Да здравствует Король!

Руки пахнут сочными фруктами и свежим хлебом. Рулс действительно умеет стараться, и это стоило в нём ценить. На длинном столе, у того места, где обычно сидит Его Темнейшество, всё почти что готово. Слуга встал с одной стороны комнаты, пригляделся. Потом с другой — чуть щурится. Поправляет графин с водой, чтобы ручка была направлена в самом прелестном направлении. Будто так было указано самой судьбой, и вообще, господин французский любовник меняет пространство и время своими микро изысками до неузнаваемости. После, комично нависает над увесистым подносом с тостами. Конечно, это не красная рыбка да авокадо, но если бы Каард был в курсе таких модных тенденций, то явно бы вдохновился. Но он совсем не сдерживался, сервировка достойна тех самых ресторанов со звёздами "Мишлен". Правда, опять же, одному любоваться на эту красоту было недостаточно. Взяв оставшийся кубик помидора, он поместил его себе в рот и быстрыми шагами направился в коридор, расправляя свои волосы. Было некое спокойствие и семейность на душе. Он чувствовал себя в безопасности, не было необходимости ни перед кем оправдываться. Ему сейчас не нужна ни одна исповедь, нет причин опускать голову. Лишь вышел в коридор, глядя на пустоту перед собой. Расстроить его может только тот факт, если никто по итогу не придёт. Что ж, есть некоторая проблемка: Джевил, выловленный ещё раньше положенного, был занят. Чёрт поведал Рулсу, что у него по плану чаепитие. Значит, минус два. Шом, исходя из банальной логики, тоже будет отсутствовать. Оставалась ломкая надежда на Короля. Хотя вчерашний ответ казался Каарду похожим на самое вежливое "нет" в его жизни. Потупив в коридор ещё пару мгновений, он зашёл обратно в зал, глядя на разнообразные тосты. Постучал носком своей обуви по полу, сел. Ждёт. Может ли Каард сказать, что вновь чувствует себя одиноко? Он не уверен. Как минимум, он сохранил самообладание и гордость, не стал плясать под чужую дудку во вред себе самому. Разорвал знакомый, как принято говорить в психологии, паттерн. Правда, столь заумные термины были неизвестны слуге. Поэтому он просто разглядывал свою работу: где-то красиво покрошил зелень, тут идеально сварил яйцо, а огурчики по своей форме могут сравниться с монетами. На секунду у него промелькнула дурацкая мысль, что было бы здорово использовать огурцы вместо монет. Наверное, дружба с чёртом и вправду влияет на его разум. Но это и не плохо. Ну, наверное, даже сейчас он не одинок. Всё же рано или поздно, о нём вспомнит хотя бы Джевил. И это греет сердце. Даже если никому больше ты и не нужен... — Доброе утро, Каард. — Фигура села не во главе стола, вопреки логике и правилам приличия. Он расположился по другую руку от своего слуги, предварительно поправив капюшон. Или нужен...? Зал преобразился. Нет, вернее сказать — преобразилось примерно всё! И пол, кажется, блестел с большим энтузиазмом. Мебель начала казаться надёжнее, еда готова к критике, а родные магические огоньки начали перешёптываться между собой. Ведь он был здесь. Без шали, но и без перчаток. Не мягок, но и не твёрд. В состоянии "между". — Вы пришли... — Он уже не ожидал. Был очень приятно удивлён, медленно выпрямляясь и поглаживая свои же собственные пальцы. — Вы позвали... — Они оба разговаривали деликатным утренним тоном, соответствующим им двоим, но не атмосфере. День хотел двигаться, веселиться, но Король и слуга будто прикладывали пальцы к губам, успокаивали буйство ближайших суток. Будто попросили весь мир быть потише... Опять какие-то странные взаимоотношения с едой. Каард чувствует себя так, будто это его замок, а Его Темнейшество — случайный гость. То есть, так быть не должно. За столом Пиковый Король вечно скромничает, уже далеко не первый раз. И вроде бы Рулс понимает, что вопрос будет не самым тонким и подходящим, но всё же: — Прошу прощения за нескромный вопрос... Быть может, это и совсем не моё дело. Точнее, так и есть, но... — Правитель глядел на сидящего рядом слугу, пытающегося подбирать выражения как в игре в дартс. И сидят, будто два друга обсуждают жизнь на лавочке. В общем, неформальный ужас. И от этого французский любовник нервничал ещё больше. — У Вас какие-то проблемы с аппетитом? Ну теперь всё стало совсем непонятно. Кинг будто даже хотел усмехнуться, но точно какой-то невидимый подлец отдёрнул его и пригрозил чем-нибудь, ведь он вернулся в более мрачное состояние. — Не совсем. Вам не о чем беспокоиться. — Но тем не менее, он не притронулся ни к одному объекту за столом. Это вызывало ещё больше настороженности со стороны Каарда. Они оба это чувствуют, не глупцы. Рулсу слишком хорошо видно, как Пиковый Король беспощадно трогает перстень на своём пальце, словно хочет ненавязчиво оторвать самому себе фалангу. Вроде бы слуга просто хотел спросить про еду, а по итогу вновь всё ведёт в какие-то дебри. Ну и ладно! Будто он боится дебрей... Не очень. Они порой даже красивее вживую, чем издалека. А Его Темнейшество берёт бокал как Святой Грааль, но просто смотрит. Он ведь пустой. Быть может, что он просто хочет сыграть какую-то роль и соответствовать ожиданиям Каарда... Рулс хватает тот самый графин и уже через пару мгновений Святой Грааль не такой уж и пустой, да и святость его сошла на нет. Бокал как бокал. Быть может, монарх предпочёл бы простую чашку. Пути голубых кровей, кажется, тоже неисповедимы. — Вот знаете... Я такой уют каждый раз испытываю, когда есть запах свежего хлеба. Слова убогого и безденежного, конечно... — Казалось, не было никаких причин ничего говорить, но он осознанно начал отвлечённый диалог, показательно схватив один из тостов и расслабленно его поедая. Периодически поглядывает на Кинга, будто пытается привлечь его и поймать. — ..Но даже если и так, то просто свежий хлеб он... Очень домашний. Может, ни я, ни Вы не собирали колосья пшеницы для него, но он как-то пропитан... Многим. Кинг внимательно наблюдает, как кто-то другой завтракает перед ним, не думая ни о чём важном с практической точки зрения. Каард облегчённо вздыхает, когда Его Темнейшество делает хотя бы глоток воды. — И как у Вас только язык поворачивается называть столь чистые мысли чем-то убогим? — Критично отпускает Кинг. — Ну... Я... — Рулс замешкался и сжал бокал покрепче своими тонкими пальчиками, взглянув на массивное плечо рядом со своим лицом. Над ним же немного подшучивают... По-доброму. — Расслабьтесь. — Приказывает монарх, после чего пододвигает поднос чуть ближе к себе, ненавязчиво. Но не делает ничего более. — Хорошие мысли. Всё правильно. Ну после такой оценки от самого Короля! Конечно же слуга даже кокетливо поправляет волосы, едва не стукнувшись о тело рядом в порыве незаслуженной гордости. — Я это всё к чему, Ваше Темнейшество... Это ведь дом. Дома безопасно... — Синяя кожа скользит вдоль графина, вырисовывая на стеклянном пузатике идеально ровную линию, что видна лишь его воображению. Тяжёлый вздох раздался в зале. Не сдерживаясь, не притворяясь самым властным и разумным существом в Тёмном Мире. Он подпёр свой лоб обеими лапами, глядя на тонкую скатерть. Кажется, слова слуги задели за живое. "Сегодня я, допустим, ем. А что завтра?" — Промелькнуло в голове Короля, да так противно, что едва ли хотелось слушать самого себя. Слушать Рулса было приятнее... Даже жаль, что слуга не поймёт из-за тени капюшона то, с какой надеждой смотрел на него глава замка на самом деле. Отсутствие слов может и вводило в ступор, но романтичная душа Каарда рвалась наружу. Он знает, что их диалог не прекратился, просто преобразился. Так же, как и гусеница становится бабочкой, не так ли? Он сморит на Короля, оба они обрамлены тёмными и родными стенами. Всё пространство было рамкой для них двоих в моменте, прислушавшись к невысказанным секретам. К невысказанной боли. Где-то под подушкой прошуршала бы тёмная лента... — Господин Каард... — Слуга даже немного выпал из реальности, застряв где-то между мыслями об огне свечей и полупустых бокалов с водой. И тут самый настоящий шок — Его Темнейшество под шумок успел всё-таки съесть парочку тостов с подноса. Ну да, мужчина королевской крови, с, предположительно нелёгким прошлым и не более лёгким будущим и настоящим. Только такой как он может обхитрить дотошного Рулса. — Д... Да, мой Король? — Как насчёт утренней прогулки вне стен замка? Он вёл Рулса. В непонятный край, неизведанную местность. Очаровательному слуге было непонятно — почему же всё так тихо? Создавалось впечатление, что Его Темнейшество умудрился сам, заранее, спрятать все источники шума. Подготовил целый мир для простой утренней прогулки. И было тепло. Погода такая. Атмосфера такая... И было не страшно. Всё строилось на доверии. Крупная фигура нагибалась каждый раз, чтобы умело миновать высокую ветку дерева. Красные листья, как маленькие непоседы, всё липли к одежде спокойного монарха. Их приятный лесной запах смешался с одеколоном, которым пользуется Пиковый Король. И Каард, приложив кулак к губам лишь на мгновение, осознал это только сейчас. Было ясно и раньше: на совет наряд правителя был хорош, хоть и строг; Душистое мыло на ленте, да и в принципе все эти джентльменские замашки. Поразительно любопытное существо. Поразительно любопытный мужчина. Кинг подаёт своему слуге руку. Тот интуитивно принимает вновь, с удовольствием. Хотя нигде не было ни одной кареты. Лишь коварное крупное бревно, вставшее на пути как природный шлагбаум. И не самыми ловкими, но аккуратными движениями, Его Темнейшество со знанием дела минует деревяшку. И ожидает чего-то подобного от Рулса. Тот, кажется, застопорился. Сначала планировал так же перелезть, затем начал переживать за целостностью своей одежды после таких трюков. В конце концов, Каард ведь не Джевил. Выбрал самый дурацкий вариант, забираясь своими каблуками на ствол поваленного дерева, чуть пошатываясь. И кое-как слезает, когда держится за руки вместе с Королём Пик. Будто ещё пару шажков — и они вот-вот начнут свой органический танец. А слуга еле заметно водит своими пальцами вдоль чужих, изучая, пока есть такая возможность. Ощущая грубоватую кожу за мехом, выпуклые подушечки пальцев, форму холодного фамильного перстня. Рулс рисует знакомый образ заново, с нового ракурса. Яркие цвета, менее чёткие формы и поток вдохновения. Закрыв глаза на мгновение — он не исчезает в пустоту, а остаётся с ним. Всё видит те же широкие надёжные плечи, ведущие его в глубины леса, подальше от замка. Там, где можно читать романы; Где можно петь любые песни и не стесняться, что услышит чужой; Где ничто не тронет тебя без разрешения, кроме суетливых травинок, окроплённых росой как святой водой. Их скрыла поляна. Природа стала одеялом, фортом из подушек и метафоричной мягкости. Она накрыла тенью, оставляя лишь маленькие прорези для достаточного количества света, чтобы всё было видно. Кажется, что и тут Кинг просто взял и приказал всем растениям выстроиться в нужную композицию, нерукотворную архитектуру. Такую, где каждый листик — кирпич. И это королевство впечатляло французского любовника на том же уровне, что и сам Пиковый замок. И не хотелось отпускать руку, словно потеряешься. Если отпустишь — связь разрушится. Ласковые пальчики надёжнее сцепляются с чужими, не теряя всей своей естественной нежности. Монарх встаёт посреди этого загадочного места, оглядываясь. Словно Тёмный назначил встречу, но не её цель. И мысли его где-то не здесь, далеко. Кинг раз за разом привязывает свою голову к этому месту, чтобы быть здесь и сейчас. Долг просит перестать заниматься непонятно чем, а душа требует... Вот этого. Глядеть вокруг, да на Рулса. — Знаете, это похоже на замечательное место для пикника. — Скромно, почти что шёпотом, сообщает слуга. В своих изысканных фантазиях он уже расстелил бы плед прямо посередине. Там, где они вдвоём стоят. По нему мог бы бодро ползать Лансер, отец бы серьёзно отчитывал ребёнка за то, что тот пытается жевать ткань. И Каард бы рассмеялся. Малышу не было бы необходимости с рвением тянуться к какой-то статуе в саду, а его родитель был бы рядом, отдыхал. — Вот Вы... Какие фрукты или ягоды любите? — Виноград. Без косточек. — Король Пик даже ответил как-то на автоматизме, будто боясь лишней паузы. И смотрит на собеседника из-под своего загадочного капюшона. — А Вы? — ..Персики. — Слуга кокетливо прикрывает глаза, прижимаясь щекой к своему собственному плечу. Стесняется своих высоких вкусов, не по статусу. — И клубнику со сливками... — Узнаю Ваш стиль. — Кажется, будто Рулс услышал какие-то мурчащие нотки в голосе монарха. Или ему просто хотелось их слышать? — Оу... — Он переминается с одной ноги на вторую, одно бедро чуть выше другого. — Значит, Вы его запомнили и признали? — Невозможно не признать то, что так и просится. — Ловко парирует Кинг, неосознанно сжимая чужую руку чуть сильнее, слабо улыбаясь. Он чувствует это кокетство. Понимает, что это у Рулса такая натура. Так его слуга играет в жизнь, порой строя глазки и смущаясь. И кажется это со стороны вроде бы очаровательным, почти что юношеским и неподходящим для этого жестокого мира... Но всё же оно работает. Королю Пик стыдно признаваться самому себе, что красота его слуги была одной из причин, почему он взял его на испытательный срок. Будто хотелось быть чуть-чуть причастным к прекрасному, хоть и не твоему. Просто не дать чему-то такому погибнуть. В любой другой день, он бы отмёл все эти мысли прочь. Но сейчас был момент подходящий. — А там что? — Спросил Каард, заметивший какое-то дерево с насечками, ведя за собой позволяющего монарха. Тут Кинг стал задумчивее, чуть более напряжённым. Его подчинённый заинтересованно тыкает пальцем в ствол дерева, хлопая глазками. Пальцем повторяет выемки, достаточно аккуратно, чтобы не наткнуться на особенно коварную занозу. — Из прошлого. — Коротко отвечает Его Темнейшество, неуверенно прикоснувшись когтем, который идеально подходил под эти самые насечки. Слуга сложил два и два: понял, что Королю и ножа не надо, коли есть желание. — Мгм... — Рулс разглядывал надпись так, будто это текст на давно потерянном языке, даже профессиональные Тёмные не смогут расшифровать. Но чего тут гадать, если всё вырезано разборчивым почерком: "Кинги-Винги + Квини-Бини" И что же это была за романтика, если бы вокруг не было вырезано аккуратное угловатое сердечко? Вот и новая деталька к образу загадочного и молчаливого Короля. Конечно, хотелось бы начать расспрашивать, но кто же он такой? Да и это просто не совсем прилично, Каард уважает личные границы других Тёмных. Поэтому молчит. Правда, жаль, что пальцы монарха оказываются разжатыми. Не успел Рулс как следует об этом задуматься, как рука правителя легла на его плечо, будто чуть надавливая. Его Темнейшество уводит своего подчинённого подальше от конкретно этого дерева. И он не смеет протестовать. Всё же, не стоит забывать, что они могут стоять на одной дороге, но их роли значительно разнятся. — В общем, Каард... Здесь просто хорошо дышится. И вероятность того, что кто-то меня здесь побеспокоит — очень маловероятна. — Правитель с недовольством наблюдает, как его слуга всё же на секундочку пытается обернуться. — Каард. — Да? — Кажется, даже каждая пуговичка на одежде готова была внимательно слушать Короля Пик. — Вы меня слушаете? — Рука начальника кажется чуть грубее всего лишь на момент, пытаясь завоевать внимание подчинённого. — Естественно. Король чуть кивает и уводит Рулса куда-то слишком глубоко в лес. Деревья уже кажутся карикатурно одинаковыми, нет никаких протоптанных троп или знаков. Это просто глушь. И если слуга переживал, что они могут не найти дороги назад, то Кинг излучал ауру как от какого-нибудь голубого агата. Ну, это если верить в магические свойства минералов. В общем, Его Темнейшество спокоен. И это заметно. Будет логично предположить, что даже ветки деревьев и миллиметры почвы под их ногами — собственность Короля. Сам лес побоится позволить в себе потеряться такому статному Тёмному. Они работают вместе. Он знает, куда идёт, а природа не будет путать разум серьёзного монарха. Единственное — один раз, будто в попытке подшутить, какая-то подлая деревяшка подхватила волосы Каарда, заставив его вместе с правителем остановиться. Высвободившись, он недовольно цокнул и одарил поверхность дерева недобрым взглядом. Но больше такого не произошло. Может, Король незаметно пригрозил лесу за такие шуточки? В общем, тишина и спокойствие воцарились... И они вновь вышли на ту самую поляну. — Думаю, можно и передохнуть. — Кое-как выговорил он. Всё же, это не работа. И даже не битва. Просто бездумно ходил по лесу со своим слугой, захватив его "за компанию". И только Рулс отвернулся, как Его Темнейшество уже сидит у одного из деревьев, прижавшись спиной. Чуть поправил капюшон. А Каард даже немного испугался, но предположил, что должен сесть рядом. Так и поступил, на уважительном расстоянии. Поразительно, как оно бывает... Будто и сам не поспеваешь за своей собственной жизнью, она вечно бежит вперёд. Вроде это и пугало, но даже на осознание испуга не хватало времени, в самом-то деле. И только сейчас Рулс задумывается о том, что вообще-то недавно в его начальника стреляли, а потом он ещё и пережил какую-то явно не самую приятную операцию. Можно ли ему так долго ходить? Слуга не спрашивал про рану специально. Понимает, что даже сама тема болит. И, опять же, некий этикет, учитывая их разные позиции в замковой иерархии. Рулс не лечащий врач Короля, даже не правая рука. Может, нужно будет поинтересоваться у Шома. Главное, что Его Темнейшество дышит... Он повернул свою голову и захлопал белыми ресницами. "Право, задремал!" — Каард шокирован, не зная, что и делать. Ответственность за жизнь монарха сейчас лежит на хрупких плечах растерянного слуги. Наверняка его можно с лёгкостью разбудить, если захочется, но... Поджав губы, он лишь несмело поднимается с места. Даже Королям нужен отдых, ведь правильно? Ощущения примерно такие, когда матушка оставляет тебя в очереди, а сама уходит куда-то. Не успеешь и глазом моргнуть — продавец уже ждёт, когда надо будет рассчитаться. И такое Рулс, признаться честно, очень недолюбливал. В растерянности он оглядывает поляну, делает три или четыре круга, останавливается. Присаживается на корточки, глядя на ползущего червя. Провожает его взглядом, после чего ищет других обитателей среди травы. Ненароком задумывается, что всех этих букашек даже слишком легко убить, хотя они никому ничего плохого не сделали. По крайней мере, пока что. И тут слуге прямо в лицо вылетает бабочка! Он, конечно, испугался, но отделался лишь дрожью вдоль всего тела. Не такая уж она и страшная, беленькая как ландыш, только с крылышками. К слову о цветах... Каард ещё раз приценивается. Делать ему нечего, красоту он способен заметить. Будет, чем занять руки. Он же не может взять и уйти, верно? Цепляется за тонкие стебли, срывает. Из Рулса, несмотря на работу в саду, всё ещё не самый лучший ботаник в мире. Названия многих цветов всё ещё остаются неизвестны, да и не то что бы это его беспокоило. Просто... Собирает. Конечно, это не бесчисленное количество дорогих алых роз, а всего лишь полевые бутончики. Но есть в этом своя прелесть. Он сразу вспоминает одну из героинь своих излюбленных романов. И всё приобретает ещё больший колорит в одно мгновение! И вот, он, как эта прелестная девушка, кружит вокруг и составляет неотразимый букет. Сочный, выразительно яркий и ароматный. Тут тебе целый набор: клевера, солнечные одуванчики (главное, чтоб сок не попал на одежду), мышиный горошек, колокольчики и как же без классической ромашки? Это букет из воздушной нежности, какой-то из листочков игриво тронул губы умиротворённого Каарда. Он не способен сдержать свою улыбку, разглядывая самодельную композицию. Где-то переместит один цветочек, затем обратно. Без всякой цели. Казалось, что слуга пытается что-то поправить и сделать всё идеально, но это просто... Просто так. Как было бы замечательно повторить судьбы любимых героев дальше! Букет тут же оказывается прижат поближе к сердцу, а романтик без устали думает о том, как хочет... Как нуждается в том, чтобы в его жизни появилась самая настоящая любовь. Такая, про которую и пишут книги. Судьбоносная, неизбежная, крепкая. Чтобы от страсти горела кожа, а от ласки дрожала душа, всецело. Ах, мечты! Какова сладость, каков трепет. — Очень красиво. — Внезапно заговорил бас прямо над Рулсом. Тот встрепенулся от страха и дёрнулся, глядя напуганными глазами на монарха. Кингу, кажется, стало неловко, что он застал слугу врасплох. — Не хотел Вас пугать. Правитель испытывал ужасный дискомфорт насчёт того, что он взял да и уснул. Просто взял и уснул! В собственных мыслях такое не укладывалось. И сон у него чуткий, каждый шорох пробирается в уставшее сознание, даже если он пытается его игнорировать. Поэтому-то у него не получилось достойно отдохнуть. Да и не нужно было, в самом деле! В общем, уже сам организм даёт ему знать, что пора бы относиться к себе бережнее. А он всё ни в какую... Зато букет... Очень симпатичный. И то, как деликатно его держал слуга — отдельная тема для разговора. Не то как дорогая резная статуэтка, у которой скульптор очень старательно выводил бы каждую складочку на одежде и каждый лепесточек; Не то растерянная невестка на свадьбе, что только и ждёт своего будущего супруга у венца. В общем, как всегда, Каард был воплощением настоящей эстетики в физическом обличии. — Вы отдохнули? — Спросил Рулс, рассматривая торчащий из-под капюшона тёмный кончик носа Его Темнейшества. — Нет. Он ожидал немного другого ответа, но всё же ценил честность Короля Пик. — Что ж, достаточно прохлаждаться и валять дурака. — Внезапно, его голос кажется очень холодным и недружелюбным, от чего слуга даже поёжился, глядя куда-то в землю. Ни одного червячка, ни одной гусеницы. Видимо, даже они при взоре правителя пошли заниматься делом. — Пойдёмте. Опомнившись, Каарду пришлось догонять быстрым шагом своего начальника, успевшего начать идти в направлении замка. Не хотелось остаться в лесу, хоть и красивом, но малознакомом. Сравнялись. Какое-то время молчали, но это слишком напрягало слугу. Действительно, он и сам чувствовал себя той самой невестой, идущей под венец. Только дорога бесконечна, одежда не подходит по случаю свадьбы, а рядом просто начальник. — Не хотите поговорить? — Робко спрашивает Рулс, сжимая букет в своих руках чуть крепче, чем стоило бы. — О чём? — Едва ли прошла хотя бы пара секунд после вопроса, он ответил молниеносно. И это заставило слугу занервничать сильнее. Почему-то эта тема казалась совсем небезопасной для обсуждения. Глубина океана, где обитают непонятные создания, способные проглотить и не заметить. — Ну... Знаете... — Он замялся, не зная, как подступиться. — Говорите уже. — Это прозвучало даже грубо. Очень даже грубо. — Дуэль. Совет... Рулс наблюдает, как уголки губ Кинга кривятся в явном недовольстве. Слышен тяжёлый вздох. — И о чём тут говорить? — Он на мгновение остановился, обернувшись и случайно надавив своим авторитетом на Каарда. Какая-то тяжесть нависла над нервничающим слугой, который прекрасно понимал, что Его Темнейшество не хочет всё это обсуждать. — Извините... Неважно. — Сворачивает он настолько резко, что Короля Пик это даже раздражает. Он вновь останавливается, оборачивается на Рулса и просто выжидающе смотрит. Так пристально, даже гадать не надо, что под капюшоном сокрыт самый острый взгляд. — Не хочу Вам лишний раз капать на нервы, мой Король. — Спешит оправдаться. — Нет уж... Сказали а, говорите и бэ. — Он скрестил руки на груди, накрывая своей угрожающей тенью слугу. Будто поймал маленькую мышку в клетку, а там не было даже одной сырной крошки. Подчинённый поджал губы, смотря куда-то в сторону. Какие-то мысли действительно не давали ему покоя, культивируя внутри разума нарастающую тревожность. И, на деле, вопросов было очень много. Кинг ждал, не шевелясь. Быть может, даже не дыша. Рулс почувствовал себя уж очень провинившимся, его голос чуть дрогнул с жалостью: — Что будет дальше? Вы... Вы же так и не выяснили, что произошло с теми Тёмными... — ... — Монарх склонил голову вбок, подняв подбородок к верху. — Будем расследовать дальше. Нет иного выбора. Что Вы ожидали услышать? Я не гадалка. — И всё же кажется, что это совсем не то, что хотел знать его слуга на самом деле. — Я понимаю, просто... Ну... — Сердце забилось чаще. Он злится? Наверняка злится. А что нужно сказать Каарду, чтобы Его Темнейшество смягчился? Хотелось зажмурить глаза так сильно, будто вот-вот прогремит взрыв. — Выдохните Вы уже. Так дрожите, будто убивать Вас собираюсь. — Король поправил свой капюшон. Кажется, будто настоящий вопрос из Рулса придётся доставать клещами, не иначе. Он пытался угадать, что за тема может волновать его подданного. Исходя из прошлого опыта... — Вы ни в чём не виноваты. Возьмите себя в руки. Вы вели себя достойно. Так, как и должны были. Только сейчас он обратил внимание, что его пальцы действительно подрагивали, заставляя цветочки дёргаться вместе с ними. Но эти слова... Успокоили. Хотя бы немного. Короля ведь подстрелили, это не детские игрища, а жестокая реальность. Он жив, это потрясающе. И, должно быть, идёт на поправку достаточно быстро, если соизволил выйти на прогулку. "Вы вели себя достойно", — Значит, монарх правда так считает? Это приятно. Было бы странно, чувствуй он себя иначе от таких слов. — А Трефы не стали беседовать, потому что крайне ведомы. По крайней мере, нынешний их правитель не является апогеем самостоятельности и обособленности. — Прошу прощения? — Рулс моргает своими очаровательными глазками. — Ну... — Кинг прижал кулак к губам, чуть прокашлявшись. — Я не смог договорить тогда. Вы спрашивали про причину, почему Трефы... — А-а-а... Да. Да. — Слуга мягко улыбнулся, одной рукой поправив свои волосы. — Я, право, успел забыть об этом вопросе... Значит, воля у них как у масти слаба? Монарх призадумался и помотал своей ладонью в стороны: — Ну так... Воля-то есть. Просто слишком боятся вступать в любые конфронтации. Каард с пониманием кивнул и они пошли дальше. Миновали то самое поваленное дерево, тогда он убедился, что Король точно знает дорогу назад. Вновь подал ему руку, благо, букет не пострадал. Не то что бы он сомневался во внутреннем компасе монарха, просто сам совсем не запомнил путь, ведь деревья и трава везде практически одинаковые. Должно быть, у Его Темнейшества хорошая память на местность. И это неудивительно: он ведь сражается, смотрит на какие-нибудь карты государства и изучает торговые пути, так? Ну а ещё, наверное, он просто часто сюда приходил... Насечки на том стволе лишь послужат подтверждением. И до замка, кажется, идти дольше, чем от него. Но почему-то Рулсу это кажется логичным. Наверное, просто не хочется возвращаться в рабочий режим. Он был бы не против пофантазировать ещё, расширить цветочную композицию в своих руках, на которые так пристально смотрит Кинг время от времени. Заметив это, слуга даже немного смутился. Какое-то время он был способен игнорировать такое выразительное внимание к своим пальцам и ладоням, но всё же молчать вечно не получилось: — Что-то не так, мой Король? — Подданный спрашивает это достаточно тихо и робко, будто может спугнуть такого непонятного и интересного Короля Пик. Да, было в нём что-то, что присутствует во всяких загадочных графах-отшельниках, что живут в гигантских поместьях у моря. Ну, по крайней мере, про таких Рулс читал. Насколько такие образы близки к реальности — вопрос не сегодняшнего дня. — Вовсе нет. Просто... — Кинг прижал фалангу указательного пальца к своим губам, напрягаясь. Не хотел отвечать на вопрос, но и молчать будет совсем некрасивым решением. — Мой комментарий будет несколько... Неуместным. И тут Каард останавливается, на его лице простирается такая чуть желчная, но всё же заинтересованная улыбочка. Он не уверен до конца, чего ожидать... Но будет очень любопытно! — Сказали а, говорите бэ. — Припоминает хитренький слуга, положив одну из своих рук на талию, разглядывая крупную и молчаливую фигуру перед собой. Кинг от такого немного нахального поведения даже округляет свои глаза под капюшоном. Усмехается, достаточно громко, чтобы его слуга чуть поёрзал на месте в нетерпении. "Ну и плут!" — Мимолётом проносится в мыслях правителя. — Хорошо. — Монарх без практической цели отряхнул рукав своей рубашки, просто так. — У Вас очень аккуратные и нежные руки. Я часто рассматриваю руки других Тёмных, многое о них говорит. Рулс весь засветился от удовольствия, приподнял букетик поближе к своему лицу и ощутил сладкий аромат ещё раз, мечтательно прикрыв глаза на секундочку: — А говорят, что глаза — зеркало души. — Глаза умеют лгать. Не у всех, конечно. Но я видел достаточно тех, кто способны на подобное. А руки не лгут, их можно только спрятать. Такие размышления показались слуге очень даже любопытными. Шелест листьев вторил их диалогу, как нежеланный суфлёр. Каард задумался над словами своего начальника и, кажется, оказался с ним солидарен. Может, не полностью, но он понимает о чём это всё. — Да... В этом есть смысл. Ну... Я за собой просто стараюсь ухаживать. — Начинает размышлять слуга, самодовольно улыбаясь. Вновь вошёл в режим горделивого павлина. — Хочу прикупить всякие крема для кожи. Было бы замечательно. Ну это уже просто ненужные Королю мысли вслух, но... — Правильно. Так и поступите. Ох, как же Рулс обожает чужое внимание! Идёт себе с правителем своей нации, хвалится способами ухода за собой. Не жизнь, а сказка! Правда, дальше не последовало никаких комментариев и воцарилось молчание, но это неважно. Голова слуги была набита самыми разными мыслями о самом себе. Вот он, весь такой прекрасный и замечательный, никто перед ним не устоит, право. Все деревья склоняются в его честь, цветы распускают свои лепестки во славу его красоте, да и вообще... Вот уже и виднеется родной замок. — Букет обязательно поставьте в вазу. — Вырывает из фантазий Кинг. — Пусть красота живёт подольше. И спасибо Вам за компанию. Его Темнейшество сбегает даже слишком быстро, оставляя Каарда немного расстроенным этим фактом. Но он понимает, Короли — существа исключительно занятые. Наверное, он и так задержался дольше положенного. А слуге надо найти вазочку, налить воды, аккуратно поместить туда букет... Этим он и займётся. А Король Пик утопает в бумагах. Он был несколько зол на самого себя за всю эту глупость с прогулкой. Хотел подышать свежим воздухом, уснул (пусть и совсем ненадолго), общался на совершенно ненужные темы со своим слугой. У него дел по горло, а он потратил драгоценное время на вот это! Цыкнул языком, схватил бумажную кипу, уселся за стол и начал внимательно изучать. По его опыту, потерей могло бы быть даже чуть больше, немного не доходило до средних значений. Это замечательно. Не так сильно пострадали Тёмные, сколько инфраструктура. Это всё равно финансы, ресурсы, рабочая сила. Конечно, тут мало чего интересного. Он сидел над бумагами, всё тело сразу напряжено, будто любое слово может ожить и напасть на него. Благо, почерк у Шома очень разборчивый и аккуратный. Или, по крайней мере, так было всегда в докладах и других бумагах, коих касалась лапа мага. Его Темнейшество делает какие-то пометки своим пером, где-то поставил свою официальную печать, вздохнул пару раз. Услышал знакомый звук за окном, отвлёкся на него, открыл. На фасадном подоконнике его уже ждёт маленький голубой птенчик, держащийся своими тонкими ножками за поверхность. Пернатое дитя не чирикает, словно понимая, что очень важный взрослый занят не менее важными взрослыми делами. Но Кинг поднимается с места вновь, удаляясь куда-то. Любопытная пташка ждёт, прыгая туда-сюда по подоконнику, залезая на чужой рабочий стол. Монарх возвращается с небольшим перевязанным мешочком в руке. Он поспешно отодвигает чернильницу и бумаги подальше, переживая за их сохранность. А птенец уже хватается клювом за верёвку, напоминающую ему о червячке и тянет. Кинг всё же без проблем отвоёвывает загадочный кулёк, развязывает его самостоятельно и оставляет перед ребёнком с перьями. А внутри — измельчённое пшено. Малыш что-то благодарно чирикнул, пока Король Пик вернулся к изучению бумаг. Изредка, он позволял себе взглянуть на птенца. Что-то не давало ему покоя. Очередная печать, поставил вопросительный знак около информации, которую необходимо уточнить. Расписывает список необходимого для восстановления жилых районов, прикидывает примерные цифры, задумчиво потерев переносицу кулаком. И сидит так крайне долго, можно даже сказать, мучительно. С лёгкой тоской на душе заметил, что птенчик наелся и успел метнуться в кроны деревьев как какой-то шпион. Пшена хватит на ещё одну порцию, если он вдруг захочет накормить пернатое дитя ещё раз. Завязал мешочек и... Просто спрятал в карман брюк. И вновь пишет, пишет. Читает и читает, очередная пара заметок. Дошёл до каких-то давних документов, всё откладывал на потом. Поморщился, отодвинул. В голове смешались чьи-то смерти и букет полевых цветов, разрушенные здания и чириканье птенца, необходимость уточнить у Шома детали и желание... Ноги привели на кухню. Нужно хоть как-то выполнять свой долг. Любой. У него их много, может даже слишком много для Тёмного. Джевил оказывается свидетелем, но ничего не говорит. Чёрт, захвативший сахарницу, уже поспешил удалиться. Они пересеклись взглядами, но никто ничего не сказал. Никто даже не кивнул. Понимают, у каждого — что-то своё, личное. Не мешают, не спрашивают. Теперь он на пороге детской, стоит перед дверью. Будто приценивается — достоин ли? Надеется, что достоин. Заходит, тихо шагает по мягкому покрытию, а маленький принц уже оживился и что-то загоготал, хватаясь своими лапками за манеж кроватки. Отец и сын вновь ненадолго воссоединились, дитя нежится в гигантских лапах взрослого, который просто начинает его молча тискать. А Лансер робко лепечет что-то под нос своему папе, хватается за ворот его рубашки, кусает края капюшона. Он грустно улыбается. Прижимается к ребёнку нос к носу, чуть потираясь, прежде чем снова прижать к сердцу, как часть себя самого. — Знаешь... — Внезапно заговорил он, когтями почёсывая пушистую макушку и область за ушами. — Я иногда... — И тут же поджимает губы, стискивает клыки, не в силах произнести нужное слово. Придумывает замену. — Меня беспокоит одна вещь. Ты ведь рано или поздно вырастешь и в конце концов... Я буду тебе... — Сглотнул. — ..Не нужен. Лансер останавливается, слушая своего родителя очень внимательно, хоть и не понимая смысл слов. Зато он слышит, что папа звучит опечаленно. Чувствует. — Другие взрослые в этом замке уделяют тебе больше внимания, чем я. — И это был факт. Тяжёлый, как целое грузовое судно, забитое до отказа. И он этим ни разу не гордился. — Тебе от этого грустно? Или ты, может, злишься... Но перед ним добрая невинная мордашка, которая лишь радуется тем мгновениям, которые может провести со своим единственным папой. Почему-то Кингу стало до смерти стыдно, на душе щемило так сильно, будто разошлись швы у старой раны, воспаляясь вновь. Словно он проиграл какой-то невидимый бой, без оружия и без других участников. Побеждённый, он только и делает, что достаёт свою скромную добычу с кухни. Вручает своему сыну один из тех самых тостов. Вроде бы хочет просто покормить ребёнка, ведь это его долг. Так необходимо и правильно, это нужно. Птенца обхаживает, а про сына забудет? Нет... Никогда. Но было в этом что-то соревновательное. Рулс занимался этим с утра, делал этот завтрак для всех. Оценит ли королевский наследник закуску по достоинству? Ну, очевидно. "Конечно, тебе нравится. Разве могло быть по-другому?" — С горечью признаёт Его Темнейшество, а вздох его так же глубок, как пучины таёжных болот. "Что я за отец такой, даже если не готовлю тебе ничего, не играю с тобой? Чего я сюда прихожу, чего тебе от моего лица, скрытого капюшоном? Ты же рад всем..." Губы уже слишком отчётливо выражают весь душевный гнёт. Малыш, облизавшийся от крошек, тянется лапами до лица отца, хватаясь за его щёки и прижимаясь. Взрослый тонул в своих мыслях и переживаниях, а Лансер всё не хотел его отпускать. "Даже если я вдруг тебе не нужен... Даже если я уже всё упустил. Я просто... Хочу побыть рядом с тобой, сыночек", — Отец нежно обнимает своего ребёнка, не уставая почёсывать его головушку. Он еле заметно чмокает дитя в щёчку, зарываясь своим холодным носом в тёплый белоснежный мех. Государство подождёт его. Хотя бы один жалкий час... Хотя бы час... Даже если прямо сейчас пришло письмо.