Да здравствует Король!

"Иногда я представляю мир, в котором все добры друг к другу. Я представляю Тёмных, способных решить любой конфликт всего за пару суток. Они достигают договорённостей так, будто звёзды можно собирать прямо с неба, как яблоки. Вместо любых криков и споров — спокойные диалоги. Мир, где каждый и правда слушает друг друга. Где связь между живыми созданиями не может оборваться из-за одного пустяка. Ведь как это глупо: один раз кто-то что-то сказал — и вы потеряли друг друга навсегда. Мне никогда не нравилось ругаться или обижаться. Я верю в то, что в любой ситуации можно найти выход. Я могу всё. Просто дайте мне шанс исправить — я это сделаю. Кто-то посчитает меня наивным и глупым. Но я всю свою жизнь хотел другим лишь добра. И сила моя в понимании и прощении. Сострадании. Ведь никто не рождается с болью в душе, все мы изначально равны перед самой природой. Мы живые создания, сотканные вселенной. И вселенная не закладывала в нас ненависть, безразличие и обиду. А мне очень не хочется, чтобы кто-то всё-таки оставался один. Все порой допускают ошибки, чаще не со зла, а из непонимания. Кому-то кажется, что единственный выход из ситуации — самый страшный для другого. Может, этого можно было избежать, если бы они поговорили друг с другом. Это ведь не так сложно — дружить. Я всегда хотел дружить". Очередной день прошёл и реальность начала порядком раздражать Джевила. Он уже не мог смотреть на стопку незаконченных работ, чистые листы бумаги или кисточки. Какой смысл создавать что-то, коли оно остаётся совершенно незамеченным? Он смотрел в потолок, ведь если повернёт голову — его встретит фиолетовое пушистое лицо с портрета, который он сам и нарисовал. Не мог уже думать о нём, не хотел. Но так скучал... Больше всего на свете Джевил ненавидел три вещи: ложь, равнодушие и пребывать в таких состояниях, как сейчас. Он должен был что-то сделать! Нельзя позволить себе просто гнить, страдать и ощущать, как твоё сердце сжимается словно под тяжёлым прессом. И раз его никто не позвал... Раз он никому не нужен... Он поморщился от собственных мыслей. Придётся спасать себя самого. Так же, как это и было всегда. Чёрт решил наполнить свою душу дешёвым дофамином — сидел и жевал сэндвичи, которые собрал на скорую руку из разных ингредиентов. Настроения делать разминку и заниматься йогой не было, оно и неудивительно. Он... Не может отправиться на поиски душевного равновесия. Он знает, что сейчас никак не сможет его найти. Пытался раньше, но в таких состояниях нужен просто костыль, чтобы стоять на ногах. Лист салата оглушительно громко хрустнул под натиском желтоватых клыков, шут дёрнул своим ухом и серёжки издали привычной звон. Забавно, что эта проблема не шибко индивидуальна. Он даже понимает, всем бывает вот так тоскливо: и детям, и взрослым, любому Тёмному или Светлому. Казалось бы, раз это так распространено, то как и от сезонной простуды — должно быть какое-то лекарство. Запил таблеточку, глотнул сиропа или натёр кожу. И всё, никаких мыслей. Хотя такое бывает! Правда это нелегально и ведёт к необратимым последствиям, а Джевил негативно относится к любым деструктивным зависимостям. Даже последний кусок колбасы, коснувшийся языка, показался каким-то искусственным и ненастоящим. Будто еда ему каким-то образом соврала. Но хотя бы позавтракал. Кое-как умылся, расчесался, накрасил глаза по своему артистичному обыкновению. Рука его двигается на автоматизме, прекрасно зная каждый изгиб собственного лица. В зеркало было смотреть не тошно, просто неинтересно. Собственное отражение не вызывало никаких эмоций, если не смотреть больше минуты. Он вздохнул, и, всё же, решил попробовать обратиться за помощью. Так, чтоб никто не понял. В коридоре Джевил старался думать о хорошем, будто стены умеют не только слушать, но и читать мысли. Жизнь ведь по сути своей полна радостей, верно? Вот, сейчас он постучится и увидит уже родное ему лицо. Перед этим он, не желая врать, начал улыбаться, хоть и как-то печально. А после стука дверь открылась, как и ожидалось. — Привет. — Тон у чёрта мягкосердечный, искренний. Каард стоит перед ним в уже привычной ночнушке, выбивалка и ковёр помнят. Видимо, сам только недавно проснулся. А времени-то уже явно не восемь утра. И даже не десять. Слуга медленно моргает, анализируя ситуацию. Что-то это не похоже на понятные ему приглашения на чаепитие или рабочие моменты. Поэтому первое, что он спросил, было: — Джевил? Всё хорошо? Шут немного удивился, будто какой-то секрет неожиданно всплыл со дна, теперь у всех на виду. Он отрицательно помотал головой. — Всё нормально, я просто... Рулс в замешательстве. Помотал-то отрицательно, а говорит, что всё нормально. И самому чёрту как-то неловко, ведь... Вдруг слуга не хочет с ним проводить время? Вдруг ему неинтересно? Но нет, плевать. Он всю жизнь говорит то, что думает. Он не скрывает своих намерений, своего восприятия мира, своего отношения к кому-либо или чему-либо. — Я соскучился. — Признался Джевил, а его брови сошлись домиком. Он почесал тыльную сторону своей ладони, отводя взгляд. Это правда. Ему хотелось провести время с кем-нибудь, а Каард... Ну он классный. Шут правда так думает. Интересный, милый, добрый. И вообще, плохого говорить не было желания. Слуга сконфуженно улыбается, чуть смущаясь. Он не помнит, когда в последний раз слышал что-то подобное в своей адрес. По крайней мере, чтобы эти слова были искренними. И так странно осознавать, что кто-то и вправду хочет с ним общаться! О нём думали, вспоминали. Среди работы, философских мыслей и личного — он. — Ав-в-в-в! Иди сюда! — Умиляется Рулс, наклоняясь к коллеге и мягко обнимая его, чуть прижавшись. А Джевил, на самом деле, очень любит обниматься. Он с удовольствием поддаётся вперёд, наслаждаясь теплом от другого Тёмного. Его когтистые руки гладят друга по спине. В объятьях чувствуешь безопасность, что-то первозданное и правильное. И французский любовник в этом не промах. Он нежился долго, неспеша. Дружеские прикосновения как одеяло, защищающее в детстве от любого монстра во тьме. Тебя не достанет ни одна проблема, будь она присуща ребёнку или взрослому. Всё, что сейчас есть — этот тёплый момент. Они оба на удивление мягкие. Чёрт нехотя отлип от Каарда, отпустившего его. — Как... У тебя дела? Ты сегодня не занят? Не отвлекаю? — Шут засыпал своего приятеля вопросами, сложив руки в замок перед собой. И Рулс вообще впервые видит такой жест именно от Джевила. Это его, честно говоря, удивило. — Всё хорошо. У меня выходные. Ну, ты наверное и так знаешь от Шома. — Сказал слуга прежде, чем поразмыслить дважды над своими собственными словами. Чуть прищурился и губы растянулись в выражении почти что физической боли. Глупый! Глупый Рулс! Они же в ссоре, а он вот так... Чёрт опускает свои глаза в пол на мгновение, пожимает плечами, пытаясь сделать незаметный тяжёлый вдох. — Я об этом не знал... Ну, отдыхаешь? — Да, Джевил очевидно какой-то другой. Подавленный. Каард чувствовал это, будто у печали был аромат, вкус и даже какой-то внешний облик. — Да что ты на пороге стоишь, будто соли попросить зашёл. — Слуга обходит чёрта вокруг, руками заталкивает друга к себе в комнату. Если бы было приложено больше усилий — наверняка бы заискрились и заскрипели каблуки сапог шута, оставив после себя тёмный след. Джевил разглядывает комнату, на самом деле с большим интересом. Он знает, что зеркала раньше не было. Сумочка какая-то висит, но он не удивлён: Рулс неоднозначно намекал всем своим видом и поведением, что он та ещё модница. А вот в вазочке уже почти засохли цветы, доживая свой последний четверг. От этого уже сделалось на душе погано, ещё и пахнуть перестали. Хотя чёрт понятия не имеет, какой аромат испускал этот букет. Это осталось лишь между Рулсом и Королём... И этого никто не знает кроме них двоих. — Скоро их выброшу. — С каплей горечи сказал слуга, заставляя своего друга на него обернуться. — Обживаешься потихоньку, молодец... — Так хвалит, будто... Нет, его вправду это волновало. Это чувство в груди очень странное. Казалось бы, что в их возрасте уже глупо надеяться на какие-то доверительные связи, тем более не подвязанные к романтике. У Каарда в детстве друзей толком не было, он не сильно нравился другим маленьким Тёмным по разным причинам. И почему-то ему... Ему хотелось, чтобы Джевил об этом знал. Вдохнув полной грудью, он подошёл поближе, положив приятелю руку на плечо. — Знаешь... — Шут поднял свой взгляд, навострив уши. Его глаза были наполнены чем-то, что не являлось слезами. Чернота с жёлтой точечкой посередине действительно напоминала светлячка почти каждому встречному. Взгляд у чёрта интересный, на деле совсем невесёлый. Он ещё никогда так пристально не изучал своего коллегу. Он же накрашен... Ну да, артист. Можно было бы догадаться, но и это заставило задуматься ещё сильнее. — ...У меня никогда не было друзей. Даже для вида не было. Это признание — как подножка. Джевил мысленно почти упал, потеряв равновесие и шатаясь в стороны. Он хлопает глазами, глупо улыбнувшись: — Надо же... Как и у всех нас. Теперь ответная подножка. Да ну... Разве может так быть? Джевил же такой сообразительный и креативный добряк! Шом, несмотря на свои ошибки, отзывчивый и спокойный. Кинг... Конечно, издержки профессии, но разве не было никого в детстве или юношестве? Была жена... Это он знал. Из газет. И ни у одного из этих Тёмных не нашлось хотя бы одного товарища вне стен этого замка? Это просто немыслимо! — ...Извини, давай присядем. Я после работы как-то хочу поменьше стоять. — После этих слов Каард осторожно примостился на свою аккуратно застеленную постель. Шут кивнул, повторяя за другом, но с другого бока кровати. А затем голова с розовыми космами оказалась почти около коленей Рулса, устанавливая с ним зрительный контакт. Слуге от этого стало как-то неловко, поэтому совсем скоро они просто валялись на кровати, их головы в нескольких сантиметрах друг от друга, макушки в противоположных направлениях. А взгляды устремлены в пустой потолок, на котором можно было бы рисовать воображением как на холсте. — Я... Всё хотел спросить. — Начал Джевил, представляя, что невидимой кистью он водит вдоль потолка, вырисовывая завитки диких трав и цветов. — М? — Его друг нехотя повернул свою голову навстречу. — В один день ты вернулся в замок... Не в себе... — Внезапно, на потолке шут теперь видит только потрёпанный вид своего коллеги. Он до сих пор помнит тот непонятный страх за близкого, что сковал его. Всегда страшно, когда кто-то очень плохо притворяется, что всё хорошо. Чёрт знал, что за всем этим стояла какая-то история. Рулс почувствовал, будто он резко уменьшился в размерах, сжавшись. Воспоминания о противных руках на своём теле причиняли почти что физическую боль, заставляя стыдиться самого себя и своих поступков из прошлого. — Я... Я неудачно сходил в клуб. Это всё моя вина. Просто... В этом было кое-что знакомое. Из моей жизни до замка. Мне показалось, что я знаю правила этой игры, но по итогу... — Каард говорил какими-то своими понятиями, загадками прошлой жизни. Той, к которой никто так и не притронулся из его нового окружения. У него не было официального места работы (он не уверен, есть ли сейчас, на самом-то деле), паспорт оказался в таком месте, что... Лучше было бы никому не говорить обо всём этом. Иначе опозоришься... Но Джевил старался понять. Неужто его дружок-пирожок Рулс действительно та ещё оторва, любящая плясать под музыку? Нет, это совершенно неудивительно! Но что могло приключиться плохого? В голову шута закралась самая страшная мысль и он осторожно положил лапу на плечо слуги. — Тебя...? — Тихо спросил он, с каким-то хрупким и мутным испугом. Надеется, что окажется не прав. Что нет необходимости спрашивать что-то настолько ужасное. Каарду понадобилось чуть больше времени, чтобы осознать вопрос друга и ощутить, как мгновенно в его желудок упал кирпич, не меньше. Он очень боялся, что кто-то может так с ним поступить. Признаться, это чуть ли не самый главный кошмар для Рулса — оказаться изнасилованным. Само слово вызывало в нём первородный гнев, скрытый за толстым и щедрым слоем паники. Знакомо — не значит хорошо. Слуга понимает. Его разум страдает от того, что отмахиваться от неотёсанных кавалеров уже стало разновидностью нормы. В идеальном мире никто бы не стал ни к кому беспардонно приставать. В идеальном мире... Да, там бы он очень многое поменял. — ...Нет. Слава Светлым, что нет. — Его голос хотел дрогнуть, недостойно оборваться, но Каард держался, хоть фантомные мерзкие руки почти касались его ног и талии. Воспоминания оказались озером мазута, из которого просто так не выберешься. Оно въедается в кожу, это не отмыть. Не стать чистым. И что-то в голове, что-то очень далёкое и подлое, говорило: "Разве ты ожидал иного?" Какой-то пугающий спор с самим собой. Одновременно он сам принял облик и защиты, и обвинения. Не знал, куда этот суд его может привести. Как-то на автоматизме он выплюнул из себя остаток ответа. — Мне очень страшно, что в один день я просто не смогу сказать "нет". Не зная даже причины... Шуту мысль сама как-то пришла в голову, очень легко, как осенний лист залетает в открытое окно: — Потому что ты привык быть удобным. — После этих слов Рулс вздрогнул, а его сердце замерло на мгновение. — Может не всегда и не везде, ты вроде как очень бойкий... Ты не можешь кому-то отказать, ведь в таком случае не оправдаешь чьих-то ожиданий, окажешься в проигравших или... Ну, банально кого-то разочаруешь и вызовешь негативные эмоции. По крайней мере я так думаю... Может я не прав. Джевил озвучил казалось бы такие поверхностные мысли, но они заставили Каарда поёрзать душой. Стало неприятно от того, что это правда. И ему очень не нравилось слово "удобный" по отношению к себе. Шут и слуга сошлись бы во мнениях: удобным может быть диван, может быть кровать, но уж точно не живое существо. Нельзя становиться объектом, даже если это кажется привычнее иных путей. — Прав... — Робко отозвался французский любовник, вздыхая. — Я не хотел тебя заставлять переживать, извини. — И вот даже сейчас... Ты пытаешься быть удобным, тебе не кажется? Я же сам спросил. Потому что переживаю за тебя, Рулс. Тёмным в этом замке не плевать на тебя. Я не хочу, чтобы ты был просто сожителем. Мы друзья. А друзья помогают друг другу и замечают подобные изменения в поведении. Слова озорника были похожи на текста захватывающих сказок, что многие читали в детстве. Из-за этого было тяжело поверить в них, но с другой стороны Каард был тем ещё мечтателем и ему очень хотелось. Он чувствовал, что добрый чёртик очень настойчиво предлагает ему свою дружбу. И он согласен. Даже если сначала ему казалось, что рогатый сумасброд способен только на шалости и глупости. Сейчас всё иначе. — Спасибо. От благодарностей Джевил сразу заулыбался, мягко и спокойно. Сейчас он даже заметил, что постель его друга свежевыстиранная, благоухает какой-то цветочной полянкой. От того ещё приятнее... И такая мягкая, будто так и манит полежать ещё пять минуточек. — Слушай, Джевил... А почему ты оказался в замке? Шут почему-то был крайне удивлён такому вопросу. Он и не подозревал, что его друг может поинтересоваться будто бы отсутствующим прошлым. — Ну, скажем так... — Не хотелось раскрывать все карты сразу. Да и просто было тяжело вдаваться в детали, рассказ о всей жизни с подробностями займёт дня два, не меньше. Ну или так казалось... Джевилу уже давно не так важно, что было до. Его беспокоит сейчас и после. — Меня считали... Каким-то неправильным. Недостаточно хорошим. И я всю жизнь искал то место, где меня смогут не принять, а понять и увидеть по-настоящему. Рулс приоткрыл рот, желая что-то сказать, но остановился. Он обдумывал слова своего друга, пытаясь понять всё услышанное. Конечно, многое было вынесено за скобки и чёрт высказал лишь саму суть. Не хотелось рушить столь личную атмосферу... — А я... Вижу тебя по-настоящему? Они встретились взглядами. Задумчивые, серьёзные, но мягкие. Чёрт не спешил с ответом. Признаться честно — слуга знает о нём мизер, практически ничего. Из всех обитателей замка он ближе всего с Шомом, естественно. Но даже котик будто не понимает его до конца, несмотря на его желание. И так как-то получается, что по на-стоящему его никто и не видит. Но есть те, у кого это получается хотя бы частично. И Рулс может войти в их число, просто нужно время... — Понемногу... Это трудно. — Признался Джевил. Наверное, Каард даже расстроился такому ответу. Но он понимал, что хорошие вещи делаются долго. Достойный маникюр требует терпения, в дружбе практически тоже самое, так ведь? — Пойдём в клуб. — Чёрт полностью повернулся к своему другу. Предложение поистине ужасающее. Они оба это знали. Но слуга совсем не понимал цель этого занятия. Только пару секунд назад его приятель говорил такие правильные вещи, а сейчас посреди спокойного молчания — это. Гром средь бела дня. — Зачем? — Скептически, почти сквозь зубы спросил Рулс. Шут поднялся с постели, поправил свои волосы (воспользовавшись зеркалом в комнате, между прочим!) и повернулся к другу: — Нам надо одолеть твой страх! — А меня кто-нибудь спрашивал? — Слуга принял сидячее положение, сжимая свои собственные колени пальцами. — Ты в праве отказаться... Просто так мы бы могли провести время и с пользой, и интересом. Что думаешь? — Кажется, Джевил внезапно оживился. — Ну... — Он поднялся, обошёл шута со всех сторон, вышагивая медленно и деловито, точно как гордый павлин. — Я хоть и устал от работы... Но было бы неплохо развеяться. — Во-о-о-от, теперь я тебя узнаю! Каард наигранно закатил глаза и возмущённо охнул, его руки тут же оказались на собственных бёдрах. Такого игривого мужчину надо ещё поискать! Одно удовольствие смотреть на него в хорошем настроении. — Будем подпевать, танцевать. — Рассуждает озорник, разводя руки в стороны. — Да! — И капелька озорства заразила Рулса. — Будем глазами на танцполе стрелять. — Да! — И кадрить мамзелей. — Это уже было утверждение с хитринкой, шут даже прищурился как профессиональный шпион. Слуга остановился, захлопав глазами и оглядев своего друга с ног до головы. Он наклонился к Джевилу, схватив его за плечи. — Джевил... Я гей. — Это было сказано НАСТОЛЬКО серьёзно, что они оба пару секунд пялились друг на друга в шоке, словно услышали самое скандальное откровение Карточного Королевства. А затем оба звонко рассмеялись. — Я... Ха-ха... Я знал! — Ну конечно! Ты на меня посмотри. — Рулс покрутился на месте, как модель на подиуме, рука на бедре и волосы назад. — И просто послушай КАК я говорю. Мне кажется, тут всё очевидно. Да, это самая настоящая правда. Есть же такое понятие, как гейский голос. Правильнее будет сказать — манера речи. Так вот... Это применимо далеко не ко всем, но вот у Каарда действительно именно такое звучание. В принципе его образ граничил между маскулинностью и феминностью, от чего и пленил определённых Тёмных своей необычной красотой. А это мы ещё не начали про его язык тела... В общем, суть предельно ясна. — Я просто не мыслю стереотипами. — Чёрт пожал плечами. — Ах, значит я стереотипный! — Дурачась, слуга топнул ножкой и отвернулся, надув губки. Обиженный беловласый принц в ночнушке даже скрестил руки на груди. — Нет, ты хорошо обыгранная классика! — Успокаивает Джевил, чуть посмеиваясь и приобнимая своего друга. Их сборы продлились не так долго, на удивление. Конечно, Рулс нарядился. Оставил волосы распущенными, повертелся, осмотрел своё отражение со всех возможных ракурсов. В общем, ничего нового о нём из этого не узнаешь... Зато Джевил! Его подготовка выделялась наличием детального макияжа. А ещё крупной серёжкой другой формы в виде звезды. Он стоял у зеркала в своей комнате, скрупулёзно вырисовывая стрелки причудливой формы, нанося тени и умело создавая чарующий градиент из фиолетового, голубого и белого. Во время всего процесса, чёрт даже призадумался: может ему и своего друга накрасить? Тот уж точно не откажется. И тут же вскочил с места, несясь к слуге. Каард, честно говоря, был в шоке. Шут действительно выглядел стильно, а это, скажем так, прибавляло очков к их дружбе. Широкие белые брюки, явно не на каждый день, сразу же привлекли внимание главного модника замка. — Что это за фасон? — Спросил Рулс, глядя на что-то слишком современное для их земель. Это уже второй раз, когда он видит что-то настолько необычное на озорнике. — Да майка обычная, удобная просто. У меня много шмоток из Кибер Мира. Мы когда... — Шут остановился на половине предложения, чуть поджав губы. А можно ли рассказывать? Ну, а что в этом такого? — Мы когда втроём в Кибер Мире гуляли, то я нормально так закупался. У нас такого не найдёшь. — А... Что, в Кибер Мире так много одежды? — Слуга широко распахнул глаза, представляя себе бесконечное количество манекенов с самыми разными нарядами: дорогие пышные платья, брюки для работяг, рубашки с комично гигантским жабо... А ведь эти фантазии имеют мало общего с реальностью. Каард ведь понятия не имеет, что за модные тенденции витают вокруг на самом деле. Ему неизвестно даже слово джинсы, что уж тут говорить! Но сердце уже замирает в ожидании услышать какие-то сказки от друга, чтобы представлять улицы с элитными магазинами. — Да там есть всё! — Джевил сделал шаг назад, кисточкой для макияжа он очерчивает какие-то непонятные Рулсу фигуры, словно рисуя загадочный город. — Одежда, еда, развлечения, музыка... Кассеты, пластинки, CD диски, цифровые записи, какие-то там подписки. О, мы ещё однажды с Шомом на чью-то свадьбу случайно заглянули, гостями прикинулись и до отвала наелись! Никто не понял, что мы не родственники и не друзья невестки, но все поверили! У слуги сейчас голова взорвётся от таких историй. Ему сразу же захотелось! Он почувствовал себя мальчишкой из маленького провинциального городка, желающим увидеть огни большого мегаполиса. В каком-то смысле, это так и было. Навевает воспоминания о детстве и его крохотных, но таких амбициозных мечтах. — Вау... — Чёрт видит, как блестят глаза его приятеля. И, честно говоря, Рулсу бы очень подошла атмосфера современного города. Было несложно представить детский восторг, с которым тот носился бы от одного здания к другому, не боясь потратить всю свою зарплату на столь диковинные покупочки для их Тёмного Мира. — Так... Что-то я заболтался. Я пришёл тебя накрасить. Не против? — Чистая кисточка прошлась по щеке Каарда, пощекотав его и заставив чуть отвернуться. — Ну попробуй! Я тебе доверяю своё личико. Джевил взял указательным и большим пальцами своего друга за щёки, повернув его мордашку под нужным углом. — Даже сам Король перед тобой после такого не устоит. — Сказано это было шутя, но вот Рулс сильно задумался: а его господин считает привлекательным? Он не знает... — Думаешь? Шут остановился, успев нанести макияж лишь на одно веко, и то на половинку. Хлопает глазами, смотря на приятеля. — Ну я могу спросить. — Не надо! — Молниеносно ответил Рулс, чуть поддавшись вперёд, уже готовясь останавливать Джевила физически. — Хе-хе-хе, хорошо-хорошо, не буду. Не дёргайся только, французский любовник... Стоило отдать чёрту должное — своё (или не совсем) дело он знал! Их макияжи были почти что парные, тоже присутствовал градиент, но не было фиолетового. Синий, голубой и белый. Типичная Рулсовская палитра. Кисточкой орудовал мастерски, это было даже приятно, Каард и не думал вертеться. Говорили о том о сём. Слуге уже было весело, он будто восполняет что-то, чего не было в юношестве, но что всегда было так важно. Завершив все необходимые ритуалы, эти двое отправились к клубу, под ручку. И сама атмосфера была такая заряжающая, наполняющая Рулса какой-то силой, которая так ему нравилась. Он снова в ударе, снова прекраснее некуда, эталон сексуальности! Ещё и не один, а с другом! Джевил вновь улыбается, чувствует эту близость и хорошее настроение прямо в воздухе. Да, он тоже согласится, что их дуэт неотразим. И вот, совсем скоро из знакомого здания становится слышна музыка. Даже снаружи басы били в унисон с их сердцами. Слуга не хотел сбивать позитивный настрой, но ноги не слушались и отказывались идти дальше. Шут этого не оценил, но не стал давить. — Всё будет хорошо. Мы будем защищать друг друга. Я не дам тебя в обиду. — Сказал он. Каард вновь думал о нём. Об этом ублюдке из Кибер Мира, которого он ожидает встретить уже вообще где угодно. Питает надежды, что после их совместного похода в ресторан у торгаша как-то поубавилось желание подкатывать к нему. И вообще, у Тёмных должны быть свои обязанности, работа. Пусть этот хам продаёт свои вшивые тряпочки где-нибудь, желательно, подальше от Пиковых земель. Как же это было противно! Этот гадкий поцелуй в щёку, эти его грязные ручонки... Дрожь пробрала тело слуги, но не от страха. От искреннего отвращения. Из-за таких личностей начинало казаться, что ему и вовсе не светят никакие отношения. Джевил смотрит на него. С надеждой, с добрым выражением лица. Ему хотелось верить, как минимум из-за такого взгляда. Кажется, что такой Тёмный не способен на хотя бы небольшое проявление жестокости, зла или неуважения. Он подбадривает... Ну да, разве может этот Эддисон каждый день караулить его в клубе? Это просто глупо! Что вообще за песня сейчас играет? Всё равно, даже если бы Рулсу сказали: "о, это же Джастин Тимберлейк", то он бы ничего не понял, неважно насколько сильно хотел. Но желание двигать телом появилось! — Да мы вообще главные звёзды, Джевил. — Горделиво высказался слуга, взяв своего друга за руку, достаточно крепко, чтобы тот прочувствовал это скрытое напряжение. Рулс играет в уверенность, и это правильно. Как принято говорить: fake it till you make it, очень даже неплохое и выгодное кредо. Если бы оно было блюдом в ресторане, то и сам чёрт бы советовал всем его попробовать, хитро подмигнув. Вкусно! И вновь клуб CherryCrush.exe заманивает Каарда в свои яркие сети. Внутри здания вновь плясала радуга, разбитая на сотни кусочков, сверкающая пятнами по стенам и танцующим телам Тёмных. Какая-то девушка радостно крикнула, когда диджей поставил следующую песню и начал качать головой. Кто-то общается... Нет, не кто-то. Почти все общаются. Это тебе не фестиваль с подпольным политическим моментом и блинами. Это вновь то самое обилие подвижных рук, ног, плеч и бёдер. Парочки, одиночки, друзья — здесь были все. И... Кажется, этого продавца нигде не видать. Из колонок доносятся голоса различных дам, это уже не одна определённая исполнительница, а самый настоящий гёрлс-бэнд. Одна из исполнительниц по итогу начала незабываемую сольную карьеру, вышла замуж за рэпера и продюсера, да и вообще... — Ну что, потанцуем? — Предлагает чёрт, но Рулс, мягко улыбаясь, отрицательно вертит головой. — Давай сначала просто посидим? — Он был не готов. Хотелось привыкнуть к этой обстановке вновь. Убедиться на все сто, а то и двести процентов, что рядом нет никаких подозрительных личностей и никто не будет касаться его тела с такими грязными и животными целями. И Джевил кивнул, они сели за барную стойку, полностью пустую. Прежде чем Каард успел что-то сообразить, к ним подошла барменша. Что-то там спросила, французский любовник даже не услышал её. Зато шут попросил просто два стаканчика фильтрованной воды. Дамочка перекинулась с чёртом парочкой комплиментов, искра флирта сверкнула, но ничего более, даже если кто-то на что-то мог надеяться. Рулс сделал глоток воды, чуть прохладной, приятно освежающей его стучащее и горячее сердце. Было, безусловно, страшно. Без Джевила он бы не осмелился сюда вернуться, зачем-то согласился. Но поздно поворачивать назад, у него свой немереный путь. Если он хочет отвернуться от того, что было раньше, до замка... То надо постараться. Сделать глубокий вдох и позволить себе быть смелее, наглее, может, даже в каком-то смысле "злее". Кто-то за их спинами чокнулся бокалами, у Тёмных вечеринка по случаю повышения друга на работе. Можно сказать: да им лишь бы дай повод выпить! Но ведь для слуги такое событие тоже оказалось бы значимым, стоящим праздника. Шут решил беспардонно подсмотреть сей ритуал, хватая свой стаканчик и чокаясь с таким непричастным Рулсом. Тот чуть вздрогнул, оглядел друга и виновато улыбнулся. Одна песня сменяется другой, Каард всё думал о своём. Жизнь меняется сама по себе, но и он прикладывает усилия. Совершенно не те, что раньше. И тут дело не в том, что до этого Рулс ничего не делал: он делал! Может, даже слишком много... Но не то. Теперь по чуть-чуть, но правильнее. Ему хотелось верить. Хоть клуб и не располагал к такому грустному настрою, но сейчас в голове крутились лишь мысли о том, что смерть матери совсем выбила землю из-под его ног. Он чувствовал себя потерянным и лишённым дома, лишённым какой-то базовой ценности своей жизни, но сейчас... Он вновь глядит на Джевила, такого поддерживающего, живого и настоящего. Вот она, современная искренность. У него ведь даже друг появился, друг! Разве можно грустить? Разве он не пролил достаточно слёз до замка? Рулс вновь обернулся. Сегодня он обратил внимание на модные тенденции, предположительно родом из Кибер Мира. Зависть хлынула, будто только и ждала подходящего момента. Тут было всё: начиная от простеньких джинс (а о них Каард не наслышан совсем) и заканчивая кюлотами (Шом был бы в восторге). — Приве-е-ет! Не потанцуешь с дамой? — Какая-то низенькая леди, явно под градусом, подошла к сидящему слуге. Чуть покрасневшие щёки были тому доказательством. Ну и может она стеснялась такого красавчика, это тоже. Она положила свою руку с ярким жёлтым маникюром на его плечо, Рулс инстинктивно дёрнулся, не позволяя. Она не выглядела плохо, даже запах не имел ничего общего с классическим отвратным перегаром. Он чуть сжал ткань собственных брюк на коленях, даже челюсть напряглась. — Я не... — Тут же замешкался, будто споткнувшись о дверной косяк на входе. Как же отказать? Девушка похихикала, наслаждаясь поведением неуверенного Каарда. Она наивно подумала, что тот тоже стесняется. — Я не кусаюсь. Ну, если только не попросишь... — Дама, совсем обнаглев, взяла за щёки максимально напуганного мужчину. Если бы Рулс не выбривал практически все волосы на своём теле, то они обязательно встали бы дыбом. Он хотел откинуться назад, но тогда бы точно упал с этого несчастного барного стула. Почему же оно всегда так одинаково? Почему не хочется отвечать? Почему собственный разум предаёт его, предлагая застыть и притвориться, будто всё хорошо? Он привык быть удобным... И правда. Что не попросишь — практически всё сделает. Не потому что глуп, а потому что не хочет разочаровывать и желает получить что-то взамен. Ведь не могут же кого-то просто так использовать, верно? Джевил отвлёкся от заигрываний с барменшей, увидев настоящую помеху рядом с Каардом. Он был готов вмешаться, тут же почувствовав укол от своей собственной совести, ведь это он оставил Рулса одного. Но сейчас чёрт стал свидетелем чего-то более... Удивительного. Каард сглотнул, ему пришла в голову какая-то дурацкая мысль и он просто оттолкнул от себя девушку. Достаточно грубо, нахмурившись и поднявшись с места. Казалось, что сейчас начнётся ужасное представление и скандал, но ему тут же стало стыдно за своё поведение. — Извините... — Начал он, но затем очень быстро набрал обороты. — Я просто... Обещал танец своему другу. И тут же подошёл к Джевилу, положив руки ему на плечи, чуть сжав в надежде на спасение. У шута на лице секундный шок, очень быстро сменившийся на мнимое спокойствие. Он умело улыбается с притворством, мол, всё так и должно быть. — Да-а? — Нетрезвая девушка неловко поправила ремень на своём платье, расстроенно хлопая глазами. — Увы! Жестокая несправедливость этого дня, милая леди. — Галантно лжёт слуга, натягивая на своё лицо продажную улыбочку, цель которой понимает лишь определённый типаж Тёмных. И... Ушла! Обиженно фыркнула, конечно. Но и вправду оставила его в покое! Рулс радуется своей крохотной победе. Он, конечно, очень странным способом, но смог отказать. Был бы это мужчина размером со шкаф — было бы, безусловно, в разы сложнее. Продажность сменяется искренностью, но не успел французский любовник вдоволь нарадоваться, как Джевил тут же хватает его за руку. — Ладно, врунишка. Пойдём превратим твою маленькую ложь в огромную правду! Каард позволил себе оказаться втянутым на танцпол, среди ярких огней и не менее ярких личностей. Он видит лишь быстро сменяющиеся тела; Свет то гаснет, то заливается всеми цветами радуги; Попса беспощадно проникала в сознание, вызывая желание действительно потанцевать. Тут тебе и Мадонна, и Мэрайя Кэри, летние хиты Шакиры и многое другое! Вкус у тех, кто ставил музыку — то, что надо. Сначала Рулс переживал, что ему тут не место. Из-за своих страхов, из-за того, что он никто и звать его никак. Но в танце ведь можно забыться. Свой род, своё прошлое и может какие-то неутешительные части будущего. Просто быть в моменте... И точно. Разве это не то, ради чего сюда пришёл Джевил, размахивающий своими розовыми космами во все стороны? Слуга понимал, что не только фиолетовый кот тяготит эту душу, там есть нечто большее. У всех есть: у него самого, Шома, Джевила, Кинга, да даже... Даже у тех не самых приятных правителей других мастей есть что-то такое. И ему жизнь дарует возможность отбросить печаль и уныние, чтобы подвигать своими бёдрами и хорошенько развеяться. Белые волосы подпрыгивают в воздух, все складки ткани покорно следуют за своим хозяином под приятные мелодии. Он выгибается в спине, весело вышагивает и возвращается на место, крутится, поднимает руки к потолку, будто диско-шар стал солнцем этого красочного мира с напитками. Его собственные руки, как самая прелестная и подходящая рамка, обрисовывают черты тела. От плеч вниз, к груди, талии и тому, что он всегда так усердно у себя обтягивает с помощью одежды. Чуть покачиваясь из стороны в сторону, прекращая переживать о том, что он вполне себе сексуальный. И пока Джевил без устали так же дрыгается под музыку, изо всех колонок доносится чарующий женский голос: — Yeah, yeah, yeah, yeah! (Uh-huh) Yeah, yeah, yeah, yeah! I'm just a girl with the ability to drive a man crazy (Crazy) Make him call me mama (Mama), make him my new baby (Baby) New and improved, I'm sayin' "Thank you very much" (Uh-huh) Living legend, you can look but don't touch О, чёрт возьми! Рулс определённо её узнал, будто артистка была послана ему свыше, не иначе. Обидно, что одна из её песен оказалась испорчена этим грязным Оранжевым Эддисоном, но время переписать историю! Ещё одно движение, грация и провокация. Певица прямо заставила его оголить собственную душу, раскрыть без единой капли сомнений. — 'Cause I'm (Ooh) cold as fire, baby, hot as ice If you've ever been to heaven, this is twice as nice I'm (Ooh) cold as fire, baby, hot as ice (Ooh, ooh) If you've ever been to heaven, this is twice as nice И текст писали словно под него, чтоб всё было понятно симпатичному Каарду, двигающему своей соблазнительной попой посреди танцпола под возгласы своего друга. Никто не приставал, никто от него ничего не хотел. — Break it down, break it down, break it down (Uh-uh-uh-uh, uh-uh-uh-uh) Break it down, break it down, break it down (Uh-uh-uh-uh, uh-uh-uh-uh) Слуга был уверен, что он мог бы танцевать под эту песню где угодно: верхушка водонапорной башни, мелководье неподалёку от пристани с большим судном, ресепшен отеля, одна из букв надписи "Hollywood", уборная в кинотеатре. Да даже на мотоцикле под такую песню можно прокатиться с ветерком, если Рулс не врежется! Он не выдержал и спросил громким голосом, пробираясь через чужие разговоры и смешки в толпе: — Что за замечательная женщина исполняет эту композицию?! Джевил чуть зажмурился, будто это помогло бы ему слышать лучше. Пришлось повторить. — Кто поёт?! — Не знаю! На помощь пришёл чей-то голос из толпы: — Бритни Спирс! И тут Каард, с широко распахнутыми глазами зачем-то переспросил, хоть никто и не ответил: — Бритни Спирс?! Так вот она кто, эта загадочная леди с как минимум двумя классными песнями. Чёрт взял друга за руку, заставив чуть нагнуться. Не хотелось сорвать голос, пытаясь перекричать сотню Тёмных вокруг. — У меня есть всякие журналы из Кибер Мира, я тебе завтра принесу, поищешь там свою Бритни Спирс. Каард сразу же засиял от радости! Он прижал руки к груди, искренне мягко улыбаясь. Какой же этот дьяволёнок заботливый и милый. Одно мгновение — Джевил оказывается в нежных объятьях коллеги. — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты лучший, знаешь? — И отпускает, а шут ещё не отошёл от внезапной ласки и у него едва ли звёзды над головой не летают. Смущённо хихикнул на вопрос Рулса. Когда уже не осталось сил плясать, а знакомые лица постепенно начали покидать здание клуба — они поняли, что тоже пора. Взмокшие, довольные и наэлектризованные силой танцев. Вот это мы понимаем, отдохнули! И не то слово, от такого отдыха тоже нужен, что вроде и не парадокс, отдых. Они вышли на свежий воздух, чуть постояли и подышали, затем отправились домой. По дороге двое Тёмных встретили какую-то Червовую даму, продающую мороженое. Шут с удовольствием потратился на угощение для себя и своего друга. Сначала Каард, не евший мороженое вечность, как кажется, думал выбрать классику. Но чёрт уверил своего друга, чтобы сегодняшний день был полон необычностей. И среди первых шагов к победе над страхом и прекрасной Бритни Спирс — до шока вкусный фисташковый десерт. После жаркого клуба, как всем понятно, просто немыслимо подходящий вариант! — Ну что, французский любовник, вкусно? Рулс положительно промычал, облизнув губы. — А я тебе говорил! Надо ведь выходить из зоны комфорта. — В принципе, эта фраза подходила под всю их сегодняшнюю тусовку. Это заставило чёрта чуть усмехнуться. — Здорово, что это можно применить даже к мороженому. — Да... — Слуга осторожно держал вафельный рожок, надкусанный с одного бока. — Я не помню, когда в последний раз ел такое мороженое. То есть... Знаешь, в ресторанах подают такие в... Пиалах, что ли. В общем, самого блюда очень мало, а цена там о-о-о... — О-о-о-о... — В ответ протягивает чёрт, кивая. — Я думал, что ты из бедной семьи. Или вы в какой-то момент могли позволить себе поход в ресторан? Ну, какой-нибудь праздник. — Нет, я... — Он немного стушёвывается, будто не желая говорить. Лишь наслаждается сладостью угощения во рту, касаясь прохлады языком. — Я не помню, чтобы говорил тебе про финансовое положение своего рода. Джевил прекрасно понимал, что друг ловко (или не очень) перевёл тему. Не винит, не против. Всему своё время. — Да? Ну, знаешь... Раз ты пришёл к нам ни с чем и... Ну, я как-то будто почувствовал. Я тоже из необеспеченной семьи изначально. Мне даже читать учиться было тяжело. К своему стыду, поздно овладел этим. — Ну овладел ведь. — Отзывается Рулс, подбадривая. — Ты преодолел себя, этот путь был для тебя более тернистым, чем для других. И ты его прошёл. Ну, знаешь, как вот герой истории. Ему всё судьба может сделать назло. Чёрт хихикает по-доброму, приобнимая своего друга за талию (всё дело в разнице в росте, не подумайте). — Мне нравится ход твоих мыслей, Рулс. Здорово, что ты есть. У Каарда сложилось такое впечатление, что его романтичное сердечко подпрыгнуло, как на какой-нибудь неожиданной кочке. Он в изумлении глядит на коллегу, откусывающего очередной кусочек от вафельного рожка. — Ты правда так думаешь? Джевил ответил, но сначала прожевал еду как джентльмен. — Конечно! Ты оригинальный, смелый, красивый и обладаешь гибкостью ума. Не многим даны все перечисленные мною качества. Наверное сегодня Рулс впервые заносит в свой собственный толковый словарь слово "дружба" и все от него производные. И ноги, ещё не отдохнувшие от трёх дней добродетели, начинали потихоньку ныть. Усталость давала о себе знать. Всё же такие неудобства можно и перетерпеть, если у тебя появился друг. Самый настоящий. Не с картинки, не из воображения, не для вида. Настоящий. — И журналы я тебе все завтра принесу. Если меня не дёрнут сидеть с Лансером, то я бы даже с тобой поковырялся в них. Это очень здорово. Кажется, Джевилу даже интересны истинно Рулсовские глупости. Он готов листать глянцевые страницы и обсуждать то, что никак не касается их жизней напрямую. И в этом была своя прелесть. — Спасибо, Джевил. Ты... Ты мой лучший друг. — А... Я... — Чёрт как-то растерялся, раскрыв рот. Щёки даже чуть нагрелись. Приятно, когда тебе всё говорят напрямую, ничего не скрывая. — Я каждый раз удивляюсь, что ты такой стеснительный в глубине души! — Э-эй! Нет, это не так! — Чёрт даже нахмурился, фыркнув. И они рассмеялись, вместе. До замка осталось идти не так долго. Мороженое, будто в нём была некая хитрость, идеально кончилось как раз у ворот замка, где довольных Тёмных оглядели унылые охранники-зеваки. Попрощались в коридоре. Каарду явно нужно было позволить своим бедным ножкам отдохнуть. Ступни практически пылали от каждого шага, колени еле слушались. Такова цена веселья в нынешние дни! — Хорошо тебе отдохнуть! — Крикнул вслед шут, приложив ладони ко рту, заставляя коллегу остановиться и обернуться. — И... На секунду даже посмотрел в пол, будто не уверен до конца. Да, для Джевила то, о чём был сегодняшний день — это нечто сложнее. Всё не так просто, но... Но почему бы и нет? Посмотрим, что из этого выйдет! — Ты тоже мой лучший друг, Рулс! — Отчётливо кричит шут. Его слова проносятся по коридору, скользя вдоль аккуратной кирпичной кладки как невидимый магический поток. Как лёгкий ветерок, желающий остудить разгорячённую кожу в знойный день. Утомившийся слуга использует свои последние силы лишь для одного... Он показал руками сердечко, не прекращая улыбаться. Дружить — это ведь и вправду не так уж и сложно, не так ли?