Отголоски молчания

Когда дверь распахивается, Антон задыхается сразу из-за двух вещей. Первая — это невероятно красивый омега, одетый в обтягивающие джинсы с рваными коленями и рубашкой, у которой явно забыли застегнуть несколько пуговиц. Антон громко сглатывает, поднимая глаза и видя ухмылку на этих греховных губах и смех в голубых океанах глаз. Антон пытается подобрать слова, но все его внимание занимает не только прекрасный, судя по всему, Арсений, но вторая причина. Яблочный пирог, сладкий, такой, как в детстве пекла мама, что-то что заставляет чувствовать себя дома, в безопасности. Этим запахом должна быть пропитана вся квартира, если даже слегка приоткрытой двери хватает, чтобы Антона сразило насмерть. — Вы по поводу крана? — разбивает тишину парень по ту сторону двери, также с интересом изучающий альфу. — Я? А, да, кран, все верно, — бурчит Антон, пытаясь раскопать в голове остатки мозга и внятную речь. — Тогда проходите, — дверь распахивается шире, давая возможность Антону пройти внутрь. Он оказывается прав, этот запах повсюду, кажется, он впитался в ткань и теперь останется навсегда. Антон использует весь свой запас самоконтроля, чтобы не начать принюхиваться. Он понимает, что обычный пирог не может такого сделать, неужели у этого омеги такой сильный запах, что остальные за ним просто не чувствуются? Оглядываясь, пока Арсений ведет его в нужную комнату, Антон наблюдает кучки одежды, разбросанные по всем поверхностям, а в прихожей несколько чемоданов, распахнутых, но заполненных. — Арсений только приехал или уезжает? — проскакивает у него в голове мысль, но он отбрасывает её куда подальше, его не должно это волновать, он должен быть профессионалом. — А вот и тот самый кран, — облокотившись на дверной косяк, показывает работу Антону Арсений. — Ну сейчас разберемся, — пока Антон протискивается мимо парня, его рука слегка касается чужой, электричество пробегает по телу, вызывая мурашки. Антон сглатывает, списывая все на сильный недотрах. Хотя раньше он никогда такого не чувствовал. Кажется, Арсений на мгновение зависает, а его и так сладкий запах становится еще более сильным, манящим. — Ну вы работайте, а я кофе нам сделаю, не против? — озорная улыбка касается губ омеги, который, кажется, не примет отказа. — Я не пью кофе, я больше по чаю, — отвечает Антон, отворачиваясь к работе, чтобы эти очерченные тканью, подкаченные руки не сводили его с ума. Ему еще нужен рассудок. — Хорошо, — Арсений уходит, пока Антон пытается отдышаться, заполнив голову сломанным краном. Кран, кран, кран, кран. Не сильно помогает. По итогу смеситель оказывается поломан, хотя Антон не удивлен, на его практике это самая частая поломка, у него в сумке даже все детали на такой случай есть, осталось лишь перекрыть воду, а дальше дело техники. Антон оглядывает трубы, но не видит нужного краника, из-за чего принимает решение спросить у хозяина квартиры. Антон выползает из комнаты и, сам того не осознавая должным образом, идет на запах. Только вот когда он заходит в комнату, та оказывается не кухней, как он предполагал, а гардеробом, и Арсений находится в процессе выбора рубашки, полностью сняв свою. Глаза альфы округляются, а во рту вырабатывается слюна, когда взгляд достигает точечно очерченной груди с сосками-бусинками. В мозгу вспыхивает ясная картинка: как он вылизывает эту грудь своим языком, аккуратно покусывая и вызывая тем самым у омеги стоны. Антон быстро отворачивается, неистово краснея, потому что воображение уже не остановить, и еще немного и ему придется прикрывать худи хорошо выделявшийся в джинсах стояк. — Да ладно тебе, все взрослые люди, — в голосе Арсения альфа ясно слышит ухмылку, проклиная свое лицо, которое показывает все его эмоции, ничего не скрывая. И хотя шуршащий звук ткани ясно сигнализирует о том, что Арсений теперь одет, Антон не решает повернуться. Он на работе, вашу же мать! — Я просто хотел спросить, где мне воду перекрыть? — выдавливает из себя Антон, пытаясь сделать голос как можно более нейтральным. Не получается. Арсений, одетый уже в ярко-голубую, но такую же узкую рубашку, проходит мимо него, как бы невзначай касаясь нежным поглаживанием плеча. — Сейчас все сделаю, красавчик. Дышать.

***

Будем честны, у Антона ушло гораздо больше времени на починку крана, чем было необходимо, он просто смотрел в пустоту, не понимая, хочет ли он остаться здесь навсегда или сбежать куда подальше. Так и не понял, но, когда оставаться в ванной казалось уже неприличным, он аккуратно высовывает голову наружу, ступая медленными шажками, словно напуганный зверь. Кто из них еще альфа интересно? Арсений, благо, все же на кухне разливает им по чашкам напитки, в одной из которых явно виднеется черный терпкий чай. Антон ощущает, как желудок непроизвольно сжимается, он ел последний раз часов пять назад, и теперь простой чай кажется очень привлекательным. Антон пробегает глазами по телу Арсения, чего никогда не было одной из его привычек, тот стоит полубоком, но даже такая поза позволяет хорошо насладиться видом выделявшей в джинсах задницы. Язык Антона непроизвольно облизывает губы от одной только мысли… Взгляд поднимается выше, прямо в крепкие цепи улыбающегося Арсения, который точно понял, что делал Антон, поймав его на месте преступления, в его глазах горит яркий огонь, который Антон не уверен, что сможет верно интерпретировать. Краска выступает у Антона на скулах, расползаясь вниз по шее, а также принимая в свои объятья его немного оттопыренные уши. — Все, готово, — Арсений грациозно садится на стул, жестом указывая на такой же по другую сторону стола. — Угощайтесь. Антон садится за стол, аккуратно пробуя предложенный ему напиток, чай на вкус еще лучше, чем на вид, он крепкий с привкусом апельсина, бодрит и распространяет по его телу немного такой нужной энергии. — Вау, очень вкусно, — от чистого сердца хвалит Антон, делая еще пару глотков, но зная, что голубые омуты наблюдают за ним, не отрываясь. Антон еще не решил, что с этим делать. Что говорить-то, ну… Антон не помнит, когда в последний раз ходил на свидание, да и когда кто-то просто соглашался посидеть с ним в кафе за кофе, кроме его друзей и коллег по работе. Альфа с ребенком отпугивал все потенциальные свидания. Омеги, которые узнавали его чуть-чуть ближе, сразу же начинали соблюдать дистанцию, и их озорные улыбки сразу становились дружескими. Антон никогда не переживал по этому поводу, ведь ему никто особенно не нравился, все мысли были заняты дочкой и тем, как бы побольше заработать. Но сейчас, просто сидя рядом с Арсением, он чувствовал, как все его внутренности сводило приятной дрожью, а простое желание взять номер его телефона (если не его самого) просто раскалывало все мысли, не оставляя после себя ничего другого. Может, Арсений будет другим? Антон делает глубокий вдох, готовя себя к заветному вопросу, когда трель звонка заставляет обернуться на дверь. Арсений, хмурясь, подскакивает со стула, грациозно, словно кошка, двигаясь в сторону двери, аккуратно заглядывая в дверной глазок и с еще более хмурым лицом открывая дверь. Антон с ноткой любопытства также подходит к двери, обнаруживая по ту сторону курьера с большим букетом розовых тюльпанов. Все внутри словно обрывается, и надежды рушатся, ну, конечно, такой омега, как Арсений, просто не может быть одинок. Сдался ему сантехник Антон с дочкой и возом проблем. Антон осторожно вздыхает, до белых костяшек сжимая руки в кулаки, беря эмоции под контроль. — Знаете, мне уже пора идти, — он протискивается перед Арсением, начиная зашнуровывать кроссовки. — А деньги? — приподнимает бровь Арсений, кладя букет на полку с обувью. — На номер, по которому звонили, переведите, — коротко кивает Антон, выходя за дверь, бросая лишь робкое прощание напоследок и закрывая дверь до того, как успел услышать ответ. Сегодняшний день точно не будет в его списке лучших.

***

Когда дверь закрылась, с Арсения словно спала пелена. Он не помнит, когда в последний раз так откровенно рассматривал альфу, не скрывая своего влечения. Хотя, судя по тому, что он ушёл, не так уже явно. Арсений перевел взгляд на себя, внимательно изучая одежду, ему казалось, что после такого этот паренек просто не сможет сбежать. Что случилось? На самом деле, после расставания Арсений не думал, что ему даже в голову может прийти идея запасть на случайного парня практически с улицы. — Хотя с руками из того места, — думает Арсений, наливая воду в вазу, кран работал хорошо, напор стабильный. А вот Арс совсем потек, он даже имени его для начала не спросил. Собирался, правда, но этот чертов букет все словно испортил. Кстати, о букете, Арсений роется в листьях цветков, находя мини открытку, на которой корявым, но знакомым с самого детства почерком нацарапано: «Всегда возвращайся к нам. Папа». Грустная улыбка расползается у Арсения на губах, он знал, что он всегда может вернуться к своему отцу. Сергей был его кумиром с самых ранних лет, отец водил его в первый класс и катал на санках зимой, учил рисовать, писать, читать, а самое главное —жить. Он помнит, как отец вдалбливал ему в голову, чтобы Арсений всегда думал только о себе, и Арсений слушал. И где он сейчас? Но это не важно, важно, как сердце разгорается от пяти простых слов, написанных отцом, от того, что тот всегда готов принять, его, выслушать. Только вот… мама — нет. Как вообще эти двое сошлись? Всегда такой мягкий отец всю жизнь жил под гнетом тирании матери, слушая её психи и выполняя приказы. Арсений помнит, как папа всегда говорил, что маме просто сложно, а потом взваливал на себя весь непосильный труд их полной семьи. И теперь, смотря на уже поседевшего в свои сорок лет отца, Арсений видит в нем всю тяжесть мира, но также и все милосердие. Арсений чувствует, как чувство вины колет его маленькими ножичками в самое сердце, он уходил, думая, что отец хочет этого, но тот лишь дал ему время выдохнуть и в своей легкой манере дал знать, что его любят и ждут. И он ценил, это правда, просто порой забывал. Пора прекращать.

***

Алиса радостно скачет по дивану, пока Антон и Алевтина сидят за столом и пьют ежевичный чай собственного производства. Они часто любили ездить летом в лес и собирать полезные ягоды и травы. Антон в этой миссии всегда максимально ведомый, он едет по навигатору, так как ужасно запоминает дорогу, а ездят они каждый год в одно и то же место. Алевтина жила там раньше, знала все «рыбные места». После приезда Антон собирал то, на что ему тыкали пальцем. Опять же, каждый год одно и то же, даже Алиса в свои шесть умудрилась уже почти полностью запомнить этот список юного зельевара, у Антона же не получалось. Да он и не старался, он всегда находил в этом что-то медитативное, расслабляющее. Ему нравились методичные процессы, он думал, что, если бы у него было побольше знаний и свободного времени, он бы занялся вышивкой. Да, альфе не следует, он знает это, с самого раннего возраста выслушивал от приемных родителей какими, по их мнению, должны быть альфы. Грубые, требовательные, берущие все, что захотят. Мерзким, одним словом, про себя думал тогда еще маленький Антошка, с упоением смотря, как младшая сестра вяжет себе свитер, быстро перебирая спицами. Антон так тогда и не решился попросить у неё несколько уроков, в голове крепко засела мысль о том, как это ненормально. Он и сейчас бы не смог поделиться таким с кем-то, кто не его семья. А семья его совсем мала: Алиса, да Алевтина. Женщине практически шестьдесят лет, но такой молодой души Антон никогда не встречал. Он часто думал, как у такой светлой души мог родиться такой темный ребенок, но никогда не произносил свои мысли вслух. Алевтина была его спасением, той самой игральной картой на которой держится вся башня, другие можно заменить, без неё придётся начать все с начала. Да, у Антона всегда были друзья и та же сестра, которая в отличие от приемных родителей никогда не обрывала с ним связь. Но именно Алевтина была рядом девяносто процентов времени, помогая не только делами, но и советами. Антон никогда не знал родительской любви, его взяли в семью, когда биологические родители, которых он толком и не помнил, погибли, и он был уверен, что в новой семье его будут любить по-настоящему. Так и было первые несколько лет, пока мама спустя многие годы попыток не забеременела. Он помнит тот день, самый счастливый день в их жизни и ужасный в его. Помнит, как тогда любимые мама и папа в одно мгновение превратились в холодных отца и мать. Они не вернули его обратно, боясь общественного осуждения, полностью закрыв глаза на все его действия. Антон помнит, как пробовал злить их, получая в ответ синяки на руках и наказания, сказанные мерзким голосом, в котором сквозило разочарование. Помнит, как пытался быть самым прилежным и послушным, но у маленькой девочки Ляси получалось всегда лучше. А потом он помнит безразличие, которое летало между ними, оно было холодным, искренним и не перемежалось никакими просветами даже во времена болезни или общих проблем. Сейчас Антон не помнит, когда видел их последний раз, но методично пропускал все дни рождения сестры, единственное место, на котором они могут пересечься, поздравляя свою малышку отдельно. Да и та все понимает. Именно из-за этого, наверное, он всегда считал, что сделать Алису самой счастливой девочкой в мире — его главная задача. И был на пути к её исполнению. — Что, Антошенька, не весел, что ты голову повесил? — всматривается в глаза Алевтина, пытаясь прочитать своего зятька. — Да корпоратив у нас скоро, а мне и надеть нечего, — даже не врет Антон, его действительно беспокоит эта мысль, просто Арсений беспокоит куда больше, но об этом старушке знать необязательно. — Ох, ты ж, здорово как! А чего надеть-то нужно? — вникает сразу вглубь проблемы Алевтина, мысленно прикидывая варианты. — Костюм. — Хм, так это не проблема, мой муж, он же военным был, им постоянно костюмы нужны были, — она встаёт с дивана и идет к себе в квартиру, оставляя Антона смотреть, как маленькая девочка методично перепрыгивает с одной половинки дивана на другую, подпевая песенке из мультика. Очень уж заразительно у неё это выходит, так резво и весело, что Антону самому хочется вскочить на хрупкий диван, весело фальшивя до боли знакомую мелодию про трактор. Только вот диван жалко, сто девяносто семь сантиметров чистых тяжёлых костей он не вынесет. Так что остается только весело притопывать ногой, улыбаясь. Возвращается Алевтина довольно скоро, принося в стопке несколько довольно качественных на вид костюмов. — Ты на длину не смотри, что-то придумаем, главное, чтобы налез, — резюмирует старушка, заставляя Антона по несколько раз снять и надеть каждый костюм по кругу, уверенно кивая. Лисонька тем временем громко хихикала над нелепостью папы, который может и влезал в костюм, но выглядел как пятиклассник после лета, рукава и штанины коротки. — Ну, что? — войдя во вкус, дефилирует модной походкой, словно по подиуму, Антон, строя глазки воображаемой публике. — Красавец, — заключает Алевтина, громко хлопая в ладоши. — А с рукавами что? Они же не длинные, просто так не обрежешь! — Ой, да ладно тебе паниковать, — Алевтина достает из кучи два костюма одинакового цвета, но разного покроя. — Вот, какой больше нравится? — Ну, этот, — указывает Антон на тот, что удобней сидел в плечах. — Ну и решено, отсюда отрежем, сюда пришьём, и, поверь мне, никто даже носом не поведет, я еще мерочки сделаю, подошью так, что будто на тебя лепили, я мужу не хуже швеи делала, — гордо заявляет старушка, доставая из ящика метровую ленту, а из тумбочки записную книжку, пришло время делать мерки. На том и решили.