чуть ли не подавился, округлив свои глаза, прежде чем вспыхнуть: — Так это уже было! — Я просто проверил твою блестящую память. В общем, я это к чему, Рулс. — Шут вышагивает к ближайшей скамейке, ложась на спину, закидывая ногу на ногу. Его длинный и тонкий хвост весело пружинит то вверх, то вниз. — Давай-ка я тебе спою, а ты воюй. Я бард, рассказывающий о твоих подвигах в местных тавернах! Чтобы все дамочки, только услышав твоё имя, сразу же поправляли свои манжеты. — И подмигнул в конце, чертяка! Джевилу было кое-что любопытно. Не из корыстных целей, у него таких очень мало, если они и бывают. Но он бы не отказался узнать кое-что новое о Каарде, из дружеских побуждений. Он лениво наблюдает за реакцией коллеги, чьё неслышное "ой" он успел уловить, когда тот чуть ли не оцарапал садовыми ножницами руку каменного Короля. При этом Рулс покосился на своего друга не очень уж одобрительно. — Ты вроде петь хотел, нет? — Садовник старательно работает, высвобождая Его Темнейшество из коварных зелёных лиан. Он пару секунд постучал носком своего сапога о скамейку, прежде чем всё же начать: — Трефовая Дама пила водку. Я смеялся, глядя на часы. Полночи она рвала свою тонкую глотку, Распевая песни про трусы. Каарду захотелось запульнуть ножницами прямо в Джевила: — Это что за похабный репертуар из кабака? — А я думал тебе сейчас нужен юмор, напряжение снять и... — Джевил! Договаривались об эпосе! Шут вздохнул, собрался с мыслями, потерев когтистой лапой свой разгорячённый лоб. На пару мгновений он прислушался к звукам сада: трудолюбивый Рулс орудует ножницами ритмично и монотонно, птички нигде не слышно, фонтанчик журчит будто дальше обычного... Так спокойно, но сейчас он наведёт шуму: — Славься сказ о Короле-герое, Что помиловал наши сердца. Тот, кому не чуждо горе. Кого по утрам ковала роса. Пусть появится на границе миров: Большой, страшный, да будет таков. Кто-то видел его вчера в поле, Кто-то знал среди снегов. Он защищает земли от войн и чумы. Король, что за всех поднимает щиты. Славься сказ о герое, Пускай его вновь поцелует роса. Пускай будущее Пик остаётся стальное, Пускай дальше бьются наши Тёмные сердца. — Придворный шут смолк после того, как озвучил последние строчки. — Что это? — Заинтересованно спрашивает Рулс, ощутив, как по его спине прошлись мурашки. Он явно услышал что-то, что слышать был не должен. — Раньше был гимн — сейчас почти что запрещёнка. Ну, устаревшее. Но первое воинственное, что мне пришло на ум. — А что в этом гимне такого запрещённого? — Его Темнейшество сказал нам, что это всё лицемерие. Что музыка объединяет Тёмных, а это уж слишком очевидная пропаганда. Культ личности, всё такое... Ощущение, будто Джевил намеренно выбрал что-то настолько значимое. Каард даже впал в глубокую задумчивость, уже механически разрезая лианы без задней мысли. Культ личности? Чьей именно? И разве отсутствие гимна это хорошо для государства? Быть может, Рулс слишком глуп, чтобы это понять. Какая-то загадка. Наверное, пора начать считать все тайны, которые он встречает на пути. — А сейчас... У нас есть гимн? — Тихонько спросил новичок, уже опасаясь, что по их душу кто-нибудь придёт. Раз уж это назвалось "запрещёнкой"... — Есть у нас серенькая такая заглушка. Чтоб исполнял кто-нибудь во время официальных событий, если того требуют обстоятельства. Но кто знает, в любой день это может измениться... — Загадочно бросает бес, обеспокоив этим садовода, который за время нервозного дёрганья руками сумел каким-то образом одолеть плющ. Надо же, Рулс и сам не заметил... Садовые ножницы громко падают на землю, щёлкнув лезвиями, ну точно удивились происходящему. — Это ещё что значит?! — Каард встал перед скамейкой, нависая своей изящной тенью над Джевилом, который лежал с закрытыми глазами, заложив руки за голову. Шут скромно улыбался, лишь губами, не показывая клыков. Приоткрыл один глаз, смотрит на не очень-то угрожающую фигуру, а сам цепляется за то, что и так заметил ранее, но сейчас самый подходящий момент... Наигранно вскакивает с места, хватает своего друга за запястье. Охнул так громко, что, кажется, все деревья в округе зашелестели громче положенного, а атмосферу напряжения сдуло ветром. Рулс растерянно хлопает глазами. — Это что за прелесть? — Спрашивает озорник, указывается коготочком на белый маникюр. — Сам сделал? — Не сделал, а покрасил. — Важничает собеседник, самодовольно улыбаясь. Ну всё, сейчас в этом саду у него прямо на спине зацветут нарциссы. — Красиво-то как... — На самом деле, он говорит это искренне. Опять же, просто подобрал нужный момент. — И много ты умеешь делать такого? — Какого? — Недоумевая, спрашивает Каард, высвобождая свою руку из чужой хватки и поглядывая на собственный маникюр, прижав к ладони все пальцы, кроме большого, так, чтоб каждый ноготь было хорошо видно. — Стильного. Ты же у нас как денди. Только чуть более откровеннее и современнее. Надо же, ещё и слово денди... — Ну-у-у... — Протянул Рулс, по-дурацки гордо улыбаясь. — Макияж делать умею, наряды хорошо подбираю. Могу причесать, заплести волосы и... И тут Джевил оживился, снимая с себя шутовскую шляпу и будто сажая её на скамеечку рядом с собой. Он резко кланяется, пышная розовая шевелюра торчит во все стороны. — О, Господь Всемогущий, позаботься об этих космах цвета нежной любви и персиков в сахаре... Каард не смог сдержаться, громко охнув, это провело на него неизгладимое впечатление. Причёска, если её так можно назвать, у шута была незамысловатая: как выросло, так и торчит. Даже немного забавно, словно мысли не о волосах, а о каком-нибудь овоще или ягоде. Лохматый и весёлый, полный хаос. Если постараться, то наверняка можно найти в этой шевелюре остатки от какого-нибудь представления. — Ну как? — Джевил выпрямился, даже потянулся, встав на носки и зажмурив глаза, когда в спине что-то приятно отозвалось в ответ на физическую активность. — Грива как у льва! — Р-р-р-р! — Проведя несложный ход мыслей, Рулс догадался, что это был львиный язык. — И как ты всё это умещаешь под шапкой? — Чудом. Несколько откровений Джевила об отсутствии детального ухода за волосами ужаснули Рулса. Шуту пришлось достаточно долгое время слушать лекцию от своего друга, но, как говорится, в одно ухо влетело — из другого вылетело. Но они вдвоём болтали о всяком в саду, пока Каард то деловито подстрижёт какой-нибудь куст, то осмотрит ствол дерева на наличие вредителей. В это время озорник тоже решил заняться просветительской деятельностью, рассказывая своему собеседнику что-то о тарзанках, качелях, правильном способе забираться на дерево и спрыгивать с него. Будто бы это была какая-то сложная наука. После светских бесед шут всё же заскучал, поэтому направился прочь, попрощавшись с новичком и пожав ему напоследок руку. Естественно, не забыв в последний раз похвалить его ноготочки. Он вышел в коридоры замка, вздохнув и прислушавшись. Вроде бы тихо... Повертелся вокруг и пригляделся. Да и никого постороннего не виднеется... А Король уже пришёл? Если да, то любопытно, чем же он там занят. Если нет, то что ж он так долго? Его Темнейшество отсутствует с самого утра, в конце-то концов. От этого даже немного непривычно, будто кто-то ушёл из дома из родственников, даже не предупредил и не оставил записку. Джевил из интереса начал ходить на руках, что-то вроде небольшой зарядки. Тёплые ладони касаются холодного пола, мурашки резво пробежались от шеи до поясницы. И вот, бродит он вдоль каменных стен замка, весь в своих хаотичных мыслях, всё ожидая появление Короля. Или хотя бы Шома. Раз, два... Ритмично он проходит мимо библиотеки, делает перерыв, ловко вскакивая на ноги и опираясь о стенку. Затем начинает вновь, как игрушка, которую кто-то завёл ключом, вставленным в спину. Ещё пару шагов руками, и он слышит кого-то. Кто-то идёт. Оборачивается. Мягко говоря, Джевил в шоке. Ещё и запахло как-то иначе, непривычно. Какое-то жёлтое существо с тёмными усами и в фартуке, ещё трое каких-то пиппинсов. Шут хлопает глазами, а загадочная четвёрка ошарашенно глядят на него, аккуратно обходя. — Йырбод ьнед. — С вежливой улыбкой тараторит он, заставляя обернуться эту компанию, прежде чем они пойдут дальше. — Мама миба, какой это язык? — Спросил тот, что в фартуке и явно отличается от пиппинсов своим биологическим видом. Чёрт встал на ноги, заставив окружающих сделать два шага назад, на всякий случай: — Это добрый день, но вверх ногами. Так вот, добрый день. Один из существ в наряде из красных и чёрных цветов призадумался, а затем сказал: — Действительно вверх ногами. Придворный шут дружелюбно улыбнулся, кивая. За это время он уже успел достаточно изучить непонятных гостей замка с ног до головы. Тот, что в фартуке, с усами, видимо, был самый главный. Ну, и судя по одежде, занимается чем-то вкусным. А ещё фартук грязноватый. Пиппинсы, в свою очередь, видимо просто с чем-то помогали. Сегодня готовится какая-то хитрость! Ну, так думает Джевил. Рулс же считал, что сегодняшний день с большей вероятностью будет таким же, как и всегда. Он решил закрыть глаза на полу-знак или полу-бессмыслицу от статуи в саду. Шом... Ничего не подозревает, слишком занятый перелистыванием страниц своего сборника приключений. — Мы уже уходим, извините. — Говорит другой пиппинс, как-то испуганно глядя на чёрта. — А я вас провожу, а то вдруг потеряетесь? Вы же, должно быть, немного сконфужены, не так ли? У нас тут шаг вправо, шаг влево и уже — пуф. Не стоит бросать кости в этих стенах, да? — Говорит он, оглядывая кубические головы пиппинсов. Те были не в восторге от каламбура, если вообще его заметили. Но он не соврал, проводил внезапных гостей, проследил. Не столько из доброты душевной, сколько из осторожности. Всё-таки существа бывают разные, он не считает их шпионами или какими-то "плохими ребятами" в любом случае, просто проявляет лёгкую осторожность. Жаль, что эти Тёмные были не очень разговорчивые, ничего непонятно. Загадка так и остаётся загадкой. Выведя незнакомцев, шут сразу же пулей рванул к комнате кота. Оказавшись у двери, он выдохнул, на всякий случай поправил свою шляпу и учтиво постучал. Прижался спиной к стенке, в ожидании ответа. — Джевил? Входи, открыто. И только шут прокрутился на месте, делая шаг в сторону двери, как голос его друга послышался вновь, чуть более тихий и смущённый: — Точнее... Не входи. Я сам выйду к тебе. Подожди. — Как пожелаешь, дружище. — Чёрт пожимает плечами, вновь прилипая спиной к стенке, словно там было специальное место для него. Он внезапно почувствовал, как скуку как рукой сняло. Сейчас он немножечко посплетничает с самым близким существом на всём свете и будет уже совсем интересно! Чем же там занимался этот обольстительный котёнок — Джевил мог только гадать. Наверное, лениво валялся на постели, читал что-нибудь или просто размышлял... Может, даже мурлыкал от того, как ему спокойно. Хотелось бы оказаться рядом в такой момент, почесать его где-нибудь, но не за ушком. Там, где нельзя. — Привет. — Он и не заметил, как Шом открыл дверь и встал перед ним. — Приве-е-ет, я тебе сейчас тако-о-ое расскажу... — Озорник расплылся в заговорщицкой улыбке, потирая ладони. И тут начался какой-то театр одного актёра, в котором шут успел изобразить усы с помощью одного своего пальца, богатая мимика позволила ему примерно изобразить выражение лица одного из пиппинсов, а ладонями примерно намечает размер кубических голов незнакомцев. Кот сначала был напряжён, слушал внимательно, но настолько его друг делал это всё потешно, что не мог сдержать веселья, периодически посмеиваясь. — Ну и в конце концов, у того усатого... Знаешь что у него? — Джевил драматично вскидывает свои брови, широко раскрывая свои глаза. — Так? — Заинтересованно и как-то лукаво спрашивает кот, опираясь о стену плечом и щекой, а на его пушистой морде красуется хитрая улыбочка. Словно его компаньон сейчас поведает такую сплетню, которую пожелает услышать любая скучающая домохозяйка с половником в руках. — Грязный... Фартук! — И прозвучало это так, будто сюжетный поворот во время страшилки, рассказанной у костра. Он даже руки в стороны раскинул, широко-широко. — Светлые помилуйте наши души... — С наигранным ужасом прошептал Шом, прижимая лапы к груди и глядя на собеседника. — Неужто так и было? — Да... — Озорник с долей трагизма опустил свои веки, чуть поджав губы. Рука его, сжатая в кулак, положенная на сердце, словно предзнаменовала какой-то бой. Слишком серьёзный жест, очень эффектно для данного дурачества. Но после шуток придворный маг слегка помрачнел, размышляя о том, что действительно может происходить в замке. Про усы и фартуки слушать было задорно, но к чему это всё? Повар? Пекарь? А зачем? Его голову начали заполнять вопросы, один за другим, словно в очереди за записью. Голова его — переполненный архив, где бумажки уже неприлично торчат из каждого отделения. Есть в этом что-то тревожное и неправильное, не зря принято считать, что стабильность — это очень даже замечательно. А когда что-то случается новое, то, это, как минимум выход из зоны комфорта. Как максимум — совсем ничего хорошего. — И что ты думаешь на этот счёт? — Спросил волшебник. — Я? Ну, знаешь... Всё живое по правилам природы должно хоть как-то двигаться. Не двигается там, например, чьё-нибудь надгробие. — Рассуждает шут, почёсывая когтем свой нос. — И то от ветра грохнуться может. Пусть Король двигается, живёт. — Да? А меня это всё очень беспокоит... Уж лучше пусть ставит свои росписи на указах, чем ходит непонятно куда и водит сюда непонятно кого. Всё равно живой. — Как-то недобро бросает кот, опуская свои уши и вздыхая. — Эх, а ведь ещё недавно ты так беспокоился за него. — Нет. Кажется, если приглядеться, можно было увидеть то, как чёрт осуждает своего друга за этот лживый ответ. — Пусть двигается, так не станет статуей. Время посмотрит на твоего вечно пишущего правителя, от такой Медузы горгоны не укроешься, будет камнем. А мы с тобой останемся гибнуть как мухи. — Какие глупости, Джевил! Мы, ну, по крайней мере я, самодостаточный и могу постоять за себя... — После короткой паузы, кот всё же добавил. — Не сомневаюсь, что ты тоже. Бес многозначительно цыкнул языком, не в восторге от такого равнодушия по отношению к другому со стороны своего коллеги. Замок, погружённый в напряжение уже с самого утра, покорно стоял на месте. Хотя все вокруг чувствовали, будто тот трясётся и вот-вот убежит. Даже Король ощущал то же самое. Каждый представил себе определённый сценарий в голове, а кто-то даже несколько. Рулс озадачен знаками судьбы в саду, новой информацией и вообще... Искоса поглядывал на исторические труды на своём столе. Кот и бес, несмотря на достаточно холодный диалог до этого, уже сидят вместе в покоях мага, погрузившись в дружескую партию в шашки на полу. Всё было так же, как и обычно внешне, но внутри что-то не так. Словно входишь в свою квартиру, всё так же, даже мебель такая же, как и раньше, только вот... Такого освещения никогда не было из вашего окна. Этого конкретного оттенка. Послышался стук. Кот заметно сжался, ударив хвостом о пол в каком-то наполовину отчаянном жесте. Джевил хватает его за рукав, вынуждает подняться и выйти из безопасной комнаты. Конечно, будь это Каард — стук был бы гораздо деликатнее и легче. Но эта рука, держащая целое государство, стучит отчётливо и настойчиво. Двое встают перед Королём. Он суров, но иначе суров. Бывает, кто-то выглядит так, что готов защищаться и нападать. А вот совсем другое, когда живое существо не хочет, чтобы испортилось что-то одно, конкретное. Сейчас к Кингу относилось именно второе. — Вы оба здесь. Вот и хорошо, не придётся ни за кем бегать. — Шут готов поклясться, что даже услышал редкую нотку задора в голосе монарха Пик. — Вечером мне нужны вы все. И Рулс тоже. Это важно. В гостевой комнате. Шом будто не здесь, особо не вслушивался в слова своего начальника. А его друг наоборот, активно кивает головой и звенит серёжками. — Оповести Рулса. — Приказал Пиковый Король, держа не угрожающий, но серьёзный зрительный контакт с Джевилом. — Без проблем! А что будет? Кинг чуть помедлил, подбирая слова: — ..Ничего особенного. — Предположительно, он скромничает. — Просто постарайтесь не выглядеть так, словно только проснулись. И тогда я буду более чем удовлетворён. Король прожигал взглядом кота, ожидая услышать хоть что-то. Но Шом очень умело игнорировал его. Стоит сказать, неприлично игнорировал его. Дело даже не в разнице статусов или чего-либо ещё, это просто не очень красиво. — Да, Шом? — Спросил он достаточно сдержанно, учитывая своё лёгкое раздражение таким поведением. Придворный маг нехотя перевёл свой взгляд на Кинга, сердце будто билось реже. Словно совсем скоро вовсе остановится. — Конечно, Ваше Темнейшество. — Выдавил из себя волшебник, чуть дрогнув от внезапного страха, что подобрался со спины. Какое-то время Король ещё смотрел на него, словно проверял. Будто Шома можно было взять и подменить точной копией, просто более молчаливой. Конечно, он его боится. Правильно делает. Было бы значительно хуже, если бы подозрительный маг вышел из-под контроля, говорил и делал что вздумается без задней мысли. А так Кингу хотя бы понятно — в какой-то степени это существо под его контролем. — Хорошего вам дня. Жду всех вечером. — Бросил он напоследок, удаляясь куда-то, сохраняя свой статус "загадочного", непонятно чем занятого. И всё зашевелилось, словно на просторной поляне подул ветер. Двигается всё: маленькие и незначительные травинки, мечтательные и тяжёлые облака, игривая листва. Есть те, кто ни за что не захочет сравнивать себя с какой-то там травинкой. Есть те, кому плевать. Опять кто-то стучит к кому-то в дверь. Мнимое спокойствие Каарда тоже рушилось. Рушилось красиво, с чувством! Всему виной тот глупый плющ. Хотя бы на этот раз всё обходится без загадочных теней, на том спасибо. Но всё же, вернувшись к разрушениям — он тоже нервничал. Не без осторожности он отворил дверь и выслушал Джевила, дословно пересказавшего все слова Его Темнейшества. Рулс озадаченно похлопал глазами, а затем даже немного воодушевился. Сама судьба решила предоставить ему возможность... В общем, вечером. Вечером. А сейчас он скромно благодарит своего друга. Все ожидали вечера как дирижёра. Без дирижёра не начнётся музыка, без вечера не произойдёт... Что-то. И атмосфера секретности опоясывала замок, как невидимая гигантская кобра. В конце концов, ожидание — это единственное, что у них есть сейчас. Рулсу кажется, что это шанс. Он и сам не понимает, шанс на что? Быть может, он станет ближе к Королю. Или же это новая информация, какие-то новости из другой части Карточного Королевства. Хотя никто не отменяет того факта, что к ним в замок придёт какая-то важная персона. Вспомнив Хатти-посла он поморщился, отмахиваясь от неприятного воспоминания как от сгнившего фрукта. А вдруг это будет возможность доказать свою полезность и важность? Каарду даже не сиделось на месте, он всё вертелся по своей комнате, не мог сконцентрироваться ни на чём другом. Такая интрига завоевала его сердце, не оставляла в покое. Поэтому он шёл в первом ряду. Шому и Джевилу пришлось любоваться на его спину и затылок. Вот новичок и выгуливает тот самый образ, что подбирал ранее. Гордо, мимолётом вспоминая вечно довольного Лансера. — Ну красавец, ну хорош. — Уверенно твердит шут в его спину, улыбаясь и разглядывая своего друга в обновках. Они-то всё такие же, как раньше. Может, лишь причесались. — Спасибо! — Он одарил их обоих лучезарной улыбкой, чуть поклонившись. Джевил демонстрирует свои острые клыки в ответ. Всё же доброта и хитрость идут как-то рука об руку. Любому очевидно, что комплиментами определённых существ можно задобрить, но это ещё и просто доброе и приятное действие. Бес легко уловил, что Рулсу крайне необходима такая валидация, ведь почти каждое действие совершается им с целью быть замеченным. Джевил умеет замечать. Шом, к слову, тоже. Просто он действительно не на сто процентов удовлетворён модным выбором своего коллеги. Все ноги обтянуты, не говоря уже о самом неприличном месте. И вырез показывает больше, чем стоило бы в приличном и элитном обществе. Если бы родители кота увидели такое — не сдержались бы, начали поучать и даже скандалить. Всё же придворный маг от них отличался. Старался. Он пытается свыкнуться, что в мире существа живут свободные. Он просто не понимает эту моду, может она ему не по вкусу или что-то такое... В общем, не его это дело. Интересно, имеет ли тут место быть некая зависть к такой свободе в выражении себя? Ощущения как в театре. Словно все существа рассаживаются по местам на резные стулья, любуются широкими занавесками, а в оркестровой яме все вот-вот заиграют торжественную музыку. И они входят в зал, и поднимается занавес над главной тайной последних двадцати четырёх часов. Король стоит около своего места, и, Каард готов поклясться, что Его Темнейшество сжимал своей рукой спинку стула с долей нервозности. Рулсу даже стало неловко, что он это заметил, поэтому он сразу же принялся изучать всё остальное. На столе распласталась скатерть, явно для важных случаев, учитывая золотую вышивку по краям и какой-то красивый вычурный узор в центре. На столе горячий чай, уже разлитый по чашкам. Есть и графин с водой. Несколько блюд, которых хватит явно на неделю. За один присест они втроём... Вчетвером точно не справятся. Тут и какое-то мясо в меду, крупная миска свежих фруктов. И, что особенно удивительно, торт. Торт, который что-то да значил. Ни у кого ведь сегодня не было праздника... — Добрый вечер. — Чётко и громко выдал Король, сжимая свои руки в замок. Он оглядывает своих придворных, словно за этот короткий промежуток времени что-то могло в них измениться. Торт. Надо же, торт. Нет, просто поймите... Если есть люди, что могут себе позволить есть такое хоть каждый день — это здорово, конечно. Но Рулс был не из таких. Они все были не из таких, хоть и по разным причинам. Он белоснежный, средних размеров, круглой формы. По бокам красуются узоры в виде завивающихся синих и голубых линий, завитки напоминали и что-то мистическое, и что-то природное и красивое. На верхушке, по кругу, крем. Словно кто-то решил взять пару облаков с неба и выложить их как декорацию. В середине какая-то комично маленькая синенькая розочка. Каждый Тёмный понимает, что это и есть самая вкусная часть. Потому что её мало, потому что она очень симпатичная. Каард смотрит на это и понимает — всё не просто так. И отчего-то ему сделалось грустно или даже совестно. Хотя он ни в чём не виноват, даже нарядился и... — Пожалуйста, присаживайтесь... Я бы хотел, чтобы сегодняшний день стал особенным. По крайней мере, хотя бы для одного Тёмного в этом зале. — Его голос такой же тяжёлый, как и всегда, но Кинг звучит спокойнее обычного. Отрепетировано. Джевил садится с одной стороны от Короля, Шом же находит себе место рядом с шутом, чтобы тот был как ширма между начальником и провинившимся подчинённым. А Рулс медленно присаживается по другую руку от Пикового правителя, случайно с ним переглянувшись. Оба они какие-то чересчур нервные. — Рулс Каард. Он выпрямил спину, а грудь его чуть поднялась. Кажется, надо задержать дыхание. Король ничего не скажет, конечно. Но здорово получилось, что сейчас его новый слуга выглядит как нельзя лучше для подобного события. — Поздравляю с официальным вступлением на должность. Вы — часть Пикового двора. Слуга усмехается, глядя в стол и глупо улыбаясь. Всё равно было как-то страшно, но теперь ещё вдобавок и весело. Значимо. Да, так он себя чувствовал, значимым. Это ведь значит, что этот торт для него. Этот ужин для него. Время всех вокруг для него. Он поднимает свой взгляд на Короля, глядит на него со скромной благодарностью и радостью. Джевил же округлил свои глаза, захлопал в ладоши и вскрикнул: — Тройное ура в честь Рулса! Ура! Ура! Ура-а-а! Только вперёд, к звёздам! Шом тоже хлопает, хоть его улыбка и кажется достаточно натянутой, если приглядеться. Виновник торжества посмеивается, потянувшись к винограду, но останавливаясь на полпути. А вдруг нельзя? И Кинг это замечает: — Приятного аппетита. — Спасибо... Вам тоже. Даже он сегодня ел. Хотя обычно Кинг относится к приёмам пищи не очень здоровым образом. Пока живот совсем не скрутит от голода — он старается не есть. Но сейчас он был с ними, за одним столом. Джевил ловко и удивительно ровно разрезал торт, выдав каждому по кусочку. И все заметили, что Его Темнейшество сначала поскромничал, что-то шепнул шуту, а тот с завидной уверенностью поставил тарелку с угощением, вопреки тому, что там мог сказать монарх. Каард же смаковал тортик с самым довольным лицом на свете, поддевая каждую упавшую крошечку вилкой так осторожно, будто у него на груди должна быть за такое медаль. Он расплывался от вкуса, как глазурь таяла у него на языке. Понимание того, что он — это часть замка, приходит постепенно. Словно и не слышал слов Кинга до этого. Он уже прошёл какой-то путь, но знает, что это далеко не конец. Ему хочется верить, что его жизнь здесь будет только лучше. Что тревоги покинут его сердце, что он найдёт своё таинственное "долго и счастливо", о котором читает на страницах различных книг. Его тонкие пальцы хватаются за ещё одну виноградинку, он задумчиво кладёт её себе в рот. Король Пик рассматривает своих слуг, размышляя. С Рулсом всё понятно, он справился, довольная мордашка тому подтверждение. Смотреть на него — одно удовольствие. Никто не может отрицать, что он симпатяга. Джевил тоже не предъявляет никаких претензий, сидит и когтем ковыряется в яблоке, вырисовывая на кожуре какой-то рисунок и показывая его коту. А вот кот... Не такой солнечный, как все остальные. От него прямо-таки исходит какое-то раздражение и напряжение. Эта аура сидела на нём как плащ. И стоило им двоим переглянуться, как Король понял — между ними всё ещё пропасть размером в два Карточных Королевства. — Знаете... — Начал Каард, сначала обращаясь будто ко всем, но затем смотря лишь на монарха. — Я и подумать не мог, что меня примут на должность. И что будет вот такой вот ужин... Это честь для меня, Ваше Темнейшество. — Слуга сложил руки на своей груди, глядя на правителя с уважением, благодарностью и попросту дружелюбием. И Кинг мягко, скромно, будто стесняясь показывать такую часть себя, улыбается. Приятно, что кто-то радуется. Что получилось так, как и планировалось. — Добро пожаловать в ряды Пик. — Тихо говорит монарх, да так, что никому кроме Рулса это и не слышно. По другую часть стола Джевил уже объедал остатки мяса с косточки, поглядывая на своего молчаливого друга: — Ты чего не ешь? — Шут склоняет свою голову в сторону кота, разглядывая его уж очень недовольное лицо. — Ну как мы можем сидеть и наедать себе бока в такой ситуации? Мясо, фрукты и, чёрт возьми, торт... — Придворный маг тяжело вздыхает. — Это пир во время чумы. Это стыдно. Уж особенно стыдно должно быть тому, кто ослеплён своим равнодушием. Кто думает, что это уместно. Большинство довольствуются коркой хлеба, а избранные... Рулса и Кинга, которые ещё пару секунд назад беседовали между собой, отвлекли. А ведь монарх только хотел было поднять чашку чая за честь своего нового слуги. Король повернул свою голову в сторону нелестных слов, беспощадно летящих в его адрес: — Что за нелепость я слышу из Ваших мудрых уст, Шом? — Его Темнейшество чуть скалится, весь во внимании. — Кощунство. — Мрачно бросает кот. Джевил же кладёт свою лапу на колено компаньона, как бы удерживая его на месте и отрицательно качая головой. Вновь они не согласны между собой... И это злит волшебника ещё больше. — Вы же должны подавать пример. — Значит, Вы предлагаете отказаться от еды? Начнёте с себя? — Спросил Кинг, ожидая ответа. Но все молчали. Поэтому он добавил ещё. — Что-то я сомневаюсь, что Вы с удовольствием откажетесь от своих чаёв и прочих радостей в угоду своей мнимой благородности. — Скромность красит Тёмных. — Невпопад, но всё же колко бросает маг. — Да? Тогда где же вся Ваша красота? — Чёрт бы побрал этого кота. Надо ему было всё испортить, вставить своё слово, разрушить атмосферу и настроение. Кинг потратил своё время, свои силы моральные и физические, некоторые финансы. Он, как полнейший нелюдимый идиот пытался подобрать правильные слова, которые мог бы сказать Рулсу. Выбирал самый вкусный чай, никакого алкоголя. Попросил других Тёмных приготовить определённый список блюд и испечь торт. Он правда хотел сделать что-то приятное. Для них всех. Но нет, опять им недовольны. Опять он плохой. Конечно. Никто в его окружении не понимает смысл пословицы "не кусай руку, которая тебя кормит". Придворный маг поднимается с места, с гримасой злости и отвращения к происходящему, хотя его друг всё хватал его за одежды, отчаянно пытаясь усадить обратно и говоря что-то. Но кот не слышал. Никого, кроме себя. Кинг последовал примеру своего собеседника, Рулс механически чуть дёрнулся. — Ты думаешь, что всё так просто. Ничего дальше своего носа не видите. Захотел я — всех накормил, напоил, нарядил и вылечил, да? — Очень быстро Король Пик минует место Джевила, подходя близко к волшебнику. Напуганному, но недовольному, демонстрирующему свои клыки. Скалится на самого Короля. Да как он смеет? В такой ситуации? — Так, Шом? — Вы даже не пытались. Вы хотите выставить себя святым? — Кто тут ещё натягивает себе нимб не по размеру... — С презрением рычит монарх, делая ещё один шаг вперёд. — Если бы тебя действительно так это беспокоило, то ты бы не стали хитрить за моей спиной. Но нет, нужно было лгать. Лгать, обманывать, хитрить. Так, Шом? — Я знал, что ты не будешь вести со мной конструктивный диалог на эту тему! И был прав. — Теперь уже и кот не может больше любезничать. — Да ты хоть раз пытался? Говорю на твоём же языке. Ты сделал свой выбор. Явно не благородный. Шут всё пытается успокоить кота, бросает короткие умоляющие фразы, которые не слышит никто, кроме него самого: — Шом... Прошу тебя, Шом. Сядь. Не надо. Успокойся. Не нужно... — Он поглаживает придворного мага по спине, сжимает ткань, прожигает уж очень тревожным взглядом. И Рулса искренне ужасает эта картина. И ужасает его то, что никто не слушает Джевила. Того самого, кто является зеркалом ситуации, показывает, как правильно реагировать. — Джевил... — Робко зовёт его слуга. Шут дёргается в сторону друга и непонимающе смотрит на него своими невинными и напуганными глазами. Это не первый раз. Не первый раз, когда у них конфликт. Но почему-то раньше было спокойнее. Быть может, дело в том, что влияют ещё какие-то факторы: политика, экономика, настрой народа... Может, внешне голод людей Короля не видно в стенах замка, но он всё равно отражается на нём самом, как клеймо и проклятие? А Шом обманул его. Опять. Это не в первый раз, да. У Короля зубы сводит от лжи, до напряжения в кадыке и висках. — Ты — предатель. — Плюётся словами монарх, раскинув руки в стороны. Кот шелохнулся, будто его собираются ударить. И тогда сердце Кинга заныло от непонятной боли, словно это он должен был ожидать удара. Под капюшоном невидно, но его лицо выражало шок и ужас. Нет. Не настолько он... Не настолько же он ужасный, чтобы от него так огораживаться. В этом не было никакой необходимости. Так каким его может видеть его подчинённый, если его язык тела рядом с начальником становится таким? — Как ты... Как ты смеешь даже подумать, что я могу поднять на тебя руку?! Рулс видит, как рука чёрта дрожит. Он больше не пытается достучаться до своего друга, это бесполезно. Все кричат, никто не слушает, никто никого не понимает и даже не хочет пробовать. А Джевилу очень страшно. Он ненавидит ссоры. Ненавидит, когда кто-то не может договориться. Каард же просто потерян, он совершенно лишний в этой комнате. Ему даже хотелось подойти и обнять своего друга, потому что бес выглядит совсем нехорошо. И поначалу слуге хотелось высказаться в защиту придворного мага. Предложить Его Темнейшеству прислушаться, но желание вмешиваться в подобное куда-то пропало по понятным причинам. — Все знают, на что ты способен! — Выкрикнул кот, делая шаг назад, его хвост двигается за ним. — Хватит. — Вмешивается Джевил, стукнув кулаками по столу, заставив вилку измученно стукнуться о стол, плотно закрыв свои глаза лишь на пару мгновений. Он вскакивает с места. — Я сыт по горло чужими обидами! Хватит! — Не лезь! — Рявкнул кот, взглянув на того, в чьих глазах он, к своему удивлению, увидел какое-то отчаянье. Он опустил свои уши. Но отступать не стал. — Вы испортили Рулсу праздник! — Говорит озорник, дрожащей раскрытой рукой указывая на обеспокоенного Каарда. — Нет-нет-нет, всё хорошо! — Лживо лепечет слуга, натягивая на своё лицо вежливую улыбку, испорченную испугом и расстройством. — Всё было замечательно, пока кто-то не решился подать свой голос! — Рычит Король. Слышен звук. Открывается дверь. Запыхавшийся охранник, в ужасе от чего-то, забегает в зал и вытирает пот со лба. Все взгляды обращены на него, зевака резво подбегает к Кингу, сжимая в руках копьё и дрожа всем своим телом: — Ваше Темнейшество, Пики в опасности! Бубны идут войной!