Отголоски молчания

Утренний свет пробивается сквозь неплотно задернутые занавески, освещая разбросанные по полу вещи и завернутых в одеяло голых людей. Той ночью они смогли добраться до душа, но сил, чтобы одеться, так и не нашли. Антон, привыкший к ранней пташке-дочери, просыпается около шести, впервые за, если не за всю жизни, то последние недели, чувствуя себя отдохнувшим. Его мышцы слегка болят от ночной нагрузки, но это настолько приятная боль, что альфа готов повторять её хоть каждый день, был бы согласный Арсений под боком. Кстати, об Арсении. Они уснули, смотря друг другу в глаза, но, проснувшись, Антон обнаруживает, что нежные руки обвивают его за талию, а нога собственнически перекинута через его. Антон чувствует, как улыбка расползается на его лице от этой позы, у него никогда не было человека, с которым можно было бы обниматься в постели. Его бывшая точно не любила, как она говорила «телячьи нежности», предпочитая спать на разных кроватях, сходившись лишь для секса, она всегда была странной женщиной. Арсений кажется таким милым, когда тихо посапывает в подушку, его лицо безмятежно, и от этого он выглядит еще моложе, таким нежным и беззащитным. Внутренний альфа Антона радостно крутит хвостом от такой картины. Антон думает, что наблюдать за спящим — это как-то жутко, поэтому, впитав в себя как можно больше сонного Арсения, решает сделать что-то полезное. Он выпутывается из сладких объятий, внутренне проклиная этот момент и тихонько хихикая, когда мужчина бурчит во сне от негодования, вместо Антона вцепляясь загребущими руками в Антонову подушку, которая за ночь успела пропитаться его запахом, и радостно успокаивается. Антон аккуратно поднимается с кровати, тихо ступая по холодному полу, дабы подобрать свою смешанную с Арсением одежду. Он решает позаимствовать в шкафу омеги чистое нижнее бельё, радуясь, что их параметры похожи, и он может такое сделать. Переодевшись в ванной, он смотрит на единственную зубную щетку и тихонько вздыхает, вспоминая свою лихую молодость, и выдавливает пасту в рот, растирая ее только что вымытыми пальцами. Бывало и хуже. Кухня встречает его одиноко стоящей на столе вазой с яркими маргаритками. Он улыбается им, вспоминая, как лично отбирал каждый цветок. Осматривая полочки, собирая необходимый набор продуктов, Антон про себя отмечает, что достаточно хорошо ориентируется на чужой кухне. Это доставляет ему удовольствие, он чувствует, как всё тело расслабляется, пока замешивает тесто для блинчиков, а позже выливает его на сковороду. В голове он прокручивает необходимые слова, которые должен будет поведать Арсению. Альфа был не глуп и знал, что, несмотря на всё произошедшее вчера, это не играло никакой роли, если бы они не решили все свои проблемы сегодня. Стопка блинчиков росла, напряжение потихоньку нарастало. В какой-то момент Антон задумывается, не нужно ли разбудить Арсения, но громкий звук будильника прерывает эти мысли. Он слышит в спальне ругательства, потом, кажется, падение вперемешку с матами. Антон не может сдержать ухмылку, когда Арсений выскакивает на кухню в не застёгнутой рубашке и боксерах. В омеге чувствуется напряжение, которое пропадает в тот момент, когда его взгляд падает на Антона, который уже устроился за столом. — Привет, — облокачивается он на стол и улыбается парню в дверях. — Привет, — кивает в ответ, Арсений подходит ближе, присаживаясь за стол, любуясь блинчиками и свежим кофе. — Я решил немного тебя покормить перед работой, — заявляет Антон, жестом предлагая Арсению найденные в холодильнике топинги. — Выглядит вкусно, — кивает парень, откусывая небольшой кусочек, и не может сдержать вырвавшийся из него при этом стон. — А на вкус невероятно. — Возможно, ты предвзят, — усмехается Антон, внутренне прихорашиваясь. — Это еще почему? — Арсений проглатывает произведение искусства, так незаслуженно названное «блинчиками», не вкладывая в разговор особого веса. — Потому что я слишком сильно разгулял твой ненасытный аппетит, — в открытую ухмыляется Антон, заставляя Арсения поперхнуться. — Ты, да ты, знаешь, что? — в возмущении надувается Арсений, не находя слов, что, как профессионал, он чувствует редко. — И что же? — в ожидании подмигивает Антон, заставляя глаза омеги расшириться еще сильнее. — Идиот! — не находит ничего лучше Арсений, заставляя Антона засмеяться звонким голосом, напоминающим множество маленьких колокольчиков. — Да, я такой, — кивает Антон, упираясь головой в стол, давая себе мгновение отдышаться. Все в кухне замолкает, наполняясь звуками жевания и громкого дыхания. Почему-то именно в такие моменты Арсений чувствует себя дома гораздо сильнее, чем было раньше. Он проматывает моменты прошлого вечера, отчаянно пытаясь не краснеть на особо интимных. Он не семнадцатилетний девственник, но даже его опыт не меняет того факта, что он обычно не считает секс чем-то обыденным и грязным. Да, он любит получать удовольствие таким образом, но он любит делать это со своим партнером, с тем, у кого есть хоть немного его доверия. А еще лучше, если любви. Ведь заниматься с человеком любовью всегда приятней, чем просто трахаться. Это его личное мнение, и он придерживается его всю свою осознанную жизнь. Ну может пару подростковых лет мы можем вычеркнуть из этого списка. Именно поэтому, когда Арсений смотрит на Антона, до него впервые, кажется, действительно по-настоящему доходит. Антон любит его, а он любит его взаимно. Все эти свидания были не просто способом затащить другого в постель, это всегда было правдой. Но… — Ты собирался мне сказать? — Антон вздрагивает от серьезности тона, поднимая на Арсения взгляд. — Арс… — Нет, просто скажи мне правду, — он смотрит Антону прямо в глаза, читая в них замешательство вперемешку с решимостью. Арсений понимает, что научился читать парня даже не желая делать этого, но прямо сейчас он рад этому, рад, что сможет увидеть ложь. Но вот пережить? Сможет ли? — Всегда, — Арсений видит правду, но не может понять. — Что это значит? — Всегда. Каждый раз, когда я видел твои невероятные глаза, слышал твой смех, читал сказочную улыбку, я мечтал вывернуть свою душу наизнанку, показать тебе всего себя, — вываливает Антон на одном дыхании, не отводя взгляд. — Тогда почему ты этого не сделал? — Антон переводит взгляд на стол, копаясь в своих мыслях. — Знаешь, до тебя у меня не было длительных отношений шесть лет, ровно столько, сколько лет моей дочери. Первые годы я был так ей увлечен, пытался зарабатывать и быть хорошим отцом, учился менять подгузники и разбираться в видах молочных смесей, различать всех смешариков и смурфиков, что в какой-то момент оказалось, что альфа с ребенком никому и не нужен. И мне начало казаться, что уже никогда не буду нужен. — И ты думал, что я такой же, как все эти эгоистичные омеги, да? — грустно усмехается Арсений, размышляя над тем, действительно ли он другой? Может и нет вовсе. — Нет, Арс, конечно, нет, — Антон сжимает его руку в крепком, заземляющем жесте, если не успокаивая, то давая надежду на покой. — Просто, в самом начале я тебя совсем не знал, а потом, когда понял, я так боялся тебе сказать. Я думал, что вот сейчас тот самый момент, а потом все шло не по плану, а потом снова и снова. И… и… я так виноват. Из Антона уходит весь воздух, он словно воздушный шарик, в сердцевину которого вбили гвоздь. И Арсений видит, как боль наполняет его, пока глаза горят раскаянием, что помогает боли в сердце немного уменьшиться. — А та девушка, с которой ты гулял на детской площадке, кто она? — переводит тему Арсений, пока в голове борются противоречия. — На площадке? — замирает Антона, роясь в чертогах разума. — Ах, да, это Ляся, моя сестра, я рассказывал тебе про неё. — Альфа невольно улыбается, когда вспоминает свою сестренку. — Красивая, — кивает Арсений, кусая блин, чтобы не сказать ничего лишнего. — Да, кстати, знаешь, что? — привлекает к себе внимание парень. — Она встречается с Павлом, вы работаете вместе. Арсений в шоке распахивает глаза. — Павел Алексеевич?! — Ну, наверное, он тебе еду передавал. — Вау, — присвистывает Арс, он никогда не был осведомлён личной жизнью своего босса, но, думая об этом немного дольше, может точно сказать, что рад за него. В последний месяц омега начал понимать, что за всей этой скорлупой скрывается невероятно заботливый человек. И вся эта напускная строгость скорее что-то профессиональное, некая поддержка статуса и авторитета. Антон нежно целует костяшки его пальцев, заставляя внимание Арсения вернуться. — Знаешь, мои приемные родители, они всегда говорили, что я должен быть альфой-альфой. Доминантным, строгим, тем, кто держит омегу в ежовых рукавицах. И чем больше они это повторяли, тем сильнее я не хотел быть таким. Я не хочу быть таким, я просто не чувствую, что способен на такое. Я никогда не любил быть властным, а с приходом Алисы в мою жизнь полностью перестал даже думать об этом. Я просто не знаю, понял ли ты это, но прямо сейчас я хочу быть максимально открытым, я слишком долго был нечестным в этих отношениях и хочу исправиться. Возможно, отчасти, из-за этого я и не хотел говорить про Алису, ведь это еще сильнее показывало бы, какой я неправильный альфа. Знаешь, я ведь даже вязать хотел когда-то научиться, но знал, что одного моего заикания об этом будет достаточно, чтобы меня отправили или на бокс, или на карате, — морщится Антон, делая небольшую паузу, чтобы подышать. — Я ненавижу насилие. Я знаю, что могу быть агрессивным, любой альфа может, это наша природа, но это так глубоко во мне, что я просто порой забываю об этом. Арсений проводит по его взъерошенным волосам, почему-то видя в этом широкоплечем, высоком альфе маленького воробушка. И этот образ в голове заставляет его слегка хихикнуть. Он давно понял это об альфе, но был рад, что Антон действительно пытался все исправить, предлагая Арсению всего себя. — Знаешь, альфы, они же не должны просто быть агрессивными, вы защитники территории, своих семей, и я уверен, что так оно и есть. Пожалуй, то, что ты мягкий в жизни, еще больше показывает, как сильно ты можешь измениться, чтобы защитить свою семью в экстренных ситуациях, это ли не быть альфой на самом деле? — И не давая Антону возразить, Арсений наклоняется ближе, мягко целуя Антона и аккуратно слизывая остатки меда с его сладких губ. Поцелуй мягкий, успокаивающий, короткий, так как Арсению приходится сильно наклоняться вперед, а его напряженные мышцы после вчерашнего просят пощады. — Я люблю в тебе эту мягкость, тебя всего целиком. — Ты простишь меня? — спрашивает Антон, когда они расходятся, находя глаза напротив. — Я… я… это сложно, Антон, я не сержусь на тебя, но мне нужно чуть больше времени, чтобы полностью тебя простить, понимаешь? — выдавливает из себя Арсений, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Да, конечно, — улыбается Антон. — Люблю тебя. — И я тебя.

***

Они расходятся, решая встретиться там же, только вечером, работа не ждет, карьера тоже, именно поэтому Антон полулежит на своем новом кресле, проверяя его на прочность и разглядывая подтеки на потолке. Он не понимает, зачем покупать новые кресла, если старые были вполне неплохи, а этим подтекам уже около трех лет. Правильные приоритеты? Нет, не слышали. Антон, обычно винивший себя за даже законный отдых, понимает, что с приходом Арсения в его жизнь, наконец научился расслабляться. Он мог позволить себе делать перерывы, перераспределять нагрузку, уходить раньше, если это требуется. Но при этом выполнять всю необходимую работу. Неужели это было и раньше возможно? Может, ему всего-то нужно было наладить отношения с прошлым начальником, и он мог бы чувствовать себя живым чаще, чем на выходных. Это странно, Антон думает о многих вещах, текущих в его разум, пока жует котлетки с макарошками, которые даже после разогревания в микроволновке все такие же вкусные. Но самое важное все же пропускает. Арсений, он думал об этом мужчине весь месяц до этого, но прямо сейчас, когда его подводная лодка начинает постепенно подниматься на поверхность, он просто боится это делать. Да, прошлая ночь была лучшей за последнее время, но, когда он думает об их дальнейшем разговоре, он не может сдержать страх, что поселился в его легких. Страх, что рана, которую он нанес, никогда не заживет, что никакое время Арсению не поможет, что любовь недостаточно сильна, что, что… — Хватит! — обрывает он сам себя, в очередной раз радуясь, что находится в комнате один. Сейчас не время ловить панику, время думать. Есть ли еще что-то, что он не попробовал? Самое очевидное приходит в его голову, заставляя набрать знакомый до мозга костей номер, потому что он просто не может больше ждать. — Антошка, привет, — как всегда веселый голос раздается на другой стороне линии. — Здравствуй, Алевтина, как ты думаешь, мы можем принять гостя в выходные? — Ты наконец познакомишь меня с тем загадочным незнакомцем, который заставляет тебя улыбаться? — радостно щебечет женщина. — Да, думаю, давно пора.

***

Арсений пишет несколько статей, разрабатывает план действий на следующий месяц, успевая между этим шутить с коллегами, поражая всех своей поразительной продуктивностью. И он сам до конца не понимает, то ли это спокойствие от того, что они с Антоном все выяснили, на него так влияет, то ли страх перед будущим. Он больше не злился на Антона, но в его сердце, где-то внутри, всё еще сидел маленький чертенок, который шептал ему на ухо, что он не важен для Антона, что тот бы тянул с этим разговором, не желая делиться своей жизнью. И хотя омега знает, что это не правда, это не заставляет уродливый голос полностью замолчать, только слегка приглушает. Действительно ли он важен? — Павел Алексеевич, а на свадьбу пригласите? — ехидно спрашивает Арсений, отбрасывая ненужные мысли в очередной раз за день, когда начальник в третий раз проходит мимо него, явно переживая за новый выпуск. — Что? — замирает он, резко оборачиваясь и прожигая взглядом омегу. — А что? — делает невинный вид парень. — Шастун-старший тебе сказал? — понимает Павел, складывает руки на груди. — А если она возьмет Вашу фамилию, то приставка не понадобится! — восклицает Арсений и, смеясь, уворачивается от летящего в него бумажного снежка, тут же подбирая его и возвращая обратно. Кажется, это было чем-то важным. — Вот уволю тебя, Попов, и посмеемся, — бурчит Павел уходя. — А кто вам будет статьи писать? — восклицает в шоке Арсений, не веря угрозам Павла. Тот просто еще не знает, как хорошо коробочка просвечивается сквозь его новый пиджак.

***

Антон нажимает на звонок, чувствуя себя немного не в своей тарелке. У него нет чувства, что он был в квартире за дверью номер двадцать два множества раз, он чувствует себя незнакомцем, но как только Арсений появляется в поле его зрения, встречая искренней улыбкой, это чувство сразу же пропадает, легкие наполняет кислород, а жизнь смысл. — Привет. — Привет, дорогой, я придумал нам прекрасное времяпрепровождение! — в глазах горит небольшой огонек, заставляя Антона чувствовать себя все лучше и лучше. Когда они попадают в гостиную, у Антона, кажется, начинает кружиться голова. На небольшом кофейном столике рядом с диваном расположены закуски и что-то, что выглядит как паста из любимой закусочной. Но главное не это, главное, что он видит спицы и несколько клубков пряжи на столе. Его сердце замирает. Неужели… — Знаешь, мой отец говорил, что никогда не поздно исполнить детскую мечту, — Арсений немного запинается в словах, не зная, не перешагнул ли он черту своей идеей. Но он просто не мог это не сделать, эта мысль сидела у него в голове с самого утра. Он хотел увидеть, как его мужчина вяжет, он хотел научить его вязать. Хотел, чтобы эти широкие плечи расслабились, а на губах была легкая улыбка. И если он мог это сделать, он это сделает. Арсений смотрит на застывшего Антона, не понимая ничего по его реакции. — Ты ведь не против? — ответом служит глубокий поцелуй, когда Антон прижимает его к ближайшей стене, пытаясь передать все свои чувства касанием губ. Арсений зарывается пальцами в мягкие локоны, пока пальцы Антона сжимают его талию. Этот поцелуй чувственный, нежный, не подводящий ни к чему большему. Поцелуй со вкусом благодарности. И если Арсений и замечает слезы в зелени глаз, он предпочитает об этом молчать. Они усаживаются на мягкую ткань дивана, разговаривая о ерунде и смеясь неловким попыткам Антона понять принцип. Арсений чувствует на себе ответственность и пытается вложить в Антона все необходимые на начальном этапе знания. Его ученик довольно хорошо справляется, где-то через час его движения от шатких и осторожных переходят в более уверенные. — Ты прекрасно справляешься, — хвалит Арсений, получая нежный поцелуй в висок. — Ты прекрасно объясняешь, — Арсений отвечает поцелуем в щеку. — Есть планы на выходные? — они решают посмотреть фильм и поесть. — На самом деле есть, — кивает Антон, сосредотачивая свой взгляд на Арсении. — Да, и какие? — удивляется Арсений. — Хочу познакомить тебя со своей семьей, негоже двум половинкам моего сердца так долго быть незнакомыми, — прямо сейчас, пока Арсений читает во взгляде Антона любовь, чертенок в его голове замолкает. И он надеется, что навсегда.