Да здравствует Король!

Он — поток в устье реки. Вода здесь такая быстрая, что едва можно устоять на ногах. Сердце бьётся, страшно. Это неудивительно. Кто без дрожи сможет идти против своего течения? Кто сможет впустить в свои лёгкие достаточно воздуха, чтобы не утонуть? Был первый приток. Кажется, что тихий. Но наученный опытом, он понимает, что за молчанием может скрываться ужасно глубокое море. Тем более сейчас, в нынешней ситуации, воды едва ли можно было назвать спокойными. Был второй приток. Неизвестно, куда он выведет. Слишком извилистый, слишком непонятный, с резкими поворотами, которые совершенно неестественны для рек. И ещё не до конца известно, кто там живёт. Быть может, хищная рыбина укусит его за щиколотку, а он её и не ожидал. Был третий приток. Прямой. Вода быстрая, но прекрасно видно, куда именно она приведёт. Озеро или море — неважно. Суть в том, что эта часть реки обязательно приведёт тебя куда-нибудь, хочешь ты того или нет. Каард быстрыми шагами следует за самым надёжным, по его мнению, вариантом. Он обеспокоенно смотрит на широкую спину Короля перед собой, абсолютно забыв в час опасности обо всех других. То, что рассказывал охранник, возможно, было очень важно. Но до Рулса и его не очень стрессоустойчивого сознания долетали лишь обрывки фраз: — Хотят подойти... Вооружились... Зовут... Непонятно... Слуга сглотнул, чуть зажмурив глаза, словно ожидая какого-нибудь взрыва. — А что наши солдаты на границах? — Ваше Темнейшество, они уже не на границах, они у деревни. — Они отступили? — Я не знаю... Простите. Кинг сжал меч в своей руке покрепче. С этим придётся разбираться позже... Как и с очень многими вещами. Ещё немного усилий со стороны монарха и все окружающие смогут услышать, как от злости скрипят его клыки. Вперёд, на всех своих четырёх лапах, бежит Шом. Он рвётся без приказа, неясно куда. Единственное, что успел хоть как-то увидеть Каард — тяжёлый пояс на талии мага, увешанный самыми разными объектами. Их он уже, к сожалению или радости, не смог увидеть. — Куда ты собрался?! — Крикнул Пиковый правитель вслед придворному магу, который не остановился ни на секунду. Он не мог удержать их на цепи. Не может остановить кого-то в моменте, будучи скованным своими прямыми обязанностями. Ни одно его слово или действие не будет иметь значение для всех его подданных в данную секунду, лишь постфактум он увидит результат своих приказов и действий. Ты можешь сказать: "Да, нам нужно усилить наши силы на границе". Но сразу же столкнёшься с десятками тысяч опечаленных глаз Тёмных, что так переживают за жизнь своих детей, своих возлюбленных и друзей. Ты можешь сказать что угодно в один день, а уже на следующий горько пожалеть об этом. Услышать, как на рынке они перешёптываются, разносят такие слухи, коих ты никогда не ожидал услышать. Но если ты так не сделаешь, то найдутся патриоты, бьющие себя в грудь. Они крикнут тебе вслед: "Королю плевать! Он решил, что нашим землям не нужна защита, он пустил всё на самотёк". Ты сделаешь так, как надо, по правилам, стараясь не переборщить. Но тогда за твоей спиной, сдерживая слёзы, прошепчут: "Светлые, спасите её душу... Она вышла на службу. Я боюсь остаться одна, разве я могу жить без неё, если что-то произойдёт? Я не хочу..." Бежит и Джевил, вслед за своим напарником, с пустыми руками. Кто-то может сказать, что он безумец, голова давно улетела с его плеч, в глазах этого беса ни капли понимания ситуации. Но те, кто его знают — поймут и без слов. Слова про козырь в рукаве излишни. Почему-то Рулс был готов поклясться, что сам шут блеснул на ходу как какая-то острая коса. — Вам не место на поле боя. Оставайтесь в замке. — Приказывает Кинг, оборачиваясь на того, кто следует за ним по пятам. Каард чувствует себя задетым. Он трус. Сейчас он признаётся себе в этом, потому что время подходящее. Он извилистый, хитрый, манерный трус. Его шаги в такт того, кто по его мнению, может привести к победе. Не он выстраивает уверенный путь, он просто следует. Но раз уж следует, то пусть принесёт что-то большее, чем постиранные шторы или подстриженный куст в саду. Пусть станет хотя бы крупицей успеха Кинга. Да, тщеславие. Да, гордость. Да... Простое желание простого существа быть нужным и полезным хоть где-то, хоть как-то. — Как это не место?! — У меня нет времени с Вами спорить, Каард. — Мрачно бросает Король, оглядев стоящих впереди граждан с самыми разными приспособлениями для обороны, начиная от тяжёлых деревянных досок и заканчивая настоящим оружием. Его народ ждёт. Он им нужен. Его крупная фигура приблизилась к толпе, жители Карточного Королевства перекрикивают друг друга, они то делают шаг вперёд, то случайно задевают друг друга, а затем испуганно отступают. Рулсу кажется, что в такой ситуации невозможно чётко услышать даже хотя бы одно междометие, но монарх поворачивает голову к говорящим, пытаясь понять что-то. Они расступились. Не сделав ни одного движения, он раздвинул воды этого Красного моря. Будь оно всё действительно так, то Бубны могли бы ожидать десять казней, которые могут наслать на них Светлые. Но Кинг уже давно не ожидает ничего от Светлых. Тем не менее, его шаг всё ещё такой же уверенный. Рулс сливается с толпой крестьян и горожан, нелепо протискиваясь меж них, стараясь быть ближе к Королю. Кажется, что он единственный здесь с пустыми руками. И несмотря на всю свою решительность, он чувствовал себя поистине одиноко. Очень скоро волнительные разговоры сменяются вскриками и вздохами. Тогда Каард, вытянув свою шею и встав на носочки, понимает, что вокруг — ничего хорошего. Чудо, что его не раздавили, хотя он и достаточно высокий. — Юг! Движение с юга! — Кричит кто-то, спрыгивая с дерева, отряхивая руки. Вся толпа повернулась в нужном направлении. Кинжалы залетали над их головами, как мелкие хищные птицы. Острия пронзали почву, а затем магическое оружие исчезало, готовое совершить очередную атаку, если необходимо. В воздухе запахло чем-то странным. Никто не был готов слушать ни один приказ, когда начало кровоточить чьё-то плечо. Они — механизм, одна деталь уже вызывает цепную реакцию. Такую, что Тёмные начинают давить друг другу ноги, толкаться, перекрикивать друг друга. Всё похоже на адову пляску, где каждый цвет смешивается с другим. Ты не можешь выделить оттенка, сколько бы не напрягал свои глаза. Солдаты Бубен, солдаты Пик. Карты ударяются друг о друга, падают. Кинг скомандовал что-то, деревяшка ударяется о деревяшку. Слышно громкое "берегись", а затем чей-то визг. Где-то неподалёку голодный огонь забрался на балку жилого здания, жадно поглощая её, облизывая своими языками пламени, будто играясь с жертвой. Запахло соломой. Обвалилась крыша. Каард бродил в поисках оружия, но не мог найти ничего лучше простой палки. Что-то взорвалось, Рулс прижал ладони к своей голове, пригнувшись и зажмурившись. Дыхание его неточное, будто что-то внутри его организма промахивалось каждый раз, делало усилие невовремя. Кто-то толкнул его, кажется, специально. И он приземлился, стукнувшись поясницей о какой-то щит. Вот он, весь при параде, в красивой недавно купленной одежде, посреди поля битвы. Видит, как кого-то убивают. По-настоящему, не буквами в книге, где потом приходит внимательный детектив. Физически. Кто-то, кто до этого воинственно кричал — замолчал. Кровь окрасила чужую шею, чью-то зелёную шерсть. Он застыл в ужасе, глядя на то, как тело, как тряпичное, остаётся валяться около какого-то случайного куста. Зрачки сузились, когда слуга замечает острые ромбы, направленные в его сторону. Он не кричит, не издаёт ни одного звука, но сползает по земле, выхватывая щит и, вместо того, чтобы защититься им — кидает деревяшку прямо в лицо нападающего, заставляя того пошатнуться. — Наконец-то нашёл... — Слышен знакомый голос. И прежде чем Руддин успевает обернуться, его грубо, будто мелкого щенка, хватают за шкирку, откидывая в ближайшее дерево. Над дрожащим Каардом нависла величественная фигура. Осмотрев Его Темнейшство с ног до головы, он заметил что тот уже по колено в чьей-то крови. Пока Рулс пытается осознать хоть что-то — монарх уже пригвоздил Бубнового солдата несколькими пиками к стволу дерева за одежду. Потому что заметил, что враг уже пытается встать. На нём даже нет брони. Но он стоит, грудь его высоко вздымается под одеждами, плотно сжатые клыки, как закрытый капкан, показывают весь его праведный гнев. Он жадно втягивает воздух носом, прежде чем прикрикнуть на застывшего Рулса: — Убирайся прочь! — Агрессия в его голосе как удушающий захват, обвивается вокруг шеи слуги и не позволяет сказать и слова. Он трус. Он чёртов трус, как и всегда. О какой частичке его вклада может идти речь, если он даже не в силах открыть свой жалкий рот? — Пошёл вон. Чтоб я тебя здесь не видел! Кинг грубо хватает его за запястье, заставляя кое-как подняться. — Это приказ от твоего Короля! Кто-то бежит. Лязг метала о метал, незнакомые запахи. Что-то снова горит, кто-то плачет вдалеке. — Ваше Темнейшество, куда же Вы? — Едкий голосок, словно сок из гнилого яблока, льётся в уши Кинга. Краем глаза он видит, что его слуга покорно бежит. Пусть бежит. Сражаться должен Король. — Я здесь. Язвительная улыбка на её лице, отражающая пройденные проверки и тренировки, отданные приказы. Она тоже властна. Может и не так, как Пиковый правитель. Но от неё стоит ждать ничего хорошего. — Мы бы хотели зайти к Вам в гости и... Рот открывают во время бесед. Во время споров. Во время дискуссий. В битве — только по делу. Поэтому лезвие меча уже несётся в сторону ребра той, кто по форме напоминает генеральшу. Даже её скулы кажутся острыми. Но она успевает вовремя отойти в сторону, охнув и вытащив свою изящную саблю и скрестив лезвия. Битва простирается повсюду — куда ни посмотри. Один из Пиковых легионов сцепился с Бубновым, врезаясь друг в друга как два спешащих локомотива. Даже трава темнеет под ногами солдат, а воздуха категорически не хватает. Кто-то ударяется головой о землю, протяжно простонав от боли. Он помогает подняться, выслушивая шаткую благодарность от бойца. Заметив кровь на затылке незнакомца, он спрашивает: — Не против, если я Вас подлатаю? — Тихо спрашивает кот, держа за плечи воина. — Что..? И прежде чем незнакомец успевает сказать хоть что-то ещё, он замечает, как придворный маг выуживает из кармана своей мантии маленькую коробочку, достаёт оттуда какую-то катушку с нитками и иголку. А с пояса как раз кстати какая-то колбочка с вязкой жидкостью. — Я зашью. У Вас там... — Волшебник обошёл воина, беспардонно подняв его волосы и оглядев рану. — Небольшая рана. Боли не будет, гарантировано. Солдат с недоверием оглядывает придворного мага, но всё же со вздохом кивает, прежде чем всё-таки вспомнить, что они на поле боя. У этого кота была какая-то ленивая аура вокруг себя, слишком спокойная. На них чуть ли не грохнулось дерево. Наверное, от котика бы ничего не осталось, если бы воин не оттянул его в сторону, укатившись вдвоём в какие-то кусты. — С... Спасибо. — Поблагодарил Шом, прежде чем смазать иглу той самой непонятной вязкой штукой. — Вы лекарь? — Мог бы быть. — Рассуждает кот, усердно растирая неизвестное вещество вдоль иголки. После он шустро продевает нитку в ушко, мастерски. — А почему не стали? — И будто карма за такой вопрос, эта маленькая, но противная рана на затылке заныла, отдаваясь куда-то болью в позвоночник. — Долгая и неинтересная история. — Лжёт Шом. — Сидите ровно. Наклоните голову чуть-чуть... Да. Так. Волшебник без предупреждения воткнул остриё иглы в кожу, неподалёку от раны. Солдат уже был готов закричать, взвыть, дёрнуться, но... Чем бы не была та волшебная жижица, она явно была полезна, ведь он действительно ничего не почувствовал. Лишь сам факт, что что-то происходит был ему известен. И то, быть может, он бы и не заметил того, что ему зашивают ранение, если бы не предупреждали заранее. Кто-то вскрикнул громче основной толпы и рука кота чуть дрогнула, но быстро он вернул себя в равновесие, не отлынивая от работы. Справился он очень быстро. В конце концов, рана маленькая. Жаль, что осталось немного чужой крови на лапах. Но он обязательно отмоется, просто не сейчас... Он должен был метать заклинания, кричать в унисон, кружиться по полю битвы, стрелять огнём и едкими фразами, но вместо этого устроил свой дурацкий медпункт в кустах с одним пациентом. К слову, солдат быстро поблагодарил кота и вынырнул из кустарника, возвращаясь в атмосферу хаоса. Да, Шом колдун. В гильдии чудодеев учили многому. И сражаться в том числе. Ему нравятся приключения. Ему нравится дружеский спарринг, но не война. Война — значит, кто-то обязательно пострадает и вернётся домой с новым шрамом. Это значит, что кто-то плачет, а если ты и слышишь смех, то смех бессердечной твари. Среди хаотичных звуков он был совсем чужой, не желающий быть прямым участником конфликта. Ему и так уже плохо от вида и запаха крови, на трупы просто старался не смотреть. Загадочного эликсира с собой не было, ничего не спасёт от ужасов смерти. Поэтому вместо умерщвления он будет заниматься спасением. Да, быть может, это что-то компенсирует в его душе. Если он излечил кого-то. Таким образом, коту удалось методом пряток и бега найти какой-то дом, в котором укрывались те, кто не мог сражаться. Там, под аккомпанемент из чужих слёз и криков, он осмотрит каждого нуждающегося, зашьёт любую рану и постарается наложить защитное заклинание на этот дом, потратив на это слишком много сил. Но если смотреть в масштабе, если уменьшить это малюсенькое здание на карте Карточного Королевства... Насколько же значимы те случайные пары жизней, за которые он зацепился? На их месте может быть кто угодно. И столько же, даже больше, могут умереть. В любом случае, его благодарят. Вне защищённого дома всё было так же напряжённо, каждый почувствовал, что битва уже затянулась. А ведь они даже не убивали время, оно было живо и шло, пока кто-то не мог больше держаться на ногах. Затяжной плач, словно чьё-то ужасающее проклятье. Ребёнок жмётся к стенке ближайшего здания, дрожа и глядя на незнакомую взрослую фигуру перед собой. Мальчишка, естественно, никогда раньше не видел окровавленного оружия в чужих руках. Единственная кровь, о которой ему было известно, проливалась лишь из-за того, что он случайно спотыкался о коряги, когда играл с друзьями. И ведь она останавливалась быстро. А сейчас все спотыкались о чужие тела, но друзей вокруг не было. Да и не похоже всё это на игру. — Отстань от ребёнка. — С ненастоящим весельем указывает голос. Бубновый солдат оборачивается. Прежде чем он успевает хоть что-то сообразить, Джевил дунул. Да так, что мелкие блестяшки, лежащие в его ладонях полетели прямо в глаза противнику. Как рой мелких и назойливых мошек. Воин инстинктивно уронил свою булаву, потирая глаза, но при этом пытаясь пихнуть шута в бок, навалившись на него. — Ой, я не люблю обниматься с такими, как ты! — Шутит озорник, отталкивая от себя неприятеля и оглядывая всё ещё напуганное дитя. Вдруг за ним просто пришёл хищник побольше и он в любом случае не вернётся домой. — А вот ты... Малыш. Привет. Джевил слабо помахал своей рукой, а затем обернулся на лежащее существо. Он присел ему прямо на спину, стараясь как можно незаметнее для ребёнка прошмыгнуть под воротник врага, нащупывая в панике сонную артерию. — Не бойся. Он живой. Просто больше тебя не будет пугать. — Хватило минуты с небольшим. Кто бы ни был этот Бубновый, явно не очень выносливый. Ну, оно и неудивительно, полез на беззащитного ребёнка. Мальчик всхлипывает с ощутимым недоверием, но стоит на месте. — Где твои родители? Или ты сирота? — Я не сирота! — Заявляет ребёнок так, будто это было оскорбление, а после тянется вытереть слёзы своими руками, но к нему тут же подлетает бес и останавливает, крепко хватая за плечи. — Стоять! У тебя все руки грязные, куда ты их тянешь? Так... — Он с ног до головы осматривает дитя. — Мама? Папа? Братья-сёстры? Где, куда? — Мама бежала с другими, но меня схватили в толпе. Они хотели найти убежище, но я не знаю, где... — Убежище, говоришь? Ну... — Чёрт пригнулся. — Запрыгивай мне на спину, поищем твою маму. Джевил осторожно шёл вдоль леса, скрываясь вместе с ребёнком меж деревьев и кустов, не желая быть замеченным и вступать с кем-либо в бой. Да, одного он смог "выключить" на время мирным путём, но если будет целая группа... В общем, пагубно для психики маленького существа у него на спине. Его привлёк какой-то домишко, откуда доносились признаки жизни. Кто-то разговаривал, несмотря на то, что крыша покосилась. Ну, у шута тоже может крыша покоситься, если он так и будет продолжать лицезреть сплошную жестокость на поле боя. Он метнулся к дому, но стукнулся носом и рогами, жалобно промычав от неожиданной боли. Посмотрел перед собой — пусто. До двери ещё шага четыре. Чуть нахмурившись, он смекнул, что это защитный барьер. Из всех, кого он знает, такие заклинания были подвластны только одному существу. Ребёнок, держащийся за Джевила будто за папу-панду, обеспокоенно глядит на взрослого. Тот лишь быстро потёр свой нос, прежде чем показать большой палец вверх. — Шо-о-о-ом! — Позвал он протяжно, зажмурившись и напрягая глотку. Мальчишка сначала удивился, ведь даже не узнал голос своего спасителя. Он звучал чуть иначе, когда уходит флёр весёлости. Чуть грубее, менее карнавально, более по-мужски. Но всё же как-то игриво. Уши кота дёрнулись, он отошёл от мирных жителей, что так мило рассказывали ему о своих переживаниях. Волшебник с опаской открывает дверь, но, завидев своего друга, сразу же меняется в лице. Мягкая улыбка, походка стала чуть бодрее, чем до этого. Он хватает Джевила за рукав, затягивает за собой через барьер, а затем с удивлением разглядывает ребёнка на чужой спине. — У тебя тут случайно всякие мамы не теряли своих всяких сыночков? — После этого вопроса, мальчик очень нехотя слезает со взрослого, с надеждой глядя на придворного мага. — Случайно теряли, очень даже. — Кивает Шом в ответ, направляясь в дом. Джевил за ним. А потерянный ребёнок, уже не такой потерянный, несётся самым первым, воссоединяясь со своей матерью, которая уже была готова похоронить его в своих мыслях. Да, эти двое беспощадно прикончили отчаяние этой женщины, чтобы на её защиту взошла юная надежда. — Хорошая работа. — Кот протянул своему напарнику руку, но тот стоит перед ним с достаточно безразличным лицом. Вот такое его пугает, он очень уж привык к своему другу как к существу радостному и непоколебимому. Но если тот обиделся или разозлился... Что ж, скажем так, у Шома всё плохо с извинениями. А с возрастом это даже ухудшается, час от часу не легче. Он стыдливо опускает уши, недолгие размышления приводят его к верному выводу. Всё из-за этой ссоры в зале для гостей... Так ещё и во время расследования он тоже успел слегка прикрикнуть на такого родного и замечательного Джевила. Как назло, мать с ребёнком, выпуская все переживания наружу, плачут друг у друга в руках на заднем фоне. Атмосфера такая колючая и сентиментальная, придворный маг тяжело вздыхает и опускает свою руку, в его мыслях только чёрт. Он в бессилии утыкается лицом в шею беса, случайно чуть щекоча его своей шерстью. — Прости... — Грустно мурлычет кот, а его друг лишь хмурится и отходит. — Потом поговорим. — И тон такой серьёзный, от этого на душе ещё неспокойнее, чем до этого. — Ты видел Кинга? Рулса? — Тогда же, когда и ты... Лишь при выходе из замка. Не знаю, куда они там пошли. — Если Его Темнейшество каким-то образом не изменился в характере, то он нашего Рулса на поле боя не пустит. — Думаешь? — Шом скрещивает руки на груди, с любопытством махнув хвостом, но всё ещё переживая больше за свои взаимоотношения с компаньоном гораздо больше, чем за судьбу Карточного Королевства и кого-либо ещё. — Уверен. Я до сих пор под впечатлением от его одного луча. Помнишь? На моём представлении, я рассказывал. Кот кивает. Что-то грохочет за окнами дома, все выжившие напряглись, но он тут же спешит их успокоить, в который раз объясняя способ работы защитного барьера. Очень важно уметь оставаться в ладах с самим собой в подобных ситуациях. Если посмотреть на ближайшую территорию с высоты птичьего полёта — это здание одно из немногих, что не горит. Несмотря на всю панику вокруг, на жестоких солдат, что похожи на муравьёв, конкретно этот дом был другим. Хоть внутри тихо, прямо-таки шёпотом, но всё же бушевали тревоги между двумя спасителями. Некая непоколебимость в этих стенах, а вот в сердцах кота и чёрта — что-то совсем иное. Красные кроны деревьев в контексте войны смотрелись как насмешка, слишком удачно сочетаясь с цветами крови и пороков Тёмных. Следуя глазами вдоль шлемов из листьев, в конце концов, наткнёшься на фигуру гордо стоящего замка. Как застывшего в ожидании чего-то, замок всегда ждёт, но чего? — Интересно, ты... Хотя бы немного понимаешь, что происходит вокруг? — Рулс сидел на мягком полу, наблюдая за ползающим рядом с ним Лансером. Ребёнок не особо обратил внимание на речь взрослого, сначала шлёпнувшись животом на пол, но затем вновь поднимаясь и начиная ползать ещё активнее прежнего. Каард успел за это время вновь переодеться в свой печальный пиджачок и всё остальное. Та одежда, что должна была быть парадной, теперь называлась иначе. Она называлась "надо постирать и постараться не разозлиться на обстоятельства". Да что с ней, с этой одеждой? Есть тревоги более актуальные... Например, Король. По своей глупости и наивности, Рулс обиделся. Хоть он всё ещё ни разу не видел лица монарха, но ощущать его взгляд каждый раз было тем ещё испытанием. Но он уверен, что ощутил на себе ненависть. И, так как к всеобщему сожалению, горе-модник очень зациклен на себе, то воспринял это на свой счёт. Наверное, он не мил своему правителю и совсем скоро, когда тот вернётся, будет какой-нибудь выговор. Или хуже. Прогнал его с поле боя как котёнка, а из замка — как исхудавшую старую дворнягу... Ещё эта женщина, что явилась прямо перед побегом слуги. По его спине пробежали мурашки, когда в его разуме всплыли воспоминания о её острых скулах и явно недобрых намерениях. Она просто сама по себе была похожа на нож, как бы странно это не звучало. Ручка с торчащим и хорошо наточенным лезвием. С ума сойти, какие бывают существа. Да, Рулс и близко не такой... Где-то в глубине души он, может, и понимает, что нужен кто-то, кто будет защищать наследника и замок. Но у них уже осталась какая-то часть охраны. Вряд ли Кинг оказывает какую-то великую честь своему слуге. Он вздохнул, постучав каблуком своей обуви пару раз, раздражённо. Лансер издаёт какие-то неясные звуки, подползает к взрослому и ложится на бок рядом с ним. Каарду делать нечего, он подбирает его на руки и смотрит в совсем юные и безобидные глазки. А затем раздаётся какой-то грохот. Тогда они оба дёргаются, только вот ребёнок напуган настолько сильно, что намертво хватается за рукав взрослого и растерянно смотрит на него. — Лансер... — Тихо зовёт он, прижимая малыша к себе и боязливо поглаживая по спине. — Это всего лишь звуки. Нечего бояться, не так ли? Всё... Хорошо. — Он вымучивает из себя эти слова, прежде чем его рука окажется на затылке наследника, нежась с ребёнком, словно с удобной подушкой. Да, на месте принца он бы тоже был в растерянности. Рулс вспоминает, как ему было важно, чтобы не только он сам был спокоен, но и его мама. Неважно, сколько ему было лет, он всегда знал — если его мать испытывает тревогу, то что-то не так. Этого не скроешь. Лансер тоже наверняка понимает, что вне стен замка происходит нечто плохое. — Знаешь, я не дам тебя в обиду. Правда-правда. — Для пущей убедительности он даже уткнулся лицом в макушку ребёнка, продолжая его тискать. И, кажется, что наследник ему верит. Взгляд его становится мягче, он вновь улыбается, хоть и не так довольно, как обычно. Но ему нравится Рулс, в любом случае. Играется ли он в героя или действительно им является, одно ясно точно — он старается и желает только хорошего. И малышу этого более чем достаточно. Забавно, но... От него пахнет морковкой. Хотя, может Каарду просто показалось... Своим статусом взрослого он пытался всеми силами показывать Лансеру, что всё в порядке. Чем больше он это повторяет в своих мыслях — тем больше, в действительности, верит в это. И держится за ребёнка сильнее, увереннее. Будь наследник чуть постарше, то наверняка и сам бы захотел встать на защиту других. Каард знает это по себе. Это острое желание добиться справедливости и безопасности, чтобы твой родитель никогда и слезы не проронил. — Всё хорошо... — Врала она, выуживая свою улыбку из закромов своей души. Запястьями женщина вытирала свои влажные глаза, поднималась с места и просто отправлялась заниматься домашними делами. — Зачем ты врёшь? — Спрашивал Каард, будучи уже не слишком глупым ребёнком, но при этом и не до конца мудрым. Мать застывала на месте, сжимая свои напряжённые руки в кулаки, судорожно пытаясь подобрать какие-то слова. Для неё было сложнее объяснить свои чувства и намерения, чем что-либо ещё. Она лучше отдраит их дом заново, ещё более тщательно, чем в первый раз. Нехотя, всё-таки, поворачивалась к сыну, подходила поближе: — Ну, у тебя ведь сильная мама. Я не вру, у тебя всё правда хорошо. — А у тебя? Женщина сразу как-то стушёвывается, сжимает руки в замок, барабаня пальцами по костяшкам и вздыхает. — Что ж, нужно развесить... — Ты себя так до смерти загоняешь. — Сказал он, прежде чем схватить свою матушку за плечи и усадить её в кресло. — Я развешу. Ты отдыхай... Мысли о матери отдаются в нём таким теплом. Ещё и маленький Лансер, на самом деле и вправду такой очаровательный, лежит в его руках и хлопает своими большими глазками. К своему стыду Рулс чувствует, как на него накатывает прилив нежности и ласки. Он осторожно протягивает свою руку к ребёнку, аккуратно поглаживая того по щеке. И принц тихонечко урчит, так довольно и протяжно. — Такой ты лапуська... — Шепчет Каард, усмехаясь самому себе. Что-то он слишком смягчился. И всё же к нему пришло некое умиротворение. Словно бушующие волны наконец-то успокоились, пена осела на песке и где-то далеко-далеко закричали назойливые чайки. Если подождать ещё немного, то может даже выглянет первый солнечный луч из-за туч. Малыш вновь издаёт какой-то звук, обвивая руками запястье взрослого. Слуга поднялся с места, держа Лансера в руках скорее как кувшин с водой, нежели живое существо. Ещё раз пересёкся с ним взглядами, дитя весело высунул свой голубой язык. Почему-то Рулс решил, что это может быть знаком того, что наследник голоден. Поэтому они вместе направились на кухню. Словно никакой войны за стенами замка и не происходит... Всего лишь маленький принц, ползающий по кухонной тумбочке и схвативший яблоко. Но прежде чем взрослый успевает его выхватить — оно исчезает. За один присест бедный фрукт оказывается съеден, включая сердцевину с семечками. Лансер лишь выплёвывает невкусную деревяшку, за которую плод крепится к дереву. — Да ты что! Ядовитые семечки же... — Каард напрягся, подхватывая ребёнка. — Плохой из меня нянь... Как ты вообще умудрился слопать за мгновение целое яблоко, ты же такой маленький! — Затем он призадумался, представляя Его Темнейшество, который ест фрукты. Наверное, при желании можно так же легко и разделаться с дыней. Или ананасом. — Это ты в папу, наверное. — Предположил слуга, недовольно хмыкнув. М-да... Вот придёт папа и будет Рулсу уже совсем не весело. В голове сразу вновь тот повышенный тон, то недовольство и возможная ненависть. Что-то внутри него готово дрожать от ужаса. Он нервно сглотнул. Особенно, когда ему показалось, что на кухню открылась дверь. И кто-то с ним разговаривает. Он прижал Лансера к своей груди, вдохнув и выдохнув. — Каард, Вы здесь. — С облегчением говорит кот. А рядом с ним непривычно молчаливый Джевил, который лишь вяло помахал рукой в знак приветствия. Так это всего лишь они! Значит, не показалось. Но их двое, а должно быть трое, Короля нигде не видать. Наследник что-то пролепетал, увидев знакомые лица и дёргаясь в руках Рулса. — Конечно, здесь... Мне приказали. — С лёгкой обидой на весь мир, говорит он. А затем смотрит на задорного мальчика, который ни разу ничем не расстроен. А ведь недавно был так напуган... — Ой-ё-ёй, кажется, ты недоволен. — Подаёт голос шут, подойдя поближе к своему другу и приобнимая его за плечо, встав на носочки. — Ищи плюсы. Не испачкался. По голосу Джевила стало предельно ясно, что всё не очень-то хорошо. Он какой-то... Невесёлый. Нельзя назвать тон унылым, раздражённым или даже усталым. Но дело в том, что он в любом случае не такой, как обычно. И выглядит тоже не очень. Потрёпанный, в грязи и... Чёрт, засохшей крови. Своей или чужой — неясно. И пахнет от беса явно не розами, даже не ромашками. А полем. Не цветов, но боя. Рукав успел где-то порвать. Но Шом зашьёт, наверное. Если захочет. — Вы в порядке? — И Каард по-настоящему обеспокоен, разглядывая своих коллег. Придворный маг выглядит не лучше, такой же измученный и недовольный, как и его компаньон. Словно выжатая досуха тряпка, брошенная в ведро с оглушающим звуком. — Смотря с какой стороны посмотреть. — Энигматичные ответы кота не впечатляли, Рулс одарил волшебника крайне скептическим взглядом, из-за чего тот решил всё же дать какие-то более чёткие характеристики. — Живы. Потрепало, почти не задело. Если с чаем, то пойдёт. Джевил в это время опёрся о кухонную тумбочку, взяв в руку ту палочку от яблока, с деловитым выражением лица разглядывая её. С хитринкой во взгляде, маг щёлкнул коготками и плодоножка покрылась нежным огоньком, жадно поглотившим её всю, после чего озорник ощутил приятное тепло на подушечках своих пальцев. Но взгляд его был холоден, не согрет. Не впечатлён. Обижен. И раз попытка развеселить провалилась — уши кота опечаленно опускаются. — А где, всё-таки, Его Темнейшество? — Каард замечает напряжение между этой парочкой, но ради своей же безопасности решает не комментировать происходящее. — Он разве не с Вами, здесь? — И тут же уши вновь поднялись вверх, настороженно. — Конечно же нет! Вы же его знаете гораздо дольше, чем я. Должны понимать, что не будет такое благородное существо отсиживаться, когда проливается чья-то кровь. — Сетует слуга, шумно выдохнув и раздражённо стукнув каблуком своего ботинка о пол, как молотом судьи во время заседания. Шом сглотнул. Конечно, у них есть солдаты. И сам Кинг сделан далеко не из мягкого теста, даже не близко. Но всё же, как его правая рука, он не может не тревожиться за судьбу своего начальника. Тут дело не в том, что кот потеряет какой-то мнимый статус в обществе или свою комнату в замке. Может, они и конфликтуют. Даже сильно конфликтуют, но ведь они заняты одним возвышенным делом вместе, это всё важно. Благая цель, помощь, управление, контроль, защита. — Да защитят Светлые его душу. — Проговаривает маг, после чего ловит на себе удивлённый взгляд Джевила. — Как же хорошо, что он тебя не слышал! — Бес раскинул руки в стороны, повертев головой. — А что такого Вы сказали? — Интересуется Рулс, пока Лансер трётся носом о его плечо. — Ничего такого, на самом деле... — Кот лениво махнул хвостом. — Да что ты? Ну, наш Король не жалует Светлых, это ведь не секрет. Он у нас... Мягкий националист. Не в том плане, что мы, Пики, лучше всех других мастей. А, ну... Что Тёмные должны быть сепарированы от Светлых, чтобы мы были сами целостным народом. Не зависящим от других. Шом слушал всё это с ощущаемым протестом, скрестив руки на груди и испепеляя Джевила взглядом. А Каард, на самом деле, восхищался размышлениями своего друга. — Да он убивать готов. Он устроит геноцид Светлых, коли будет такая возможность. — Встревает придворный маг. И зря. — За кого ты его держишь? Он не тронулся умом, чтобы убивать налево и направо! — Мы знаем, на что способен такой, как он. — Что ты делаешь в этом замке, если его осуждаешь?! — Шут сделал шаг навстречу коту, тут уже не выдерживает Рулс. — И так тошно! Война за стенами замка, у всех свои проблемы, так вы ещё добавляете головной боли и выясняете отношения на повышенных тонах перед королевским наследником! Разве же так можно, джентльмены? Они оба посмотрели на слугу, Лансер в его руках лишь недовольно ёрзает, словно не может устроиться поудобнее. — Я остановлюсь, когда Джевил перестанет вести себя как наивный мальчишка. Зрачки беса в миг уменьшились, он поднял руки вверх, показывая, что сдаётся: — Я не разговариваю с тобой. Просто не разговариваю. — Он направился к выходу из кухни тяжёлыми шагами. Пробует ретироваться. — Почему ты его всё время защищаешь? — Со злобой в голосе спрашивает кот, следуя за своим компаньоном. — А ты только и пытаешься, что вставлять ему палки в колёса. Тебе лишь дай повод, чтобы сделать или сказать то, что абсолютно противоречит тому, что хочет Кинг! — Да как же ты не понимаешь, что..! И тут на всю комнату раздаётся детский плач. Ребёнок терпел-терпел, да не смог противостоять желчи взрослых существ. Они так кричат друг на друга, он ничего не понимает, ничего не знает. А от такого действительно болит голова. Ведь разве должны Тёмные вести себя так, ругаться друг с другом, обвинять и резать колкими взглядами? Слёзы стекают по пушистым щекам как водопад, Рулсу одновременно и до ужаса противно это слушать, но и жалко. Ребёнок ведь ни в чём не виноват... Джевил пулей разворачивается и бежит... К раковине. Каард сначала ничего не понял, ему понадобилось какое-то время, чтобы осознать причину такого поведения. Шут отмывал свои руки от грязи, крови, негатива. После этого он оттряхнул их как можно скорее, буквально выхватывая дитя из рук друга, чьи попытки покачать ребёнка выглядели слишком странно со стороны. — Рулс, погоди, не тряси его так. Лансер... Лансер. Не плачь, ты чего? — Шут поразительно умело качает ребёнка в своих руках, виновато улыбаясь. — Мы не будем больше ругаться, правда-правда... Шом неуверенно подходит ближе, все втроём они сгорбились над ребёнком, переживая. Кот дрожащей рукой кладёт свою мягкую лапу на спину своего компаньона, тот чуть вздрагивает, ничего не делает, но позволяет. — Всё хорошо, Лансер, мы... — Маг вздыхает, отводя взгляд в сторону. — Мы просто поговорим. Обсудим, постараемся друг друга понять... Да? — Чёрт с надеждой глядит на кота, тот чуть кивает. Уверенности недостаточно, но это уже хоть что-то. — Да, да. Поговорим. И скоро придёт твой папа, он будет очень рад тебя увидеть. Кое-как они его успокоили своими тихими обещаниями. Оставалось их выполнить. А пока Рулс вежливо предложил всем воды, в том числе и наследнику. Все согласились, даже мальчик цеплялся зубами за стакан и наслаждался противным звуком скрежетания. Никто ни с кем не разговаривал, ведь, очевидно, возникнет либо очередной конфликт, либо слова будут попросту пустыми и бессмысленными. А ещё, каждый уже успел начать переживать за Кинга. Всей компанией они переместились к выходу из замка, как жалкие муравьишки снуя вокруг, бездумно, настороженно. А по ту сторону всё ещё стоят хоть какие-то охранники, напряжённые, слушающие, как мир затихает от ужаса. Только кто-то успевает выдохнуть, так Лансер снова начинает громко плакать. Каард и компания очень долго терпели это, ведь сейчас уже точно ничего не сделаешь. Каким бы спокойным голосом не шептал кот — ничего. Рулс успел поворчать, что его это раздражает, из-за чего выслушал короткий комментарий от Джевила о том, что нужно быть терпеливее. Но какие бы весёлые рожицы не корчил бес — малышу плевать. Все понимают, что тому нужны не всякие случайные взрослые. Да, они хорошие, весёлые, заботливые, хоть тоже ошибаются и делают что-то нехорошее. А ему нужен был другой взрослый, который ошибался и мог делать что-то нехорошее. Тот, который с ним с самого начала. Чьи руки порой дрожат, когда касается до своего сына. Конечно, ему хочется к папе. Он и так видит его крайне редко, так ещё ребёнок, кажется, чувствует нечто опасное в воздухе. Листья застыли, деревья преклоняются, когда он входит в замок. Охрана сжимают оружие в своих руках и провожают напуганным взглядом. Кажется, что он даже не идёт. Просто волочит свои ноги по земле, едва дыша. Его победа знаменовалась звуком громкого детского плача, как только он перешёл порог своей территории. Все смотрят на него. В ужасе. Молча. Увидев своего рыдающего сына, он поскорее прячет за спину то, с чем пришёл. — Лансер... — С горем в голосе произносит монарх, на секунду потянувшись к ребёнку на чужих руках, но быстро отдёргивая себя, сжимая пальцы в кулак, впиваясь когтями в свою же кожу. Он весь в крови. Весь. — Уведите его, пожалуйста. — Он просит Рулса и тот как можно скорее повинуется, метнувшись в детскую пулей, туда и обратно, дабы ничего не пропустить. И вот, он стоит. По локоть в крови, в изорванной одежде. Тоже, к слову, парадной. Где-то под тканью становится ясно, что что-то острое прошлось под боком Кинга, будь то магия или обычное холодное оружие. Корона на голове словно намертво приделана, неизменна. Плечо умело перетянуто самодельным жгутом из вражеской одежды. И уходит, пока его не зовёт Шом. — К... Король! Стойте, куда же Вы? — На выдохе спрашивает придворный маг, помчавшись за своим начальником. Тот останавливается. Рулс и Джевил молча переглядываются между собой, наблюдая за картиной с задержанным дыханием. Они глядят на непонятный объект в одной из рук Кинга. Нечто, завёрнутое в, опять же, вражескую ткань. Всё кровавое и пахнет не лучше, признаться честно. — Отмываться... — Коротко отвечает монарх, даже не поворачиваясь. — Ваше Темнейшество, позвольте осмотреть Вас... — Вежливо просит кот, нервозно дёргая ухом. — У Вас же... Рана. Может, даже не одна. — Какая Вам разница? Что-то кольнуло внутри него так сильно, что это нечто сжимает его горло. Нет, ему не было обидно. Было очень совестно. Кажется, поругался со всеми. И насовсем. От того ещё безнадёжнее и грустнее. Хотелось просто исчезнуть, закрыться где-нибудь у одной одинокой свечи и зашить себе рот так надёжно, чтоб больше и звука не мог издать. — Большая... Мой Король, Вы можете не верить мне, но... — Шом сглотнул, зажмурившись. — От Вашей смерти мне не станет легче. Совершенно не станет... Грудь Кинга медленно вздымается, прежде чем отчаянно вернуться в исходное положение, а маг щурится от неприятного запаха. — Сначала к Лансеру... Он же... Плачет. — Прошу прощения, но нужно осмотреть Вас как можно быстрее. Я быстро. Вдруг инфекция или... Решение, ощутимо, далось ему непросто, но он кивнул. — А что у Вас в руках, Ваше Темнейшество? — Подаёт голос любопытный Рулс, после чего стоит так стыдливо, будто он ничего не спрашивал вовсе. Кинг оборачивается, прилагая к этому слишком много усилий. — Это? — Он поднимает неизвестный объект над собой, словно авоську с фруктами. Набухшая снизу капля крови полетела на пол. — Никто. Раньше была генеральшей. Подарок для наших соседей. Слугу пробрали мурашки, глубокая паника окутала его тело. Ещё пару часов назад он видел это лицо с острыми чертами, стоящую перед Королём и готовую к битве. Она выглядела грозно и страшно, уверенно. Но от этого всего не осталось и следа. И чем дольше Каард вглядывался в ткань — тем больше он узнавал складок, собирая воедино застывшую гримасу агонии на лице женщины. Шом отходит в сторону и прикрывает своё лицо ладонью, осознавая, что именно это был за запах. Джевил просто смотрит напряжённо, пока что держась молодцом. Надолго ли? — Джевил, посиди пока с Лансером. — Сухо приказывает Кинг. А затем замолкает, впадая в глубокие раздумья с чужой головой в своих руках. Коту кажется, что даже кровь капает оглушительно громко. Он старается успокоиться, игнорировать, думать о другом. Рулс в ужасе. Такого он никогда не видел и не желал бы видеть совсем. Да, он обещал... Он, вроде как, понимал на что идёт. Но того гляди волосы встанут дыбом, а ресницы заледенеют от такого. Даже губы дрожат. Он боится даже не столько ситуации, сколько, как и все говорят, того, на что способен Пиковый Король. — Вы. — Он указывает когтём на слугу, заставляя того выпрямиться и осознать всю свою трусливость уже который раз за день. Надо же, к нему ещё и на "Вы", так уважительно, а он замечает это только сейчас. За ужином всё прослушал... — Завтра утром в тронном зале. Отказы не принимаются. Первым же делом.