Да здравствует Король!

Утро уже перестало быть утром как таковым, постепенно становясь просто днём. Эти сутки были окрашены в чуть мрачные и траурные тона. Грустная мелодия, которую очень хотелось сменить. Просто уже надоело... Каард лениво стягивает с себя одеяло, потирает свою нежную шею и вздыхает. Хлопая ресницами, вспоминает — сегодня у него выходной. Его Темнейшество приказал, что в народе называется, бездельничать. Поэтому каждое его движение соблазнительно медленное и красивое, его можно было смотреть в замедленной съёмке без самой замедленной съёмки как таковой. Слуга лежал на спине, перевернулся на живот, прижимая к своей груди подушку и сдерживая зевок. В голове как-то опустело, сон снял некую боль. Он понимает, что спал дольше положенного, ведь ночью трапезничал с Джевилом. Сразу захотелось тортика... Кинг действительно сделал удачный выбор. А как Рулс смаковал ту самую маленькую синюю розочку в середине угощения — это была уже совсем какая-то пошлость. Благо, Джевил тогда ещё не успел прийти. И ведь нет причин печалиться, у безызвестного, но до чего очаровательного Рулса Каарда нет никаких проблем: он красив, сыт, выспался, даже есть возможность расслабиться. Плюхнулся лицом в подушку, пытаясь таким образом, что странно, проснуться. Потёрся об неё, а затем как вынырнул из бассейна! Слуга наконец принимает сидячее положение, касается пальцами ног до тёплого пола, который так и внушает доверие к этому дню. Встаёт, подходит к зеркалу, словно то только и ждало своего хозяина. Это, конечно, не сказка о Белоснежке, стекляшка смиренно молчит. А Рулс смотрит на своё отражение. Не любуется, не приценивается, даже ничего не поправляет. Всё такой же, как и раньше. Запястья благородно тонкие, но не болезненные, попавшие в яблочко меж аккуратностью и истощённостью. Шея этому всему соответствует, а если её вытянуть — у кого-нибудь точно душа запоёт от такого, возжелая совершить грех. Про живописную талию господина Каарда можно было бы писать стихи... Он бы даже не возразил. И ничего не нужно, лишь делает лёгкие пометки в своём сознании, как бы нехотя: причесаться, умыться, как-нибудь купить всяких кремов для кожи, сделать педикюр, ну а ещё... Устал. Мысли ещё были, взгляд упал ниже. От нечего делать — подёргал кружавчики на своих панталонах, а затем направился в ванную. С полузакрытыми глазами прихорашивается, рассевшись на тумбе, бережно распутывая волосы. Он умел это так, как никто другой — никакой боли, каждое движение поразительно ласковое и заботливое, волоски и сами не хотели путаться на такой голове, слишком хорошо. Сказочный красавец умыл своё лицо водой, возвращая бодрый блеск. Инеевые ресницы красиво собрали на себе редкие капельки, прежде чем смахнуть их. Удачливо, ничего не попало в глаза. Но всё же, немного влаги проскользнуло вдоль подбородка и шеи. Рулс чуть улыбается, растирает это место, дабы вода впиталась в его кожу, освежая. Надо перекусить. Сперва, конечно, одеться. Даже если совсем не хочется... Вялыми шагами, всё ещё пропитанными грацией, он пошёл на кухню, на ходу поправляя чуть смявшийся рукав. Открывает дверь в зал, проходит, чует какой-то запах, после чего на лице слуги можно было лицезреть крайне лёгкое удивление. Прямо-таки мимолётное. Теперь на кухне было трое. Джевил и Шом стояли поодаль друг от друга, как чужие. Кот магией нарезает какие-то овощи, добавляет что-то в кастрюлю. И даже зелень на доске кажется несколько печальной, пропитанной не самой позитивной атмосферой. А шут... Поглядывает, наблюдает, будто бережёт и готовится спасти ситуацию, если вдруг что-то пойдёт не так. Хотя он всё же старается смотреть в другую сторону, как бы ему всё равно. Каард погладил свои собственные волосы, усевшись на кухонную тумбочку и заложив ногу на ногу, словно он главный шеф, или же, наоборот, совсем неуместен в этой комнате с сонным кокетством в глазах. Он молча наблюдал за этой картиной, словно за разводом чьих-то родителей. А ведь Рулсу нравится их динамика! Они хорошо смотрятся вместе, общаются и кооперируются. Хотелось бы чем-то помочь, но лезть в чужие отношения это очень неприлично. Тем более никто из этих двоих не говорил, что они в отношениях как таковых состоят. Но слуга уже всё решил за них, чуть выгибая спину. — Неужели магией резать продукты удобнее? — С искренним любопытством интересуется Каард, откидываясь назад и попросту разваливаясь, головой едва не задевая какую-то пустую вазу с пиковым символом. — Не хочу... Использовать острые предметы. — Тихо бубнит придворный маг, а хвост и уши его неподвижны, словно застыли во времени. Его грудь вздымается и опускается, после чего он продолжает резать всё с помощью своих сил. Оранжевые тусклые линии ударяются о доску, достаточно аккуратно, но разрезая всё, что должно быть разрезанным. Джевил чуть дёргается, подпирая рукой свой подбородок и глядя на своего компаньона. Острые предметы... Произошедшее вчера... Все понимали, к чему это, скорее всего, отсылает. И чёрт медленно, неуверенно подошёл к своему другу, положив руку ему на плечо, чуть обнимая. И Рулса это даже трогает. Это очень красиво и благородно — уметь поддерживать и сохранять эмпатию к тому, кто смог сделать тебе больно. Тот, кого ты ещё не простил. Но искренне хочется. Он в который раз делает вывод, что Джевил очень добрый. И кухня вся покрылась неясным антуражем. Смешался домашний уют, немая печаль, налёты прошлых обид и недоеденного праздничного торта. Рулсу казалось, что так он и останется валяться на кухонных тумбах, поглядывая на различную утварь, если бы не вновь открывшаяся дверь. Слуга тут же принимает сидячее положение, выпрямляется, даже выгибается в спине, сразу напоминая не обычного Тёмного, а лебедя с немереной грацией. Глаза распахиваются шире, сонливость уходит на дальний план. Все поворачиваются к источнику звука. Ползёт Лансер. Такой маленький, бодрый, явно проснулся раньше всех и ждёт возможности исследовать этот удивительно разнообразный мир. Полы в замке чистые, благодаря Каарду. Так что за ребёнка не приходилось беспокоиться, да и мордашка у него поразительно довольная! Все чуть умиляются, а затем смотрят на Кинга, остановившегося в дверях. Монарх в смятении. "Либо все поздно встали, либо я просчитался, либо это какой-то хитрый план", — Размышляет Пиковый Король, сжимая тонкую пушистую шаль в районе живота. Предмет, который накинул на себя Кинг — это что-то... Неподходящее. Рулсу было странно видеть его таким... С домашним оттенком. Болезненным и уставшим, домашним. Он смотрит на напряжённые пальцы, Его Темнейшество без перчаток. Конечно. Как может быть по-другому, после всего случившегося? А фамильный перстень недружелюбно сверкнул какой-то непонятной опасностью, словно кольцо насмехалось над своим носителем. Что-то противоположное ангелу-хранителю. Его пальцы так напряжены... Будто сжимает не рану, но своё собственное сердце. Правитель тихонечко зовёт своего сына, тот останавливается, оборачивается на отца и ползёт к нему. Джевил и Шом вернулись к приготовлению завтрака, сконцентрированные больше на своём молчании и супе, нежели на Кинге. Не хотели его смущать тем, что пялятся. Мальчик издал какой-то непонятный весёлый звук, сидя на полу и водя лапой, будто вырисовывая что-то во впадинках меж прохладных плиток. Его папа нагибается, чтобы поднять малыша, но на пару мгновений останавливается. Губы Его Темнейшества искривляются, за плотно стиснутыми клыками очень надёжно спрятан стон, полный боли. Под капюшоном, он жмурится. Переборов свою живость в который раз, Кинг, стерпев всё это, поднимает сына на руки с чуть дрожащими пальцами. Рулс, пристально наблюдавший за этим, не мог смотреть на всё спокойно, отворачивая голову и прижимая кулак к губам. "Вам так больно... Вы не заслужили этого. И кто меня дёргал за язык на совете... Это не стоило Вашей боли", — С закрытыми глазами размышлял Каард, пока происходящее вновь крутилось в его голове, перекидывая от воспоминания к воспоминанию. От Хатти посла к генеральше, от генеральши к Трефовому Королю, а уже от него ко всем остальным важным Тёмным. Всё кругом, всё хаотично и резко. Но открыв глаза, перед ним Король. Лансер лежит на его плече, почти что попугай у пирата, держась за ворот рубашки и плащ. Рулс чуть сглатывает, смотря на мощную фигуру рядом с собой. Наверное, не стоит сидеть на кухонной тумбе, он ведёт себя неприлично и... — Доброе утро, Каард. — Фраза звучит вразрез с действиями Кинга, внезапно протянувшего руку. Слуга не медлит, даже не глядит на чужую лапу. Какая-то дрожь по всему телу, Рулс не смеет не принять то, что ему могут дать. Берёт, без лишних слов, с изумлённо приоткрытым ртом. После этого Его Темнейшество сразу подходит к коту и чёрту, здесь дело окончено. А слуга поднимает предмет, разглядывает. Чёрная атласная лента изгибается в его пальцах, загадочно сверкая чем-то неизведанным. Ни капли ужасов минувших дней, даже ни одного намёка. Он подносит её ближе к лицу и... Чувствует душистое мыло. Дорогое, качественное, приятное. Такие любит и сам Каард, запах остаётся надолго, убивает бактерии. Вдыхает аромат и словно чувствует ещё какие-то нотки, но пока что не может дать им точного определения. Жаль, что он не парфюмер, не способен выяснить ежесекундно. Краешек ленты случайно касается его губ, вздрагивает и прикрывает глаза. "Вы её отстирали самостоятельно... Пытались сделать её идеальной... Спрятали ото всех свою боль, свою кровь. От меня..." Хотелось сбежать с кухни, это казалось чем-то личным. Рулс не может спокойно сидеть и думать об этом в публичном месте. Свои собственные мысли кажутся глупыми и драматичными. Он перечитал уже своих романов, совсем тронулся умом и придаёт такое гигантское значение какой-то там ленточке. Подумаешь, кусочек ткани... И мозг сам дорисовывает всё остальное. Кусочек ткани, помогающий выглядеть достойно его волосам. Кусочек ткани, впитавший в себя общую боль и горечь. Кусочек ткани, принявший чистоту вновь. Лента. Лента Рулса Каарда. А Король встаёт за спинами у других своих подчинённых, озадаченно смотрит на кастрюлю. Обычно, супы не едят на завтрак. Но кому какое дело? Главное, чтоб все остались сыты. — Угораздило же вас родиться такими упорными... — Монарх глядит сначала на мага, а затем на шута. — Блинная пьеса уже была. Теперь что, суповой водевиль? Рулс под шумок старается улизнуть с кухни, вставая с места и тихонечко двигаясь к двери, сжимая ленту меж нежных пальцев. — Вау, Ваше Темнейшество! — Джевил с энтузиазмом округляет свои глаза, улыбаясь. Жестикулирует указательным пальцем. — Вот я всегда знал, что Вы творческий и креативный Тёмный! Могли бы даже стать художником, певцом или... Или актёром! Кинг чуть морщится от такого комментария, конкретная его эмоция никому не ясна. А Лансер издаёт умилительные звуки, трогая лапками пушистую серую шаль. — Да глупости какие-то... — Отмахивается монарх, прежде чем дёрнуть ухом под капюшоном. — Вы за третьим актёром-то уследить не можете, а то четвёртый. Да, Рулс Каард? Слуга останавливается, а ведь подушечки пальцев почти легли на дверную ручку! Он оборачивается, неловко улыбается, смотря на четверых. Суп перебил запах душистого мыла, лента запрятана в карман брюк, словно Каард немного имитировал поведение монарха. — Раз уж у вас тут план меня накормить, то, будьте добры, составить мне компанию. — Эти слова заставляют Шома чуть опустить уши, махнуть хвостом. Его раскусили... Надо же. Что ж, им всем нужно собраться вместе. Совсем вместе, даже с Лансером. Кажется, что вчетвером они виделись вечность назад, а с наследником в придачу — вообще в первый раз. Странное ощущение. Хорошо ещё, что щёки Рулса не выдавали его смущение, тело подыгрывало ему. Сейчас немного не до завтрака, но раз уж приказали... Или всё же попросили? Сели за стол. И тут судьба решила отнестись ко всему игриво. Джевил и Шом сидят рядом друг с другом, шут напротив Кинга, а маг напротив Рулса. Вот тебе и расстановочка... Слуга смотрит на тарелку супа так, словно он был тем самым ребёнком, который не хотел есть полезные блюда. Он же хотел есть... Не то что бы он против овощей, но не суп же есть по утрам, действительно! На самом деле, Король Пик тоже чувствует себя немного стеснённым. Он, всё же, не планировал оказаться пойманным своими подчинёнными. Приходилось не просто есть перед кем-то, что уже является испытанием и тем ещё дискомфортом, так ещё и кормить своего сына. Не хотелось, чтобы другие видели, как он... Как он умеет заботиться и любить. Это неправильно, это всё за закрытыми дверями. Поэтому Его Темнейшество поступает не совсем умно, позволяя ребёнку ползать по столу и беспокоить всех других взрослых. Лансер хихикает, когда Джевил ставит перед ним тарелку с супом. — Ну куда ты ему столько? Он же маленький... Ты бы ещё целую кастрюлю поставил. — Сетует кот, вылавливая себе кусочек картофеля из бульона. Слуга и шут начинают скромно посмеиваться. Фраза казалась скорее доброй и искренней, нежели противной и слишком уж поучительной. — Наследник-то целое яблоко слопал за один присест. С тарелкой супа он справится в два счёта. — Рулс уже научен собственным опытом с принцем, прикрывая губы ладонью, чтобы не смеяться неприлично громко. — Правда? — Кинг поворачивается на своего слугу, хмыкая, будто не веря в услышанное. Каарду кажется, что под ним вот-вот сломается стул, сразу начинает нервничать. — Д... Да. Правда, у яблок же семечки ядовитые и... — Его такое не возьмёт, не переживайте сильно. Одно яблоко только. Там же что-то типа цианида? — Монарх обращает свой взгляд на придворного мага. — Амигдалин, Ваше Темнейшество. — Шом мягко улыбается. На душе приятно, что он всё ещё способен что-то подсказать и всё вроде как хорошо. — Ну вот... Этого амигдалина понадобится гораздо больше, чтобы навредить кому-то моей крови. Рулсу даже стало не по себе от того, что разговор зашёл в такую степь, но все оставались поразительно спокойными. — Да мы все знаем, что наш Король крепкий орешек. Вон, пули не берут, амигдалин подавно не возьмёт. В Вас молния ударит, так Вы её руками вот так... — Джевил изображает такие движения, будто делает собачку из шариков. — ..И в красивенький бантик! Молния повержена, а Вы целый и невредимый. — А под конец делает вид, будто завязывает большой и тугой узел. Пиковый монарх потирает перстень на своей руке, улыбка его наполовину искренняя, наполовину неловкая. В общем, не сильно радующая. Хотя комплименты слушать приятно, но он считает, что шут слишком сильно преувеличивает. — Скорее, особенность организма... — Размышляет Кинг, оглядывая всех присутствующих, пока Лансер утыкается лицом в тарелку супа. — ..Лансер! Ребёнок вздрагивает, смотрит на своего отца. Кинг хватает мальчика, берёт салфетку и усердно, но аккуратно вытирает его мордашку. — М-да... Что-то я не продумал этот момент. — Всем достаточно потешно наблюдать за подобным, троица переглядывается между собой как какие-то добрые хулиганы. — В общем, о чём это я... Подожди, сиди на месте, тыко... Кхм... — Он усаживает ребёнка на стол, Лансер сейчас как мягкая игрушка. Глазки большие, сидит смирно. И его кормят с ложечки с долей раздражения, потому что вокруг есть зрители. Каарду кажется, что он вообще не переживёт этот день. Опять столько открытий! Вот, оказывается, как его начальник обращается со своим сыном. Такие они вдвоём забавные. — Так вот. На королевскую семью всегда много покушений. Вечно кто-то кого-то хочет убить. — Объясняет монарх, пока Лансер цепляется своими зубами за ложку. — Мой отец вдоволь напился всякой гадости в своё время. Думаю это... Оставило свой след на нашей родословной. Может и у дедушек-бабушек был похожий опыт, раз его это не так сильно подкосило. Мы устойчивее ко всяким ядам, думаю. И опять Рулс узнаёт то, что ему будто бы знать не положено. Но если бы это действительно было так, то Кинг бы просто ничего не рассказал бы. Он умеет фильтровать информацию и выбирать, что другим знать положено, а что — спрятать в тёмном углу за шторой. Для Шома или Джевила данное откровение не казалось чем-то особенным от слова совсем. Завтраки, рано или поздно, кончаются. Лансер наелся, все наелись. Разве что Каарду очень хотелось десертика. Уже привык рыскать по полочкам в поисках чего-нибудь вкусненького, да ещё и местные чайные традиции прививали любовь к тому, что содержит сахар. Но нельзя, нельзя. По крайней мере, нужно подождать, пока все уйдут. Он чувствует, что совсем скоро это произойдёт, тогда и начнётся его внезапный выходной. Первым поднимается Кинг, желающий поскорее вернуться в привычное ему одиночество. Он ещё раз вытирает салфеткой мордочку сына, прежде чем посадить его себе на плечо. Наследник обвивает шею отца. Рана вновь дала о себе знать, он неслышно хрипит и направляется к выходу из зала. Каард всё размышляет над происходящим: лента, выходной, теперь ещё и необычные факты о генетике Его Темнейшества... Кот подбегает к монарху: — Ваше благородное и терпеливое Темнейшество, я... Позвольте я пройдусь по нашим землям и начну подсчёт потерь? Чтобы Вам потом меньше заботы... Ни цифрой больше, ни цифрой меньше. Король Пик останавливается, тяжело вздыхая. Он потирает своё лицо под капюшоном одной ладонью, чуть прорычав от того, каким слабым и бесполезным себя чувствует: — Делайте, что хотите... Усталость в голосе Кинга расстраивает. То есть, да, это ожидаемо и понятно. Он уже даже не сдерживается, открыто и рычит, и губы его выражают всё раздражение, но... Шом хочет как лучше. Извиниться и исправиться. Сделать что-то, что его начальнику будет нужно. Монарх замечает чужую печаль, добавляет: — У меня нет выбора, в любом случае... Я... Рассчитываю на Вас. — И уходит, не дожидаясь ответа, пока Лансер жмётся к подбородку своего отца. Чёрт тяжело вздыхает, начиная собирать тарелки, к удивлению Рулса. Вот, они остались втроём. Джевил понимает, что никто с ним разговаривать не будет, их ссора продолжит тянуться. Потому что кот выбрал выслуживаться, а не пытаться наладить взаимоотношения со своим компаньоном. От этого действительно обидно... Ложка громко стукается о посуду, от этого даже самому шуту стало неловко. Он не хотел, чтобы его недовольство звучало именно так. — Вы чего? Я потом помою... Завтра. — Каард уж хотел было прямо-таки вырвать тарелки из рук своего друга. — Завтра? — Ну, мне ещё вчера было велено сегодня отдохнуть... В общем, сегодня бездельничаю. — Ну вот тем более! Мне всё равно заняться нечем. Пойду, да красоту наведу. Все же заняты. — И чёрт шустро исчезает в дверном проёме кухни, держа в руках гору грязной посуды. Уже через пару мгновений громко журчит вода, слышно доказательство чужого усердия. Каард растерянно хлопает глазами, глядя на Шома, который оказался рядом с ним будто совершенно случайно. Как быстро все разошлись... Остались только эти двое. Хвост придворного мага лениво снуёт из стороны в сторону, он глядит на Рулса, будто ища в нём что-то: — Значит, у Вас сегодня выходной? — Будто спросить больше нечего. Слуга кивает, смотря на плюшевое одиночество. — И какие у Вас планы? Вот это был действительно любопытный вопрос. Он задумался, а лента в кармане брюк вместе с ним. Оставаться в стенах замка почему-то не хотелось, сейчас в них тесно, воздух спёртый и впитавший лишь боль. Ну, а ещё чёрная гостья, отмытая от крови совсем мешала думать, вновь и вновь возвращаясь в мысли. Не лента, а подлая змея, не иначе. Значит, каким бы отдых не был, будет он явно вне замковых стен. — Прогуляюсь. Надышусь вдоволь. — Коротко отвечает Каард, уже отчаянно пытаясь найти себе какое-то ещё занятие, помимо простого скучного хождения. Если он будет созидать и любоваться природой, то собственные мысли его съедят как стая голодных волков. — Не составите мне компанию? Потом разойдёмся... Вам ни к чему всё это видеть. Рулс согласился. Всё же, он старается быть дружелюбным со всеми своими коллегами. Да и Шома как-то жалко, он кажется сегодня особенно одиноким и измученным. Нужно подышать, действительно... Каард был бодрячком, оставив ленту сокрытой у себя под подушкой, не тратя времени даже на то, чтобы её сложить и отправить к другим своим подружкам. Не хотелось заставлять работающего кота ждать. Разве что наспех переоделся. Всё же, в народ выходит, нельзя ударить лицом в грязь. Он не Рулс Каард, дрожащий от прошедшей дуэли и беспокоящийся за судьбу Пикового Двора. Сейчас — он Рулс Каард, играющий с воротничком пышной рубашки и знающий, что множество взглядов ласкают его уверенность в себе, подпитывая. Даже раскрыл ключицы, совсем немного видно гладкую грудь. И выходит в таком виде. Обтягивающие брюки, обувь на каблуке, а верх как у соблазнительного пирата, которого ласкало и трепало море всю ночь. — Господи, Каард... — Кот чуть смущается. — Ну всё же видно... — Ой, да ладно Вам! И пошли. Шом не хотел ссориться ещё и с ним, уже достаточно дров наломал. Ну, тут не поспоришь, взгляды действительно были. Конечно, не все сходили с ума по какому-то случайному прохожему, но кто-то явно был способен оценить его красоту и ухоженность. Хотя и этих двух слов не хватит, чтобы описать всё великолепие Рулса Каарда! А кот в это время уже вертит перо меж своих пальцев, делает какие-то заметки заранее, даже не доходя до нужного района. Тут всё спокойно и даже весело. Тёмные общаются о всяком, слуга даже успевает услышать обрывки фраз, оказываясь крайне заинтересованным: — Я сегодня со своей девушкой пойду в Черри Краш экзе, нам нужно отдохнуть после всей суеты. Она осталась цела и невредима, хотя выходила на поле битвы. Я не ожидала, что клуб будет работать даже при таких условиях. — У них на листовке написано, что к абсолютно каждому напитку прилагается сладкая вишенка. Вроде такая мелочь, а запоминается. — Отвечает ещё одна собеседница. Каарда это привлекает. Клуб... Это ведь там, где танцуют под необычную современную музыку? Что-то подобное он слышал и до этого, но ему было не в чем ходить в такие места и на напитки уж точно не хватало. Хотя хотелось... Он лишь ходил рядом. Да и не всегда клубы присутствовали, всё же это часть Кибер Мира. — Каард, Вы чего там уши развесили? Всё зову Вас и зову... Рулс моргает пару раз, глядя на Шома. — Простите... — Если Вас заинтересовал какой-то рассадник Содома и Гоморры, то лучше подумайте дважды. Вы уважающий себя Тёмный, а не какой-то распутный... Гражданин. — Ну вот такие родительские нравоучения от придворного мага ему уже совсем не нужны. Рулс уже сам всё для себя решил. Да и вообще, Шом ничего о нём особо не знает. Никто не знает, тем и лучше. И пошли дальше, дошли до рынка, того самого. Там Каард прощается с котом, но перед этим волшебник спросил: — Зайдёте завтра утром ко мне чаю попить? У меня коробочка свежей пастилы есть... С грушей. К чаю — то, что надо. Слуга как-то даже смутился. Он о клубе, а его коллега о чае... Ну, Шом как всегда. Если Шом без чая, то это уже совсем не Шом, а кто-то ещё. Непонятно кто. — Конечно! Прямо у Вас? — На самом деле, даже на душе теплее. Чаепития очень трогательные, очень познавательные. Замечательная традиция, которую кот принёс в замок с собой, как багаж. — Прямо у меня. Наконец-то он всё же узнает, что скрывается за дверью волшебника! Не в лаборатории же распивать, верно? А в зале уже надоело... На том попрощались, Каард солнечно улыбнулся любителю тёплых напитков и сладостей, пожелал удачи. Да уж, тяжёлая ждёт работка кота... А Рулс будет отдыхать. В своём стиле. Чем ближе он к точке назначения, тем интереснее. Он видит плакаты на деревьях, слышит очередные сплетни. Есть напиток, от которого так напиваешься, что обязательно кому-нибудь подмигнёшь. А местная барменша, по словам кого-то из зевак, хорошо встряхивает не только шейкеры. А музыка! Музыка самая лучшая, современная, стильная, громкая. Никто не останется равнодушным, танцевать будут все и каждый. И, конечно, вишенка к каждому напитку в подарок... Народу всё больше и больше, а их наряды кажутся Рулсу всё более прекрасными и оригинальными. Кто-то в ботфортах, у кого-то серьёзные и сексуальные сапоги, немереное количество дамских ног в каблуках с аккуратными крашенными ногтями. Из здания клуба доносится музыка, мужской голос поёт про некий джойстик, которым его партнёр контролирует движения. Что-то про какую-то игру, нинтендо шестьдесят четыре, но даже не зная всего этого, Каард прекрасно понимает, про что эта песня. И, говоря честно, он чувствует себя в своей тарелке. Глядя на красивую неоновую вывеску, на которой красуются две перевёрнутые вишни, образующие сердечко. Плакат у самого входа клуба говорит всё без слов: две девушки в коротких юбках и топиках обнимают друг друга, в руках у одной из них какая-то бутылка с алкоголем. Вокруг нарисованы сладкие вишенки, обилие сердечек и сочных цветов. Броская надпись CherryCrush.exe кажется такой пленительной и привлекательной, а уж особенно вместе с загадочным и пикантным слоганом, который предстаёт перед глазами Рулса: "Ошибка 404: Сдержанность не найдена". Он даже прикусил губу. За распахнутыми дверями его ждал самый сочный мир из всех возможных. Бёдра самых разных Тёмных, любых идентичностей и предпочтений, двигались в такт музыке. Кто-то обнимал кого-то сильными руками, кружась вдоль цветастого танцпола. У одного из танцующих любопытные татуировки, у другой увесистые и дорогие серёжки. Руки бродят вдоль тел, все наслаждаются жизнью, позабыв обо всём на свете. Никакой боли, никаких сожалений, никакого страха. Лишь чистое наслаждение, разливающееся в груди как качественный ликёр. Свет нежно мигает оттенками розового и фиолетового; Те самые две девушки случайно толкают его и извиняются, забегая в клуб, словно куда-то опаздывали. Каард делает шаг вперёд. Из динамиков доносится кружащий голову голос: — It's Britney, bitch. Он потерян в этой сладости, с широко распахнутыми и блестящими глазами, разглядывая каждый уголочек этого клуба. Взгляд рисует контуры интерьера и толпы, чьи-то открытые части тел, чьи-то смешки и голоса. Он здесь не чужой, наоборот, безумно свой. Странное чувство, будто ему давно суждено было войти в подобное место, испробовав его на кончике языка. И Рулс садится за барную стойку, слушая заряжающий игривостью бит. — I see you. And I just wanna dance with you. Нежный женский смех отражается от стен, а песня набирает потрясающие обороты, волнуя каждую клеточку тела. Кто бы не была эта исполнительница — Каард её понимает и чувствует с первых секунд, закидывая ногу на ногу и пока что не решаясь выйти на танцпол. Но в толпе он замечает некоторых, кто кажется ему симпатичным. Он ищет крепких мужчин, способных на многое. Ищет мышцы, ищет татуировки и широкие плечи... Какие-то шепотки, розовые пятна света касаются Рулса, обрамляя его кожу холодных тонов. Вместе — это тоже некий своеобразный коктейль, играющий на контрасте вкусов. Он очень сладок, его желаешь. Особенно когда слуга трогает вырез своей рубашки, чуть демонстрируя и вновь пряча немного больше своего красивого молодого тела. Барменша усмехается. Дама крупного, но привлекательного телосложения уже наливала что-то, смешивала, добавляла. Сладкий и дурманящий запах окутывал Каарда даже издалека. Работница поправила свой топ с откровенным вырезом, прежде чем спрятать тряпку в карман шорт. Она ставит вытянутый и узкий бокал, наполненный фиолетовой жидкостью. Кто-то толкает его пальцем, заставляя красиво прокатиться в сторону Рулса. Будто кто-то тренировался десятилетиями, имея не малый опыт. — Every time they turn the lights down Just wanna go that extra mile for you (Oh-oh-oh) Your public display of affection Feels like no one else in the room (But you) Так знакомо, так понятно. Каард кокетливо проводит пальчиком вдоль бокала, от верха до низа, прежде чем взять его в руку и попробовать сладкий напиток. Сахарная вата и ежевика плясали на его губах и языке, словно целуясь и любя друг друга страстно и весело. Напиток переливается, словно бензин, а вкус кажется таким игривым... Надо же, и не чувствуется ни капли алкоголя. — Контрл плюс ми от мужчины в другом конце стойки. — Пояснила барменша, прежде чем вернуться к играющей мелодии, покачивая плечами в такт. — Спасибо, очень приятно... — Мурлычет слуга достаточно громко, прикрывая глаза и улыбаясь как тот, кто пытается что-то продать. Выученная вежливая улыбка, красивая для демонстрации. Конечно, нужно было ещё выгнуться в спинке, а прядь волос случайно выбьется из причёски. Тогда он её поправит, медленно и соблазнительно, словно лишь ища случай показать всю изящность своих пальчиков. Фигура выныривает из моря силуэтов, барных стульев и карамельного света. Знакомое лицо даже пугает Рулса, он хотел было встать, но... — Нельзя заставлять такую красоту пылиться за углом. Потанцуем, конфетка? Он улыбается. Искренне, чарующе, дружелюбно. Неспеша протягивает руку. Сейчас — одет иначе. Каард, по привычке, приценивается. На стройном теле красуется однотонная белая рубашка, приоткрытую грудь с лёгким пушком украшает серебряная подвеска, отражающая свет особенно значимо. Серые брюки клёш, стильно. Рулс тоже хотел бы себе такие. Этот взгляд... Оранжевый Эддисон прекрасно знает подобные глаза. Красивые глупые мальчики. Такие очаровательные в каждом своём движении, медленно выстраивающие фасад невинности и чистоты, которую не найдёшь и в церквях. — We can get down like there's no one around We keep on rocking (We keep on rocking) We keep on rocking (We keep on rocking) Cameras are flashing While we're dirty dancing They keep watching (They keep watching) Keep watching Feels like the crowd are saying... Фиолетовая жидкость исчезла за чарующими губами, Рулс оставил лишь пустой бокал. Взял вишенку, вбирая в свой рот, смакуя мякоть. Закончив, он деликатно убирает идеально чистую косточку со своего языка, глядя прямо на того, кто только и ждал от него шоу. Он хотел — Рулс выполнил. Косточка отправляется в пустой бокал, а чужие руки тянут его за собой, меж других Тёмных, на танцпол. Каард танцует со своим партнёром, их тела "случайно" соприкасаются. Рукав трётся о рукав, белоснежные волосы подпрыгивают выше, прежде чем стремительно опустится на плечи вновь, но уже в растрёпанном и более небрежном виде. — Gimme, gimme (More) Gimme (More) Gimme, gimme (More) Gimme, gimme (More) Gimme (Mo-) Рулс знает, каким прекрасным и манящим цветком является. Каждый хотел бы себе такой... Каждый желает почувствовать аромат, полюбоваться. Кто-то даже имел наглость касаться лепестков, проникать пальцами меж них, едва ли не ломая хрупкое и удивительное растение. — Gimme, gimme (More) Gimme, gimme (More) Gimme (More) Gimme, gimme (More) Gimme, gimme (More) Gimme (Mo-) Gimme, gimme (More) Когда оранжевые руки скользят вдоль его бёдер — он позволяет это. Прикрывая глаза и горячо выдыхая, Каард демонстрирует свою аристократичную шею. Он знает, как должны двигаться эти потрясающие ноги, чтобы свести всех с ума. Чужие пальцы жадно сжимают его, неприлично прижимают к себе, а разум словно плавится. Он не понимает от чего, но расслабление приходит само по себе, без спроса. Как же его любили. Как же его любят! Как же он красив в чужих руках, двигаясь не в одиночку, а с кем-то. Из-за кого-то. Да, он неотразим, он... Чуть поджимает свои губы, когда чувствует, как его бедро гладят с внутренней стороны. Его нужно любить в меру, нет. Рулс прекрасно контролирует то, что с ним можно, а что — нельзя, не так ли? Он сжимает чужое запястье, вынуждая убрать руку. Сжимает крепко, уверенно, но всё же хватка ослабевает быстро. Эддисон понимает, что переходит границу. Больше не повторяет подобных действий, но говорит: — Я даже не знаю твоего имени... — Р... Рулс Каард. — Выскакивает как-то на автоматизме. В голове проносятся непонятные голоса. Какие-то комплименты... Самые разные персоны, самых разных характеров. Цветку нужно было место под солнцем, плодородная почва, вода... Конечно, с должным уходом бутон распускается, демонстрируя всю свою красоту в благодарность. — Тебе наверняка уже говорили это миллиарды раз, но ты так потрясающе танцуешь. — Хвалит он. А Каард усмехается, даже когда незнакомые ладони гладят его грудь через рубашку. Это ведь весело, не так ли? Это понятно. Глупые красивые мальчики. Всё наивно полагаете, что контроль у вас в руках, а красота всесильна и повинуется лишь вам. Вы танцуете, пока кто-то завязывает петли на ваших шеях. Глупые красивые мальчики внимательно слушали своих любимых мам, но усвоили ли что-то по итогу? Чему их научил жизненный опыт? Только и остаётся, что вновь убирать чужие руки с мест, где трогать не положено. "Почему... Почему ты себя так чувствуешь? Собственные ноги кажутся крохотными, а пол гигантским... И... Ты вообще танцуешь? Ты же обещал себе... Ты же знаешь себя. Рулс, что с тобой? Со мной? Нами? С кем-то?" Конечно, ты всегда знал норму. Ты ведь был в курсе того, что пьёшь. Ты знал марки, ты знал вкус, запах и слухи о разных винах. Даже сейчас, ты всё ещё остаёшься ангелочком, тебя просто вежливо попросили спрятать крылышки, ведь так? Кто сказал, что в нём не было алкоголя? Глупый красивый мальчик... Ему кто-то мерещится в толпе. Кто-то, кого он не хотел бы видеть. Паника пропитывает его, собственная одежда кажется липкой и влажной, хотя на деле всё было нормально. — Ты чего? Детка, ты же умеешь расслабляться. Я знаю, как тебе это нужно. Отпусти всё и танцуй! Или тебе не нравится песня? Едва ли Рулс слышит собеседника, про музыку вообще речи не идёт. Он начинает нелепо извиняться, отходить в сторону, пробираясь через других Тёмных, кое-как находя ванную. В ней поразительно чисто, совершенно пусто. Все кабинки открыты, все зеркала чистые. И он стоит перед зеркалом, пытаясь разглядеть то, что называют Рулсом Каардом. Всё немного покачивается, словно клуб оказался на палубе корабля в открытом океане. Даже вода капает... Из одного из кранов, который кто-то забыл закрыть. Этот звук так мешает, он как сердцебиение. Чужое и непрошенное. Он закрывает кран, пытаясь возвратить хотя бы капельку контроля в свои руки. Рулс остановится, когда захочет. Он у руля, всё хорошо. С ним всё в порядке. Он же не умирает от голода, не замёрз, выспался... "Улыбнись, милашка", — Гласил текст на стене, а снизу загадочные цифры. В конце нарисовано маленькое сердечко. Надпись насмехалась над ним. Такая безобидная, такая... Никакая! Но Каарду плохо. Он даже не может понять — его тошнит, болит голова или же просто ноги ватные. Он старается умыться, прячется лицом в собственных ладонях, но от пульсаций музыки не получается сбежать. Басы шумят через дверь, а затем и вовсе становятся такими же громкими, как и раньше, хоть лишь и на секунду. — Ты... В порядке? — Эддисон стоит на расстоянии, обеспокоенный. — Нет... Нет. Я не в порядке. — Признаётся Рулс, ещё раз омывая лицо холодной водой. — Слушай, если тебе плохо... Может, пойдём на улицу? Я куплю тебе минералки. Ты только скажи с газами или без. Слуга тяжело вздыхает, потирая свой лоб. Он горит. И стыдно, что вот так вот ушёл, толком не объяснившись... Он плохо помнит, как они оказались на улице. Лишь ощущение чужой руки на своём плече. Каард очень старается дышать, принимает бутылку воды, купленную, Слава Светлым, у него на глазах, без всяких сюрпризов и хитростей. Он пьёт жадно, залпом. С газом или без — не помнит. Плевать. — Тебе лучше? Проводить до дома? Рулс отрицательно качает головой из стороны в сторону, Эддисону ничего непонятно. Он просто что-то ему отвечает — неизвестно на что и зачем. Его партнёр по танцу чуть вздыхает, позволяет себе слишком много, поправляя ворот рубашки. У Каарда чужие пальцы плывут перед глазами, образуя какую-то мешанину из конечностей в пьяном разуме. — Слушай... Если я тебе неприятен, то... Ничего страшного. Так бывает. Я пойму, просто с тобой было так весело... Главное, что ты в безопасности. — Он различает перед собой грустную и виноватую улыбку, опущенные плечи. "Он... Он позаботился обо мне. Он купил мне напиток, так я его ещё и обворовал до этого. Я не имею права отказываться, ему нужны были танцы и веселье, а я всё испортил", — Кое-как размышляет Каард, делая неуверенный шаг в сторону Оранжевого Эддисона, кладя свою руку тому на плечо. — Спасибо большое за твою... Заботу. — Он чуть поднимает голову, краем глаза замечая то, что уже становится немного темнее. Но ведь... Это была всего лишь одна песня? Пальцы сами сжимают чужое плечо, неосознанно. "Сколько... Сколько прошло времени? Там ведь... Я слышал одну песню? Нет, две. А может... Я не понимаю" — Мне жаль, что тебе стало плохо. Я не думал, что ты такой чувствительный к алкоголю. — Алкоголю? — Всё было очевидно ещё до этого, но сердце сжалось. — Так на каждом плакате было написано, что здесь самые сладкие коктейли. — Но я не почувствовал... — В этом вся суть, детка. Ты не чувствуешь ничего кроме наслаждения. Каард убирает свою руку, отходит на шаг назад. — Ну, ладно, не переживай. Будем на будущее знать, что контрл плюс ми тебе не по зубам. — Почему-то Рулс только сейчас думает о том, что ему очень страшно. Кажется, что ты вроде в безопасности, ты с ним. Но опасность везде? Или её нет вовсе? На будущее... У них есть какое-то будущее? — Мне будет неловко, если наша последняя встреча кончится вот так. Позволь мне завтра поднять тебе настроение. Сходим в спокойное место, в ресторан. Что думаешь? Да, ресторан... Там он бывал. Правда, такое ощущение, словно целую вечность назад. И обстоятельства... Неважно. Это всё не имеет значение, ему нужно говорить и делать выбор сейчас, а не думать о прошлом. "Нет. Нет. Нет. Нет. Нет", — Говорит его душа. Просит его, умоляет, плачет. — Конечно, было бы здорово. — Ответили его губы быстрее, чем он что-либо понял. Они договорились о месте и времени встречи, Эддисон по привычке чуть ли не спросил номер телефона своего партнёра, но быстро осёкся. Он пытался успокоить Каарда, гладил по плечам, а потом, словно ватку прижали к ране, поцеловал его в щёку. Так нежно, что Рулс готов поверить во всё. Он идёт, собственные ноги кажутся неподъёмными. Как будто была необходимость пробираться сквозь озеро, достающее до пояса. Каждое движение даётся с трудом, но чем ближе он к замку — тем больше появлялось какое-то спокойствие. Он идёт домой. Это его дом. Там спокойно. Там все знакомые. Там нет ничего, что могло бы ему навредить. Рулс обнимает себя за плечи, чуть пошатнувшись, но продолжая идти по бесконечному коридору, в поисках своей собственной комнаты. Всё ведь одинаковое, всё одного цвета. На полу сидит Джевил, сюсюкающийся с Лансером. Наверное, Каарду уже просто чудится. Чёрт останавливается, держит малыша на руках и наблюдает за странным поведением своего друга. Волосы растрёпаны, вырез на рубашке кажется каким-то погрустневшим, спина не прямая, идёт медленно и... — Рулс? — Он осторожно зовёт его. А слуге так стыдно. Он смотрит на невинного, ничего не понимающего ребёнка. Наследник стал свидетелем чего-то нехорошего. Нет, это неправильно. Надо поскорее уходить. — Стой... Подожди, подожди! Я переживаю. "Конечно, вы все переживаете... Только и делаете, что переживаете. Все говорите одно и то же", — Что-то непонятное говорит внутри Рулса. — Пожалуйста, Рулс... Ты... Тебе не нужна помощь? Что-то случилось? — Хотелось взять друга за руку, но почему-то было ощущение, что лучше лишний раз не трогать. Будто это лишь добавит стресса тому, у кого очевидно что-то действительно случилось. — Всё нормально. Я просто немного устал. Извини, не хотел заставлять беспокоиться без повода. — Каким-то образом эта фраза звучала так, будто он и не пьян вовсе. Что-то с треском стекла ломается в сознании Джевила. Он что-то понимает. И это что-то его совсем не радует. Он не может управлять чужой жизнью, не может делать добро насильно, не может просто исправить всё своими руками. Наблюдает вместе с сыном Короля за тем, как чужая спина исчезает из поля зрения, а шлейф сладковатого запаха остаётся в воздухе, будто Каард забыл забрать его с собой. Кое-как снимает обувь, тяжело дышит, трёт пальцами свою щёку, пытаясь что-то стереть. Слуга падает на кровать, даже не раздеваясь, будто сделать это — страшно. Он отворачивается от зеркала, не в силах смотреть на своё собственное отражение. Нужно тепло, нужна безопасность, нужно хоть что-то. Рулс сжимается, берёт в руки свою подушку, прижимая к своему телу и утыкаясь в неё лицом, пытаясь защититься. Но от кого? "Я сам во всём виноват" Глупые... Глупые красивые мальчики...