Отголоски молчания

      Губы нежно посасывают чувствительную кожу шеи, пока руки пробираются под распахнутое пальто, аккуратно касаясь талии и нежно пересчитывая ребра. Антон сжимает Арсения, который так удобно упирается спиной к ближайшей стене. Не так он представлял себе простую прогулку по парку, но сейчас, когда его омега тихо скулит, Антон не может сказать, что против. Все в нем горит от желания, заставляя губами сильнее впиваться в губы напротив, кусая их до ощущения легкой боли, желая быть еще ближе. Он чувствует, как нежные пальцы одной руки запутываются в его волосах, превращая их в полный беспорядок, пока вторая подбирается подозрительно близко к поясу его брюк. Одна только мысль о том, как далеко они могут зайти, заставляет Антона чувствовать яркий первобытный жар где-то внутри, зажигающий все его инстинкты. Желание растет с каждой секундой, и он всеми силами заставляет себя не рычать, слыша, как вздохи Арсения становятся всё прерывистей, а сам он все открытее. Все в его омеге словно кричит, приглашая, и альфа наслаждается этим моментом чистого желания, впитывая в себя каждую частичку. — К тебе или ко мне? — шепчут припухшие губы, слегка отрезвляя Антона, пелена с его глаз пропадает, и он понимает, что как бы сильно он не горел изнутри, делать что-то на улице при свете дня было бы совсем импульсивно. Так же перед взором альфы всплывают разбросанные по всему полу игрушки, тихие вздохи Алевтины и хмурый взгляд дочери, который она кидает на незнакомцев. Но он как можно быстрее смаргивает это наваждение, не желая все испортить воспоминаниями о доме. — К тебе ближе, — он заключает в плен губы Арсения, жадно впитывая в себя их вкус, и только после этого позволяет себе достать телефон и вызвать такси, наблюдая, как Арсений в оцепенении пытается вернуть себе рассудок. На губах альфы играет самодовольная усмешка. — Однажды я заставлю тебя показать мне свою холостятскую, убитую грязью квартиру, — шутит Арсений, играя своими длинными пальцами с рукавом Антона, почему-то мозг фокусируется именно на пальцах, заставляя Антона тяжело сглатывать, а туману вновь появиться на глазах. — Ты даже не представляешь, — шепчет Антон, пока в его глазах горит огонь. И если таксист не приедет через ближайшие две минуты, то он сможет найти их только в ближайших кустах. Он никогда не чувствовал себя так сильно желающим и теперь не понимает, то ли это многолетнее воздержание так сильно ломает ему мозг, то ли это Арсений всей своей невъебенностью ломает все его устои, заставляя чувствовать все сильнее, ощущать ярче, хотеть больше. Почему-то смотря в голубые глаза с расширенным зрачком, вопрос отпадает сам собой. И прямо сейчас, видя такой же огонь, как и у него самого, он не уверен, чем он заслужил все это и как сильно ему в будущем придется платить за такие моменты счастья. Но что бы там не было. Он обещает сам себе, что справится, только бы эти глаза никогда не переставали смотреть на него так, как делают это сейчас.       Таксист благо успевает, и парочка плюхается на заднее сиденье, но так и не сводя взгляда друг с друга. Вы когда-нибудь пробовали оторваться от еды во время ужасного голода, вот и Антон не может, пожирая Арсения и чувствуя все то же самое в ответ. Он придвигается ближе под заинтригованным взглядом бушующих океанов и садится так, чтобы их колени соприкасались, проклиная погоду, которая заставила их надеть джинсы, но так же радуясь любви Арсения к джинсам с дырками на коленях. Он отводит взгляд, переводя его на водителя, пока рука властно ложится на голую кожу ноги его омеги. Он аккуратно проводит по ней кончиками пальцев, слегка поглаживая и слушая, как Арсений, замирая, не зная, чего ожидать.       Когда же Антон понимает, что все внимание омеги сосредоточено на нем, он ведет пальцами всё выше по колену, подбираясь к особенно чувствительному паху мужчины, вслушиваясь в участившееся дыхание. Он не останавливается, проходясь самым легким касанием из всех возможных по очертаниям привставшего члена парня, который легко нащупывается сквозь неплотную ткань. Арсений на своем месте опускается ниже, шире расставляя колени, что позволяет Антону легко проникнуть рукой за край одежды, оттягивая резинку, пока взгляд все также направлен на водителя, в чьем мировоззрении ничего не происходит. Ничего не происходит, Антон всего лишь сжимает член парня в своей руке. Начиная делать аккуратные медленные движения, заставляя Арсения сдерживать все свои звуки, хотя его тяжелое дыхание всё равно распространяется по всему салону.       Антон не спешит, он лишь дразнит парня, пока они оказываются всё ближе к дому того, он хочет завести Арсения так, чтобы ему было сложно выйти из машины. И когда Антон наконец поворачивает голову на раскрасневшегося омегу, он понимает, как сильно ему это удалось. Арсений выглядит как гребаная картинка из порно, его губы приоткрыты, волосы взъерошены, по виску стекает соблазнительная капелька пота, а сам он всем своим видом молит о большем. Машина начинает парковаться, Антон же наклоняется и шепчет Арсению на ухо, касаясь губами мочки: — Надеюсь, ты не будешь таким тихим в нашей постели, малыш.       Одежда начинает срываться еще в лифте, и путь до двери кажется невероятно длинным. Ключи попадают в замочную скважину только с третьего раза из-за того, как сильно трясутся руки, а напряжение давит на них обоих, заставляя не замечать ничего вокруг. Они врываются в квартиру, захлопывая за собой дверь, и сбрасывают все, что успели снять до этого на холодный пол. Кроссовки летят в разные стороны, а губы прижимаются к губам, пока руки касаются, касаются, касаются, желая запомнить каждый изгиб, каждую частичку. Когда они уже двигаются к спальне, Антон слышит телефон и с яростью достаёт его из кармана брюк, желая выключить, но яркая надпись «Ляся», заставляет его на мгновение замереть. Его сестра знала, где он и как это важно, она бы никогда не позвонила ему из-за пустяка. Он на мгновение замирает, колеблясь, но годы заботы и беспокойства за единственное существо, ради которого стоит жить, заставляет инстинкты защиты пересилить желание. Он отстраняется, видя, как шок, а затем дикая ярость загорается на лице его омеги. — Ты что, серьезно, возьмешь трубку прямо сейчас? — Антон может выдавить из себя лишь легкий кивок, нажимая на кнопку, принимая звонок. Арсений натягивает на себя рубашку, бурча себе под нос ругательства, больше не смотря на Антона. — Что такое? — спрашивает Антон. — Алиса подралась с мальчишками на улице, — быстро тараторит его сестра, как только понимает, что Антон на линии. — Что-то серьезное? — Антон надеялся, что такого больше не случится, но, видимо, все гораздо серьезней, чем его дочь показывала. — Она упала и рассекла бровь, мы в больнице, адрес выслала, Антон, она сама не своя, приезжай, пожалуйста, — но альфу не нужно уговаривать, как только он слышит слово больница, он натягивает на себя кроссовки, вызывая такси, мгновенно забываясь в пространстве и вспоминая о том, где он, только когда Арсений кричит на него. — И куда, скажи мне, ты опять собрался? — Арсений сидит на краю кровати, смотря на него во все глаза, на нем до сих пор видны следы недавнего возбуждения, но от той атмосферы не осталось ни следа. В воздухе парит обида и ярость. — Там срочное дело, — начинает на ходу оправдываться Антон, но его быстро обрывают на полуслове. — Какое дело, Антон? Куда ты вечно уходишь? — Ты же понимаешь, работа, все такое, — вновь пытается парень, но его также быстро заставляют замолчать. — Не ври мне про работу, даже ты бы не взял трубку, если бы это была работа, что ты мне не говоришь? — Арсений срывается, но чем больше он говорит, тем тише становится, и к концу его голос заметно дрожит. Антон застывает на месте, понимая, что вот он, момент, когда он может рассказать про Алису, про свою жизнь, но сейчас, смотря на расстроенного Арсения и зная, что его ждут в больнице, он решает, что им обоим нужно остыть. — Я расскажу тебе позже, ладно? Мне правда нужно идти, — он подбирает пальто и вылетает за дверь, не слыша, как тихий голос шепчет на прощание. — Позже нас уже можно не найти, Антон.

***

      Когда Антон уходит, Арсений долго сидит в прострации, глядя в одну точку на стене. Он не хотел, чтобы все закончилось вот так, но понимает, что если Антон ничего не объяснит, то он не сможет быть рядом с ним. Его душа болит, требуя хотя бы чего-то, чтобы заполнить трещины, что начинают появляться на его сердце. Он не хочет делать поспешные выводы, но в голову почему-то приходят только они, и те заполняют его черепную коробку, заставляя Арсения переживать все сильнее и сильнее, и он просто не может это выдержать. Он резко вскакивает с кровати, натягивая на шею шарф и запахивая пальто, выбегая из комнаты. Если Антон ушел, то Арсений может позволить себе то же самое, он уходит из собственной квартиры, которая раньше согревала его, а теперь душит. Арсений наконец понимает, как сильно его сломает, если Антон просто не вернется, и что у него не было плана отхода.       Он всю свою жизнь отдавал себя на все сто процентов, не желая показывать половину, быть нечестным, и каждый раз это било его в ответ, как в первый. Арсений рассматривает пожелтевшую на деревьях листву, сожалея о том, что лето заканчивается, еще одна хорошая история закры… Бр, нет, он запрещает себе так думать. Он всегда знал каким королем драмы бывал, одного похода под дождем под грустную музыку, игравшую в наушниках, ему хватило, до сих пор курс таблеток не допил. Люди в парке также не выглядят счастливыми. Их лица пустые, кроме тех, на которых явно читается грусть. Всё вокруг словно решило показать Арсению, что счастье не вечно, но он как дурак отмахивается, ища среди желтых берез ярко-зеленые елочки, которые вполне могли бы описывать его, если бы он решил соврать. Такая же вечнозеленая, всегда позитивная и неувядающая. Такая же, как он.       Арсений отвлекается от собственных мыслей, только когда его телефон раздается веселым звоном, кто-то мог бы посчитать, что это Антон, но Арсений любил ставить на важных ему людей собственные мелодии и точно знал, даже не смотря на телефон, кто именно решил его потревожить в его законный выходной. — Да, Павел Алексеевич, — выдыхает он в трубку. — Арсений, у нас тут небольшая проблемка, Марина забыла тебе договор отдать на подпись, а он нам нужен срочно, ты где сейчас? — В парке, — апатично отвечает мужчина, только сейчас понимая, как далеко его увели собственные ноги, это был уже другой район. — О, знаешь, тут кафе «Сюрприз» недалеко, давай, дуй в него, я там буду ждать, — радостно в ответ приказывает начальник, вешая трубку. В обычный день Арсений бы возмутился, но сейчас он готов заняться чем угодно, лишь бы мозг мог сфокусироваться на чём-то, что не Антон.

***

      Антон держал Алису на своих коленях, крепко прижимая напуганную девочку к себе и шепотом рассказывая о том, что все хорошо. В этот момент он не понимал, кого именно он хотел успокоить. Паша везет их домой, и Антон честно не помнит, в какой именно момент Ляся его позвала, в его памяти огромный черный провал сразу после того, как он увидел свою заплаканную молчащую дочь. Он никогда не видел ее такой. Да, она была озорной и часто набивала синяки, но она никогда не плакала в тишине, предпочитая привлекать своим криком всех вокруг, та еще королева драмы. Но не сейчас.       Где-то в середине поездки, им с Лясей, сидевшей рядом, все же удается ее развеселить, и взгляд девочки перестает быть загнанным. Антон делает первый полный вздох, мягко целуя девочку в лоб. И наконец находит слова, чтобы поблагодарить своего возможного зятька. — Спасибо, Павел, ты нас очень выручил, — и это первый такой разговор с одним из ухажёров сестры на его памяти. — Да ничего, я все понимаю, — отмахивается Павел, добавляя себе пару очков. Хотя, видя, как Ляся смотрит на него глазами-сердечками, Антон готов поспорить, что его мнение, если кого и интересует, то только формально. Что ж, он может её понять. Они останавливаются на детской площадке, и девочка дергает Антона за рукав куртки, указывая пальцем на качельки и ничего не говоря. У Антона екает сердце, и он молча подводит её к качели, аккуратно усаживая сверху и начиная раскачивать, видя, как улыбка появляется на ее устах. Павел уходит поговорить по телефону, а потом возвращается с улыбкой, ведь договорился о встрече со своим сотрудником совсем недалеко, в кафе через дорогу. Они прощаются, и Павел получает свой законный поцелуй от Ляси, которая решает остаться с ними, и легкий кивок головы от Антона, покидая их компанию. Антон провожает его взглядом, переключаясь на дочь.

***

      Арсений находит Павла у бокового столика с панорамным видом на улицу. Он присаживается рядом, неосознанно смотря на противоположную сторону дороги. Его сердце болезненно екает и разрушается. Антон вместе с прекрасной девчушкой и молодой женщиной раскачиваются на качелях и смеются. Он видит их счастливые лица, и все вдруг складывает в цельную картинку. У Антона есть семья, настоящая семья, с женой и дочерью, но вместо того, чтобы о ней заботиться, он целуется с Арсением в закоулках. Когда осознание пронизывает его, Арсений чувствует себя грязным, он никогда не хотел разрушать чужую семью, быть любовником. Он думал, что с легкостью сможет вычислить уже занятого человека, но нет, как оказалось, сердце очень хорошо перекрывает обзор мозгу, веря в версии с работой и занятостью.       Все оказалось так просто, и чем дольше Арсений думает, тем больше понимает, вот зачем Антон раньше ходил на подработки и вот почему срывался по первому звонку. Он заботился о них, наверное, думает Арс, захотелось чего-то нового. Он не мог понять. Но был готов поспорить, что от красивой девушки исходит яркий аромат белых лилий. Арсений не может отвести взгляд, даже не замечая, как по его лицу начинают стекать соленые слезы. Ему больно, так сильно, что это чувство просто бесконечно. — Арсений? — обеспокоенно спрашивает Павел, но омега лишь отмахивается, подписывая бумаги, даже не смотря, где ставит подпись, ему так сильно плевать. Он практически выбегает из кафе, оставляя после себя ошеломленного начальника. Все равно разберется позже. Он бежит, пока слезы бесконечным потоком текут по щекам, и он чувствует себя таким уставшим, таким уничтоженным, таким маленьким. Он впервые понимает, что дома станет только хуже, что всегда такой защитный дом напичкан множеством счастливых воспоминаний, который сейчас как крышка на его гробу. Арсений вызывает такси, называя адрес отца, единственного человека, который сможет его понять, единственного, кому никогда не было все равно, единственного, кого Арсений хочет рядом с собой прямо сейчас.       В такси он бросает Антона в черный список везде, где только может, пока его глаза горят от слез, он тихо всхлипывает, игнорируя озабоченное лицо водителя и устремляя свой замыленный взгляд на улицу, разглядывая такую знакомую дорогу.       Арсений никогда не наступал на одни и те же грабли дважды, он делал это трижды, а то и более, каждый раз надеясь на другой результат. На что-то хорошее. Мечтал и верил, что вот сейчас это было точно что-то другое. Но сейчас все также разбивало его сердце. И парень точно знал, что просто не выйдет сухим из этой передряги, он слишком много потерял.